Текст книги "Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-malenkoe-odolzhenie-prodazhnaya-shkura-246224.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
– Им это не понадобится. Со мной все будет в порядке. Компания хорошо заботится о медицинском обслуживании своих сотрудников. – Она взяла с окровавленной простыни маленький тюбик, более всего напоминающий суперклей для моделистов. – Меня не первый раз потрошат. Приятного мало, но выкарабкаюсь.
– Черт, – произнес я. Это и впрямь впечатляло. – Скажите, у вас там нет вакансий?
Мой вопрос вызвал у нее новую слабую улыбку.
– Вы неважно соответствуете устраивающему компанию профилю.
– Жаль. Мне уже надоело подолгу отходить после каждой катавасии.
Гард устало покачала головой:
– Как вы нас нашли?
– Деметра, – признался я.
Она повела золотой бровью.
– Пожалуй, этому не стоит удивляться. Хотя я его предупреждала. Он слишком доверчив.
– Марконе? Слишком доверчив? – Я изумленно вытаращился на нее. – Леди, да вы еще больше параноик, чем я.
– Это не паранойя – просто долгий опыт. Убежище перестает быть убежищем, если о нем становится известно. – Она опустила руку и осторожно заправила кишки обратно в рану. При этом она чуть зашипела от боли, но не позволила такой мелочи, как выставленный напоказ внутренний орган, помешать разговору. – Вы угрожали ей?
– Эм… Скорее, убедил в том, что я намерен помочь Марконе.
Она подняла тюбик авиамодельного клея и выдавила по несколько капель с обеих сторон раны, в которую только что заправила внутренности. Кровь при этом потекла чуть сильнее. Я заметил, что несколько дюймов раны уже склеены.
– Вы дали ей слово?
– Э-э, да, но… – Я больше не мог этого выносить. – Послушайте, вы не могли бы повременить с этим на время нашего разговора? А то как-то трудновато сосредоточиться на теме.
Она сжала края раны, выдохнув при этом ругательство на незнакомом мне языке.
– Вам известно, – произнесла она, – что этот клей изначально создавался для оказания первой помощи на поле боя?
– А вам известно, что вы вот-вот узнаете, что я ел на завтрак? – парировал я.
– Не знаю только, правда ли это, – продолжала она. – Я это в кино видела. Про – черт возьми… – про оборотней. – Она перевела дух и медленно отняла руки от раны.
Еще два или три дюйма опухшей плоти сошлись, стянутые клеем. Вид она, правда, имела кошмарный: серое лицо, застывшее от боли.
– Зачем, Дрезден? Зачем вы ищете Марконе?
– Вкратце? Если я не сделаю этого, пострадает моя задница.
Прищурившись, она покосилась на меня.
– Значит, это личное дело?
– Еще какое личное. Могу дать вам свое слово, если хотите.
Она покачала головой:
– В вашем слове я не сомневаюсь. Оно… Вы всегда говорили правду. – Она зажмурилась от боли и несколько секунд тяжело дышала. – Но мне от вас кое-что нужно.
– Что?
– Белый Совет, – хрипло выдохнула она. – Я хочу, чтобы вы попросили Белый Совет помочь вернуть Марконе.
Я изумленно уставился на нее:
– Эм… Чего?
Она поморщилась и принялась запихивать в брюшную полость еще несколько дюймов кишок.
– Неписаный договор нарушен. Необходимо бросить вызов нарушителю. Призвать эмиссара. Как Страж… – Она помолчала, справляясь с болью, и нанесла еще несколько капель клея. – Как Страж вы обладаете правом бросить вызов.
Пальцы ее соскользнули, и рана снова открылась. Она побелела от боли.
– Черт подери, Сигрун, – буркнул я и двинулся на помощь, почти забыв о ее состоянии и думая только о боли, которую она испытывала. – Уберите руки, не мешайте.
Она повиновалась, и я сумел-таки сжать края раны, дав возможность едко пахнущему клею схватиться.
Она сделала попытку благодарно улыбнуться мне.
– Мы… мы неплохо поработали вместе на пивном фестивале. Вы профессионал. Я уважаю такое.
– Готов поспорить, вы скажете это любому, кто заклеит вам живот.
– Оповестите Совет, – произнесла Гард. – Бросьте вызов.
– У меня есть предложение получше, – возразил я. – Скажите мне, где находится Марконе, я вытащу его оттуда, верну домой, и делу конец.
Она начала заправлять в живот следующий кусок, а я держал наготове клей.
– Все не так просто. Я не знаю, где он.
До меня дошло.
– Но вы знаете, кто его похитил.
– Да. Другой участник договора, подписанного Марконе. У меня нет полномочий оспаривать их действия. А у вас есть. Возможно вам удастся вывести их на свет, заставить остальных участников договора оказать на них давление.
– Ну да, конечно, – буркнул я, выдавливая клей на края раны. – Совет придет в невероятный восторг, узнав, что один из его младших членов втягивает его в распри, которые его не касаются.
– Но вы ведь привыкли? – прохрипела Гард. – Не похоже, чтобы это с вами случилось впервые.
Я свел края раны и стал ждать, пока клей схватится.
– Не могу, – тихо произнес я.
Она дышала слишком часто, слишком резко. Я едва удерживал края раны вместе.
– Как… ч-черт… скажете. В конце концов… это ваша задница под ударом.
Я поморщился и медленно отпустил края раны, удостоверившись, что клей схватился. Мы справились с последними несколькими дюймами разреза, и кровотечение остановилось.
– Не могу с этим спорить, – сказал я и прищурился. – Кто это? Кто из участников договора убрал Марконе со сцены?
– Вы уже встречались однажды с ними.
– Гарри! – вдруг послышался снизу голос Томаса.
Я резко повернулся к двери, и тут окно за моей спиной разлетелось брызгами стекла. Осколки отскочили от моего заговоренного плаща, но пара острых кусков стекла обожгла шею и ухо. Я попытался обернуться, и мне показалось, что мне в лицо что-то летит. Я отбил его в сторону левой рукой, пригнулся и отпрянул назад, подальше от незнакомца.
Тот приземлился, сгорбившись, на кровати, двинув при этом ногой по незащищенному, раненому животу Гард. Тварь ненамного превосходила ростом ребенка, имела красно-черную окраску и почти человекоподобный вид, но ее покрывала хитиновая оболочка. Фасетчатые глаза казались слишком большими для головы, а руки заканчивались клешнями, как у богомола. Прозрачные крылья за спиной трепетали, издавая негромкое, назойливое жужжание.
Но не это пугало в ней больше всего.
Глаза у твари словно светились изнутри красно-оранжевым светом – и над этой парой глаз светилась еще одна. Эти тошнотворно-зеленые глаза жили отдельной жизнью, мигая и поворачиваясь независимо от первой пары. А на хитиновом лбу горел знак Падшего ангела.
Я вдруг очень пожалел о том, что мой посох остался в двадцати футах от меня, этажом ниже. С таким же успехом он мог находиться сейчас на Луне – проку от него было все равно не больше.
Стоило мне подумать об этом, как рыцарь Ордена Темного Динария открыл свою хитиновую пасть, испустил полный злобы трубный вопль и прыгнул мне в лицо.
Глава 13
Когда-то в моей жизни бывало такое, когда меняющий облик, одержимый демоном псих, вломившийся в окно, чтобы выцарапать мне лицо, представлялся мне ужасным, возмутительно неприятным сюрпризом.
Однако времена эти давным-давно прошли.
Последние несколько лет я провел на переднем крае сверхъестественной войны между объединяющим чародеев Белым Советом и вампирскими коллегиями, причем чем дальше, тем больше я оказывался в нее вовлеченным. Чародеи, идущие на бой не готовыми и не собравшими необходимые силы, имеют изрядный шанс не вернуться домой. Хуже того, люди, которые полагались на их защиту, из-за этого страдают.
Второе по важности правило боевой магии звучит предельно просто: не позволяй до себя дотронуться.
Идет ли речь о вампирах, ограх или каких-либо других чудовищных мерзостях, почти все они способны сделать с вами много страшного, оказавшись в непосредственной близости от вас, – что наглядно продемонстрировал на моем носу заурядный представитель клана бебек накануне вечером.
Главное правило боевой магии тоже просто: будьте готовы.
Конечно, чародеи тоже способны обрушить на неприятеля чудовищную энергию. С одной существенной оговоркой: они должны быть готовы к бою. Проблема в том, что нападающие на нас твари тоже отлично это понимают, поэтому их излюбленной тактикой является атака из засады. Возможно, срок жизни чародея и велик, но назвать нас неуязвимыми нельзя. В общем, когда дело пахнет жареным, приходится думать с опережением событий.
Я, например, стараюсь быть готовым ко всему – и учу этому же молодых, менее опытных чародеев. Как раз на такой случай.
Петля стальной цепи выметнулась из моего кармана, не зацепившись, потому что я репетировал это движение тысячу раз, и я хлестнул эту насекомую тварь по лицу.
Разумеется, она оказалась быстрее меня. Так обычно и бывает. Тварь успела перехватить цепь клешнями и, резко дернувшись всем телом, вырвать ее у меня из руки.
В том, что она проделала это со скоростью мысли, если не быстрее, имелась и положительная сторона. Богомол не успел заметить двух существенных особенностей моей цепи. Во-первых, та покрыта медью.
А во-вторых, к другому, свободному концу цепи прикреплена обычная электрическая вилка.
Я ткнул пальцем в направлении ближайшей розетки и выкрикнул:
– Galvineus!
Вилка атакующей змеей метнулась к розетке и воткнулась в нее.
Свет в доме мигнул и немного померк. Динарианец резко подпрыгнул в воздух и упал на пол, отчаянно содрогаясь и размахивая конечностями. Переменный ток заставил мышцы челюстей и клешней чудища сжаться, не давая тому отпустить цепь. Из-под хитинового панциря в нескольких местах начал выбиваться дым.
– Чародей! – прохрипела Гард.
Она схватила деревянную рукоять топора и слабеющей рукой толкнула ее ко мне. Снизу донеслись крики и грохот дробовика. Все это воспринималось мной как фоновая, несущественная информация. Все, что по-настоящему касалось меня, находилось на расстоянии вытянутой руки.
Топор ударил по ноге, но заговоренная кожа плаща не дала ему поранить меня. Я подобрал топор – видит бог, тяжелый! – замахнулся и обрушил на динарианца с такой силой, словно колол дрова.
Топор угодил куда надо, с хрустом уйдя в панцирь динарианца по самый обух. Конвульсии твари вырвали оружие из моих рук – а заодно и вилку из розетки.
Голова богомола повернулась ко мне, и тварь снова заверещала. Одним движением она выдернула из себя топор и вскочила на ноги.
– В сторону, живо! – выдохнула Гард.
Я повиновался, рухнув на пол и перекатившись в сторону.
Раненая женщина разрядила винтовку в упор, с расстояния не больше трех футов. Грохот очереди не смолкал несколько секунд.
Мне трудно описать словами, что за месилово вышло. Скажу только, что выводить пятна гнойной субстанции, что чудищу заменяла кровь, обошлось бы, возможно, дороже, чем заново отделать стены, пол и потолок.
Выстрелы стихли. Гард охнула, и винтовка выпала из ее пальцев, а сама она вздрогнула и прижала руки к животу.
Я подскочил к ней и поднял с кровати, стараясь не задевать раненого живота. Она оказалась тяжелой. Не как борец сумо, но все же роста в ней было шесть футов, и мускулатура крепче средней. Весом она почти не уступала Томасу. Я крякнул от натуги, перехватил удобнее и потащил ее к двери.
Гард негромко всхлипнула от боли, и из раны снова начала сочиться кровь. При мысли о том, что она, должно быть, испытывает, у меня самого заболел живот. Глаза ее закатились. Требовалось очень сильно постараться, чтобы одолеть порог переносимой ею боли, но, похоже, визит динарианца стал той самой последней соломиной.
Вряд ли день мог складываться еще менее удачно, подумал я.
Но тут окровавленное месиво, в которое превратился динарианец, зашевелилось.
– О, да ты, наверное, надо мной издеваешься! – закричал я.
Место, где только что лежала одна тварь, кишело теперь тысячами крошечных богомолов. Они сбегались к середине спальни, сбиваясь в две кучи, постепенно приобретавшие форму суставчатых ног.
Внизу снова ударил дробовик, и по лестнице загрохотали шаги.
– Гарри! – произнес Томас.
Он понимался по лестнице, держа в руке обнаженную саблю, когда я с Гард на руках выбрался на верхнюю площадку.
– У нас тут тоже гости! – крикнул я и начал по возможности быстро, но осторожно спускаться по ступенькам.
– В доме их, кажется, еще трое, – сообщил Томас, посторонившись, и тут взгляд его остановился на Гард. – Мама родная!
На полу в прихожей валялся труп – большой, черный и лохматый. Ничего более определенного я сказать не могу, потому что большей части головы у него недоставало – судя по некоторым признакам, она была размазана по противоположной стене. От разбросанных по полу потрохов поднимался пар: в помещении царил холод, проникавший в дом через разнесенную в щепки входную дверь. В полутемной гостиной маячил Хендрикс с наведенным на зияющий проем входа дробовиком.
Что-то царапалось по перекрытию над нашими головами.
– Что это? – спросил Томас.
– Огромный богомол, собирающий себя из ошметок.
Томас удивленно заморгал.
– Это мои предположения, – уточнил я.
– Как она? – проворчал Хендрикс.
– Неважно, – сказал я. – Не стоит нам задерживаться здесь. Никаких оберегов, даже порога – не с чем работать. Надо сматываться.
– Ее нельзя тащить, – заявил Хендрикс. – Это может ее убить.
– Если ее не тащить, это убьет ее еще вернее, – возразил я. – И нас заодно.
Хендрикс яростно покосился на меня, но спорить не стал.
Томас уже сунул руку в карман. Он был напряжен как пружина, и взгляд его беспокойно шарил по дверям – возможно, в попытке отслеживать тех тварей, что перемещались за стенами дома. Выудив из кармана брелок с ключами, он зажал его в зубах, взял саблю в одну руку, «дезерт-игл» – в другую и начал мычать сквозь зубы «Лягушонка на свидании».
Гард медленно обмякла, и голова ее свесилась вниз, как у тряпичной куклы. У меня уже не хватало сил удерживать ее.
– Хендрикс, – произнес я, кивая на сторону Гард.
Без лишних слов он отставил дробовик в сторону и забрал у меня женщину. При этом я успел увидеть его глаза, полные страха и тревоги – не за себя. Он взял ее очень осторожно – я даже не думал, что он так может.
– Откуда мне знать, что вы нас не бросите? Не удерете, бросив нас им на растерзание?
– Вам неоткуда это знать, – бросил я, забирая свой посох. – Оставайтесь, если хотите. Эти твари убьют вас обоих – это я гарантирую. Или попытайте счастья с нами. Выбор за вами.
Хендрикс испепелил меня взглядом, но потом покосился на безжизненное тело, лежавшее у него на руках, и упрямства в его лице немного поубавилось. Он кивнул.
– Гарри, – спросил Томас, – как ты собираешься это сделать?
– Направляемся прямиком к твоему супертанкеру, – ответил я. – Кратчайший путь между двумя точками… ну и все такое.
– Они наверняка следят за дверью, – заметил Томас.
– Надеюсь, что так.
– Ладно, – кивнул он, закатив глаза. – Если у тебя есть план.
По перекрытию над нашими головами проскрипели шаги, замершие на лестничной площадке.
Ствол Томасова пистолета метнулся в сторону лестницы. Я не стал оглядываться. Я следил за дверью.
Со стороны лестницы послышался голос… будто бы кто-то водил по расстроенным скрипичным струнам гнилой змеиной шкурой.
– Чародей.
– Я тебя слушаю, – откликнулся я.
– Эту ситуацию возможно разрешить без дальнейшего кровопролития. Ты согласен на переговоры?
– Почему бы и нет? – ответил я, не отворачиваясь от двери.
– Дашь ли ты мне право свободного выхода – под свое слово?
– Считай, я дал слово.
– Раз так, и я обещаю не трогать тебя сейчас.
– Как скажешь, – отозвался я и понизил голос до едва слышного шепота, услышать который мог один Томас. – Следи за ними в оба. Они устроят подлянку при первой же возможности.
– Тогда зачем предоставлять им эту возможность? – так же тихо спросил Томас.
– Затем, что из разговора с ними мы можем узнать что-нибудь важное. Допрашивать трупы сложнее. Поменяйся местами со мной.
Мы поменялись местами – теперь мой посох целился в сторону лестницы, по которой спускалась богомолоподобная тварь. Она пригнулась на верхней ступеньке из тех, с которых она могла осмотреть вестибюль. По ее внешности я бы даже не предположил, что всего несколько минут назад ее расколошматили до состояния гамбургера пули из ружья Гард.
Так вот, она пригнулась – движением, в котором не было ничего человеческого – и склонила голову почти под прямым углом, сначала в одну сторону, потом в другую. Затем живот ее вздулся. Мгновение мне казалось, что ее вот-вот вырвет, тем более что изо рта у нее показалась какая-то желто-розовая слизь. Вместо этого тварь подняла клешни, схватилась ими за голову и, словно кожуру, ободрала ее со слизи – таким движением обычно надевают свитер со слишком узким горлом. Из слизи возникло человеческое лицо, а куски хитиновой оболочки головы свесились на грудь и на спину динарианца.
Динарианец… нет, динарианка производила бы впечатление пятнадцатилетней девочки, когда бы не волосы – серебристые, короткие, липнущие к черепу. У нее оказались великолепные большие зеленые глаза, да и лицо симпатичное, с изящным остреньким подбородком, чистой бледной кожей и высокими скулами. Вторая пара зеленых глаз и знак Падшего ангела слабо светились у нее на лбу.
Она медленно улыбнулась.
– Цепи я не ожидала. Мне казалось, ты предпочитаешь огонь и силу.
– Ты стояла на одной моей знакомой, – сказал я. – У меня не было желания испепелять ее или пробивать ею стену.
– Глупо, – пробормотала девушка.
– Я пока здесь.
– Но и я тоже.
– У тебя пять секунд на то, чтобы перейти к делу, – буркнул я. – Я не собираюсь позволять тебе тянуть время, пока твои дружки занимают позицию для атаки.
Девица-Богомол сощурила глаза. Вторая пара глаз на лбу тоже сощурилась. Чертовски неуютно. Она кивнула в сторону Хендрикса и Гард.
– Мое дело связано с ними. Не с тобой, о Страж Белого Совета. Отдай их мне. Ты можешь уйти с миром. Как только эти двое будут мертвы, я соберу своих соплеменников, и мы покинем город, не причиняя вреда невинным.
Я хмыкнул:
– Что, если они нужны мне живыми?
– Если хочешь, я могу подождать, пока ты не допросишь их.
– Угу, только этого мне не хватало: чтобы вы маячили у меня за спиной.
Она подняла клешню:
– Даю тебе свое слово: ни тебе, ни твоему спутнику не причинят никакого вреда.
– Соблазнительно, – заметил я.
– Возможно, мне следует прибавить и материальное поощрение для тебя? – спросила Девица-Богомол. – Я заплачу двести тысяч наличными.
– Какого черта тебе это нужно?
Она пожала плечами:
– Мой конфликт происходит с Бароном-выскочкой и его подчиненными, не с Белым Советом. Я предпочитаю демонстрировать уважение к твоим коллегам, нежели идти на ссору с ними из-за твоей смерти.
– Ну-ну.
Улыбка ее сделалась чуть резче.
– Если тебе угодно, я могу предложить и развлечься – когда мы покончим с этим делом.
Я хрипло хохотнул.
– Ого, – произнес я, продолжая смеяться. – О-го-го. Надо же, как смешно.
Она уставилась на меня, удивленно моргая. Выражение ее лица вызвало у меня новый, еще более громкий взрыв смеха.
– Ты… ты хочешь, чтобы я… Адские погремушки, неужели ты думаешь, что я не знаю, что случается с самцом богомола, стоит ему сделать свое дело?
Она злобно оскалилась. Зубы ее оказались блестящими, черными.
– Ты хочешь, чтобы я верил тебе, – продолжал я, не переставая смеяться. – И ты рассчитываешь, что, если помашешь у меня перед носом звенящим или шуршащим, ты получишь все, что хочешь? Господи, прелесть какая… так и хочется положить тебя в карман на память.
– Не оспаривай того, что принадлежит мне, чародей, – огрызнулась она. – Я все равно получу их. Заключи со мной соглашение. Я буду соблюдать его условия.
– Угу, – кивнул я. – Я уже видел, как твои приятели держат свое слово. Давай-ка лучше я сделаю тебе встречное предложение. Верните мне Марконе целым и невредимым и немедленно убирайтесь из города, и тогда я сохраню тебе жизнь.
– Допустим, что мы примем твое предложение. Почему я должна верить, что ты позволишь нам уйти с миром?
Я одарил ее слабой улыбкой и вспомнил слова давно погибшего друга.
– Потому что я знаю, чего стоят твои слова, динарианка. А ты знаешь, чего стоят мои.
Мгновение она молча смотрела на меня.
– Я посоветуюсь со своими спутниками и вернусь через пять минут.
Я кивнул. Она отозвалась тем же жестом и начала подниматься обратно по лестнице.
Она скрылась из виду. Где-то наверху лязгнуло разбитое стекло.
А потом что-то красно-черное молнией слетело по лестнице и устремилось на нас под хор адских воплей с улицы.
Коварство срабатывает неважно, если противоположная сторона ожидает этого, а я держал заклятие наготове с той секунды, как Девица-Богомол повернулась к нам спиной. Она не добежала еще до нижней ступеньки, а я уже вскинул свой посох.
– Forzare! – провозгласил я.
Мощная струя кинетической энергии ударила в нее и отшвырнула прочь. Долетев до верхней площадки, она не остановилась, а со зловещим хрустом пробила стену и исчезла из вида.
Что ж, за дело. Что-то ворвалось в дверь, и Томас встретил это что-то саблей и пистолетом. Я не успел разглядеть этого хорошенько, но у меня сложилось впечатление об этом как о чем-то со спиральными рогами и зеленой чешуей. Я накачал в посох побольше энергии, нацелил его на стену и, повторив слово заклинания, разрядил энергию – не мощной струей, а медленным, ровным потоком, после чего добавил еще немного, превратив его в широкую, прижатую к наружной стене пружину.
А потом я шагнул назад и выкрикнул команду «Forzare!» во всю мощь легких. Послышался чудовищный скрежет дерева и стали, звон стекла – и вся передняя стена дома метнулась вперед.
Взвыли демонические голоса. Я повернулся и увидел, как Томас, воспользовавшись замешательством противника, рубит его саблей в лапшу. Динарианец отпрянул назад, оглушительно вопя от боли.
– Черт! – воскликнул Томас. – Совсем новая была машина!
– Кончай ныть – и вперед! – громко ответил я и первым бросился к «хаммеру».
Рухнувшая стена здания накрыла пространство перед домом и крышу машины слоем обломков. Сквозь пыль и снег я ничего не видел, но слышал, как остальные динарианцы пытаются выбраться из-под завала.
Мы добежали до «хаммера» и попрыгали в салон. Томас уже тронул его с места, когда Девица-Богомол спикировала откуда-то сверху на капот и заскрежетала по нему клешнями.
– Черт тебя раздери! – прокричал Томас.
Он дернул рычаг переключения передач, и «хаммер» рванулся назад. Свободной рукой Томас выхватил пистолет и разрядил его в демоницу прямо сквозь ветровое стекло. Вместо кровавых брызг от девицы летели облачка мелких насекомоподобных тварей, однако, судя по воплям, это причинило ей изрядную боль. Она свалилась с капота и исчезла.
Томас развернул «хаммер», и мы нырнули в снежную круговерть, почти сразу скрывшую от нас дом… точнее, то, что от него осталось.
Некоторое время мы ехали молча, давая уняться сердцебиению и адреналиновому шторму в крови.
Первым нарушил молчание Томас.
– Не думаю, что мы многое узнали, – заметил он.
– Черта с два немного, – возразил я.
– Что, например?
– Мы узнали, что в городе не меньше пяти динарианцев. Еще мы узнали, что они тоже представители Неписаного закона, причем явно недовольные участием в нем Марконе.
Томас согласно хмыкнул.
– Что теперь?
Я устало покачал головой. Последнее заклятие далось мне нелегко.
– Теперь? Думаю… – Повернув голову, я посмотрел на Гард, не подававшую признаков жизни. – Думаю, мне стоит обратиться к Совету.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?