Текст книги "Волна огня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/volna-ognya-286871.jpg)
Автор книги: Джеймс Роллинс
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Если честно, Пирс завидовал их спокойной привязанности друг к другу. Он взглянул налево от Джека, где на коленях стояла мать мальчика.
«Если б то же самое можно было сказать и о наших отношениях!»
Сейхан казалась спокойной, ожидая решения сына. Она была в черном – брюках и жакете, расшитом цветками лишь на несколько тонов светлее. Волосы гладкой иссиня-черной косой спадали ей на плечи. Несмотря на терпеливое выражение лица, Грей слишком хорошо ее знал и потому распознал легкий прищур ее изумрудных глаз, то, как слегка поднялись ее плечи, как напряглись спинные мускулы.
Она была подобна туго сжатой пружине.
И причиной тому отнюдь не дальнейшая судьба Джека. Грей все еще ощущал тяжесть в нагрудном кармане спортивной куртки.
«О чем я только думал?»
Гуань-инь наклонилась и поцеловала Сейхан в щеку.
– Chúc mừng sinh nhật, Con gái, – сказала она на вьетнамском, своем родном языке, пожелав дочери счастливого дня рождения.
Сейхан протянула руку матери и пожелала ей того же.
– Chúc mừng sinh nhật, Mẹ.
Гуань-инь плавно опустилась на колени с другой стороны внука и положила ему на голову ладонь, отвлекая его внимание от какаду.
– Chúc mừng sinh nhật, Джек.
Сейхан уже объяснила вьетнамскую традицию празднования дней рождения. Настоящая дата рождения вспоминалась крайне редко.
Все дни рождения отмечались, независимо от даты, на Тет Нгуен Дан, вьетнамский Новый год. Праздник выпадал на первое новолуние после 20 января, так же как и китайский Новый год, канун которого прошлым вечером отпраздновали бурно и весело.
Настоящая дата рождения Джека была еще через два дня, но Гуань-инь настояла на том, чтобы день рождения ее внука праздновался в соответствии с вьетнамскими, китайскими и американскими традициями. На торте Снупи еще предстояло задуть свечи, но только после того, как будет исполнена китайская церемония Чжуа Чжоу.
Тем не менее, как и в случае с праздничным тортом двумя днями ранее, Джек опоздал на эту конкретную церемонию на целый год. Хотя китайцы совершали это действо на второй день рождения ребенка, первый день рождения китайского ребенка отсчитывался через месяц после его рождения. Китайцы считали, что бо́льшую часть первого года своей жизни ребенок проводит в утробе матери.
Тем не менее Гуань-инь потребовала, чтобы эти сроки для ее внука были размыты. Ритуал Чжуа Чжоу – выбор ребенком подарка во время празднования дня рождения – будет исполнен сегодня. На полу перед Джеком было расставлено множество предметов, каждый из которых символизировал ту или иную судьбу. Там были нефритовые счеты, предвещавшие будущее в бизнесе или финансах, куриная ножка для призвания повара, небольшой микрофон для потенциального артиста… Всего шестнадцать предметов для шестнадцати разных судеб.
Вся их компания ждала, пока Джек выберет свой судьбоносный предмет. Грей не преминул заметить, что Сейхан положила крошечный меч ближе всего к левому колену Джека. Судьба, которую он представлял себе, не нуждалась в объяснении. Гуань-инь, вечная бабушка, положила рядом с другим коленом Джека игрушечный стетоскоп. Видимо, все представители старшего поколения хотели иметь в семье будущего врача.
Грей не стал заниматься такой ерундой. Ничья судьба не решается таким образом. Тем не менее, когда Джек подался вперед, он выпрямился. Мальчик встал на ноги и сделал первые шаги в будущее. В комнате воцарилась выжидательная тишина. Все затаили дыхание. К этому моменту к ним присоединились Монк и Кэт, стоявшие у входа на кухню. Даже Чжуан, не в силах сдержать любопытство, отошел от своего поста, чтобы понаблюдать за происходящим.
Джек осторожно прошелся среди разложенных предметов, словно по минному полю. Наконец он опустился на колени, затем на четвереньки. Потянулся к предмету, лежавшему на самом краю, у самого подлокотника дивана и наполовину скрытому под бархатным покрывалом. Схватив его, мальчик тяжело упал на попку, довольно хихикнув и гордо подняв свое новое сокровище на всеобщее обозрение. Грей бросился вперед и выхватил его у него.
– Кто подложил сюда гранату?
Ответ пришел из коридора у него за спиной.
– Это мой крестник, всё в порядке.
Грей развернулся и сердито посмотрел на Ковальски. Мужчина-горилла стоял в боксерах, шлепанцах и футболке. Судя по его красным глазам и болезненной кривой ухмылке, он все еще не отошел от похмелья после празднования Нового года, перешедшего в раннее утро.
– Не волнуйтесь, – проворчал Ковальски, обращаясь ко всем. – Это пустышка. Осталась от Корейской войны. Я купил ее на ночном рынке пару дней назад. Знал, что Джеку понравится. У него на лице написано «будущий эксперт по сносу зданий». Прямо как я.
Грей застонал.
– Может, нам стоит попробовать еще раз?
Сейхан кивнула – редкий случай согласия между ними в последнее время.
– Мы определенно сделаем это еще раз.
22 часа 18 минут
Сейхан стояла у перил балкона, глядя вниз, на обнесенный стеной сад. Тот светился россыпью маленьких фонариков, освещавших темные пруды, арочные мостики и нежно журчащие бамбуковые фонтаны. Нежный ночной бриз доносил аромат цветущих зимой орхидей-баухиний. Вилла позади нее медленно отдавала себя в объятия ночи. Уложив Джека спать, Грей принимал душ. Монк, Кэт и девочки уединились в гостевом домике на огороженной территории. Ковальски в обществе пары охранников триады отправился в город. Впрочем, их присутствие не столько защищало великана, сколько не позволяло ему спровоцировать международный инцидент. Их группа приехала из Штатов под вымышленными именами и с поддельными паспортами. Цель состояла в том, чтобы оставаться в тени. Поскольку они не были здесь в каком-либо официальном качестве, им приходилось действовать осторожно. На бумаге Гонконг оставался особым административным районом Китайской Народной Республики с отдельной от материка системой управления и экономикой. Но принцип «одна страна, две системы» в последнее время сделался настолько размыт, что они стали практически неразличимы в управлении, особенно после жесткого подавления протестов в 2019 году, а затем строгих карантинов во время пандемии ковида. Несмотря на эти изменения, проникновению их группы в Гонконг способствовали два фактора.
Во-первых, «Сигма» оставалась закрытой организацией, действовавшей на периферии военной структуры. Ее членами были бывшие солдаты вооруженных сил, в основном спецназа, которые были тайно завербованы УППОНИР, научно-исследовательским агентством Министерства обороны США. Оперативники проходили переподготовку по различным научным дисциплинам, чтобы при возникновении любой глобальной угрозы действовать в качестве полевых агентов и следственных групп. В этом качестве миссии «Сигма» оставались полностью подпольными, работая в теневой зоне, где стирались границы между разведслужбами, военными операциями и научными исследованиями.
Во-вторых, даже несмотря на все уловки, их группа в Гонконге, несомненно, находилась под наблюдением, и их личности наверняка были известны.
Вот в такую игру играли спецслужбы: делали вид, что не замечают вторжения конкурентов, но при этом зорко следили за происходящим. До тех пор пока их группа не представляла непосредственной угрозы безопасности Китая, их присутствие терпели. Никто не будет действовать против них без провокации.
По крайней мере, на данный момент.
Тем не менее, стоя у перил балкона, Сейхан оставалась настороже, что было ее постоянным состоянием. Не считая крошечных фонариков в саду, единственный свет исходил от холодного блеска звезд и далекого неонового сияния гонконгских небоскребов. Луна уже зашла – впрочем, от нее и так было мало света. Китайский Новый год подходил к концу, и фаза лунного цикла – новолуние – была всего лишь темной тенью, скользящей по звездам.
Так она ощущала себя бо́льшую часть своей жизни. Тенью, движущейся по яркому окружающему миру.
Занавеска за ее спиной сдвинулась, и на балкон упала полоска света от лампы. Скользящая дверь отъехала в сторону, и на балкон шагнула фигура в шелковом одеянии. К Сейхан, неся с собой неловкость, которая так и не исчезла между ними, подошла ее мать.
Хотя четыре года назад они воссоединились, определенная неловкость все еще оставалась. Пропасть длиной более чем в двадцать лет, когда каждая думала, что другая мертва, оказалось трудно преодолеть. После того как они заново обрели друг друга, Сейхан провела с матерью много времени, но за последние пару лет перерывы между встречами увеличились. В последний раз она приезжала сюда с Джеком десять месяцев назад.
Гуань-инь подошла к перилам и молча остановилась, словно пробуя опасные воды, прежде чем заговорить. А заодно воспользовалась этим временем, чтобы вытащить из-под халата смятую целлофановую пачку. Вытряхнув из нее сигарету, поднесла ее к губам и похлопала по карманам в поисках зажигалки.
Сейхан вздохнула и достала из кармана старинную зажигалку «Данхилл», латунную, покрытую слоем серебра. Открыв ее, колесиком увеличила пламя и предложила матери.
Гуань-инь наклонилась и прикурила сигарету. Пламя высветило ее уродливый шрам, рану, двадцать шесть лет назад вырезанную на ее щеке следователем вьетнамской тайной полиции. Мать превратила эту рану в почетный знак, сделав ее частью замысловатой татуировки и превратив в хвост дракона, теперь свисавший ей на щеку со лба. Такой же дракон, только серебряный, висел у нее на шее в виде кулона. Сейхан носила похожий, но немного другой, вылепленный из детских воспоминаний о кулоне матери.
Гуань-инь выпрямилась, выпуская струю дыма, а рука Сейхан скользнула к ее дракону. Она представила себя девочкой, растянувшейся на животе рядом с садовым прудом, примерно таким, как те, внизу. Она помнила, как водила пальцем по воде, пытаясь выманить золотого карпа… затем среди ряби отражения появилось лицо матери, идеальное, без шрамов, лишь солнечный свет отражался от серебряного дракона у ее горла.
Этот момент теперь казался чьей-то чужой жизнью.
Сейхан изо всех сил пыталась соединить прошлое и настоящее. Возможно ли это? Наверное, нет. Как и два их кулона, их две жизни были выкованы и впаяны в твердый металл, сделав их навечно похожими, но никогда – одинаковыми.
– Джек так вырос, – прошептала Гуань-инь в ночь, наконец нарушив тишину.
Сейхан услышала в этих трех словах нотки упрека. Гуань-инь явно была сердита, что дочь слишком редко навещает ее.
– Меня не отпускала работа.
Вместо ответа мать просто выдохнула струю дыма, оставив обвинение висеть в воздухе так же, как и сигаретный дым. Сейхан отмахнула сизое облако, а с ним и тему разговора.
– Я не знала, что ты куришь.
– Чжуану это не нравится. Он вечно прячет мои сигареты.
– Очевидно, он серьезно относится к своей роли твоего телохранителя. Может, тебе стоит прислушаться к нему?
– Я могу позаботиться о себе, Чжи.
Услышав свое старое детские имя, Сейхан ощетинилась. На вьетнамском Чжи означало «прутик». Мать назвала свою триаду «Дуань Чжи», «сломанная ветка», думая, что ее дочь умерла. Впрочем, да, во многих отношениях эта девушка умерла.
– Ты же знаешь, я предпочитаю имя Сейхан. Или мне начать называть тебя твоим старым именем, Май Фыонг Ли?
Мать мгновенно напряглась. Они обе давно были не те, что в прошлом. Обе не любили, когда им напоминали о понесенных ими потерях и последующих страданиях.
Первые девять лет своей жизни Сейхан провела в маленькой вьетнамской деревне, где ее воспитывала мать. Эти светлые и счастливые годы закончились одной ужасной ночью, когда в их дом ворвались люди в военной форме и утащили ее мать, окровавленную, заходящуюся в крике.
Сейхан потребовались десятилетия, чтобы узнать правду о том, как вьетнамской тайной полиции удалось обнаружить интрижку матери с ее отцом, американским дипломатом, и о любви, в которую она превратилась. Министерство пыталось выведать у ее матери американские секреты, бросив ее за решетку и подвергая пыткам в тюрьме недалеко от Хошимина. Через год во время тюремного бунта она сбежала и на короткий срок из-за канцелярской ошибки считалась мертвой, погибшей во время восстания заключенных. Именно благодаря этой счастливой ошибке матери удалось бежать из Вьетнама и исчезнуть в огромном мире.
К тому времени, брошенная и одинокая, Сейхан сменила ряд убогих приютов по всей Юго-Восточной Азии – бо́льшую часть времени голодала, в остальное подвергалась жестокому обращению, – пока наконец не оказалась в закоулках Сеула. Именно там ее нашла и завербовала подпольная террористическая организация под названием «Гильдия». Их инструкторы систематически лишали ее не только остатков детства, но и большей часть ее человечности, делая из нее нерассуждающую бессердечную убийцу.
С помощью отряда «Сигма» Сейхан в конце концов уничтожила «Гильдию». Но затем оказалась вновь брошена на произвол судьбы, вновь осиротела, пока не обнаружила в «Сигме» новую цель… и новый домашний очаг и семью с Греем.
Мать вновь затянулась сигаретой. Подобно Сейхан, она обратила свой гнев и горе в цель: основала в Гонконге триаду Дуань Чжи и заняла в этом жестоком мире свое место.
– Deui `m hjyuh, – извинилась мать на кантонском диалекте.
Сейхан кивнула, принимая ее извинение.
– Поздно. Мне пора ложиться спать.
Прежде чем она успела уйти, мать коснулась ее руки.
– Я слышала, что вчера вечером ты отказала Грею. Вот почему вышла поговорить с тобой.
Сейхан закрыла глаза:
– Это между нами, мама.
– Он попросил у меня твоей руки. Два дня назад. В преддверии Нового года. Я дала ему свое благословение. Я хочу, чтобы ты знала. Если это имеет значение.
– Не имеет.
Мать быстро опустила глаза, чтобы скрыть мимолетную боль.
– Я не хочу замуж, – сказала Сейхан. – Никогда.
– Мне понятно это чувство. Я рада, что ты отказала ему.
Сейхан резко взглянула на мать.
– Но мне казалось, что ты благословила Грея.
– Благословение – это не одобрение. Он хороший человек. И хороший отец. Я это вижу. Если б ты приняла его предложение, я не возражала бы. Но ты – моя дочь. Я вижу, твое сердце ожесточилось из-за того, что ты пережила. Как и мое. Этого не надо стыдиться. Мы можем любить – и мужчину, и любого ребенка, которого он нам даст, – но не нуждаемся в муже. Мы остаемся островами, неприкосновенными и охраняемыми неизбежными отмелями. Вот кто мы. И мать, и дочь.
Гуань-инь потрогала несгибаемое серебро своего кулона. Сейхан сглотнула, задетая и одновременно успокоенная этими словами. Несколько мгновений она молчала, затем бросила вызов этому холодному чувству:
– А мой отец? Если б он предложил, ты вышла бы за него замуж?
– Ты просишь ответа на вопрос, который никогда не мог быть мне задан. Ты это знаешь. Такой союз был невозможен.
– Но если б он бросил вызов своей семье и спросил тебя, как бы ты ответила?
Гуань-инь повернулась к перилам и посмотрела вдаль.
– Я… я не знаю. Я была молода. – Ее плечи поникли при воспоминании о себе прежней. – Лучше бы меня не спрашивали.
Готовая оставить мать в ее грезах, Сейхан повернулась к балконной двери.
– Но тебя просили, – сказала Гуань-инь позади нее. – Хороший человек с гордым сердцем. А своим отказом ты рискуешь его потерять.
Сейхан расправила плечи и направилась к двери.
– Если чтобы удержать его, требуется кольцо, то ему лучше уйти.
Дойдя до балконной двери, она представила Грея, опустившегося на одно колено, и яркий каскад фейерверков над горизонтом Гонконга. Их ужин был уединенным – мать взяла Джека и остальных посмотреть празднование Нового года с борта лодки в гавани Виктория. На нем был темно-серый костюм, накрахмаленная рубашка и серебристо-синий галстук, в тон его ледяным глазам. Темные волосы были зачесаны вниз, зализан даже упрямый вихор, придававший ему мальчишеский вид, маскируя смертоносность его крепких мышц и быстрых рефлексов. Единственным признаком небрежности была вечная темная щетина на щеках – наследие его валлийской крови.
Затем он достал коробку с кольцом.
«Мне следовало ожидать этого момента…»
Но Сейхан не ожидала. В прошлом они говорили о браке, как в шутку, так и с долей серьезности, особенно после рождения Джека. У нее не было желания выходить замуж, ее вполне устраивали их отношения. Ей казалось, что и его тоже.
Тем не менее, оглядываясь в прошлое, она подозревала причину столь внезапного предложения.
В последнее время между ними нарастали трения, сопровождавшиеся ссорами и долгим молчанием. Когда Джек был младше, их совместная забота о мальчике маскировала растущее разочарование с обеих сторон. Грей хотел от нее большего, даже заводил речь о втором ребенке. Сейхан же не могла избавиться от ощущения, что попала в ловушку. Всю свою взрослую жизнь она находилась под пятой «Гильдии», когда каждый ее шаг требовал разрешения. И хотя она любила Джека до сердечной боли, ей хотелось большего, особенно когда мальчик стал старше. Большей независимости. Ее тянуло в двух противоположных направлениях, и со временем это напряжение лишь усиливалось. Поэтому, когда Грей преклонил колено в столовой виллы, кольцо, которое он ей предложил, было больше похоже на кандалы. Сейхан пыталась объяснить, что она чувствовала, во что верила. Он кивнул, принимая ее отказ, но печаль не покинула его глаз. Той ночью они занимались любовью, медленно и страстно, как будто оба пытались успокоить друг друга и самих себя. Но сегодня утром напряжение возобновилось. Празднование дня рождения Джека помогло им отчасти преодолеть это чувство, но Сейхан не была уверена, что этого достаточно, да и будет ли когда-нибудь?
Когда она открыла задвижку, дверь тихонько задребезжала. Сейхан замерла. В следующий миг балкон начал трястись, колокольчики в нижнем саду тревожно зазвенели.
Она повернулась и жестом велела матери отойти от перил.
– Отойди оттуда!
Вдалеке закачались неоновые небоскребы Гонконга. Части города погрузились во тьму – сначала в Коулуне за гаванью, а затем и здесь, на острове. Казалось, будто с неба спустилась темная луна и погасила все огни. Ее мать подошла к ней, и они поспешили внутрь, подальше от окон. Чжуан выбежал к ним из задней комнаты.
– Выведи всех в открытые сады, – резко приказала Гуань-инь. – Там будет безопаснее.
– Я позову Джека и Грея, – сказала Сейхан.
Но не успела она сделать и трех шагов, как снаружи раздались приглушенные выстрелы. Сейхан оглянулась на мать. В саду, сопровождаемый ослепительной вспышкой огня, прогремел резкий взрыв реактивной гранаты, от которого задребезжали балконные окна.
Черты лица ее матери были неестественно спокойны.
– Иди лучше в гаражный бункер, – приказала она Чжуану и Сейхан. – Мы перегруппируемся там.
И оба бросились в разные стороны.
Пока Сейхан бежала, толчки лишь усиливались.
3
23 января, 01 час 18 минут ночи
На глубине двух миль под Коралловым морем
Фиби подавила зевоту – правда, не от скуки. Было далеко за полночь, и она жутко устала. Ей и Джас удалось занять ночное время для исследования: были еще три участка, где она хотела взять образцы.
– Куда дальше? – спросила Джас, сидя за пультом управления.
Ярус «Каллисто», четвертый уровень станции «Титан», окружало кольцо из пятнадцати одинаковых кабинок. Каждая такая кабинка была отгорожена от соседней высокими – от пола до потолка – стенами. Ее также можно было закрыть складной дверью в виде гармошки – как для уединения, так и для того, чтобы при просмотре изображения, поступающего с камеры морского беспилотника, не мешал окружающий свет.
Фиби перегнулась через плечо Джас, глядя на монитор с диагональю 45 дюймов. На нем, в высоком разрешении, красовались великолепные коралловые рифы, проносящиеся мимо подводного аппарата. Окно в углу экрана отображало относительное положение морского беспилотника, когда тот двигался по освещенным полям. На той же карте малиновым цветом светились три координаты. Фиби указала на одну из них на самом краю, где свет станции растворялся во тьме.
– Давай продолжим к участку A-семнадцать.
– Понятно.
Манипулируя переключателями консоли, Джас повела БПА дальше. По дуге перед ее сиденьем располагались другие ручки и переключатели. С их помощью управлялось разнообразное оборудование на борту каждого БПА: захваты и суппорты, режущие инструменты и контейнеры для отбора проб. К сожалению, радиус действия подводного аппарата был ограничен пятьюстами метрами – длиной его оптоволоконного троса.
Пока Джас двигалась к месту А-17, Фиби вглядывалась в темноту за фонарями станции, вне пределов досягаемости подводного аппарата. Дальше, в темных глубинах, проект «Титан» заложил сорок два подводных робота – автономных необитаемых подводных аппарат (АНПА). Они работали по заданным программам, картографируя окружающий ландшафт. Роботы работали от батарей, которых хватало на неделю, после чего требовалась перезарядка. К сожалению, другие роботы – автономные подводные аппараты, или АПА – не были приспособлены для сбора образцов. Вместо этого они предназначались для картографирования с высоким разрешением и работали уже шесть месяцев, отслеживая окружающий ландшафт вплоть до самых краев глубоких желобов на востоке.
Несколько последних недель Фиби просматривала записи камер и гидролокаторов АНПА. Она нанесла на карту расположение двух десятков коралловых пластов. Ни один из них не был больше, чем тот, что был под станцией, но некоторые лежали гораздо глубже. Она хотела взять образцы и оттуда, но для этого ей нужно было подождать еще три дня, когда предстояло отправиться на далекий обзор на батискафе. А пока…
– Мы почти у цели, – сообщила Джас и одобрительно присвистнула. – А ты выбрала красавца.
Фиби переключила внимание на коралловые заросли. На экране в глубоководном океанском течении покачивался шестиметровый побег коралла. Его ветви были густо покрыты изумрудно-зелеными полипами.
– Я заметила этого гиганта в первый же день, – прокомментировала Фиби. – Похоже на разновидность черного коралла.
– Если так, то это будет рекордсмен. Он вдвое больше, чем все, что я видела.
Желая узнать больше, Фиби наклонилась ближе. Черные кораллы были представлены сотнями видов с полипами всех оттенков: ярко-желтыми, мерцающими белыми, даже темно-синими и пурпурными. Тем не менее все они имели одинаковые характерные угольно-черные известковые ветви с крошечными острыми шипами. Именно по этой причине некоторые черные кораллы также назывались шипастыми. А зеленые, как этот, из-за их блестящих, густых ветвей иногда называли «Рождественской елкой».
Пока что Фиби определила на этом рифе четырнадцать видов черных кораллов, но ее интерес к этому экземпляру не ограничивался его размерами.
– Чтобы вырасти до таких размеров, – сказала она, – он должен быть древним.
Джаз кивнула:
– Настоящая секвойя из черного коралла.
– Это да.
Все виды черных кораллов считались долгожителями среди морских животных. Возраст одного полипа в гавайских водах составляет 4270 лет, и он продолжает процветать.
Манипулируя рычагами, Джас обвела подводный аппарат вокруг гигантского коралла и сделала его видеозапись со всех сторон.
– Ты когда-нибудь достигала консенсуса с высокопоставленными исследователями относительно возраста этих коралловых полей? Я имею в виду, как долго этот оазис прятался здесь внизу, ожидая нас?
– Пока неясно. Морской археолог в научно-исследовательском шаре «Титана-Икс» должен повторить ряд предварительных исследований. Он взял глубинный образец из самых толстых участков рифа и для его датировки использует лазерную абляцию. Тот же метод применялся и для определения возраста коралловых отложений в Средиземном море. Это исследование пришло к выводу, что коралл непрерывно рос более четырехсот тысяч лет.
Джас снова посмотрела на нее.
– Погоди. Ты сказала, что археолог повторяет свои тесты. Если он это делает, значит, перепроверяет то, что требует перепроверки. – Должно быть, она прочла выражение лица Фиби. – Ты уже что-то слышала! И ничего мне не сказала?
– Как я уже сказала, это все еще предварительные данные.
– Скажи мне, или я вгоню наш подводный аппарат прямо в песок.
Фиби улыбнулась:
– Согласно первоначальным расчетам этого исследователя, он оценил возраст этих коралловых пластов в десять миллионов лет. Если не больше.
– Десять миллионов… – благоговейно прошептала Джас.
– Или больше, – повторила Фиби. – Можно утверждать, что этот коралл способен рассказать о древнем прошлом.
Именно это больше всего интриговало ее в глубоководных кораллах и продолжало оставаться в центре ее исследований. Поскольку на экстремальных глубинах кораллы росли медленно, их кальцинированные скелеты включали элементы океана, создавая своеобразный архив морских условий, существовавших до появления человечества. Изучение этих сохранившихся частиц обещало дать ученым ценную информацию о том, как изменения в океане влияли на рост кораллов в прошлом и как повлияют в будущем.
Она вспомнила свой предыдущий разговор с Уильямом Бёрдом и его озабоченность состоянием мировых рифов. «Вот почему меня пригласили сюда».
Ей не хотелось его разочаровывать. Хотя, по правде говоря, это была лишь малая часть ее мотивации. Фиби всегда любила океан, восхищалась им. Он был ее убежищем и ее игровой площадкой.
На Барбадосе, чтобы дать выход эмоциям, ее вспыльчивый, склонный к внезапным вспышкам гнева отец-пуэрториканец частенько использовал не только язык, но и кулаки. Мать делала все возможное, чтобы оградить от них Фиби, отправляя ее из дома, когда эти бури становились слишком свирепыми.
Фиби нашла утешение и покой под водой, заглушавшей гнев всего мира. Она старалась оставаться на глубине как можно дольше: задерживала дыхание, пыталась на одном вдохе погрузиться как можно глубже – то, что позже назовут фридайвингом.
После того как она и ее мать наконец сбежали от тирана-отца и поселились в Южной Калифорнии, Фиби держалась поближе к морю, начала серьезно заниматься подводным спортом и даже заработала стипендию, чтобы оплачивать свою учебу. Она и сейчас продолжала заниматься дайвингом, по-прежнему находя радость в подводном одиночестве.
Фиби заглянула в темные океанские глубины на экране.
«Только сейчас я ныряю гораздо глубже».
– Фибс? – Джас повернулась к ней. – Что ты хочешь делать?
Фиби стряхнула с себя задумчивость, виня в ней свою усталость. Она указала на экран, на необычный коралл. Ей не терпелось узнать его секреты.
– Джас, подведи нас ближе. Хочу выбрать лучший отросток для пробы.
– Нет проблем, босс.
Джас замедлила ход и, умело подведя подводный аппарат к густому скоплению ветвей, зависла на месте – или, по крайней мере, попыталась это сделать.
– Там довольно сильное течение. Хочешь выполнить сбор образцов, пока я держу аппарат неподвижно?
– Да. – Сев рядом с подругой, Фиби протиснулась к консоли, управлявшей стальными кошками, резаками и оборудованием для сбора образцов. Она потянулась кончиком пальца к монитору и обвела на экране несколько светящихся коралловых ветвей. – Увеличь изображение вот здесь.
Джас пощелкала переключателем объектива. В поле зрения возникло плотное поле изумрудно-зеленых полипов.
![](_006.jpg)
После непродолжительной тонкой настройки Джас вздрогнула.
– Босс, боюсь, ты могла ошибаться, говоря, что это разновидность черного коралла.
Фиби, ненавидевшая ошибки, поморщилась, но согласилась, что Джас все же права.
– Издалека я в этом не сомневалась, – пробормотала она. – Скелет этого коралла угольно-черный. А вблизи видны даже характерные для таких видов колючие шипы вдоль его коры.
– Но ты не можешь игнорировать сами полипы, – возразила Джас. – Просто посчитай их руки. У каждого их по восемь. Совсем как маленькие осьминоги.
– В то время как у черных кораллов их всего шесть… – Фиби вздохнула, соглашаясь с коллегой. – Тем не менее это интригует. Возможно, мы узнаем больше, когда возьмем образец.
– Это может быть новый вид, – предположила Джас.
– Будем надеяться.
Фиби протянула манипулятор-клешню к усеянной полипами ветке. Как только стальные челюсти приблизились к стеблю, десятки полипов развернули свои длинные тонкие нити и, вытянувшись на целый фут, принялись ударять по приближающейся стальной клешне.
– Щупальца-антенны, – прошептала Джас с нескрываемым изумлением.
Фиби подалась вперед, пораженная увиденным не меньше подруги.
Многие виды кораллов были вооружены подобным «оружием». Но их щупальца никогда не были такими длинными. Щупальца, подобные этим, использовались для охоты за добычей вне досягаемости крошечного кольца рук полипа. Они также снискали себе печальную славу мощным нематоцистом – ядовитым жалом для поражения добычи. Щупальца также использовались как средство территориальной агрессии, чтобы отразить вторжение любого другого коралла.
– Какой бы вид это ни был, – сказала Джас, – он явно не желает, чтобы мы взяли его образцы.
Фиби переместила клешню ближе.
– Мы удалим только кончик этого стебля. Вряд ли он обидится на нас за это.
Стоило режущей поверхности клешни коснуться коралла, как внезапный вихрь движения заставил обеих женщин ахнуть. Полипы вырвались из своих известковых гнезд, разлетаясь, подобно испуганной стае птиц. Оказавшись на свободе, они, вертя руками и судорожно сжимая и разжимая крошечные тельца, устремились в разные стороны. Некоторые даже напали на клешню и крепко в нее вцепились.
– Что за чертовщина? – удивилась Джас. – Ни один коралл такого не делает.
Фиби прищурилась и заметила, что несколько полипов остались сидеть внутри коралла. Прежде чем они успеют сбежать, она быстро отломила ветку и вакуумом втянула ее и последних ее обитателей в самозакрывающийся контейнер для сбора образцов. Сделав свое дело, выпрямилась перед консолью.
– Это в высшей степени странно.
Обычно полип оставался сидячим и укоренялся в коралле, живя и умирая на одном месте. Хотя в течение своего жизненного цикла он мог периодически создавать из себя крошечных медуз, тем не менее никогда не покидал коралл.
– Никогда не видела ничего подобного, – призналась Фиби.
– Никто не видел. – Джас смотрела на нее широко раскрытыми глазами. – Это может быть не просто другой вид кораллов, а, возможно, совершенно новый подтип Cnidaria.
Cnidaria включали в себя множество различных подтипов и классов, от медуз до анемонов, всевозможные кораллы и даже странных паразитов. Если Джас права, они только что сделали поразительное открытие.
Тем не менее она умерила свое волнение.
– Не будем забегать вперед, – предупредила Фиби и посмотрела на часы. – У нас почти истек отведенный нам временной интервал. Мы сможем поломать голову над тем, что именно обнаружили, когда вернемся в нашу лабораторию.
Джас кивнула и начала отводить подводный аппарат прочь от коралла.
Пока аппарат двигался к станции, Фиби не отрывала глаз от экрана. Отвлекшись ранее, она не заметила еще одну особенность гигантского кораллового дерева. Песок вокруг него выглядел лишенным всякой жизни. В нескольких метрах от изумрудно-зеленого гиганта не росли никакие другие кораллы. Ни одна рыба не проплыла вокруг. Ни один краб не юркнул под его ветви.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?