Текст книги "Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-malenkoe-odolzhenie-prodazhnaya-shkura-246224.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Он чуть пошевелил желваками на скулах:
– Ее зовут Розанна.
– Это она причинила вам боль, – предположил я.
– С чего вы это взяли?
– С того, что, когда вы говорите о ней, по вашему лицу видно, что вам причинили боль.
Лицо его на мгновение осветилось улыбкой.
– Вы знаете, сколько чернокожих живет в России, Дрезден?
– Нет. Полагаю, они там в некотором роде меньшинство…
Точильный камень застыл на середине клинка, и Саня, изогнув бровь, внимательно посмотрел на меня.
– Да, – произнес он наконец ровным тоном. – Вроде того.
– Думаю, чернокожих там больше, чем в Штатах.
Он хмыкнул:
– Даже в Москве я выглядел в глазах коренных жителей очень, очень странно. А когда мне в юные годы случалось выезжать в города поменьше, приходилось быть осторожным на оживленных улицах. Там на меня так оглядывались, в том числе водители, что едва не доходило до дорожных происшествий. Буквально. Многие люди в этой части света никогда не видели чернокожего человека. Со временем ситуация меняется, но в подростковом возрасте я ощущал себя чуть ли не снежным человеком. Уродом.
До меня начало доходить.
– Такое отношение может сделать молодого человека немного раздражительным.
Брусок двинулся дальше вдоль клинка.
– О да.
– Так вот что вы имели в виду, когда говорили про Тессу. Что она предпочитает тех, кто уже созрел принять монету…
– Да. Я знаю это по собственному опыту, – кивнул Саня. – Розанна обладала всем, о чем только мог мечтать озлобленный, бедный, отчаявшийся юнец. Хороша собой. Сильна. Чувственна. И ее совершенно не беспокоил цвет моей кожи. – Саня покачал головой. – Мне было шестнадцать.
Я поморщился:
– Угу. Самый подходящий возраст для неудачного выбора. У меня по этой части тоже имеется некоторый опыт.
– Она предложила мне монету, – продолжал Саня. – Я ее принял. И на протяжении пяти лет после этого я и существо по имени Магог шатались по всему миру следом за Розанной, предаваясь всем порокам, какие только могут вообразить молодой человек вместе с Розанной… и подчиняясь командам Тессы. – Он тряхнул головой и посмотрел на меня. – Под конец этого срока, Дрезден, я вряд ли чем-то отличался от зверя – разве что ходил на двух ногах. О, мои мысли и чувства никуда не делись, но они сделались рабами моих животных страстей. Я совершил много такого, чего мне не… – Он осекся и отвернулся от меня. – Я совершил много разного.
– Она манипулировала вами, – негромко произнес я. – Розанна. Она уговорила вас попробовать наркотик, сделать то или это. Постепенно, шаг за шагом. Растлевая вас, чтобы Падший мог завладеть вами.
Он кивнул:
– И все это время я даже не подозревал об этом. Мне казалось, она заботится обо мне так же, как я заботился о ней. – Он слабо улыбнулся. – Не забывайте, особой сообразительностью я никогда не отличался.
– Кто вас из этого выдернул? – поинтересовался я. – Широ?
– В некотором роде, – кивнул Саня. – Широ сорвал одну из Тессиных затей – в Антверпене, кажется. Мы с Розанной были тогда в Венеции. Тесса ворвалась в наш номер – в совершенном бешенстве. У них с Розанной случился спор, сути которого я до конца так и не понял. Только вместо того, чтобы выйти, как мне было сказано, я остался и подслушал их. В общем, я услышал, что на самом деле думала обо мне Розанна, услышал ее отчет Тессе о работе со мной. И понял наконец, каким идиотом был все это время. Я выбросил монету в канал, ушел и не вернулся.
Я удивленно уставился на него.
– Должно быть, это далось вам нелегко.
– Да вся моя тогдашняя жизнь походила на снежный ком, катившийся прямиком в ад, – жизнерадостно ответил Саня. – Ну да, не самая удачная метафора. Тогда я счел этот мой поступок равносильным самоубийству: Тесса наверняка выследила бы меня и убила, но Широ преследовал ее до Венеции – там он вместо нее и нашел меня. Майкл – не чикагский, другой Майкл – встретил нас на Мальте и предложил мне Эспераккиус, вот этот, и работу. Предложил шанс бороться против зла, которое я сам помогал творить. Это хорошая работа. Постоянные разъезды, новые места, интересные люди, сложные задачи.
Я тряхнул головой и рассмеялся:
– Что ж, позитивный взгляд на вещи.
– Я делаю мир лучше, – отозвался Саня с убежденностью человека, чья вера тверда, как скала. – А вы, Дрезден? Вы не задумывались о том, чтобы принять Фиделаккиус? Присоединиться к нам?
– Нет, – тихо ответил я.
– Почему нет? – спросил Саня спокойно, без осуждения. – Вы знаете, за что мы сражаемся. Вы знаете, сколько добра мы приносим другим. То, чем занимаетесь вы, во многом совпадает с нашей работой: защищать тех, кто не в состоянии защитить себя сам, противостоять силам зла и насилия, когда те поднимают голову.
– Я не слишком подхожу для всей этой божественной тусовки, – заявил я.
– А я агностик, – парировал Саня.
Я фыркнул:
– Адские погремушки! Вы еще скажите мне, что вам это безразлично. Вы носите святой клинок и водите компанию с ангелами.
– Клинок обладает силой, это так. Существа, связанные с этой силой, в некотором роде… ангелоподобны, да. Но с тех пор, как я принял меч, мне доводилось видеть много странных и могущественных существ. И если называть их не «ангелами», а «пришельцами», получится, что я работал в сотрудничестве с могущественными существами – не обязательно принадлежащими к Небесному Воинству. – Саня улыбнулся. – Я понимаю, что все это философские выкрутасы, но я не готов отказываться от подобной точки зрения. Мы занимаемся достойным делом, даже если не рассматривать это со стороны веры, религии и Бога.
– С этим не поспоришь, – согласился я.
– Тогда скажите мне, – настаивал Саня, – почему вы не хотите принять меч?
Я немного подумал, прежде чем ответить.
– Потому что он не для меня. И Широ сказал, что я пойму, кому и когда его вручить.
Саня пожал плечами и согласно кивнул.
– Что ж, это серьезная причина. – Он вздохнул. – Фиделаккиус пригодился бы нам в этом конфликте. Если бы Широ был сейчас с нами…
– Хороший человек, – согласился я. – Знаете, что он был королем?
– Мне казалось, он просто увлекался музыкой Короля. Элвиса, в смысле.
– Нет-нет, – сказал я. – Сам Широ. Он прямой потомок последнего короля Окинавы. С тех пор миновало несколько поколений, но его семья королевской крови.
Саня пожал широкими плечами.
– На протяжении столетий, друг мой, сменилось много королей, так что их кровь изрядно разошлась среди людей. Вот моя семья, например, может проследить свои корни вплоть до Салахуддина.
Брови мои невольно поползли на лоб.
– Салахуддина… Вы имеете в виду Саладина? Царя Сирии и Египта во время Крестовых походов?
Саня кивнул:
– Его самого. – Он снова застыл и посмотрел на меня; глаза его расширились.
– Я знаю, вы агностик, – сказал я. – Но в совпадения вы верите?
– Не так, как в свое время, – ответил Саня.
– Это не может быть простым совпадением. Вы оба – потомки королевских родов. – Я задумчиво пожевал губу. – Вот я и думаю: имеет ли королевское происхождение какое-то отношение к тому, каким образом избирается следующий обладатель одного из этих мечей?
– Я солдат и философ-любитель, – хмыкнул Саня. – Вы – чародей. Такое может играть какую-то роль?
Я сделал неопределенный жест рукой:
– И да, и нет. Я хочу сказать, существует множество факторов, связывающих магию с наследственностью. И целая куча древних ритуалов напрямую повязана с политическими правителями.
– Король и его страна едины, – серьезно процитировал Саня.
– Вроде того.
Саня кивнул:
– Майкл показывал мне это кино.
– Кроме Мерлина, в этом фильме нет ничего хорошего. И кроме капитана Пикарда, который надирает задницу врагам в кольчуге, вооруженный здоровенным топором. – Я махнул рукой. – Суть в том, что во многих культурах король, султан или кто там еще обладают властью не только физической, но и духовной. И сопутствующие этому энергии придавали древним королям еще и метафизическое значение.
– Возможно, что-то, сопоставимое с силой мечей? – предположил Саня.
Я пожал плечами:
– Возможно. Когда я родился, монархов на планете сделалось негусто. Раньше я об этом как-то не особенно думал.
Саня улыбнулся:
– Что ж, теперь вам осталось только найти принца или принцессу, готовую положить жизнь на алтарь борьбы за добро. У вас есть кто-нибудь на примете?
– Не очень много, – признался я. – Но у меня такое чувство, что мы на пороге чего-то подобного. – Я бросил взгляд на настенные часы. – Поздно уже. Я вернусь часа через два или позвоню.
– Да, – согласился Саня по-русски. – Мы присмотрим за вашими бандюгами.
– Спасибо, – сказал я и вернулся в мастерскую.
Хендрикс сполз на пол и посапывал. Гард так и вовсе храпела. Томас беспокойно расхаживал взад-вперед.
– Ну что? – спросил он.
– Мне надо заехать к Маку и поговорить с Мёрфи, – сказал я. – Поехали-ка.
Томас кивнул и шагнул к двери.
Я сунул руку в стоявшее у двери мусорное ведерко, достал оттуда пустую банку из-под машинного масла и бросил ее в наименее загроможденный угол помещения. Не долетев до стены, пластмассовая фляга ударилась обо что-то невидимое, и Молли негромко ойкнула, возникнув из ниоткуда, потирая ушибленное бедро.
– Откуда она взялась? – недовольно поинтересовался Томас.
– Что я на этот раз сделала не так? – обиженно выпалила Молли. – Я вроде бы все приняла в расчет. Даже Томас не догадался, что я здесь.
– Ты ничего не упустила, – ответил я. – Просто я представляю себе ход твоих мыслей, Кузнечик. И если я не могу оставить тебя там, где безопасно, придется взять тебя туда, где я могу за тобой присматривать. Может, от тебя даже будет какая-нибудь польза. Едешь с нами.
Молли просияла.
– Отлично! – воскликнула она и следом за нами поспешила к выходу.
Глава 16
Я опоздал больше чем на час, и это не подняло Мёрфи настроения.
– Вид у твоего носа хуже, чем вчера, – заметила она, стоило мне плюхнуться за стол напротив нее. – Да и фингалы под глазами, похоже, больше сделались.
– Господи, – откликнулся я. – Тебе идет злиться. Очень хорошеешь при этом.
Глаза ее угрожающе прищурились.
– Твой носик-пуговка так трогательно розовеет, а глаза, как нальются кровью, еще голубее кажутся.
– У тебя есть еще что сказать напоследок, Дрезден, или тебя уже можно задушить?
– Мак! – крикнул я, поднимая руку. – Пару светлого!
Она пригвоздила меня к стулу взглядом:
– И не думай, что сможешь откупиться от меня пивом. Даже таким хорошим.
– Я и не пытаюсь, – ответил я, вставая из-за стола. – Я откупаюсь от тебя потрясающим – по-настоящему потрясающим пивом.
Я подошел к стойке, на которую Мак выставил две бутылки собственноручно сваренной нирваны. Профессиональным движением больших пальцев он сшиб с них крышки, обойдясь без открывалки. Я подмигнул ему, взял бутылки и вернулся к Мёрфи.
Я протянул ей одну бутылку, оставил себе другую, и мы выпили. Сделав глоток, она пристально посмотрела на бутылку и сделала еще один, побольше.
– Это пиво, – объявила она, – только что спасло тебе жизнь.
– Мак – известный пивной маг, – ответил я.
Я бы никогда ему этого не сказал, но в тот момент сильно жалел, что он не подает свое пиво охлажденным. Очень славно было бы приложить заиндевевшую бутылку к больному виску, да и чертов сломанный нос, глядишь, перестал бы мучить меня так яростно. Но увы, он продолжал гореть как в огне.
Мы с Мёрфи сидели за столиком у одной из стен таверны. В помещении тринадцать столов; потолок поддерживают тринадцать деревянных колонн, затейливо украшенных резьбой на темы преданий Древнего мира. Стойка бара причудливо искривлена, и стульев возле нее стоит тоже тринадцать – столько же, сколько вентиляторов, которые медленно вращаются под потолком. Планировка помещения, расстановка в нем мебели – все предназначено для преломления и рассеивания случайных потоков магических энергий, которые неизбежно витают вокруг занимающихся магией, когда те раздражены или возбуждены. Это совершенно необходимая мера защиты от сгустков негативных энергий, способных воздействовать на настроение или поведение посетителей.
Впрочем, на их сверхъестественные способности это не влияет – вот почему у двери висит большое, написанное от руки объявление. Мак добился, чтобы все участники Неписаного договора официально признали его заведение нейтральной территорией, взяв тем самым на себя обязательства избегать здесь конфликтов или, по крайней мере, затевать их вне его стен.
Тем не менее нейтральная территория остается безопасной только до тех пор, пока кто-нибудь не вообразит, что нарушение Соглашений сойдет ему с рук. В общем, здесь лучше держать ухо востро.
– С другой стороны, – уже спокойнее заметила Мёрфи, – возможно, ты слишком жалок, чтобы забить тебя до смерти прямо сейчас.
– Ты имеешь в виду мой нос, – предположил я. – По сравнению с тем, как в свое время досталось моей руке, это все ерунда.
– Но думаю, удовольствия все равно мало.
– Можно сказать и так.
Она сделала еще глоток и внимательно посмотрела на меня.
– Ты собираешься разыграть свою чародейскую карту и посоветовать мне не лезть в это дело.
– Не совсем, – сказал я.
Она смерила меня своим полицейским, профессионально отстраненным взглядом и кивнула:
– Так говори.
– Помнишь тех типов в аэропорту несколько лет назад?
– Да. Которые убили в часовне старика с Окинавы. Жуткая смерть.
Я слабо улыбнулся.
– Мне кажется, он бы поспорил с тобой на этот счет, если бы мог.
Она пожала плечами.
– Жуткая была катавасия, – произнесла она негромко.
– Так вот, те типы, что стояли за этим, вернулись. Они и похитили Марконе.
Мёрфи нахмурилась, и взгляд ее на мгновение сделался отрешенным, устремленным в себя.
– Они замахнулись на его бизнес?
– Или пытаются заставить его вступить в их команду, – ответил я. – Пока не знаю точно. Мы этим занимаемся.
– «Мы»?
– Помнишь Майкла? – спросил я.
– Мужа Черити?
– Угу.
– Помнится, в аэропорту нашли тогда пару мужчин с вырванными языками и фальшивыми паспортами. Оба убиты холодным оружием. Мечами, как это ни странно в наше время. Жестокая смерть, Гарри. – Она положила ладони на стол и чуть наклонилась ко мне. – Я не люблю жестокости.
– Мне очень жаль, Мёрф, – сказал я. Возможно, в моем голосе прозвучали одна-две нотки сарказма. – Обязательно попрошу их надеть мягкие детские перчатки. Я сообщу тебе, что они ответят, если, конечно, останусь жив после такой просьбы.
Мёрфи спокойно посмотрела на меня:
– Значит, они вернулись?
Я кивнул:
– Только на этот раз они прихватили с собой на вечеринку больше друзей.
– Где они?
– Не надо, Мёрф.
– Где они, Гарри? – спросила Мёрф голосом, не терпящим пререканий. – Если они настолько опасны, я не собираюсь ждать, пока они нанесут удар первыми, на выгодных им условиях и с удобной позиции. Мы должны ударить первыми, не дав им шанса причинить вред кому-либо еще.
– Ведь бойня выйдет, Мёрф.
– Возможно, – кивнула она. – А может, и нет. Ты удивишься, узнав, какие возможности появились у нашего департамента теперь, с началом войны против терроризма.
– Допустим. И что ты скажешь своим боссам?
– Что те же самые террористы, которые напали на аэропорт и убили женщину в порту, готовят новую операцию. Что единственный способ обеспечить безопасность мирных граждан – это нанести упреждающий удар. Чтобы все специальные антитеррористические подразделения, наш отдел, все копы в городе, все, кого мы сможем получить в подкрепление из ФБР и армии, находились в полной боевой готовности.
Я сидел, переваривая эту информацию. Не знаю, что произвело на меня большее впечатление: интонация Мёрфи – или открывающиеся возможности.
Черт возьми. Та огневая мощь, о которой говорила Мёрфи, могла бы заставить призадуматься даже динарианцев. А с учетом политической обстановки простое словосочетание «террористический заговор» не может не вызвать отклика: «реагировать всеми доступными силами». Да, конечно, большинство современных видов оружия поражает сверхъестественные цели гораздо менее эффективно, чем ожидают те, кто с этими целями мало знаком, – и все же, даже если эффективность указанного оружия сведется к пчелиным укусам, и пчелиные укусы могут разить наповал, если их достаточно много.
Человечество, как правило, в политике сверхъестественного мира играет двоякую роль. С одной стороны, над людьми насмехаются и презирают их за отказ замечать реальность до такой степени, что сверхъестественному даже не надо особо прятаться. При малейшей возможности среднестатистический смертный найдет рациональное объяснение любому странному происшествию, квалифицируя его как «необычное, но поддающееся логике явление». Как следствие, многие сверхъестественные хищники относятся к людям как к стадным животным, играя с ними при охоте, как кошка с мышью.
С другой стороны, перегнуть палку тоже никто не хочет. Напуганное или разъяренное человечество превращается в такую силу, связываться с которой не стоит даже сверхъестественному миру. В конце концов, факелы и рогатины не менее опасны, чем в давно прошедшие времена, и, на мой взгляд, большая часть обитателей Небывальщины оставалась практически в неведении, насколько продвинулось за последнее столетие человечество по части разрушительных способностей.
Именно поэтому я испытывал сильный соблазн противопоставить динарианцам армию разъяренных копов. Пять или шесть винтовок вроде той, что имелась у Гард, возможно, не убьют Девицу-Богомола, но если на каждую из составляющих демоницу букашек найдется по несколько пар крепких армейских башмаков, даже мисс Клешне может прийтись очень и очень несладко.
Конечно, все это имело реальные шансы на успех при условии, что вовлеченные в это смертные будут а) знать, с кем они сражаются, и б) относиться к этому серьезно и действовать слаженно. Возможно, Мёрфи и ее коллеги из ОСР имеют представление о серьезности ситуации, но это вряд ли можно сказать обо всех остальных. Обычно все ожидают этакого армейского боевичка, когда на самом деле им придется иметь дело с фильмом ужасов. Я ни на секунду не поверю, что Мёрфи, Столлингс или кто угодно другой в Чикаго сумеет заставить любого вовлеченного в операцию выслушать их, начни они говорить о монстрах и демонах.
Я снова потер висок, думая о Сане. Может, нам и удалось бы объяснить происходящее в более приемлемых терминах. Например, вместо «демонов-оборотней» можно сказать что-нибудь о террористах, вступивших в обладание (ха-ха, понимаете, да?) «экспериментальными генетически модифицированными биометрическими бронекостюмами». Может, подобной информации и хватило бы для того, чтобы те отнеслись к работе серьезно.
А может, и нет. Может, напоровшись на чудище из кошмарного сна, они просто заорут как дети, забыв про координацию и прочие установки, – особенно если среди динарианцев найдется кто-нибудь, обладающий достаточными магическими способностями, чтобы от них начала выходить из строя техника. В результате мы не получим ничего, кроме паники, хаоса и побоища.
– Мысль неплохая, – сказал я Мёрфи. – Возможно, даже работоспособная мысль. Но не думаю, чтобы время ее реализации уже наступило. Рановато.
Глаза ее вспыхнули холодным синим огнем.
– И решать, когда это делать, будешь ты?
Я сделал еще глоток пива и поставил бутылку на стол.
– Похоже, так.
– И это ты мне говоришь? – возмутилась Мёрфи.
Я откинулся на спинку стула.
– Во-первых, – вполголоса сказал я, – даже если ты соберешь все это войско, максимум, на что ты можешь надеяться, это чудовищно дорогая, кровавой ценой вырванная победа. Во-вторых, пока еще есть шанс, что я разрешу всю эту ситуацию по каналам Совета – или, по крайней мере, добьюсь того, чтобы к моменту, когда полетят пух и перья, мы не находились в центре этого чертова города.
– Но ты…
– А в-третьих, – продолжал я, – я не знаю, где они.
Мёрфи прищурилась, а потом часть напряжения как-то разом покинула ее черты.
– Ты говоришь мне правду.
– Обыкновенно, да, – сказал я. – Дайте мне день или два, и я, возможно, смогу выследить их. Но до этого может и не дойти.
Она внимательно изучала мое лицо.
– Но ты же не считаешь, будто их можно отговорить от того, ради чего они сюда заявились?
– Ни в коем случае. Однако у меня есть надежда уговорить их баловаться со спичками подальше отсюда.
– А что, если кто-нибудь пострадает, пока ты будешь заниматься политикой? – спросила она. – Те, кого ты встретил вчера вечером, привлекли к себе внимание. Пока никто не пострадал, но это может измениться. Я не готова спускать такое с рук.
– Это были другие, – устало сказал я. – Эти, я думаю, особой опасности для людей не представляют. – Я рассказал ей про нападения Летних.
Она одним глотком допила остаток пива и вздохнула.
– Почему с тобой всегда все сложно?
Я скромно пожал плечами.
– Вот в чем проблема, Гарри, – тихо произнесла она. – В прошлый раз, когда эти маньяки объявлялись здесь, они оставили за собой трупы. Велось расследование. Несколько свидетелей дали довольно точное твое описание.
– И это ничем не кончилось, – кивнул я.
– Это ничем не кончилось, потому что руководила следствием я, – поправила меня Мёрфи чуть более резко. – Дело не закрыто. И если подобные события заставят к нему вернуться, я уже никак не смогу тебя защитить.
– А Столлингс?
– Джон, возможно, попробовал бы, – ответила Мёрфи. – Но в отделе внутренних расследований рвется вверх по служебной лестнице Рудольф, и если он унюхает что-то, то подымет шум на весь город, это дело заберут из нашего отдела, и мы не сможем на него влиять.
Я нахмурился, задумчиво вертя в пальцах бутылку.
– Что ж, – заметил я. – Это может все заметно усложнить.
Мёрфи закатила глаза.
– Тебе так кажется? Черт подери, Гарри. Давным-давно я согласилась с тобой, что есть вещи, в которые наш департамент лучше не вовлекать. Я обещала тебе не дудеть в свисток и не поднимать тревоги при первых признаках чего-то неестественного. – Она чуть подалась вперед, пристально глядя на меня. – Но я коп, Гарри. В первую очередь я коп. Это моя работа – охранять и защищать жителей города.
– А я что, по-твоему, делаю?
– Лучшее из всего, что ты умеешь делать, – произнесла она без злости. – Я знаю, что сердце у тебя хорошее. Но ты можешь действовать из самых что ни на есть лучших побуждений и все равно ошибаться. – Она помолчала, чтобы до меня дошло. – И если ты ошибешься, это может стоить кому-то жизни. Жизни, которую я поклялась защищать.
Я промолчал.
– Ты просил меня с уважением относиться к твоим границам, и я делаю это, – тихо продолжала она. – И ожидаю от тебя взаимного уважения. Если мне хоть на секунду покажется, что, позволив тебе разбираться с этим делом, я поставлю под угрозу чьи-то жизни, я не собираюсь тихо стоять в сторонке. Я вмешаюсь и привлеку к делу все силы, до которых смогу дотянуться. И если я это сделаю, я ожидаю от тебя стопроцентной поддержки.
– И решать, когда это произойдет, будешь ты? – поинтересовался я.
Она смотрела на меня, не дрогнув. Ни капельки.
– Похоже, так.
Я снова откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, потягивал пиво.
Мёрфи не знала всего, что было поставлено на кон в этой игре. Конечно, она знала больше, чем кто-либо другой, и далеко не все. Стоит ей сделать один неверный шаг, и она может испортить все так, что уже не исправишь.
Наверное, то же самое она думала обо мне – и не раз.
Когда я просил Мёрфи доверять мне, тем самым я просил ее о многом.
Как же я мог не отплатить ей тем же, если считаю себя ее другом?
Очень просто.
Не мог я этого.
Черт возьми, если она решила вмешаться, она это сделает – со мной или без меня. В этих обстоятельствах мое присутствие означает разницу между кровавой победой и катастрофой. И…
И вдруг я испытал гораздо больше сочувствия к Майклу с его замешательством.
Я открыл глаза:
– Если ты решишь подключить к этому полицейское управление Чикаго, ты получишь мою помощь. Но тебе придется мне поверить: время решать эту проблему таким способом еще не настало.
Она провела пальцем по царапине на деревянной столешнице.
– Что, если бы в том доме было полно людей, Гарри? Семей. Эти динарианцы могли бы убить не одну сотню людей.
– Дай мне время, – попросил я.
Она оперлась руками о край стола и встала, снова глядя на меня все тем же нейтральным взглядом. Когда она заговорила, у меня засосало под ложечкой.
– Я бы рада, – сказала она. – Но…
Дверь паба распахнулась, едва не слетев с петель и оставив на старой деревянной стене отметины.
В помещение вошел… Зверь. Поначалу я даже не понял, кто это. Представьте себе крупного человека, пытающегося залезть в собачью будку. Ему пришлось согнуться и пролезать в дверь бочком, протискивая в проем сначала одно плечо, потом другое, стараясь не ободраться при этом о косяк. Примерно так выглядела его здоровенная, покрытая серой шерстью фигура. Только с рогами и раздвоенными копытами.
Огромный бебека – на несколько футов выше любого из известных мне троллей или огров – протиснулся в дверь и остался стоять, пригнувшись. Его голова, плечи и верхняя часть спины упирались в потолок. Взгляд его золотых, с прямоугольными зрачками глаз медленно шарил по комнате. Сжатые в кулачищи пальцы не уступали размерами хорошим кабачкам, и запах от него исходил резкий, звериный.
Благодаря снегопаду в таверне было немноголюдно – несколько завсегдатаев и мы с Мёрфи. Но даже в этом случае зрелище вышло не из тех, что видишь каждый день, и в помещении воцарилась полная тишина.
Взгляд бебеки остановился на мне.
Тут он, все так же бочком, двинулся в мою сторону. Мак метнулся к кнопке, отключавшей вентиляторы, но лопасти первых двух, мимо которых проходил незваный гость, ударили того по рогам и разбились о них вдребезги. Бебека даже не моргнул. Он остановился у нашего стола, осмотрел Мёрфи и обратил пристальный, тяжелый взгляд на меня.
– Чародей, – пророкотал он таким низким, глубоким и мощным голосом, что я скорее ощущал его, нежели слышал. – Явился я сюда о братьях моих младших говорить. – Глаза его угрожающе сузились, и кулачищи напряглись, хрустнув суставами. – Как равно и о том, что с ними совершил ты.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?