Текст книги "Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-malenkoe-odolzhenie-prodazhnaya-shkura-246224.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 23
Начали кричать люди.
Я сорвал с шеи амулет и направил в него усилие воли, которым я обычно заставляю его светиться.
И ничего не произошло.
Я уставился бы на амулет – если бы мог его разглядеть. Я не мог поверить в то, что он не работает. Я встряхнул цепочку, выругался и снова поднял амулет над головой, послав в него новый заряд воли.
Мгновение он плевался бледно-голубыми искрами. И все.
Мыш зарычал громче – так он обычно реагирует, почуяв настоящую опасность. Близкую. Сердце мое подпрыгнуло в груди с такой силой, что едва не пробило нёбо.
– Мне не удается вызвать свет! – произнес я высоким от волнения голосом.
В темноте рядом со мной подала голос расстегиваемая молния, звонко лязгнул металл – словно прозвучал колокол.
– Отче, – негромко произнес голос Майкла. – Нам нужна Твоя помощь.
Меч засиял белым светом.
С дюжину тварей, припавших к земле в трех или четырех ярдах от нас, разом подняли вой.
Я в жизни не видел ничего похожего на них. Ростом около пяти футов, но мощного, квадратного сложения, с эластичными, словно резиновыми, мускулами. Обликом они напоминали бабуинов – что-то среднее между четверорукими и двуногими, – со зловещего вида когтями, длинными жилистыми хвостами и массивными плечами. У некоторых в лапах – или руках? – имелись примитивные орудия: палицы, каменные топоры и каменные ножи. Обезьяноподобные головы производили впечатление черепов – настолько туго обтягивала кости черная кожа. Непропорционально большие зубы, настолько большие, что впивались в собственные губы, напоминали формой акульи, и…
И у них не было глаз. Совсем не было. Там, где полагалось находиться глазам, виднелась только гладкая черная кожа.
Едва свет, исходивший от меча, упал на них, как они с воплем отпрянули, словно их обожгло огнем, – впрочем, если внезапная вонь паленой плоти может служить индикатором, так оно и было.
– Гарри! – крикнул Майкл.
Эта его интонация мне хорошо знакома: я пригнулся как можно быстрее и ниже – и успел-таки это сделать прежде, чем клинок Амораккиуса просвистел в воздухе, где только что находилась моя голова…
…и на лету рассек одну из этих тварей, уже готовую приземлиться мне на спину.
Тварь рухнула на пол и забилась. Хлынувшая фонтаном из раны кровь горела на воздухе бело-голубым огнем.
Я рывком повернул голову, чтобы взглянуть на Амораккиус. Кровь шипела на клинке, как жир на горячей сковороде.
Железо.
Эти твари принадлежали к фэйри.
Мне не приходилось видеть их прежде воочию, но я читал их описания – последний раз совсем недавно, когда искал информацию про бебек. С учетом их принадлежности к фэйри ошибки быть просто не могло.
– Хобы! – заорал я Майклу, выхватывая из кармана пальто револьвер. – Это хобы!
После этого у меня уже не осталось времени на комментарии. Пара ближних от нас хобов успела достаточно оправиться от внезапно ударившего в них света и бросилась вперед. Мыш испустил рокочущий боевой рык и столкнулся с одним из них в прыжке. Оба рухнули, образовав клубок мелькающих конечностей и пытаясь ухватить друг друга зубами.
Следующий хоб перепрыгнул их и устремился на меня, замахиваясь зажатым в узловатой лапище каменным ножом. Я увернулся с линии его прыжка и, в свою очередь, замахнулся на него пистолетом. Тяжелый ствол ударил его в безглазую морду, обжигая плоть и кроша зубы. Хоб взвыл от боли и врезался в одного из своих сородичей.
– In nomine Dei! – воскликнул Майкл.
Я почувствовал, как его лопатки столкнулись с моими, и свет его тяжелого меча мелькнул в воздухе, вслед за чем послышался смертный вопль еще одного хоба.
Тот, что боролся с Мышом, сумел-таки опрокинуть пса на пол и, оскалив зубы, навалился на него сверху.
Я шагнул к хобу, сунул ему в морду револьвер и несколько раз нажал на спусковой крючок с криком:
– А ну не трожь мою собаку!
Не знаю, что причинило хобу больше ущерба, пули или вспышки выстрелов. Так или иначе, он отпустил Мыша и покатился по полу. Пес вскочил, все еще полный решимости сражаться, и бросился за ним, но я успел ухватить его за ошейник и оттащил назад, пока снова не столкнулся спиной с Майклом.
Хобы отступили в тень, но я все еще слышал их со всех сторон. При всем свете, что исходил от меча Майкла, мне полагалось бы видеть потолок зала, но лучи его высвечивали участок радиусом футов двадцать – достаточно, чтобы не позволять хобам навалиться на нас всей стаей, но не более того.
Я продолжал слышать крики людей, отдававшиеся эхом от стен и сводов вокзала. Где-то в стороне грянули выстрелы – несколько подряд. Стреляли из пистолета меньшего калибра, чем у меня; стрелявший, судя по всему, просто в страхе разрядил обойму в темноту. Адские погремушки, все это угрожало превратиться в бойню, если я не предприму что-нибудь, причем быстро.
– Нам надо убраться с открытого пространства, – произнес я, размышляя вслух. – Майкл, двигаемся к билетным кассам.
– Вы можете расчистить путь? – спросил Майкл. – Я вас прикрою.
– Ничего не вижу в этой чертовой темноте, – возразил я. – И там люди. Если я начну швыряться энергией вслепую, я могу убить кого-нибудь.
– Тогда держитесь ближе ко мне, – сказал Майкл и двинулся вперед, высоко подняв меч над головой и освещая путь, готовый немедленно рубануть клинком любую тварь, у которой хватило бы глупости ринуться на него.
Мы перешагнули через двух мертвых хобов – по обоим телам бегали языки синего пламени, почти не отбрасывавшего света, но пожиравшего их плоть с прямо-таки ненасытной жадностью. Я услышал цокот когтей по полу и беззвучно вскрикнул.
Майкл повернулся быстро и плавно, и в это же мгновение в круг света выпрыгнул хоб, вооруженный парой каменных топоров. Он метнул один топор в Майкла. Мой друг отбил его на лету лезвием меча и тут же нанес стремительный горизонтальный удар, раздробивший второй топор и рассекший торс твари до самого позвоночника. Охваченный огнем хоб упал, и Майкл ногой отшвырнул его тело в толпу его сородичей. Это смешало их ряды и подарило нам возможность одолеть еще два десятка футов.
– Славно, – заметил я, вглядываясь в колыхавшиеся вокруг нас тени. – И вы говорили, что стареете? На мой взгляд, вы в форме.
Майкл блеснул зубами в короткой улыбке:
– Разговор дает этим тварям возможность при… – Он осекся, и Амораккиус мелькнул у меня прямо перед носом, отбивая пущенный из темноты каменный нож. – Прицелиться, – договорил он.
Чтоб меня с моим болтливым языком… Я заткнулся и молчал весь остаток пути до касс.
Я запустил Майкла за стойку и едва не упал, споткнувшись о фигуру мужчины в сером деловом костюме. Тот сдавленно застонал от боли, сжимая руками окровавленную ногу, из которой торчало узкое каменное лезвие.
– Гарри, – произнес Майкл. – Быстрее. Они вот-вот бросятся.
– Сейчас, – кивнул я и опустился на колени рядом с раненым. – Идемте, дружище, здесь не место рассиживаться. – Я подхватил его под мышки и, пятясь, потащил за стойку. – Там где-то сзади есть дверь в служебную зону.
– Отлично, – откликнулся Майкл. – Дверь я смогу удерживать столько, сколько вам понадобится.
Раненый изо всех сил пытался помочь мне, но в результате его только тяжелее стало тащить. Он то и дело всхлипывал от боли и страха. Хорошо еще, нас теперь отделяли от хобов стойка с перегородкой. Мне не слишком хотелось проверять на своей шкуре, на что похож по ощущениям удар каменного топора.
Мы добрались до двери, которая оказалась закрыта. Я подергал ручку, но дверь явно заперли на замок. Мне некогда было возиться с этой ерундой. Я поднял правую руку и разрядил в дверь одно из энергетических колец – у меня их по одному на пальце, и каждое из них тройное. Они аккумулируют энергию, набирая ее по крохе с каждым движением руки, а разрядить ее я могу разом – с достаточной эффективностью.
Так вот, я поднял правую руку, сжав пальцы в кулак, и усилием воли сосредоточил энергию колец на крошечном пятачке дверной поверхности. Вообще-то, кольца не рассчитаны на такую тонкую работу. Их задача – грубо расшвыривать всяких тварей, пока те не прорвались к моему лицу. Однако времени искать какой-нибудь более изящный способ открыть дверь у меня не оставалось.
Поэтому я прицелился как можно точнее, высвободил заряд, и дверная ручка вместе с личинкой замка и накладкой вылетели из двери и лязгнули об пол с той ее стороны. Дверь отворилась.
– Идем! – скомандовал я Майклу, снова подхватив раненого. – Мыш, ты первый.
Пес скользнул в дверной проем, пригнувшись и угрожающе оскалив зубы. Я ввалился следом за ним, буквально наступая ему на хвост, а Майкл, в свою очередь, почти наступал на окровавленную ногу раненого.
Когда сияние Амораккиуса осветило комнату, в которой мы оказались, первой, кого мы увидели, была измученная сотрудница «Амтрака», которую мы видели несколько минут назад. Она стояла на коленях, сжимая в руке распятие, и голова ее покачивалась в ритм лихорадочно повторяемой молитве. Когда луч света упал на нее, она заморгала и подняла взгляд. Белое сияние священного меча окрасило полоски слез у нее на щеках серебром, и она глядела на нас, в радостном потрясении раскрыв рот. Она опустила взгляд на распятие, потом снова посмотрела на Майкла.
Майкл бросил быстрый взгляд по сторонам и улыбнулся ей.
– Конечно, Он здесь. Конечно, Он слышит. – Рыцарь Креста сделал паузу, после чего признал: – Но конечно, Он не всегда отвечает так быстро.
В комнате находились и другие люди – та группа, которой она пыталась выбить гостиничные номера. Когда погас свет и начался ужас, ей каким-то образом удалось собрать их и загнать в эту комнату. Это требует неординарного умения. Еще я заметил, что свою коленопреклоненную позицию она заняла между ними и дверью. Она мне уже нравилась.
– Кэрол, – произнес я достаточно резко, чтобы отвлечь ее внимание от стоявшего в дверях с мечом в руке Майкла. – Кэрол, мне нужно, чтобы вы помогли мне.
Она моргнула, потом порывисто кивнула, встала с коленей и помогла мне перетащить раненого к остальным, сидевшим у дальней стены.
– От-откуда вы знаете мое имя? – пробормотала она. – В-вы кто, ангелы?
Я вздохнул и постучал ногтем по бейджику у нее на блузке.
– Я, черт возьми, точно нет, – сказал я и мотнул головой в сторону Майкла. – Хотя вот он настолько близок к ним, насколько вообще можно встретить.
– Не говорите глупостей, Гарри, – возмутился Майкл. – Я всего ли… – Он осекся и пригнулся.
Что-то тяжелое просвистело в воздухе над его головой и ударило в дальнюю стену, оставив в сухой штукатурке дырку размером с мою голову. Посыпалась пыль, закричали перепуганные люди.
Майкл захлопнул дверь, но без замка она снова отворилась. Он захлопнул ее еще раз и, задыхаясь, привалился к ней плечом. Что-то с тяжелым стуком ударилось в дверь. Потом наступила тишина.
Я разорвал по шву штанину раненого. Нож угодил ему в икру, и вид это имело довольно жуткий, но все могло обернуться и хуже.
– Не трогайте эту штуку, – сказал я Кэрол, – и сделайте так, чтобы он не шевелился. Там рядом серьезные вены, и я не хочу вскрыть их, пытаясь вытащить ее. Оставайтесь рядом с ним и не давайте ему пытаться выдернуть, идет?
– Я… да, конечно, – кивнула Кэрол. Она посмотрела на меня и поморгала еще немного. – Я не понимаю, что происходит.
– Я тоже, – утешил я ее, поднялся и подошел к Майклу.
– Эти твари заметно сильнее меня, – сообщил он мне шепотом, чтобы нас не слышали остальные. – Если они навалятся на дверь, мне ее не удержать.
– Я не уверен, что они это сделают, – сказал я.
– Но вы здесь.
– Я не думаю, чтобы они охотились здесь за мной, – сказал я. – Если бы это было так, они не гонялись бы за всеми остальными.
Майкл нахмурился:
– Но вы сказали, что это фэйри.
– Так и есть, – кивнул я. – Но я не думаю, что они предприняли точечный удар. Для этого их тут слишком много. Это полномасштабное наступление.
Майкл поморщился.
– Тогда людям там, снаружи, грозит опасность. Им нужна наша помощь.
– И они ее получат, – заявил я. – Послушайте, хобы не переносят света. Никакого света. Он их обжигает и может убить. Поэтому, прежде чем врываться, они напустили сюда мрак.
– Мрак?
– Это такая субстанция из Небывальщины. Что-то вроде целлофанового фильтра, только вместо того, чтобы обертывать источник света, он равномерно распространяется в воздухе. Поэтому мы не видели света от моего амулета, и поэтому же вспышки выстрелов моего револьвера такие тусклые. И таким способом мы выгоним их отсюда.
– Избавимся от мрака, – сообразил Майкл.
– Именно, – подтвердил я.
Я провел рукой по волосам и порылся в карманах. Нарылось немного. В бездонных карманах моего плаща я таскаю целое собрание компактного чародейского снаряжения, но в карманах зимнего пальто обнаружились только кусок мела, два пакетика кетчупа из «Бургер-кинга» и облепленная пылью и крошками таблетка «Тик-Так».
– Ладно, – вздохнул я. – Дайте подумать минуту.
Что-то ударило в дверь снаружи и сдвинуло тяжелые рабочие ботинки Майкла на добрых восемнадцать дюймов по полу. В образовавшуюся щель просунулась и замахнулась на меня когтистая лапа. Я увернулся от нее. А вот рукав моего пальто не успел. Когти хоба оставили в ткани три аккуратных длинных пореза.
Майкл поднял Амораккиус одной рукой и пронзил его клинком дверное полотно. Хоб с воплем отпрянул. Майкл захлопнул дверь и рывком выдернул из нее меч. Темная кровь шипела на священном клинке.
– Не хочу вас торопить, – невозмутимо произнес он, – но, боюсь, минуты у нас нет.
Глава 24
– Черт подери! – выругался я. – Это мое единственное зимнее пальто!
Я закрыл глаза и постарался сосредоточиться на задаче. Мрак не похож на остальные штучки фэйри. Те только имитируют присутствие и стимулируют восприятия, соответствующие этому присутствию. Мрак – заклятие сложное, в некотором роде физическое, осязаемое, существующее на самом деле, и он продолжает существовать до тех пор, пока у хобов хватает, так сказать, пороха его поддерживать.
С ним может справиться ветер. Достаточно сильный ветер способен просто сдуть мрак прочь – но это должен быть настоящий шторм. Тот маленький ураган, который я призвал, чтобы обуздать громил Торелли, сделает разве что маленький просвет. Возможно, я мог бы устроить что-нибудь более свирепое и обширное, но коротким шквалом с мраком не справиться, а на то, чтобы поддерживать ураган достаточно долго, у меня просто не хватило бы сил.
Я мог бы, наверное, отрезать мрак от хобов. Если бы я сумел порвать эту магическую связь, те не смогли бы подпитывать его энергией, и – пффф! – мрак превратится в безобидную эктоплазму. Но конечно, оборвать ее не так просто. Мне пришлось бы придумать, как добраться до всех и каждого хоба, чтобы сделать это наверняка. Ничего такого, что я мог бы использовать для фокусировки энергии, у меня не имелось, а кроме того, я не имел ни малейшего представления о том, сколько этих тварей на вокзале.
Заряженный энергией магический круг мог бы лишить заклятие силы с другой стороны, изолировав хобов от внешних, находящихся за пределами круга энергетических источников. Однако для этого круг должен был бы охватить все это долбаное здание. Я сомневался, чтобы хобы позволили мне выскочить на улицу и обежать целый городской квартал. Кроме того, у меня просто не хватило бы мела. Движущаяся вода могла бы заземлить заклятие при условии, что ее окажется много, но поскольку мы находились в здании, это исключалось. И как, скажите, мне справиться с этим идиотским заклятием с теми жалкими ресурсами, что имелись в моем распоряжении? Как ни печально, выбор средств не отличался особой широтой.
Мой нос разболелся сильнее, и я запрокинул голову, задрав лицо к потолку. Иногда такая поза уменьшает давление и ненамного унимает боль. Я уставился на потолок – обычный подвесной потолок на высоте десяти или одиннадцати футов от пола, отрезавший помещение от общего, похожего на высокую пещеру пространства старого вокзального зала. Ничего особенного: сетка из металлических профилей, поддерживавших недорогие прямоугольные плитки какого-то акустического материала. С интервалом в несколько ярдов на потолке темнели похожие на маленькое ковбойское стремя спринклеры аварийного пожаротушения.
Мои глаза расширились.
– Ха! – произнес я, вскинув руки. – Ха-ха! Ха-ха-хахаха! Я чародей, и я крут!
Мыш с опаской покосился на меня и отодвинулся на шаг-другой.
– И правильно делаешь! – кивнул я, ткнув пальцем в пса. – Ибо я – внушающий ужас носитель огня!
Я поднял правую руку и, прошептав заклинание, засветил над ней крошечный огненный шарик. Он несколько раз дрогнул, разбрызгивая искры, прежде чем разгореться ярче; впрочем, даже так свет от него едва ли превосходил по яркости огонек обычной свечи.
– Гарри? – спросил Майкл голосом, каким обычно обращаются к умалишенным. – Что вы делаете?
Гипсокартонная перегородка рядом с дверью вдруг треснула, посыпалась, и в отверстии показались когти продиравшегося через нее хоба. Майкл отпрянул в сторону, на мгновение отпустив дверь, провел по перегородке большим пальцем, словно прикидывая место для удара, а потом вонзил Амораккиус в гипсокартон под углом. Снова послышались шипение кипящей на стальном клинке крови и полный боли вопль еще одного хоба.
– Без мрака этим тварям несдобровать, – ответил я. – Кэрол, будьте лапочкой, подкатите сюда вон то кресло.
Кэрол, широко раскрыв глаза, белая как полотно, повиновалась. Она подтолкнула кресло, так что последние шесть футов оно проехало по инерции.
Майкл едва успел подпереть дверь плечом, как в нее попытался прорваться еще один хоб. Этот оказался умнее предыдущих: он не повторил попытки, и когда Амораккиус пронзил деревянное полотно с такой легкостью, словно это была ширма из тонкой рисовой бумаги, тела за дверью уже не оказалось, и клинок вернулся незапятнанным.
– Что бы вы ни задумали, лучше делайте это побыстрее.
– Две минуты, – пообещал я.
Подкатив кресло на нужное место, я залез на него. Секунду-другую я балансировал на вертящейся подушке, потом поймал равновесие и быстро свинтил спринклер. Из трубы хлынула дурно пахнущая вода, но я ожидал этого и почти увернулся от струи. Честно говоря, я не ожидал, что она будет настолько протухшей, хотя мог бы и догадаться. Многие пожарные системы питаются из закрытых цистерн, и одному богу известно, сколько лет эта вода находилась там в ожидании использования.
Я спрыгнул с кресла и из-под продолжавшей хлестать струи. Потом достал из кармана мелок, опустился на колени и очертил на дешевом ковровом покрытии большой круг. От меня вовсе не требовалось чертить его идеально ровным, главное, чтобы он был замкнутым, но за свою жизнь я столько их понарисовал, что мало уступал по этой части циркулю.
– П-простите меня, – пробормотала Кэрол. – Ч-что вы делаете?
– Наши милые гости известны как хобы, – объяснил я ей, не прекращая своего занятия и мысленно сообщая мелку часть своей воли. – Свет физически ранит их.
Еще один хоб прорвался-таки через уже изрядно поврежденную перегородку, просунув в комнату голову и плечо. Он взвыл и замахнулся на Майкла, продолжавшего подпирать дверь. Острые когти полоснули Майкла по бедру, но ответный взмах Амораккиуса снес хобу голову. Черная дымящаяся кровь брызнула в комнату, и несколько ее капель едва не попали в мой круг.
– Эй! – возмутился я. – Я тут работаю!
– Извините, – отозвался Майкл без тени сарказма.
Очередной хоб врезался в дверь прежде, чем он успел вернуться к ней, разом отодвинув его на несколько шагов. Майкл успел увернуться от тяжелой палицы, полоснул хоба по животу мечом, ударом ноги вышвырнул того назад, в толпу его приятелей, и снова захлопнул дверь.
– Н-но здесь темно, – пробормотала Кэрол, переводя взгляд с меня на Майкла и обратно.
– Они напустили в воздух некой штуки под названием «мрак». Это вроде дымовой завесы. Мрак не дает свету ранить хобов, – объяснил я, дочертил круг и усилием воли замкнул его.
Невидимая стена энергии отгородила меня от любой внешней магии, лишив внешней подпитки и ту часть мрака, которая оказалась в круге, и она разом превратилась в слизистую эктоплазму, покрывшую тонким слоем все – в первую очередь меня.
– Супер, – пробормотал я, протирая глаза.
– Ит-так, – не унималась Кэрол. – Ч-то вы все-таки делаете?
– Собираюсь убрать эту их дымовую завесу.
Взяв головку спринклера в правую руку, я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ней – на ее фактуре, форме, устройстве. Добившись более-менее приемлемого результата, я принялся накачивать в этот мысленный образ энергию, окружив его аурой бело-голубого света, из которой расходились десятки тоненьких щупалец. Когда эта аура сомкнулась вокруг спринклера, я переложил его в левую руку, а правую снова вытянул вперед.
– Н-но у нас нет света?
– О, свет у нас есть, – возразил я.
Я пробормотал заклинание, и над правой рукой снова возник шарик солнечного света. В свободном от мрака пространстве круга он не уступал яркостью и жаром обычному, однако за пределами проведенной мелом черты свет его распространялся на футов пять-шесть, не больше.
– О боже мой! – выдохнула Кэрол.
– На самом-то деле нормальный свет тоже горит – просто лучи его блокированы. Электричества мрак не выключал. Например, вон те компьютеры включены – просто мрак не позволяет вам видеть свет индикаторов и экранов.
– Гарри! – окликнул Майкл.
– Будете торопить творца чудес – получите халтурные чудеса! – раздраженно отозвался я.
Оставшаяся часть заклятия обещала стать сложнее.
– К-как вы это делаете? – выдохнула Кэрол.
– Магия, – буркнул я. – А теперь цыц.
На левой руке я почти всегда ношу перчатку, которая хоть как-то защищает мою обожженную кожу. Тем не менее приятных ощущений мне это не обещало.
– Ignus, infusiarus, – пробормотал я и сунул плавкую вставку спринклера в паривший над моей правой рукой огонь.
– Но как это нам поможет? – поинтересовалась Кэрол, в которой страх боролся с любопытством.
– Здесь до сих пор есть электричество, – сказал я. Возможно, запах паленой кожи мне только мерещился. – Здесь есть компьютеры. И телефоны.
– Гарри! – произнес Майкл, глядя на потолок. – Они лезут на стену. Собираются прорваться через потолок.
Я начал ощущать жар – даже поврежденными нервами левой ладони. Что ж, придется потерпеть. Я еще сильнее сконцентрировал волю, поднял спринклер и огненный шар на уровень лица и как можно яснее представил себе то, что мне нужно: тонкие щупальца энергии, тянущиеся от окружавшей форсунку разбрызгивателя ауры ко всем спринклерам в здании.
– И спринклеры здесь тоже действуют.
Движением ноги я разорвал круг, и энергия ринулась из него, устремившись ко всем предметам на вокзале, напоминающим спринклер у меня в руке. Вместе с ней выплеснулся из круга и устремился во все стороны жар, и я добавил еще энергии в горевший у меня над рукой шар, которому теперь пришлось греть не один, а несколько десятков спринклеров.
Потребовалось, должно быть, секунд десять, пока не сработали пожарные датчики. Гулко взвыла сирена, и спринклерная система ожила. Послышались негромкие крики людей – на этот раз удивленные, и где-то на станции зазвучал сигнал экстренной помощи. Из стоявших на столе телефонов и компьютеров посыпались искры.
– Ах да, – поправился я. – Компьютеры здесь больше не работают. Но все остальное остается в силе.
Майкл посмотрел на меня и блеснул зубами в свирепой улыбке.
– Когда?
Я продолжал пристально смотреть на мой крошечный клубок солнечного света. Из спринклерных форсунок хлестала вода. С полминуты не происходило ничего, если не считать того, что мы промокли. Даже удивительно, как много воды вылилось на нас – я хочу сказать, удивительно в самом положительном смысле. Я хотел как можно больше воды.
Где-то в районе шестидесятой секунды мое заклятие начало слабеть: его энергия подавалась под напором потоков воды.
– Еще чуть-чуть, – сказал я. – Приготовились…
На рубеже второй и третьей минуты заклятие окончательно рухнуло, оборвав связь с остальными спринклерами. Огонек над моей ладонью мигнул и погас.
– Майкл! – сказал я. – Пошли!
Майкл крякнул и рывком распахнул дверь. Прежде чем он успел шагнуть за порог, пронизывавшая воздух энергия с негромким хлопком исчезла, и священный клинок вспыхнул так ярко, что на него стало больно смотреть.
Стоило сиянию Амораккиуса выплеснуться через дверь в зал, как десятки, если не сотни хобов разом взвыли от боли. Они голосили так громко, что я буквально ощущал давление их воплей на мои барабанные перепонки, как это бывает на по-настоящему громком рок-концерте.
Но еще громче гремел голос Майкла Карпентера, Рыцаря Креста, земного воплощения ангельской силы, носителя клинка, некогда принадлежавшего сквайру по имени Варт.
– Lava quod est sordium! – провозгласил Майкл так зычно, что не верилось, что такой рев может исходить из человеческой глотки. – In nomine Dei, sana quod est saucium!
Только когда меч покинул комнату, я увидел, что свет в помещении горит как ни в чем не бывало – равно как и по всему вокзалу.
– Мыш! – приказал я. – Остаешься здесь! Стереги раненых!
Я поспешил за Майклом, оглянувшись на бегу. Мыш рванулся вперед и встал между дверью и кучкой перепуганных людей, высоко подняв голову и широко расставив лапы – попробуй сунься.
В зале спринклеры устроили вполне внушительную имитацию вонючего тропического муссона. Не успев отойти от двери на несколько шагов, я поскользнулся в луже воды и горящей хобовой крови. Меч сиял так ярко, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Смотреть на Майкла или даже куда-либо рядом с ним я не мог, поэтому ориентировался по оставленным им за собой разрубленным телам хобов.
Десяток или полтора хобов нашли смерть от Майклова меча.
Им здорово повезло.
Многие другие – в поле моего зрения попало несколько десятков, но я наверняка видел далеко не всех – рухнули слишком далеко от Майкла, чтобы он достал их мечом. Они превратились в съежившиеся комки плоти, от которых шел жирный дым. Некоторые из них, сгорая, еще продолжали трепыхаться.
Адские погремушки!
Врагу не пожелаешь, правда.
Я следовал за Майклом, старательно избегая смотреть на меч. Должно быть, если в здании имелись спринклеры, отличные от того, который я использовал в своем заклятии, оно могло и не заставить их сработать. И если Майкл попадет в зону мрака, хобы, имеющие там хоть какую-то защиту от света, могли навалиться на него всем скопом.
Однако – возможно, по везению, а может, такова была судьба или воля Божья, а скорее всего, экономный подрядчик – все спринклеры в здании, похоже, оказались одного типа. Вода лилась отовсюду, смывая мрак, словно слой грязи, и замещая его тысячами тысяч крохотных радуг – так преломлялся в искусственном ливне свет Амораккиуса.
Спрятаться хобам было негде.
Я шел, ориентируясь по останкам порубленных врагов. Порубанных? Порубатых? Не смотрите на меня так. Я институтов не кончал. Возможно, правильное использование производных от глагола «рубить» проходят в институте. В моем экзаменационном билете этого слова точно не было.
Я остановился и, насколько позволяли ослепительное сияние меча и непрекращающийся дождь с потолка, огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда направляется Майкл.
Странная короткая вибрация передалась мне через подошвы башмаков. Потом последовал тяжелый удар, сопровождаемый такой же вибрацией. Я резко повернулся в сторону входной двери – и в это мгновение она разлетелась вместе с изрядной частью кирпичной стены. В образовавшемся проеме не было видно ничего, кроме слабого мерцания, но стоило тому, кто скрывался за завесой, оказаться на свету Амораккиуса и под моим импровизированным тропическим ливнем, как заклятие дрогнуло и исчезло.
Из-за завесы показались двадцать футов роста и четыре или пять тонн веса Большого Братца Бебеки.
На этот раз он облачился в броню из прозрачного, напоминающего хрусталь материала, и меч в его руке был длиннее моей машины. Он открыл пасть, и я почувствовал его боевой рык – именно не услышал сквозь какофонию боя, а почувствовал кожей звук, столь низкий и громкий, что издать его мог, наверное, только кит.
– О да, – буркнул я. – Денек становится с каждой минутой все веселее и веселее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?