Текст книги "Трудовые будни барышни-попаданки 3"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trudovye-budni-baryshni-popadanki-3-274232.jpg)
Автор книги: Джейд Дэвлин
Жанр: Историческое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 11
Я кивнула – в Москву ехать надо. Еле сдержала печальную усмешку – вспомнила приключения, сопровождавшие две мои прежние поездки. А тут путешествовать не в пределах Нижегородской губернии, а в достаточно далекий город. Да еще без точного понимания, в какое ведомство обратиться.
– Надо ехать в Москву, – произнесла я. С такой интонацией, что Миша все понял.
– Нам надо ехать, Мушка. Большим барским обозом, по первопутку. Ты ведь Лизоньку не оставишь?
– Предыдущий раз инициативу проявила она, – я улыбнулась, – на этот раз возьму ее сама. Чтобы без инициатив, а то и поседеть недолго.
И тут поняла смысл Мишиной фразы. По первопутку – зимней дорогой, когда почти все баре на санях отправляются в Москву. По-своему разумно. Но не слишком ли долго ждать?
– Да, ближе к зиме, – ответил муж на незаданный вопрос. – Сейчас у всех осенние хлопоты, и у меня в том числе. Конфликт за конфликтом: барство на крестьянский урожай покушается, выдумывает долги за весну и лето, будто бы крестьяне зерно брали и теперь должны отдавать. Иногда так и есть, иногда – бумажку вчера написали. Надо разбираться, пока мужики сами не разобрались, не подняли на рога управителя с барином. Моя сегодняшняя экспедиция по соседству – как раз по такому поводу. Спасибо, Мушка, что от твоего поместья такой головной боли нет.
Я только вздохнула и улыбнулась грустно. Улыбнулась мужу, а грустно потому, что на самом деле очень мало кто из крестьян бунтовал. Это надо до откровенного скотства дойти, чтобы терпеливые мужики восстали. Увы, и такое бывало.
– Доносы, небось, пишут?
– А как же без этого? – Миша усмехнулся. – Что в девятнадцатом веке, что в двадцать первом, строчат, канальи, словно заведенные. Ну да ничего, на здешних я управу легко найду. Память меня хоть и подводила, а многое словно по наитию всплыло из оперативной-то работы и следственных мероприятий. Я в губернии на хорошем счету, посчастливилось самому генерал-губернатору в одном весьма неприятном дельце так помочь, что он по гроб жизни теперь мне благодарен. Так что начальство помельче где шипит, а где и в пример меня другим ставит, поскольку таких результатов никто дать не может. Здешние следаки тоже не дурни, но у них за плечами ни опыта моего, ни знаний двух веков. Вот и вундеркиндствую помаленьку. На зависть врагам.
Я подперла руку щекой и с тихим умилением слушала, как он рассказывает про некоторые свои дела. Как же хорошо… как же я по этому соскучилась.
А Миша глянул на меня внимательно, усмехнулся и резюмировал:
– Ты, Мушка, готовься. Сейчас поеду прошение подам на высочайшее имя с просьбой дать разрешение на брак с честной вдовой. В Москву уже замужней дамой поедешь, ибо нечего сплетни плодить. И мне спокойнее будет, а то прискачет какой бравый гусар да и уведет жену.
Мы дружно посмеялись. Шутка про гусара у нас была дежурная, еще с институтских времен. А потом муж снова стал серьезен:
– Ну и главная причина, по которой тебе уж совершенно точно одной ехать не следует, – шлейф происшествий, сопровождающий твои поездки.
Я кивнула с печальной усмешкой – мои мысли считал.
– Расскажи, кстати, что за странная компания тебя окружала в тот день? И что ты забыла на закрывшейся ярмарке?
Пришлось рассказать. И не пунктирно, как дворовым, а с подробностями. Тем более Миша хмурился, достал карандаш, записывал, постоянно переспрашивал: «А тот низкий варнак был со сломанным носом? А тот, что к тебе явился, – со сведенным клеймом?» Даже быстро набросал его портрет, и я в очередной раз восхитилась супругом и его талантами – вполне узнаваемый портрет получился, тот самый варнак.
М-да. Приходится Мише тут и фотороботом подрабатывать. А карандашом пишет потому, что, видно, с чернильницей не в ладах.
– Да уж, история, – заявил наконец супруг. – Слыхал я про эту преступную группировку. Мне еще до начала ярмарки донесли, что Рябыка, каторжный беглец, в Макарьеве объявился с новособранной шайкой – прежняя от меня не ушла, кроме лидера. Но информатор как сообщил, так и пропал, и, боюсь, «как в воду канул» тут не метафора. Пришлось ждать, когда Рябыка проявится и созорничает, чтобы на горячем схватить. Удивлялся, чего же этого не происходит. А он, значит, большого куша ждал. Точно не хотел тебя шантажировать?
Я объяснила, что даже и говорить не давал.
– А в итоге продал тебя дважды? – сказал Миша, и я ощутила, как он чуть не дернулся от этих слов. – С персами все просто, ну, или не просто, но они-то сейчас должны быть ниже Царицына, если не в Астрахани. А вот первый заказчик, подозреваю, где-то в губернии. Кружит как падальщик, нутром чую: не все просто с твоими московскими делами.
Я согласно кивнула и мысленно в который раз выдохнула. Миша рядом, с ним ничего не страшно. Разберемся.
А он продолжал раскладывать по полочкам:
– Скорее всего, разыгрывался сюжет «дама в опасности». Тебя в избушке сторожит какая-то шестерка, прилетает Комарик с фонариком да саблей, шестерке кирдык, «я злодея зарубил, я тебя освободил, а теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться…». Тьфу! Верно мыслю, Мушка?
Я еле сдержала хохот. Да уж, точно Мушка, чуть не сыгравшая роль в спектакле неизвестного режиссера.
– Я бы этому Комарику его бы фонарем да его бы сабелькой, – сказал муж с таким ожесточением, что я поспешила заглянуть Мише в глаза, положить ладонь на руку.
– Все к этому шло, – успокоившись, сказал супруг, – но подлец не просчитал интуицию Рябыки. Тот все понял, деньги получил…
– Может, и не только деньги, – уточнила я, помнившая разговоры разбойников.
– Да. Может, и паспорта. И решил тебя перепохитить и перепродать. Кстати, если Комарик не только богатый, но и власть имущий, то Рябыка поспешил убраться из губернии подальше. Вот Комарик – остался.
И тут я вспомнила про дурной слушок.
– Да, Миша, – печально улыбнулась я, – с недавних пор я не только жертва похищения, но и преступница. По крайней мере, согласно молве. Знаешь ли, что меня обвиняют в организации убийства или в подстрекательстве к преступному деянию?
– А вот с этого места подробнее, – велел муж и аккуратно поправил у себя на плече голову крепко уснувшей Лизоньки. Ребенок так и почивал у него на руках все время разговора, так что Миша голоса не повышал. И держал малышку с такой уверенной нежностью, что у меня сердце заходилось. – До меня пока такие слушки не докатывались. И доносов не поступало. Но лучше быть готовым ко всему.
Глава 12
– Ма-аменька, дядя Миша скоро вернется? – спросила Лизонька.
Она и Зефирка вышли со мной на крыльцо проводить гостя.
– Он же сказал «скоро», – ответила я, – а дядя Миша никогда не обманывает.
Насупленная мордашка разгладилась, ребенок улыбнулся. Я погладила Лизоньку, поглядела на дворовых, опасаясь найти у них на лицах еле скрытые усмешки и намеки: нам все понятно, барыня молода, наше дело холопское, ни к чему госпожу судить. Нет, не поняли или пока не поняли, а рады простой русской радостью, что полиция укатила. А может, как ворчливая Павловна, которая как раз чутьем уловила все правильно и мгновенно, ничего не имеют против.
Я взяла Лизоньку за ручку – дождик с ветром на дворе, и мы пошли в тепло.
Вот ведь парадокс: бывал у меня по делам капитан-исправник, оставался ночевать. А сегодня окончательно стал моим Мишей и не смог.
Дел и вправду много. Ночевать будет в усадьбе Олсуфьевых – барин тамошний боится, злится, но попробуй откажи в ночлеге главному полицейскому чину. Кучер и ординарец заранее шепнут дворне, что капитана бояться не след, всю ночь будут тянуться к нему добровольные информаторы с рассказами о том, как барин забрал хлеб за несуществующий долг. И когда утром состоится официальный разговор с барином, капитан-исправник будет знать такие подробности, что все хозяйские каверзы и посулы сразу полетят прахом. И придется с мужиками договориться подобру, хлеб вернуть.
Если такое мелкое барское злодейство разрулить проще простого, то моя история стала для Миши неприятной загадкой.
– Нет, пока не слышал я таких сплетен, – сказал он, действительно крепко задумавшись, – не доходило. Значит, совсем-совсем свежий пердимонокль. А уж что полиция показания взяла… Нет, не мои люди. Такое мимо меня пройти не могло.
– Может, жандармы? – спросила я, знавшая, что эта силовая структура к уездной полиции не относится.
– Мушка, – сказал муж усталым тоном, как было всегда, когда объяснял мне очевидности. – Особый жандармский корпус будет создан через десять лет, хотя о том, что он нужен, я слышу постоянно. Если под слушком о взятых показаниях есть хоть какая-то правдивая подоплека, это может быть какой-то чиновник.
– Не особый корпус, так особый чиновник? – скаламбурила я.
И замолчала, пораженная догадкой. Неужели?
И поспешила сделать то, к чему привыкла за прошлую жизнь. Поделилась догадкой, рассчитывая на ясный мужнин разум.
– Твой полный тезка, – сказала я. – Лизонька называет его «дядя котик». Хочешь, так и буду называть, чтобы…
Не договорила, чуть не покраснев. Неужели я могла всерьез говорить о двух Михаилах, да еще присваивать им порядковые номера? Когда настоящий из них – только один.
– Можно «котик», можно «соколик», – недобро усмехнулся Миша, – фамилия-то Соколов.
Мне вспомнился еще один недавний диминутив. Нет, не может быть! Это уже совсем злодейство!
– Намеренно справки я не наводил, – продолжил муж, – но все, с кем общался, называют его выскочкой. Появился в прошлом году, обаял губернатора. Умный, языкастый, этого не отнимешь.
А я все держала в голове ряд: котик, соколик… комарик. Который так и не смог прилететь вовремя с фонариком и саблей.
– А что, если… А что, если, – тихо сказала я, – этот котик-соколик планировал сыграть роль рыцаря на белом коне? Спасти меня от похитителей, которых сам же и нанял? И с Лизой тогда, вспомни… он нашел избушку и точно рассчитывал спасти там детей. И разозлился на тебя, когда ты его опередил.
Миша ответил не сразу.
– Тут вот в чем дело – слишком плохо я к нему отношусь, пожалуй, даже ревниво. Значит, субъективен. И все же отмечу: юноша он сам по себе небедный. Мог кого угодно нанять. Впрочем, разбойников можно соблазнить не только деньгами. Губернская канцелярия легко изготовила бы паспорта – ценность, которую на ярмарке не купишь. А для него канцелярия – соседний офис. Так что…
Муж резко покачал головой, была бы кепка – свалилась бы.
– Нет, огульно обвинять человека не станем, Мушка! Буду выяснять, собирать информацию. Вот тогда и посмотрим. А пока, как говорил Дамлет, принц Гадский…
– Дальнейшее – молчание, – улыбнулась я, вспомнив наш старый семейный мем.
– Вот. Пока не нарою инфу – молчим, чтобы не зайти далеко потенциально ложным путем.
Если Миша говорит «дальше молчим», а я не возразила, то молчу. Хотя… Хотя кольнула меня одна мысль. Но пусть и правда накопает информацию.
На этом и расстались – Миша взглянул на часы и заспешил. Я печально улыбнулась: большинство гостей, даже не милых, увозят от меня съедобные и полезные гостинцы. Тут же лишь немножко пастилы успела дать. Даже от бутылок настойки в лукошке отказался.
– Мушка, – заметил с легкой укоризной, – меня угостят по прибытии. И вообще, с каких пор ты стала меня алкоголизировать в таких объемах?
– Прошлой осенью взял, кстати, – улыбнулась я.
– Так мне надлежало соответствовать имиджу: чтобы полиция – да отказалась от ерофеича, да еще качественного… Теперь же, Мушка… ну, сама понимаешь. Печень – одна, сама же говорила в свое время.
– В наше время, – серьезно ответила я, – теперь опять наше время настало. Береги себя, Миша.
– И ты себя, Мушка. Ни ногой из усадьбы… ладно, из владений. Если что – ко мне посылай, только пусть будет конь выносливый, может, долго искать придется.
Тут-то, кстати, я и рассказала, как решила не отвозить накопленные спиртовые запасы сама, а послала менеджера несколько дней назад. Супруг одобрил, только спросил: точно ли Алексей Иванович должен отвезти спирт именно на казенный завод? Обрадовался, что так.
Миша уехал, а я осталась считать дни и заниматься делом, чтобы уж совсем не зациклиться на одном. Увлеклась, надо сказать. К тому же доверие мое к мужу настолько велико, что даже волнение – как бы в опасности не оказался по своей работе – не могло это доверие перевесить.
Миша взрослый, опытный, умный. У него профессиональная чуйка. Справится со всеми своими делами, подаст прошение о браке и вернется в Голубки. Мы тихо обвенчаемся, никого не ставя в известность, и в Москву поедем уже семейно.
Да, так и будет.
И наговоримся в дороге! Обо всем. О том, как мы оказались в своих новых телах, о том, как привыкали и к ним, и к новой жизни. Мише, между прочим, предстоит рассказать больше: о том, как я входила в роль барыни, он имеет некоторые представления, а о том, как он стал полицейским офицером начала XIX века, я ничего не знаю.
И, конечно, что будет дальше. Уж не знаю, что обретем в Москве, да хоть пустую шкатулку с запиской-пожеланием внутри. Что я могу обрести ценнее, чем то, что уже обрела?
Все, Эмка-Мушка, хватит! Надо заняться делами и отвлечься!
Глава 13
Обычные осенние хлопоты мелкопоместной дворянки удачно наложились на деятельность среднестатистической прогрессорки. У меня хватило ума не тянуть все в одну каску. Я еще с прошлой осени начала примечать среди своих людей тех, кто проявлял интерес к разного рода «штучкам». И по механике, и в химическом направлении. Тут ведь дело какое: человеческому разуму надо просто показать путь и дать толчок – он сам такого напридумает, что воплощать замучаешься.
Вот что удивительно, вовсе не обязательно это была молодежь. Например, лучшим специалистом по совершенствованию «пральной машинки» оказалась тетка Агафья, веселая разбитная солдатка, прижившая от мимохожих странников еще троих сыновей после того, как ее Ванюше забрили лоб. Женщина была бойкая, разумная и скорая что на язык, что на руку, поэтому остальные деревенские и дворовые кумушки шипели исключительно по углам, а в глаза Агафье про нагулянных сыновей ни одна пикнуть не смела. Тем паче самих пареньков дурным словом задеть.
Агафья у прежней барыни была в портомойках, подрабатывая этим на скудное пропитание своим старшим трем девчонкам от мужа и мальчишкам, пока дочки-сыночки не вошли в рабочий возраст. А как наладили мы во дворе пральную машину, она не приуныла, подобно другим бабам, мол, работы не станет. Проявила живейший интерес к «механизьме», своих пацанов твердо наладила посменно крутить барабан, а сама не только загружала и полоскала, но и присматривалась. И прикидывала всяко.
Все это Агафья обстоятельно изложила мне, явившись пред барские очи ровно через полчаса после того, как уехал Миша. Явилась она не просто так, а с целой пачкой рационализаторских предложений.
– Здравствовать вам, барыня, – степенно начала она разговор, как только уяснила, что я готова ей внимать. – Не побрезгуйте рабу свою выслушать, авось чего умного скажу. С Пасхи все присматривалась к механизьме да думку думала. Можно это дело не только для стирки приспособить!
Я с большим интересом посмотрела на Агафью. До нее ко мне если кто и обращался с рационализаторскими предложениями, то только мужики, причем сами по себе кой-чего кумекавшие в делах кузни или там в каретных приспособах. А тут женщина!
– Говори, Агафья Севастьяновна, внимательно тебя слушаю.
Агафья аж крякнула и зарделась от удовольствия и легкого смущения. За прошедший год мои люди привыкли помаленьку, что я ко всем обращаюсь уважительно, не тыкаю и не «Агашкаю». А что при этом спуску не даю – только добавило мне очков в их глазах.
Что удивительно, эта неграмотная сельская баба оказалась сообразительнее многих мужиков. В частности, присмотревшись к шестерням и ременной передаче, самостоятельно додумалась до переключения скоростей. Даже нарисовала свою задумку на листе дешевой оберточной бумаги карандашом и подробно, по пунктам, смогла объяснить, как из обычной пральной машинки на ручном ходу сделать чуть ли не машинку-автомат. Во всяком случае, насос для подачи чистой воды, желоб для слива грязной и переключение скорости в режим центрифуги она разрисовала весьма подробно. И рассчитала больший объем барабана – без знания фундаментальной математики, на одной житейской сметке и собственной несомненной гениальности.
А затем прямо высказалась: коли такую машинку не в барской усадьбе поставить, а в большом трактире или, например, в лазарете при полковом хозяйстве, большая польза может выйти. И большие деньги, коли подряд заполучить для казны. Это, она слыхала от знающих людей, очень трудно. Но ежели выгорит…
– Ежели выгорит, Агафья Севастьяновна, – предвосхитила я ее запрос, – быть и тебе, и детям твоим свободными. Это я тебе обещаю твердо.
Агафья улетела от меня в кузню со своим чертежом и барским одобрением словно на крыльях.
Приходила ко мне с разным новаторством не только она. Тот же кузнец Федор, брат Алексея, по своей инициативе разработал новые насадки для механической овощерезки. И доску с лезвием – капусту шинковать для квашения. Баба, как обвыкнется управляться с такой доской, сразу обгонит трех или четырех товарок. А еще пресс с заточкой – вырезать серединки из яблок. Как-то я ему сказала, что такая простенькая, но эффективная приспособа существует. Даже рисовать не стала, он и со слов запомнил и воспроизвел.
Все эти новации были актуальны для сезона, сезон назывался «осень-припасиха». Начался он в августе и, кроме главного события – жатвы, – заключался во множестве прочих трудов по наполнению амбаров, сараев, подполов. Не пройдет и двух месяцев, как огороды, поля, леса покроет снежок, а единственным доступным съестным ресурсом станут зайцы и птицы, ищущие забытые колоски.
Так что крестьяне – и в первую очередь крестьянки – запасались как обычно. Но я и тут постаралась внести организацию в эти труды. Когда я вернулась, ягодную пору сменила грибная, впрочем, своей очереди еще ждали две красные красавицы: брусника и клюква. Грибов уродилось знатно, а так как заморозки припозднились, сентябрьский сбор не уступал августовскому.
Я, как и в случае с ягодами, ввела щадящую дань за посещение леса и оплату за отборные, чистые грибы. Кроме обычной сушки на спицах, велела изготовить несколько многоярусных дырчатых сушилен. Вот для них-то применялись сосновые полешки, а не навозные брикеты.
Идею оптовой торговли грибами я оставила, выяснив, что этот дар леса по нынешним временам дешев. Может, есть смысл переправлять большие партии сушеных боровиков в Москву и Питер, ну а в Нижнем они точно не очень дороги.
В день, когда не поступали грибы, в печках сушились яблочные дольки. И как основа для компотов-киселей сгодятся, и сами по себе хорошая, полезная заедка для грустных зимних вечеров. Главное только сохранить, без плесени и тем более гнили.
Этот принцип применялся ко всем заготовкам в имении – значительная часть продукции из барских угодий Егорово доставлялась в Голубки. Хранилища были заранее подготовлены, побелены, окурены. Для корзин с овощами и яблоками, а также для мешков с сушениной поставлены стеллажи, чтобы к каждому лукошку, каждому мешку или коробу был доступ – увидеть и попытаться спасти. Я еще с прошлой зимы говорила дворовым: если кто-то увидит порчу и незамедлительно о ней доложит – поблагодарю, даже если сам и виноват. Взыщу только за утаивание проблемы.
Готовились и погреба. Квашение капусты – самая поздняя стадия «припасихи», капуста подождет. А вот огурцы уже были в бочонках. В этом сезоне точно не пропадут, соли насыпано без глупой экономии, превращающей процесс квашения в бродильный процесс.
Так что дел, чтобы отвлечься от ожидания, хватало. И я как-то внезапно сообразила, что настала важная годовщина – день моего второго рождения, самая середина сентября. Тут еще церковный праздник – Воздвижение креста Господня. Отмечу-ка его как следует. Да еще жатва окончена, так что настоящий Праздник урожая.
В детстве посмеивалась над такими официальными торжествами: «Праздник урожая во Дворце труда». А между прочим, чего плохого? Особенно для людей, не избалованных праздниками. Да и за этот год я поняла, что «битва за урожай» – совсем не метафора. В этом году битва была особо непростой. Так что надо отметить победу.
Что и сделали. С молебном, с накрытыми столами, с импровизированным ансамблем из дудок и балалаек – музыкантов заранее остограммили.
Веселились на славу. Мужички поняли смысл праздника – год назад барыня вернулась, и с тех пор не горевал никто, кроме, разве что, старосты Селифана, но его не пригласили.
Настало время раздать подарки, привезенные с ярмарки. Я постаралась и людей не обидеть, и не впасть в разорение. Давно знала, что, если начальнику премировать трудовой коллектив поровну, все равно зависти не избежать – вклад-то разный. Долго обсуждала с Павловной, что кому подарить: рубаху, сапоги – подарки высшей категории – и попроще: онучи, ножи, кисеты, если курят. Для баб все же однообразие – платки.
Жалела я, что Алексейка остался вне праздника – не вернется он к четырнадцатому сентября. Ладно, одарю позже.
С погодой на праздник повезло – солнышко пробилось из-за туч к полудню. А в разгар веселья пожаловал нежданный гость.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?