Читать книгу "Машина смерти"

– Я не боюсь! – сказал Крис. – Эта сволочь разукрасила мне лицо!

Джоуи и Энтони тоже не боялись. Не боялся и Генри. Ведь Андрей пытался убить Криса. Этого было достаточно. Отомстить было естественно; не отомстить было неестественно.

Крис рассудил, что теперь им нужен способ выманить Андрея на неподконтрольное ему пространство. Андрей по-прежнему перемещался в лучшем случае между домом и автомастерской, и всегда в сопровождении брата. Генри, который был ловеласом, несмотря на то что был женат, поведал, что у него есть идеальная приманка – прехорошенькая молодая женщина, живущая на Манхэттене. Когда-то между ними что-то было, а теперь они просто друзья.

Генри позвонил этой женщине и попросил ее приехать в мастерскую к Андрею и пофлиртовать с ним, чтобы он пригласил ее на свидание. Она согласилась (хотя и без особого энтузиазма), но затем пошла на попятную, и об этой идее все позабыли.

Тем временем в январе 1975 года в кабинете окружного прокурора Бруклина румын опознал Криса как главного угонщика автомобилей. Через несколько дней Крис узнал об этом от Роя, которого, в свою очередь, предупредил некто, пришедший как-то вечером в бар «Джемини Лаундж». Не говоря ни слова, этот человек стоял снаружи в тени и ждал, когда к нему выйдет Рой, который в тот момент разговаривал с Домиником Монтильо. Доминик был там на задании по сбору средств для Нино. Рой пообщался пять минут с незнакомцем с курчавыми волосами и лицом, испещренным шрамами от угрей, после чего гость ушел.

«Это мой контакт у окружного прокурора, – сказал Рой Доминику. – Он коп. На любого чего хочешь нароет».

«Контакт» был на самом деле следователем по угонам в Куинсе; брат его партнера работал барменом в «Джемини Лаундж». Он мог служить наглядной иллюстрацией того, почему Рой всегда пытался наладить отношения с людьми и играл на их слабостях. Этот полицейский любил делать ставки на спорт. Рой насадил его на крючок, попросив своего двоюродного брата, заправлявшего в то время букмекерской деятельностью в «Джемини Лаундж», присмотреться к его расходам. Для полицейских и пожарных делать ставки в «Джемини», в том числе при исполнении служебных обязанностей, было обычным явлением. В дни больших соревнований у бара так и толкались полицейские легковушки и пожарные грузовики.

После того как карманный полицейский Роя ушел, снова вернулись к идее Генри Борелли – подключить к делу его знакомую, хорошенькую женщину, чтобы выманить Андрея. Генри вышел с ней на связь.

В возрасте двенадцати лет Бабетт Джудит Квестл попросила друзей называть ее «Джуди» из-за того, что в новом мультфильме, который показывали по телевизору, имя Бабетт носила обезьянка. Джуди родилась в зажиточной семье, жившей на Манхэттене, но выросла в пригородах Лонг-Айленда. На Манхэттен она вернулась в 1970 году, чтобы забыть и оставить в прошлом неудачную помолвку.

Вначале она жила на 27-й улице, после чего переехала вместе с подругой в квартиру на девятом этаже дома на 37-й улице, между Парк-авеню и Мэдисон-авеню, в благополучном квартале Мюррей-Хилл. Дом находился в густозастроенном районе, неподалеку от польского представительства при Организации Объединенных Наций, за углом от консульства ФРГ в Нью-Йорке и в нескольких домах от городской резиденции писателя Уильяма Ф. Бакли. Джуди и ее подруга купили старый диван в клетку и лампу Тиффани[62]62
  Лампа Тиффани – тип лампы с куполообразным витражным абажуром из особого стекла, разработанный Луи Комфортом Тиффани или его коллегами и изначально изготовленный в его дизайн-студии в 1893 году. – Примеч. ред.


[Закрыть], расставили по всей квартире свечи и декоративные плетеные изделия, повесили плакат с рекламой мюзикла «Волосы»[63]63
  «Волосы» – психоделический мюзикл, который является вехой хиппи-движения 1960-х годов. Премьера состоялась в Нью-Йорке 17 октября 1967 года. – Примеч. ред.


[Закрыть] и начали получать удовольствие от жизни.

Ненастным вечером 1972 года Джуди случайно остановила одну из машин из автомастерской тестя Генри. Водитель, с которым она познакомилась, позже свел ее с Генри. Для него измена жене не представляла сложной задачи, равно как для нее – свидание с женатым мужчиной. Своего жениха Джуди к этому времени уже позабыла; ей было двадцать пять, жизнь ее проходила в танцевальных клубах до утра, она была кокетливой, яркой и носила кожаные сапожки в стиле Нэнси Синатры[64]64
  Сапоги гоу-гоу (Go-Go boots) – модная женская обувь на низком каблуке, впервые представленная в середине 1960-х годов. – Примеч. ред.


[Закрыть]. После работы они с подругой спали до десяти вечера, потом танцевали до четырех утра, спали несколько часов, шли на работу, после чего цикл повторялся заново. В то время она работала секретарем в «Кац Андервеар Кампани».

Подобно Джоуи и Энтони, высокий, смуглый и симпатичный Генри казался весьма привлекательным. Он был хорошо сложен и придирчиво относился к тому, как выглядели его прическа и одежда, – такой человек был бы идеальным кандидатом на пост у дверей «Клуба 21». При виде него Джуди чуть не выпрыгнула из своих кожаных сапог. Спустя годы она не могла точно припомнить, занялись они любовью на первом или же на втором свидании, – помнила только, что это произошло практически сразу.

После разрыва той давней помолвки Джуди не пренебрегала многочисленными случайными связями. Она успела завести знакомство с несколькими байкерами из «Ангелов ада»[65]65
  «Ангелы ада» – один из крупнейших в мире мотоклубов, имеющий свои филиалы по всему миру. – Примеч. ред.


[Закрыть], но Генри оказался совершенно другим – в нем была какая-то неуловимая таинственность. Он рассказал ей, что был заключен в тюрьму в Турции за контрабанду драгоценностей, и однажды спросил, не согласится ли она помочь ему переправить из Венесуэлы похищенные изумруды.

Генри, обладавший богатым воображением, по максимуму использовал свой опыт ареста в Касабланке – Джуди это казалось чем-то невообразимым. Она считала его безобидным мечтателем, пока однажды вечером он не показал ей пистолет, который носил с собой. Несмотря на это, она продолжила с ним встречаться, но спустя несколько месяцев они все же расстались. Клубная жизнь Джуди и брак Генри не дали развиться их отношениям и они договорились остаться друзьми.

Друзьями они были уже три года, когда в марте 1975 года Генри вдруг появился у нее в квартире, чтобы лично разъяснить подробности дела, о котором он говорил ей по телефону несколькими месяцами ранее. Джуди обратила внимание на то, что ее китайский мопс по имени Агата, всегда любившая сидеть на коленях у гостей, испугалась Генри и выбежала из комнаты. Тем не менее Джуди выслушала Генри. По его словам, некий Андрей задолжал ему деньги, но стоит ему, Генри, попытаться с ним об этом заговорить, как тот либо прячется от него, либо грозится вызвать полицию.

– Я просто хочу, чтобы ты встретилась с этим парнем и он пригласил тебя на свидание. Тогда я смогу поговорить с ним о моих деньгах, – убеждал он ее.

– Ты точно хочешь просто поговорить?

– Я ни за что не втянул бы тебя во что-нибудь нехорошее.

Джуди решила дать ему понять, что она приличная девушка.

– Если ты хочешь поговорить с ним – это одно дело. Но учти, что я не желаю знать, о чем вы там будете разговаривать. И не хочу, чтобы это происходило в моем доме.

Генри ответил, что это само собой разумеется, и предложил купить ей что-нибудь в подарок.

– Нет, – отрезала она. – Пусть это останется просто услугой. Только пообещай, что ты не причинишь ему вреда.

Генри пообещал.

Прошло еще два месяца, за это время была предпринята попытка убийства Винсента Говернары. Генри время от времени звонил Джуди и говорил, что дело затягивается, и просил оставаться на связи. Затем, уже в мае, Андрей обострил сложившуюся ситуацию, дав показания перед бруклинским большим жюри[66]66
  Большое жюри (англ. grand jury) – в США коллегия присяжных заседателей, которая определяет обоснованность и целесообразность предъявления кому-либо официальных обвинений. Большое жюри названо так потому, что традиционно в его состав входит большее количество присяжных заседателей, чем в сам суд присяжных. – Примеч. ред.


[Закрыть] и раскрыв некоторые тайны не только Криса, но и Роя.

Как и все, что касается заседаний большого жюри, это должно было остаться тайной, но тут к Рою снова пришел его «контакт». Сразу после ухода продажного следователя появился Доминик.

Когда речь заходила о букве закона, Рой стремился к тому, чтобы все думали, что он знает столько же, сколько его знаменитый дядюшка-юрист. Поэтому Доминик отчетливо слышал, как Рой говорил Крису, что расследование большого жюри ни к чему не привело. Вот если дело дойдет до суда и Андрей снова начнет давать показания – тогда у них будут проблемы.

«Надо вывести румына из игры, – добавил Рой. – И чем скорее, тем лучше».

В первую неделю июня Генри позвонил Джуди и сообщил, что настала пора воспользоваться ее услугами.

– Мне точно нужно это делать? – спросила она.

– Точно, – ответил он.

Джуди повесила трубку и не мешкая отправилась в магазин одежды. Она выбрала облегающие оранжевые брюки клеш и оранжевую с желтым блузку – ей казалось, что она будет смотреться лучше в теплой цветовой гамме.

Согласно плану Генри, он должен был подобрать ее 12 июня в обед у здания, в которое она недавно устроилась работать, – у туристического агентства Болгарии на 42-й Ист-стрит на Манхэттене, и отвезти в автомастерскую Андрея во Флэтлендсе. В то утро она надела свои обновки, добавив к ним каштановый парик с челкой и белый зонтик с подходящей по цвету сумочкой. Несмотря на то что шел дождь, поверх волос, будто диадему, она нацепила темные очки.

В Бруклине к Генри и Джуди присоединился Джоуи. Они высадили Джуди у автомастерской Андрея. От нее требовалось зайти внутрь и спросить о некой несуществующей машине.

– Как я узнаю этого Андрея?

– Он носит усы, – ответил Джоуи.

– Его имя будет написано на футболке, – сказал Генри. – И он хорош собой.

– Откуда вы знаете, что он пригласит меня на свидание?

Генри и Джоуи ухмыльнулись.

– Пригласит, – в один голос ответили они.

Джуди вышла из машины в нескольких кварталах от мастерской и продефилировала перед «Верибест Форин Кар Сервис». Едва войдя внутрь, она увидела Андрея, разговаривающего по телефону, и какую-то молодую женщину за прилавком. Как она узнала позже, женщина была невестой Андрея, ярой противницей сексуальных отношений до брака. Они с Андреем пришли к договоренности о том, что он может встречаться с другими женщинами, пока они не поженятся.

– Мне нужен белый «порше», его оставила здесь моя подруга, – провозгласила Джуди.

– У нас нет такого автомобиля, – ответила женщина. Джуди изобразила огорчение и продолжила стоять на своем. Тогда Андрей положил трубку – такой клиент явно требовал его личного внимания.

– Чем могу помочь?

– Мне нужно забрать из ремонта автомобиль моей подруги, белый «порше».

– Давайте посмотрим в цеху, – Андрей улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, довольная тем, что ее чары подействовали столь быстро. – Пройдемте со мной.

Мастерская была невелика, в ней стояло всего несколько машин. Ни одна из них даже с натяжкой не подходила под описание Джуди.

– Вот моя машина, – сказал Андрей с лучезарной улыбкой, указывая на свой «мерседес», который он расценивал как «очень даже неплохой». – Может быть, машина, которую вы ищете, находится в другом месте?

– Мне сказали, что она здесь.

Он возразил в том духе, что, очевидно, это все-таки не так, а она сказала, что ее подвезли друзья и теперь ей придется взять такси.

Андрей заглотил наживку.

– Позвольте подвезти вас до дома?

– Да ничего страшного. Я доберусь сама.

– Может быть, встретимся как-нибудь?

Пауза.

– Может быть.

– Вы любите танцевать?

– Еще как!

– Когда же мы встретимся?

– Может быть, завтра вечером?

– Отлично!

Андрей выглядел так, будто выиграл главный приз в лотерее с самым большим призовым фондом в мире. Она дала ему телефонный номер, в котором пара цифр отличалась от ее номера, и сказала, что ее зовут Барбара. Они договорились встретиться около ее дома на 37-й улице.

Ощущая странную смесь стыда и триумфа, она вышла из мастерской и направилась к месту встречи с Генри и Джоуи.

– Похоже, он неплохой парень, и выглядит неплохо, – произнесла она задумчиво. – Вы ведь с ним только поговорите?

– Да, только и всего, – промолвил Генри.

В этот день Джуди взяла выходной. Они довезли ее до дома и поднялись к ней в квартиру. Генри достал стеклянную трубку и выложил дорожки кокаина. Они с Джоуи нюхнули. При Джуди ее друг делал это впервые.

На следующий день, в пятницу 13-го, Генри позвонил Джуди и сказал, что явится к ее дому к семи часам вечера и будет ждать Андрея. Она позвонила Андрею и подтвердила, что будет ждать его перед домом около половины девятого.

Предвкушая незабываемое свидание, Андрей пораньше ушел из мастерской. Он принял душ и надел коричневые туфли на платформе, белую рубашку с рисунком в виде бежевых геометрических фигур и бордовые расклешенные брюки. Свой костюм он дополнил красно-белым шейным платком и свитером нежно-розового цвета. Под брюками на нем было надето то, что судмедэксперт впоследствии опишет как «шелковые желтые женские трусы».

Движение по направлению к Манхэттену было довольно плотным, и Андрей оказался на месте только через пятнадцать минут. Джуди, наблюдая с девятого этажа, увидела его темно-зеленый «мерседес», который медленно двигался на восток по 37-й улице, а затем свернул направо и исчез на Мэдисон-авеню. Через несколько минут он появился снова. Вероятно, Андрей решил, что Джуди не дождалась его и ушла внутрь, и стал парковаться на единственном свободном месте, где как раз нельзя было ставить машину из-за пожарного гидранта.

Внезапно откуда-то появился белый «линкольн», принадлежавший отцу Генри Борелли, и заблокировал машину Андрея у тротуара. Из него выскочили три человека, окружили «мерседес» и распахнули его двери. В одном из них Джуди узнала Джоуи Тесту. Она также узнала невысокого жилистого человека, которого видела с Генри лишь однажды и запомнила, что его звали Крис. Энтони Сентера она не узнала, поскольку раньше никогда его не видела.

Андрей вышел из машины, но бежать не пытался.

Джуди показалось, что она услышала, как Генри сказал из «линкольна»: «Мы просто хотим поговорить».

Она увидела, как на улице Андрей пожал плечами и развел руки в стороны, будто в недоумевающем жесте. Один из мужчин закинул руки Андрея ему за голову и стянул их веревкой. В следующее мгновение Андрея затолкали в «линкольн», и машина скрылась из виду.

Чувство вины волной захлестнуло Джуди Квестл, и она бросилась на кушетку. Она сотрясалась от ненависти к самой себе из-за того, что так подло манипулировала Андреем и оказалась настолько наивной, поверив Генри. Джуди просидела у окна всю ночь, надеясь, что Андрей или еще кто-нибудь придет забрать «мерседес». Она была слишком напугана, чтобы заняться чем-нибудь еще.

Утром взору полицейского Льюиса Фирберга предстало странное зрелище: дорогая машина, кое-как припаркованная у пожарного гидранта, люк в крыше открыт, двери распахнуты, а на заднем сиденье у всех на виду лежит кожаный пиджак. Во второй половине дня машину увез эвакуатор. В голове Джуди, которая это видела, одна страшная картина сменяла другую, но она и представить себе не могла, что́ произошло на самом деле.

Четверо похитителей привезли Андрея в Куинс. Должно быть, он начал умолять их убить его, как только они втащили его в разделочный цех супермаркета «Пэнтри Прайд», где их уже ждал Рой, которого туда впустил один из его друзей; своей банде Рой велел сделать так, чтобы Андрея больше никто никогда не видел. Как они утверждали позже, он должен был именно «исчезнуть». Если бы тело нашли, они сразу попали бы под подозрение.

Испытанным методом Нино было сожжение. Метод же, к которому собирался прибегнуть Рой, предполагал расчленение.

Нельзя сказать, что расчленение было чем-то неслыханным в преступном мире, но даже в мафии такое средство считалось радикальным, и не у всех хватало духа им воспользоваться. Для Роя это был еще один способ продемонстрировать свою силу – как, впрочем, теперь и для Криса, Джоуи и Энтони.

Нервничал только Генри.

– Рой, для тебя я готов пристрелить кого угодно, но это… Нет уж.

– Да это все равно что разделать оленя, – отвечал Рой. – Только будет немного странно, если ты начнешь делать это, пока парень еще жив.

Похитители заранее решили дать Крису возможность отомстить за себя и лично подготовить жертву к расчленению. Его названые братья Джоуи и Энтони держали дрожащего Андрея, а Рой и Генри стояли в сторонке и наблюдали. Крис шесть раз с яростью вонзил длинный разделочный нож в сердце Андрея. Это было сделано с определенной целью: чем быстрее сердце перестанет перекачивать кровь, тем меньше грязи оставит после себя жертва.

Когда Андрей, мертвый, повалился на пол, Крис с маниакальным исступлением продолжил ударять его ножом, теперь уже в спину, – еще пятнадцать раз. Рой и Джоуи, оба обладавшие опытом помощника мясника, показали остальным присутствующим, как нужно разделывать тело. Они вытащили обвалочные ножи и надели белые халаты мясников и желто-оранжевые резиновые перчатки.

«Надо подождать немного, – сказал Рой, – пока кровь не свернется».

Рой и Джоуи принялись стаскивать с трупа одежду. Крис и Энтони развернули зеленые мешки для мусора и бечевку. Генри, почувствовав, что его тошнит, вышел на улицу – якобы для того, чтобы встать на стреме у черного хода.

Нарушая свое же правило не пить на работе, Рой время от времени прикладывался к литровой бутылке виски. Так же пришлось поступить и остальным, пока Рой отрезал жертве голову, а потом – уже вместе с Джоуи – отпиливал конечности. Крис и Энтони заворачивали части тела в мешки для мусора и перевязывали бечевкой.

В конце концов, обезумев от жажды мести за свое обезображенное лицо, бородатый Крис схватил голову Андрея и пропустил ее через машину для прессовки картонной тары.

Когда с «грязной» работой было покончено, вернулся Генри и вместе со всеми занялся методичной отмывкой помещения. Они терли пол швабрами, оттирали раковины и ножи, соскабливали остатки мозгов с поверхностей прессовочной машины. Затем они забрали части тела, одежду, а также пустую бутылку из-под виски и закопали все это поглубже под слоем гниющих овощей в мусорном контейнере за магазином.

Ночь ножей ознаменовала становление банды Роя, союза пяти преступников. Рой обозначил путь, по которому за ним последовали Крис и преданные ему братья Джоуи и Энтони. Слабость Генри не помешала ему стать их полноценным партнером; кроме того, как показало время, огнестрельное оружие отнюдь не вызывало у него рвотного рефлекса в отличие от лицезрения расчлененных тел.

Так образовалась банда, перед которой впоследствии трепетали другие банды и которая могла бы ускользнуть от всевидящего ока закона, если бы не допустила одну маленькую ошибку: по выходным с территории супермаркета вывоз мусора не производился.

Двумя днями позже, в воскресенье, какой-то бродяга рылся в мусоре в поисках пищи. Он наткнулся на большой мешок с мясом и, полагая, что нашел отходы после разделки туши быка, унес его с собой. Расположившись неподалеку, он распаковал мешок. Обнаружив, что в нем находится вовсе не бык, он бросился бежать, но его собака осталась рядом с мешком и начала громко лаять, привлекая внимание прохожих, которые вызвали полицию.

Сальваторе Наполитано, первый полицейский, прибывший на место, отправился к мусорному контейнеру, распаковал еще один мешок и немедленно вызвал судмедэксперта, а та уже развязала остальные восемь, после чего сложила части тела на брезент, как головоломку. Отсутствовавшие гениталии так и не были обнаружены.

Посоветовавшись с судмедэкспертом, детектив Майкл Уолш донес до своих коллег следующую мысль: «Это сделал мясник или некто со знанием человеческой анатомии». Джеральд Керинс, как человек имевший высший полицейский чин, сообщил репортерам, что они имеют дело с «яростным, свирепым, жестоким нападением».

В городском морге главный судебно-медицинский эксперт доктор Доминик Димайо, начиная вскрытие, произнес для записи на диктофон: «Голова отделена от тела и спрессована до состояния блина». Когда-то давно представители одной из бригад «семьи» Димайо начали писать свою фамилию немного по-другому. Доктор Димайо и не догадывался, что ему предстоит стать одним из действующих лиц шоу ужасов, режиссером которого был сын его двоюродного брата Энтони – Рой Демео.

6. Карта убийств

Влекомая Генри, Джуди Квестл ступила на территорию зла, о котором ничего не знала и которое было готово поглотить ее целиком. Если бы она знала, как расстался с жизнью Андрей Кац, она никогда в жизни не позвонила бы в «Верибест Форин Кар Сервис». Но она сделала это – за день до того, как его останки были обнаружены. Как можно более невинным тоном она спросила у женщины, взявшей трубку, на месте ли Андрей.

– А разве он не с вами? – ответила ей обычно миролюбивая, но сейчас не на шутку раздраженная невеста Андрея, не без оснований полагая, что разговаривает с той самой эффектной Барбарой, которая была у них несколько дней назад.

– Он не пришел на свидание. С тех пор я его не видела.

– Странно.

Джуди не знала, что еще сказать, и повесила трубку. В понедельник она позвонила снова. К телефону подошел некто, назвавшийся Джорджем. Разговаривал он с ней весьма резко. «Вам лучше рассказать все, что знаете, полиция церемониться с вами не будет». Джордж попросил ее назвать свою фамилию и настоящий телефон. Джуди пустилась лгать, в том числе о том, что они с Андреем всего лишь договорились встретиться на 37-й улице, а на самом деле она живет дальше от центра города, на 58-й. Потом она повесила трубку.

Во вторник ей позвонил человек, который всегда начинал разговор одинаково, представляясь как Генри. Он извинился за то, что не позвонил раньше.

– Ты, наверное, нервничала.

Джуди говорила отстраненно. Она беспокоилась о том, как бы не показаться сердитой: возможно, она была в опасности.

– Что случилось? Его машина простояла там целые сутки. Что вы с ним сделали?

– Его просто слегка побили. Лежит себе в какой-нибудь больнице.

– Надеюсь, его не убили? Я этого не вынесу!

– Не волнуйся, все с ним в порядке.

В среду Джуди снова позвонила в «Верибест Форин Кар Сервис», на этот раз с работы, но теперь уже никто не брал трубку. Тогда она позвонила в магазин по соседству с автомастерской.

– В семье владельца траур, – ответил ей мужской голос. – Андрей умер. Он попал в аварию.

От этих слов у Джуди перехватило дыхание. Вполне возможно, она упала бы в обморок, но тут зазвонил телефон.

– Генри.

Джуди сжалась от страха, но попыталась взять себя в руки. Она вспомнила, как кто-то говорил, что ФБР прослушивает все телефонные разговоры, особенно туристов. Она разузнала у Генри его номер и бросилась на 42-ю Ист-стрит, где находился телефон-автомат.

– Он мертв, – без предисловий сказала она. – Так?

– Да.

Оказавшись на шумной 42-й улице, одной из самых оживленных в мире, люди поневоле подмечают то, что происходит вокруг. Джуди, которая теперь всерьез начала переживать за собственную жизнь, произнесла:

– Полиция, наверное, уже ищет меня.

– Не волнуйся. Даже если они тебя найдут, просто скажи, что ничего не знаешь.

– Генри, я видела все из окна. Видела, как на шею Андрея что-то накинули. Видела Джоуи. Видела другого – того еврея, как его – Крис? Кто-нибудь еще все это видел?

– Нет, только ты.

– Ты и от меня избавишься?

– С тобой ничего не случится.

– А твои друзья?

– Главный я, – солгал Генри.

– Как ты убил его?

– Не хочу об этом говорить.

На следующий день, когда личность Андрея была установлена по зубам и эта история попала в газеты, швейцар в доме Джуди сообщил ей, что приходили следователи, которые искали «проститутку по имени Барбара». Потом позвонил Генри и сообщил, что кое-кто в полиции заверил его: хотя полицейские и будут какое-то время задавать вопросы, все быстро забудут об этом деле. Даже если ее вызовут на допрос, всё, что ей нужно сказать, – что она ничего не знает. В мастерской же Андрея ее никто не узнает в лицо.

Через несколько дней, почувствовав некоторое облегчение от того, что полиция до сих пор не приходила, Джуди отправилась в долгожданный отпуск в Сан-Франциско. Перед этим к ней в офис наведался Энтони Теста и от имени Генри оставил для нее пару сотен долларов и записку с пожеланием хорошо отдохнуть. В Сан-Франциско она выбросила свой эффектный костюм-приманку на помойку.

Облегчение, однако, оказалось быстротечным. Ее подружка, которой нанесли визит следователи, позвонила и рассказала, что ее хотят допросить. Когда она наконец осознала, что Генри гораздо более опасен, чем ей могло показаться, и что Андрей мертв, Джуди поспешила домой. В полиции она призналась в своей роли в произошедшем, а после этого вывела детективов на адреса Генри и Джоуи Тесты, которые были незамедлительно арестованы. Они назвались безработными плотниками и были заключены в тюрьму без права выхода под залог.

Однако рассказ Джуди не мог служить достаточным основанием для того, чтобы арестовать Криса или Энтони. Опасаясь за свою жизнь, Виктор Кац ничего не сказал об угрозах Криса в адрес его брата. Проверяя сведения о Генри и Джоуи, полиция вышла на Роя, но не смогла связать его с убийством. Рой договорился со своим адвокатом Фредериком Абрамсом, что тот поможет Генри и Джоуи. У Абрамса было более чем достаточно связей в высших структурах. Его отец был судьей, и оба они активно участвовали в работе местного демократического клуба, выходцем из которого был тогдашний мэр Эйб Бим.

Чтобы не стать объектом полицейского наблюдения, Энтони Гаджи перестал бывать в «Джемини Лаундж». Доминик продолжал появляться там и забирать у Роя наличные для него. Однажды вечером в ходе обмена восторженными мнениями о «корвете» Криса последний рассказал Доминику об убийстве. Крис не видел ничего предосудительного в том, чтобы открыться Доминику, поскольку знал, что тот пытался убить Винсента Говернару.

«Двое моих парней сейчас сидят в тюрьме, потому что мы замочили того парня, который в меня стрелял, – Крис усмехнулся. – Вот мы с ним и разделались. В буквальном смысле».

В хвастовстве Криса было что-то пугающее, но Доминик не терял самообладания. Приняв логику Нино за основу своих жизненных убеждений, он полагал, что если месть Нино была естественной, то столь же естественной была и месть любого преступника другим преступникам. Таким образом они устанавливали свой закон и порядок. Только было ли это расчленение единственным? Он так не считал, но с Крисом свою позицию не обсуждал, а лишь спросил:

– Кого покромсали?

– Да одного моего старого партнера по дури. Он хотел на нас донести. Надо было от него избавиться.

– Потому что он нарушил правила, так?

– Точно. А после того как в меня стреляли, мы решили, что не будем больше влезать ни в какие разборки. И просто убивать его мы тоже не будем. Мы сделаем круче – так, что он исчезнет.

– Хорошо, что я с вами дружу, – отшутился Доминик, сел в «корвет» Криса и поехал покататься.

После того как в 1975 году замысел убийства Андрея Каца выплыл на свет, у Пола Кастеллано – который, как и Нино, узнал о случившемся постфактум – тоже начались проблемы с законом.

Несмотря на то что федеральным властям было неизвестно, какая конкретно власть в «семье» Гамбино была сосредоточена в руках Пола, они уже знали, что он являлся самым крупным ростовщиком. В марте были предъвлены сфабрикованные обвинения некоему биржевому аферисту, женатому на одной из племянниц Пола, они убедили его надеть прослушивающее устройство и записать разговор с Полом о его ростовщическом бизнесе. В июле Кастеллано был привлечен к уголовной ответственности в связи с обвинением в ростовщических ста пятидесяти процентах прибыли при выделении кредитов на сумму сто пятьдесят тысяч долларов за последние шесть лет.

Афериста звали Артур Берарделли. Через некоторое время Пол задумал убить его. Он сообщил Нино, что работа поручается ему, но вначале велел испробовать запугивание. И вот как-то раз Нино в сопровождении Доминика зашел в тот же ресторан, куда направился Берарделли, и поздоровался с ним. Лицо Берарделли мгновенно стало серым от страха.

Спустя несколько дней Нино сообщил Доминику, что «Пол отзывает поручение. Он полагает, что малыш Арти прислушается к голосу рассудка».

Доминик начал понимать, что сила таких людей, как Нино, дядя Карло и Пол, заключалась не только в том, как их воспринимали окружающие, но и в том, как они на самом деле использовали свою власть. Несмотря на то что в случае вынесения приговора Полу грозил тюремный срок, он был уверен в том, что все идет по плану и дело скоро развалится.

Нино стал брать Доминика с собой на еженедельные обеды по средам с Карло, Полом и меняющимся от раза к разу составом других членов «семьи». Это была просто неслыханная честь для Доминика, сулившая ему известную выгоду от участия в личных связях Карло и Пола, а также Пола и Нино. Роя никогда не приглашали на такие встречи, хотя на них присутствовала масса всякого народу. Карло даже не знал, кто такой этот Рой; Пол немного знал его, но не был впечатлен, потому что в те считанные разы, когда они встречались, Рой казался ему подлизой. Еще один недостаток Роя, с точки зрения Пола, заключался в том, что его предки приехали из Неаполя, а не из Сицилии. Пусть Неаполь и был криминальной столицей южной Италии, но сицилийцы прибывали в Америку с уже сформировавшимися шовинистическими взглядами – они считали неаполитанцев неискренними, грубыми и ненадежными.

Слушая рассказы Карло, Доминик стал яснее понимать, почему Пол был столь уверен в исходе дела о ростовщичестве. Семидесятитрехлетний Карло одерживал верх над правоохранителями так часто, что любое новое дело против него или его людей было не более чем очередная назойливая муха, которую нужно прихлопнуть. Случайная потеря кое-каких денег была просто процентами, которые «семье» приходилось время от времени платить обществу. Когда властям не удалось осудить Карло, они попытались депортировать его как нежелательного иностранца, как это было сделано с Лаки Лучано, наставником Фрэнка Скализе. До сих пор Карло успешно не подчинялся этому решению на тех основаниях, что не может предпринимать длительных путешествий из-за недавно перенесенного сердечного приступа. Власти считали тяжесть его состояния несколько преувеличенной, но в 1975 году Карло и впрямь выглядел болезненным стариком.

Его загородный дом был расположен рядом с домом Роя, но бо́льшую часть времени Карло жил в квартире в Бенсонхёрсте. Ходя за продуктами в близлежащие магазины, он стремился выглядеть всего лишь скромным сицилийцем, чья участь – защищать и обеспечивать свой народ. От своих людей он требовал безграничной верности, как и подобает человеку его взглядов.

Взгляды его были тесно связаны с нелегким прошлым Сицилии. Остров эксплуатировали целые поколения завоевателей. Лишенные возможности править на собственной земле, поруганные переменчивыми законами чужих культур, сицилийцы взрастили в себе такую ненависть к власти, что даже столь законопослушный гражданин, как отец Нино – Анджело Гаджи, – привез ее с собой в Америку. Оборотной стороной такого отношения к любому правительству была вера в семью как единственный оплот защиты и справедливости. Слово «мафия» как раз и происходит от выражения этой идеи на смеси сицилийского и арабского языков[67]67
  До сих пор точно не установлено происхождение слова mafia (в ранних текстах – maffia), поэтому существует множество версий различной степени достоверности. Вполне вероятно, что сицилийское прилагательное mafiusu происходит от сленгового арабского mahyas, означающего «настойчивое хвастовство, бахвальство», либо от marfud – в дословном переводе «негодный», а в приблизительном «хвастливый, дерзкий». Еще в XIX веке на Сицилии mafiusu в отношении человека имело два значения – «задира, хулиган; заносчивый, самоуверенный», но в то же время «бесстрашный, предприимчивый, гордый». – Примеч. ред.


[Закрыть].

На Сицилии, раздираемой междоусобными войнами и обескровленной разграблением скудных ресурсов, целые группы крестьянских семейств стали создавать большие «семьи», возглавляемые uomini di rispetto[68]68
  Дословный перевод с итальянского: «уважаемые люди». – Примеч. ред.


[Закрыть] – людьми чести, первыми боссами мафии. К началу XX века эти люди уже правили Сицилией, причем некоторые – столь же беззаконно и тиранически, сколь и их бывшие угнетатели. Некоторые боссы и их последователи, наподобие Карло, бежали в Соединенные Штаты, когда итальянский диктатор Бенито Муссолини отдал своей армии приказ об их искоренении.