Текст книги "Твин-Пикс: Тайный дневник Лоры Палмер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tvin-piks-taynyy-dnevnik-lory-palmer-131783.jpg)
Автор книги: Дженнифер Линч
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Не думаю, Лора, что я когда-нибудь тебя забуду.
Он улыбнулся, а Рик сказал:
– Спасибо, что ты поверила нам.
Они отъехали, а мы с Донной чуть не расплакались.
До ее дома оставалось идти всего квартал, и, жуя последнюю жвачку, мы принялись сочинять историю, которую расскажем родителям. Она должна была звучать так:
«Мы гуляли в лесу и просто болтали. Представляли себе разные случаи, обсуждали свои сны и… свое будущее».
Донна сказала, что ей и врать-то не придется, потому что у нее с Тимом все так и было. Они, правда, пару раз поцеловались, и перед самым домом она призналась мне, что ей это очень понравилось.
Я решила, что не надо объяснять, что мы делали в лесу, если только нас не начнут расспрашивать. Мне часто приходилось видеть, как люди стремятся слишком много объяснить, и это выглядит, как будто они лгут или что-то утаивают. В нашем случае это было то же самое.
Когда мы вошли в дом, то увидели, что родители спят внизу на тахте. Мы тихонько прошли мимо и поднялись наверх в спальню Донны. Там мы почистили зубы, слегка причесались и, прежде чем спуститься в гостиную, обнялись. При этом мы не сказали ни единого слова. Просто обнялись. Скорей всего, наш порыв должен был означать: у нас есть тайна, мы по-прежнему друзья и с нами все в порядка. Мы дома, и с нами все в порядке.
Донна разбудила отца и сказала, что нам было жаль делать это, до того мирно он спал, положив голову на плечо маме. Он тут же предложил отвезти меня домой, и я сразу позвонила маме. Она не имела представления о времени, так как, по ее словам, зачиталась, а папа уже спит. Но она все равно меня дождется.
Я не чувствовала себя виноватой: ведь никто за нас не волновался, а что касается мальчиков, то они оказались такими чудесными. Невольно становится грустно, что все это уже позади. Тот вечер прошел, и я снова прежняя Лора. Тринадцати лет и единственная отрада для своего папочки. Без озлобленности, но с надеждой предвкушаю я, как стану старше, сама себе хозяйка и ни перед кем ни за что не буду отвечать.
Благослови, Господь, маму, папу, Троя и Юпитера – да покоится его душа в мире – и ребят: Джоша, Тима и Рика. Благодарю тебя, Господи, что подарил мне те несколько часов… блаженства.
Скоро продолжу, Л.
P. S.
У меня такое чувство, что всякий раз, думая о прошедшем вечере, я понемножку кое-что меняю. В моих мыслях ребята постепенно становятся чуть-чуть более грубыми. Сама же я кажусь себе все более обольстительной, заставляя их говорить, что́ они испытывают, прикасаясь ко мне. Я вынуждаю их рассказывать о своих чувствах. Не знаю, почему меня так и тянет все переиначивать… Мне же нравилось, как все было на самом деле, но, прокручивая события минувшего вечера в голове, я заставляю парней быть немного циничнее. Мне это нравится. Когда они испытывают большее возбуждение, чем я.
10 ноября 1985
Дорогой Дневник!
Прошлой ночью я спала без сновидений. Я уже не думала, что это возможно. Если сны даже и были, я их не помню. Говорят, сны видит каждый и всегда, но обычно я их помню.
В общем, я стояла и расчесывала гриву Трою, как вдруг мне отчетливо вспомнился один адрес: Ривер-роуд, 1400, Ривер-роуд, 1400. Он раньше являлся мне во сне. «Надо найти это место и посмотреть, что там», – пронеслось у меня в голове. Я тут же решила позвонить маме из конюшни и сказать, что немного покатаюсь верхом и скоро вернусь.
Какое-то представление о том, где находится это место, у меня было. Но все же я сочла нужным уточнить дорогу у Зиппи. Он сказал, что это не так уж далеко, но ничего интересного там нет. Я ответила, что мне просто хочется побывать с Троем в незнакомых местах. Говорить ему, что адрес этот привиделся мне во сне и теперь остается только убедиться в том, что он существует на самом деле, я не стала. Боялась, он подумает, что со мной не все в порядке, и, кроме того, мне и самой не было ясно, почему меня туда так тянет. Наверное, учитывая все, что происходит, лучше помалкивать. Пусть это остается тайной, как и множество других вещей в моей жизни. «Не забудь, – сказал Зиппи, – свернуть налево у развилки проселочной дороги, а то попадешь на мощеную и собьешь подковы у Троя». Я пообещала быть повнимательней, и мы отправились в путь.
В голову мне лезли всякие мысли, и я даже немного всплакнула, потому что стала думать о Джоше, Тиме и Рике: увижу ли я их когда-нибудь? Еще я подумала, почему это Донна мне сегодня не звонила. Уж не считает ли она меня грязной, плохой или что-нибудь в этом роде? Мне так захотелось поговорить с ней. Надеюсь, она не перестала любить меня.
Прямо не знаю, что я стала бы делать, если бы так случилось… И о чем бы я ни думала, каждый раз в голове сам собой возникал тот же самый адрес. Наконец я подъехала к старой заброшенной бензоколонке. Я спрыгнула на землю и привязала Троя к железной стойке все еще сохранившегося там навеса. Навеса, который прикрывает насосы. На нем еще обычно пишут, какой бензин где. Вокруг все поросло травой, так что, пока я поброжу здесь, Трой сможет пощипать травку.
Обойдя Троя, я оказалась у самого входа и тут неожиданно увидела старую женщину. Она тихо стояла с большим поленом в руках, как раз там, где на столбе виднелась табличка «Ривер-роуд, 1400». Женщина улыбнулась мне, и я поняла, что уже видела это лицо – в своих снах. Долгое время мы молча смотрели друг на друга. Просто смотрели и улыбались. Не могу сказать, что мне было не по себе, скорее просто любопытно, зачем я здесь. И как только я об этом подумала, она заговорила.
– Я знаю, тебе хочется узнать об этом месте и обо мне, – произнесла женщина.
Я кивнула.
– Мне привиделось во сне, что ты должна прийти, чтобы мы встретились и немного побыли вместе, – продолжала она.
Внутри у меня все так и перевернулось, а рот сам собой открылся.
– Порой мне снятся те же сны, что и другим людям, – заметила она спокойно. – Так бывает.
Вот уж не думала, что Маргарет, так ее звали, окажется столь приятной. Мы сели с ней вместе на траву перед домиком, и она стала рассказывать мне… обо мне самой. Удивительно, сколько моих тайн она знала. Я не должна так часто тревожиться, принялась успокаивать она меня. Надо только повнимательнее вглядываться в окружающее, и тогда со мной, по ее словам, произойдут самые волнующие вещи.
Говоря со мной, она время от времени умолкала, склоняясь над своим поленом, поглаживая его и как бы прислушиваясь. На ее лице при этом блуждала легкая улыбка: ей было явно приятно и забавно то, что она слышала. Порой она шептала, что о каких-то вещах сейчас лучше не говорить. Поскольку время для этого еще не пришло.
Потом она снова повернулась ко мне и тихо произнесла:
– Все совсем не так, как кажется.
После чего отвела глаза, а когда опять посмотрела на меня, выражение ее лица было совсем иным. Маргарет, похоже, испытывала облегчение оттого, что мы все еще беседуем с ней наедине. Она знала, по ее словам, о моих снах, во время которых я становилась женщиной. Это хорошо, шептала она, девушкам и должны сниться подобные сны. Мало-помалу, однако, я перестала понимать смысл ее слов… Маргарет рассказывала что-то про лес, и я старалась слушать как можно внимательнее, потому что верила ей и полагала: ей ведомо нечто, способное оказать мне помощь. Насколько я сейчас вспоминаю, большей частью это была настоящая тарабарщина, и хотя я все запишу, как слышала, но смысл сказанного так и остался для меня неясен. Может быть, он откроется мне позднее. То, что мне все же удалось понять, наполнило мое сердце радостью: оказывается, я вовсе не была такой уж плохой все это время и, возможно, могу надеяться и дальше не считать себя очень уж большой эгоисткой, если ищу в жизни удовольствий.
Итак, вот некоторое из того, что сказала мне Маргарет. По ее словам, лес – это место, где можно многое узнать и о мире, и о себе самой. Но порой мы не имеем права туда заходить, ибо в это время лес населяют другие существа. Бывает, прошептала она мне, что люди не понимают этого, отправляются на загородную прогулку и становятся невольными свидетелями того, о чем им не следует знать. Зачастую первыми жертвами становятся в таких случаях дети… По-моему, именно так она и выразилась. Что же еще было сказано?.. Я так старалась ничего не упустить! Ах да, она еще сказала, что будет отныне присматривать за мной – придет день, и все поймут, насколько она много видит и помнит.
Последнее, по ее словам, особенно важно: не только видеть, но и помнить. Совы порой бывают просто огромными. Да-да! Я совершенно об этом забыла. Совы бывают порой просто огромными. Надеюсь, это не означает, что моя мама рассказывала кому-то о том сне с Большой Совой, который я видела. Не думаю, чтобы это было так. И вместе с тем другого объяснения я найти не в состоянии. Может быть, вскоре я смогу все-таки уяснить это себе. Как бы то ни было, но мы сидели и мирно беседовали. Ее рассказ был как песня, услышанная мною впервые и подарившая ощущение счастья, внушившая уверенность в моей безопасности. Именно этого, кажется, и добивалась Маргарет. Мне так было ее жаль. Подумать только, люди почему-то считают эту бедную женщину странной и чуть ли не помешанной. А ведь она совсем другая.
В ее глазах читалась боль и горечь, но я так и не могла понять, откуда они взялись, пока не вернулась домой и мама не рассказала мне историю Маргарет. Ее муж был пожарным и однажды, спасая людей от огня, погиб. Это, по словам мамы, была ужасная смерть: поскользнувшись на крыше или за что-то зацепившись, он рухнул вниз головой прямо в пламя и сгорел. Узнать его обгорелые останки было невозможно. Они с Маргарет были женаты совсем недолго. После его смерти она стала очень замкнутой и глубоко спрятала свою боль. Только после смерти мужа, рассказала мама, у Маргарет и появилось ее полено, с которым она теперь не расстается.
Я ничего не знала в тот раз, когда впервые побывала на Ривер-роуд, 1400, но не думаю, что так уж важно было знать это. Я сказала Маргарет, что она мне нравится и с ней так приятно беседовать. Я, мол, рада, что мой сон подтолкнул меня приехать сюда: не будь этого, нам бы никогда не познакомиться. Я также сказала ей, что, надеюсь, она права, говоря о моих исканиях и сомнениях. Без них моя жизнь не была бы полной, и отказываться от них у меня нет намерения.
Потом я рассказала ей кое-что, о чем, хочется думать, она никому не проговорится. Я даже сама не ожидала от себя таких слов и, честно говоря, не знаю, откуда они взялись. Иногда со мной происходят вещи, сказала я ей, о которых никто ничего не знает. Они случаются со мной в лесу, когда там совсем темно. Порой я даже сомневаюсь, было ли это на самом деле, а в другие разы случившееся кажется мне более реальным, чем восход солнца, и это меня действительно пугает.
Маргарет снова отвела взгляд. Насколько помню, закончив свою исповедь, я тут же почувствовала, что чем-то огорчила эту женщину. Она крепко сжала свое полено, обратила ко мне лицо и произнесла:
– Ты очень красивая девочка, и в течение твоей жизни много людей будут любить тебя.
Надеюсь, многие люди и так любят меня. Настанет день – и кто-то полюбит меня так, как те парни. Но больше всего меня интересует, где этот кто-то сейчас. Хочет ли он знать, где я и как я выгляжу, и когда же мы с ним наконец встретимся? Интересно, думала ли когда-нибудь Маргарет о сексе так, как думаю я?
На обратном пути домой я пыталась тихонько напеть мелодию, которую услышала от нее, но мотив ускользал. Мне было так хорошо, когда я покидала дом на Ривер-роуд, и это чувство оставалось со мной все время, пока я возвращалась с Троем в конюшню, а потом ехала с мамой домой на машине. Оно и сейчас со мною. Надеюсь, Маргарет не чувствует себя чересчур одинокой. Хотелось бы, чтобы она была такой же счастливой, как я. Жаль, что не могу обрадовать ее, обещая ей счастливую жизнь. Как печально, что я ничего не могу сделать для нее.
Остальное потом.
Лора
P. S.
А Донна так мне с тех пор и не звонила.
13 ноября 1985
Слушая музыку леса
В деревьях, наверно, сокрыта душа.
Растет вместе с ними, меняется
И в каждом листочке таится.
То память о прошлом, одним им знакомом,
Еще бы, никто их не слышит,
Не хочет подумать, что могут
Деревья все видеть и вечно
Дрожать на ветру, потому что
Сказать порываются нечто.
Пытались шепнуть они тихо
В ладони, что к ним прикасались,
О маленькой девочке. Знают:
Разверзлись уста в ее теле
И губы вторые раскрылись.
Не верит никто.
Ну а если
Вдруг дерево все-таки право
И что-то не то происходит?
Про грусть свою дерево шепчет:
О, сколько ночей оно знало!
По-моему, люди должны бы
В глухую чащобу проникнуть
И слушать там музыку леса
И листьев живых голоса.
Разглядывать пеструю карту
Из тысяч следов или пятен,
И каждый тогда убедится,
Что листья похожи на слезы,
Что хвои узор не случаен,
Что тайная есть в нем тропинка:
Ступи на нее – и увидишь
Того, кто заставил раскрыться
Мои вторые уста.
Уже поздно, и вечером он явился мне. О той ли Лоре Палмер говорила Маргарет? Не уверена.
20 ноября 1985
Дорогой Дневник!
Мне только что приснился сон, и я думаю, больше мне не уснуть.
Мне приснилась комната. Совершенно пустая, так что меня охватило какое-то неприятное чувство от этой пустоты. Мне казалось: в том есть моя вина. Сжавшись от страха в углу комнаты, я не могла отвести глаз от того места в противоположном углу, где, как я знала, вскоре должно было что-то появиться.
Прошла минута, и мне вдруг стало жутко холодно. Что-то как будто мелькнуло перед глазами, но тут же исчезло. Я перевела взгляд, пытаясь отыскать глазами дверь в другую комнату: мне хотелось узнать, есть ли хоть там мебель. На душе у меня было почему-то скверно, и я хотела как можно скорей во всем разобраться, чтобы исчезло наконец чувство собственной… вины. Это было именно то чувство, которое я испытывала. Вины!
Я снова посмотрела в противоположный угол комнаты: там сидела теперь огромная крыса. Во сне мне было понятно, что она явилась за мной, что она хочет отгрызть мне ступню. Как я перепугалась! На моих глазах крыса все приближалась и приближалась, а я лихорадочно думала, как ее остановить или как найти место, куда можно спрятаться, но бежать было некуда, и мне оставалось только одно – ждать.
Сейчас это может показаться смешным, но тогда мне было безумно страшно. Я сидела не шевелясь, изо всех сил поджимая под себя ноги, чтобы крыса не могла добраться до моей ступни. Я обмирала от ужаса при мысли, что крыса вот-вот схватит мою лодыжку и ее страшные челюсти с хрустом сомкнутся. Больше всего я боялась этого, но остановить крысу было невозможно. «Не приближайся!» – взывало все мое существо, заранее содрогавшееся от боли… и вот, зная, чего хочет крыса, во сне я откусила свою ступню сама.
Проснувшись, я едва могла дышать, такой страх меня сковал! Я все еще вижу эту крысу… полагаю, она явилась за мной потому, что я находилась в этой голой комнате, а может быть, то было наказание за что-то, о чем я не догадывалась. Но больше всего боялась я зубов крысы и ждавшей меня боли… Тогда я и решилась сделать это сама. Пусть я причиню себе боль, прежде чем это успеет крыса. Хотя мне и непонятно, зачем ей это надо, я должна опередить ее во что бы то ни стало.
Ужасный сон! Как я его ненавижу. Пожалуйста, Дневник! Может, моя просьба и звучит глупо, но не суди меня слишком строго, как могли бы поступить другие, узнай они об этом сне. Надеюсь, больше он мне никогда не приснится. Я даже не хочу доискиваться, что он означает, и не уверена, что хотела бы его помнить. Все это я решу завтра при свете дня, когда легче понимать, что с тобой происходит.
Я прямо с ума схожу от мысли, что не могу пойти к маме и поделиться с ней. Боюсь, в ответ она только рассмеется, а потом еще расскажет всем, и мне же будет стыдно. Я так боюсь, что кто-то будет надо мной насмехаться. Надо постараться быть такой, как Донна. То есть хорошей девочкой, которая делает все как положено. В этом случае никто ничего не скажет плохого обо мне и не будет смеяться. Им просто не о чем будет говорить, потому что ничего плохого за мной не будет числиться.
Ручаюсь, всему виной то, что произошло тогда между нами с Донной и ребятами. Впрочем, мне и самой еще не вполне ясна связь между моим сном и встречей в лесу. Такие вещи не возникают сами по себе, за ними всегда что-то стоит. Буду пытаться стать лучше. Прекращу делать то, что можно только девочкам старше, чем я. И тогда никто не сможет причинить мне боль, как в том страшном сне. Лучше уж эту боль причиню себе я сама. Мне известны все наиболее уязвимые места, которые у меня есть. И я сама буду делать себе больно, пока все это не кончится!!!
Как бы мне хотелось рассказать обо всем этом мамочке.
Лора
16 декабря 1985
Дорогой Дневник!
Не знаю, наверное, какое-то время я вообще не буду вести никаких записей. Только что я видела сон. Должно быть, я уснула, ожидая восхода солнца.
Странно, но я видела, как ты то исчезаешь, то вдруг появляешься на коленях у сидящих вокруг людей. Или же на стульях в кафе, как только кто-нибудь из обедавших вставал, чтобы бросить монетку в музыкальный автомат. Или же на капотах их машин, когда они разъезжались по домам. Я все время пыталась тебя схватить, но ты не давался мне в руки. Я знала: ты намерен рассказать каждому из них о том, что тебе доверено.
Некоторым удалось прочесть мои записи – эти люди сразу же превращались в крыс. Они хотели взять меня с собой, как это делает БОБ. Пока я не разберусь во всем этом получше, нам не следует общаться. Не знаю, почему мне должен был присниться этот странный сон… но как бы там ни было, я чересчур напугана, чтобы просто так выкинуть его из головы.
А что, если ночные кошмары, огонь, веревки и маленькие серебряные лезвия все равно будут меня преследовать?.. Может быть, все это мне на роду написано? Может быть, такова моя судьба? Может быть, мне следует проявлять терпение и перестать бунтовать – и тогда кошмары наконец-то отступят?
Мне ненавистна сама мысль расстаться с таким замечательным собеседником, как ты. Но я чувствую, что должна это сделать, до тех пор пока не смогу убедиться: втайне от меня ты не разбалтываешь моих секретов.
Не схожу ли я с ума? Жду не дождусь, когда кончатся каникулы и начнутся уроки в школе, чтобы мне было чем занять себя. Я смотрю на других девочек, которых знаю, или совсем незнакомых, и все они улыбаются, так же как и я. Хотелось бы мне знать: что делается у них внутри и не чувствуют ли они себя потерянными? Они что, перестали верить себе и тем, кто их окружает? Пожалуйста, не дай мне убедиться, что эта боль терзает только меня одну в целом мире.
Лора
23 апреля 1986
Дорогой Дневник!
Как много времени прошло с моей последней записи. Школа – это прекрасно, но все дается мне слишком легко, и мысли почти не заняты учебой. Они то и дело возвращаются к мальчикам и к моим фантазиям. У меня с Донной в этом году было уже несколько стычек. Она утверждает, что я веду себя по отношению к ней как-то странно и больше уже не тот друг, каким была раньше. Всю жизнь я ненавидела слезы – так почему же в последнее время мне так легко плачется? Я только и делаю, что стараюсь быть хорошей и постоянно чем-нибудь себя занимать, а не болтать или предаваться пустым мечтаниям. Я считала, что это раздражает окружающих и накликает на меня всякие беды.
Донна постоянно злится из-за того, что я не хочу делиться с ней своими чувствами. А не хочу я, потому что боюсь! Рассказать же ей о своих страхах я не могу, потому что тогда она заставит меня объяснить их причину. Этого я не сделаю ни за что на свете! Все это время я даже не прикасалась к тому заветному месту на теле, которое доставляет мне столько удовольствия. Я боюсь, ведь это связано с сексом, а я решила, что не буду больше о нем думать… а это так трудно!!!
Я себе ненавистна, и вся жизнь мне ненавистна! Папа в последнее время постоянно с Бенджамином и занят своей работой в «Грейт-Нозерн», так что я понемногу начинаю чувствовать себя в положении Одри, когда ее отец проводит больше времени со мной и уделяет больше внимания мне, чем ей. Теперь то же самое происходит со мной, и я изо всех сил стараюсь не обижаться и не думать обо всем этом, но у меня никак не получается. Пропал сон и даже аппетит! Надо поскорее взять себя в руки. Не сделаю этого – и случится что-то ужасное.
Прошлой ночью мне приснилось, что я вырыла во дворе яму под колодец, чтобы дома у нас не было перебоев с водой. Мне казалось, что я делаю для семьи доброе дело. Маме моя идея пришлась по душе, и она вся расцвела от удовольствия. Но потом, выйдя во двор, увидела, что я хочу покончить с собой, пытаясь похоронить себя в этой яме. Она поняла: я лгала ей, и это ее сильно расстроило. Она подбежала, чтобы вытащить меня, но я закричала, что не хочу просыпаться среди ночи, вся засыпанная листьями. Мне так хотелось быть деревом, чтобы услышать, не идет ли по лесу беда. Неожиданно я оказалась все-таки похороненной. Только не в глиняной яме, а где-то совсем в ином месте.
После этого в спальню ко мне пришла мама и спросила, все ли у меня в порядке, и я ответила, что беспокоиться не о чем. Просто иногда мне снятся кошмары про лес, вот и все. Выражение печали на ее лице сменилось надеждой. К сожалению, потом она начала говорить со мной о вещах, слушать о которых у меня не было ни малейшего желания. О птицах и пчелах, о младенцах и противозачаточных средствах и о всей смехотворной чепухе насчет того, что мои кошмары – всего лишь свидетельство перемен в моем организме. По ее словам, скорей всего, мне просто нужно получить ответы на некоторые мучающие меня вопросы.
И все это время, пока она со мной разговаривала, я думала совсем о другом.
Изо всех своих сил старалась я думать лишь о цветах, улыбающихся лицах и… еще о больших грузовиках, груженных бревнами, птицах и Донне-Донне-Донне… и все только одно хорошее. «Не слушай!» – твердила я себе. Я не могла слышать этот голос, говоривший мне о вещах, каждая из которых была подобна маленькому ключику от дверей в комнаты, где мне не положено быть. Как это могло произойти? Она не умолкала битый час, и мне пришлось почти вцепиться в правую руку… так мне хотелось ударить это улыбающееся заботливое лицо и завопить:
– Что же ты делаешь! И что такое со мной произошло?
Хочешь знать, что меня больше всего пугает? Единственное, что сейчас заботит окружающих, – это период моего подросткового созревания! Все по-прежнему видят перед собой улыбающуюся Лору Палмер. Девочку с прекрасными отметками, прекрасными локонами и прекрасными маленькими пальчиками, которые хотят иногда, поздно ночью, влезть в зеркало и задушить источник всех моих бед – того фантазера, чье отражение я там вижу!
Сегодня зайду к Донне и поговорю с ней. Выложу ей все начистоту. Домашнее задание сделано, два доклада подготовлены. Учебный год я закончу с отличием, меня включили в общешкольную команду знатоков для выступления на олимпиадах. Все это время я усердно молилась, а между тем еще ни разу в жизни мне не было так плохо. Начинаешь думать, что несколько кратких мгновений счастья посреди бездны унылости все же лучше, чем вообще ничего. Надеюсь, Донна все еще хочет быть моей подругой.
Если смогу, расскажу тебе, что приключилось с Донной.
До скорого.
Лора
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?