Текст книги "Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-malenkoe-odolzhenie-prodazhnaya-shkura-246224.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 9
Когда на вас нацелено ружье, у вас имеются два варианта: или действовать быстро и неожиданно для противника в надежде, что вам повезет, или застыть неподвижно в надежде договориться. С учетом того, что для бегства или борьбы у меня было маловато пространства, я выбрал вариант «Б» и застыл как изваяние.
– Полагаю, – с надеждой в голосе поинтересовался я, – у тебя не полноценная армейская модель?
– У нее сиденья с индивидуальным подогревом и си-ди-чейнджер на шесть дисков, – отозвался Томас.
Я нахмурился:
– Это, конечно, на порядок приятнее и круче, чем всякая ерунда вроде брони и пуленепробиваемых стекол.
– Эй, – обиделся Томас. – Я не виноват, что у тебя специфические запросы.
– Гарри, – произнес человек с дробовиком. – Будьте добры, поднимите правую руку.
Я удивленно заломил бровь. В обычный лексикон мордоворотов, приставляющих к вашей голове ружья, редко входят вежливые обороты вроде «будьте добры».
– Хочешь, я его убью, – едва слышно предложил Томас.
Я чуть заметно мотнул головой и поднял руку с растопыренными пальцами.
– Поверните ее, – произнес мужчина на улице. – Покажите мне запястье с внутренней стороны.
Я повиновался.
– Ох, слава богу, – выдохнул голос.
До меня наконец дошло. Я повернул голову к окну.
– Привет, Хват, – сказал я сквозь стекло. – Это у вас дробовик мне в башку нацелен или вы просто рады меня видеть?
Хват – стройный молодой человек среднего роста. Волосы у него серебристо-белые, шелковистые, и хотя красавцем этого парня не назвать, есть в его не особенно примечательных чертах некая спокойная уверенность, придающая ему определенную привлекательность. Нынешний Хват очень отличается от того нервного тощего юнца, каким я увидел его впервые несколько лет назад.
Одет он был в джинсы и зеленую шелковую рубаху – ничего больше. Ему полагалось бы мерзнуть, но этого явно не происходило. Густой снегопад просто огибал его стороной. Снежинки каким-то образом находили путь к земле, минуя его фигуру. К плечу его прижимался прикладом дробовик с длинным стволом, на поясе висел меч.
– Гарри, – произнес он ровным, лишенным враждебности голосом. – Мы можем спокойно переговорить?
– Могли бы, – отозвался я, – если бы вы не начали с тыканья мне в лоб своей пушкой.
– Неизбежные меры предосторожности, – вздохнул он. – Мне необходимо было убедиться, что вы не приняли предложения Мэб.
– И не стал новым Зимним Рыцарем? – спросил я. – Хват, вы же могли просто спросить меня.
– Стань вы одним из подручных Мэб, – возразил Хват, – и вы солгали бы мне. Это изменило бы вас. Превратило бы в слепое орудие ее воли. Я не смог бы вам доверять.
– Вы же сами Летний Рыцарь, – отозвался я. – И я поневоле вынужден задуматься, не наложило ли это на вас такого же отпечатка. Похоже, Летние последнее время не слишком довольны мною. Как знать, может, вы тоже всего лишь орудие чьей-то воли?
Хват смерил меня взглядом поверх ствола, потом резко опустил дробовик:
– Туше.
Словно ниоткуда, в руке у Томаса возник полуавтоматический пистолет, размером вполне подходящий к его тачке, и мой брат прицелился Хвату в лоб прежде, чем тот успел договорить.
Взгляд у Хвата расширился.
– Ох, черт.
Я вздохнул и осторожно забрал пистолет у Томаса.
– Ну, ну. Не будем создавать у него ложного впечатления о характере нашей беседы.
Хват с облегчением перевел дух:
– Спасибо, Гарри. Я…
Я направил ствол пистолета в лоб Хвату, и он застыл с разинутым ртом.
– Бросьте дробовик, – приказал я ему, даже не пытаясь изобразить дружелюбие.
Он сжал губы, но подчинился.
– Шаг назад, – скомандовал я.
Он послушно отступил на шаг.
Я выбрался из машины, ни на мгновение не опуская пистолета. Осторожно нагнувшись, я подобрал дробовик и, не оборачиваясь, протянул его назад, Томасу. Потом молча заглянул в лицо седоволосому Летнему Рыцарю. Бесшумно падал снег.
– Хват, – негромко произнес я, выждав небольшую паузу. – Я понимаю, в последнее время вы проводите кучу времени, вращаясь в сверхъестественных кругах. Я понимаю, такие старомодные штуки, как пистолеты и ружья, уже не воспринимаются вами в качестве серьезной угрозы. Я понимаю, что вы, возможно, хотели просто продемонстрировать серьезность своего подхода и что мне полагалось бы воспринимать весь ваш арсенал в качестве антуража для переговоров, не более. – Я прищурился на мушку Томасова пистолета. – Но вы переступили черту. Вы целились из ружья мне в голову. Друзья так не поступают.
Тишина. Снегопад.
– Нацельте оружие на меня еще раз, – так же тихо продолжал я, – и вам, черт подери, лучше нажать на спусковой крючок сразу. Вы меня поняли?
Хват прищурился и кивнул.
Я дал ему еще полюбоваться пару секунд на дырку ствола, потом опустил пистолет.
– Холодно, – сказал я. – Чего вы хотели?
– Я пришел предупредить вас, Гарри, – ответил Хват. – Мне известно, что Мэб назначила вас своим эмиссаром. Вы не знаете, во что ввязываетесь. Я пришел посоветовать вам держаться от всего этого подальше.
– Или что?
– Или вам будет больно, – тихо ответил Хват. Голос у него звучал устало. – Может, вас убьют. И пострадает куча случайных людей. – Он поднял руку и поспешно продолжил: – Пожалуйста, поймите меня. Я не угрожаю вам, Гарри. Я просто говорю вам, какие могут быть последствия.
– Я бы гораздо легче поверил вам, если бы вы не начали разговор, угрожая убить меня, – заметил я.
– Прошлый Летний Рыцарь погиб от руки своего Зимнего коллеги, – ответил Хват. – Собственно, большинство их погибали именно таким образом. Если вы примете предложение Мэб и поступите к ней на службу, у меня не будет ни малейшего шанса выстоять против вас в открытом бою, и мы оба это прекрасно понимаем. Я сделал то, что сделал, для того, чтобы предупредить вас, защитив при этом себя.
– О, – кивнул я. – Значит, это был предостерегающий дробовик. Это меняет дело.
– Черт подери, Дрезден, – сказал Хват. – Что мне сделать, чтобы вы меня выслушали?
– Вести себя более доверительным образом, – ответил я. – Например, в следующий раз, когда вы узнаете, что громилы Летних собираются устроить на меня наезд, вы можете позвонить мне и хотя бы намекнуть об этом.
Хват поморщился. Лицо его дернулось от видимого усилия. Когда он заговорил, зубы его остались крепко сжатыми, но я с некоторым усилием смог разобрать слова.
– Хотелось бы.
– Ох, – выдохнул я. Изрядная часть моего гнева разом испарилась. Оно и к лучшему: Хват не из тех, на кого стоит злиться. – Идти на попятный уже не получится.
Он с усилием вдохнул воздух и понимающе кивнул:
– Мэб знает, за какое место вас держать.
– Пока знает.
Он одарил меня не слишком радостной улыбкой.
– Она не из тех, кто отпускает на волю тех, кого хочет заполучить.
– А я не из тех, кого легко заполучить, – возразил я.
– Возможно, – не очень убежденно согласился Хват. – Вы уверены, что не передумаете?
– Нам с ней придется прийти к соглашению насчет отсутствия соглашения.
– Господи Исусе. – Хват отвел взгляд. – Не хотелось бы мне схлестнуться с вами, Дрезден.
– Так и не схлестывайтесь.
Он молча, с серьезным выражением лица смотрел на меня.
– Я тоже не могу идти на попятный. Вы мне нравитесь, Гарри. Но я ничего не могу вам обещать.
– Мы играем в разных командах, – кивнул я. – Ничего личного. Просто придется делать то, что мы должны делать.
Хват кивнул.
Некоторое время мы оба молчали.
Потом я взял у брата дробовик, положил на снег, кивнул и полез обратно в Томасов пикап. Тяжелый полуавтоматический пистолет я протянул брату. Хват не спешил поднять дробовик.
– Гарри, – произнес он, когда «хаммер» уже тронулся с места. Рот его дернулся несколько раз, но он справился. – Не забывайте листок, который дала вам Лилия.
Я нахмурился, но кивнул.
Томас вырулил со стоянки и повел пикап дальше. Поскрипывали дворники. Хрустел под шинами снег. Ровный белый шум.
– Ладно, – произнес Томас. – Что все это значит? Подразумевается, что этот парень – друг, а он в тебя стволом тычет. В какой-то момент мне казалось, ты врежешь ему пистолетом по физиономии. А потом ты как-то разом скис.
– Можно сказать и так, – устало кивнул я.
– Ты понимаешь, о чем я.
– На него наложено заклятие, Томас.
Томас нахмурился:
– Лилия поставила ему в мозг блокировку?
– Сомневаюсь, чтобы это сделала она. Не в ее стиле.
– Тогда кто?
– Я бы ставил на Титанию, Летнюю Королеву. Если она приказала ему держать рот на замке и не помогать мне, у него нет ни малейшей возможности ослушаться. Возможно, именно поэтому он явился вооруженным и пытался задеть меня. Он не мог бы поговорить со мной откровенно, но если он угрожал мне в рамках дальнейших планов Титании, это могло позволить ему обойти заклятие.
– Мне это представляется не слишком убедительным. Ты ему веришь?
– Титания уже проделывала такое с ним. И она искренне меня не любит.
– Что ж, такое случается, если убиваешь чью-то дочь, – заметил Томас.
Я устало пожал плечами. Сочетание боли, холода и многочисленных всплесков адреналина измотало меня гораздо сильнее, чем мне казалось. Я не смог удержать еще одного зевка.
– О чем это он сказал, когда мы трогались?
– А, – пробормотал я. – После той заварухи в Арктис-Торе Лилия дала мне серебряную заколку в форме дубового листа. Это превращает меня в эсквайра Летних. Предположительно, я могу воспользоваться им, чтобы призвать Летнюю династию на помощь. Это у них такой способ восстанавливать равновесие после всего, что мы натворили.
– Что ж, иметь должника за оказанную услугу никогда не помешает, – согласился Томас. – Она у тебя с собой?
– Угу, – кивнул я.
Заколка и впрямь лежала во внутреннем кармане моего плаща, в маленькой коробочке из-под кольца. Я достал ее и продемонстрировал Томасу.
Он присвистнул:
– Тонкая работа. Красотища.
– Сидхе знают толк в красоте, – согласился я.
– Возможно, ты мог бы воспользоваться ею, чтобы они от тебя отстали?
– Если бы все было так просто, – фыркнул я. – Титания может решить, что лучший способ помочь мне – это сломать мне спину, парализовав ниже пояса и уложив в больничную койку. Опять-таки это избавит бебек от необходимости меня убивать.
Томас скептически хмыкнул:
– Тогда почему Хват упомянул о ней?
– Может, ему приказали, – предположил я. – Может, Титания надеется, что я обращусь за помощью, и тогда ей представится возможность лично меня раздавить. А может…
Я позволил себе осечься и помолчать, пока с силой пинал свой и без того избитый за день мозг, чтобы он хоть немного варил.
– А может, – сказал я наконец, – потому что он хотел предупредить меня об этом. Бебеки уже дважды меня находили, а ведь физически они меня не преследуют и не выслеживают. Ни то ни другое место не относится к числу тех, где я обычно пребываю. И каким образом, интересно, нашел меня сам Хват, да еще в разгар метели? Наверняка не шатаясь наугад у первой попавшейся блинной.
Глаза у Томаса расширились: до него дошло.
– Это маяк для слежки.
Я смерил серебряный листок угрюмым взглядом.
– Титания, – произнес я ворчливо, но все-таки не без восхищения. – Вот ведь хитрая сучка!
– Черт, – признался Томас. – Мне теперь даже неловко, что я на этого жука пистолет наставлял.
– Мне бы, возможно, тоже было неловко, – согласился я, – если бы не тот факт, что Хват начинает вести себя так же по-жучьи и по-лисьему, как остальные сидхе.
– Лучше избавься от этой штуки, – буркнул Томас. – Пока их не набежало еще больше.
Он нажал на клавишу, опускавшую окошко со стороны пассажира. Спрятанный в двери моторчик кашлянул и задребезжал, прежде чем рывком дернуть стекло вниз. Чародеи неважно сосуществуют с техникой. Для суперсовременного оборудования я просто живое воплощение закона Мёрфи – чем дольше я находился в блестящем Томасовом нефтеналивном танкере, тем больше его устройств могло испортиться.
Я поднял листок, чтобы выкинуть его в окно, но что-то остановило меня.
– Нет, – пробормотал я.
Томас удивленно покосился на меня:
– Нет?
– Нет, – уже уверенно повторил я, сжав пальцы вокруг предательского серебряного листика. – У меня есть идея получше.
Глава 10
Когда я закончил наконец работу над заклятием, которое, по моим расчетам, заставит бебек изрядно попотеть, и устало выбрался из лаборатории, Томас сидел у камина. Мыш, мой пес-переросток, лежал у его ног, и на его серебристой шерсти играли багровые отблески огня. Мыш с интересом наблюдал за манипуляциями Томаса.
Мой брат сидел на полу, скрестив ноги по-турецки, и раскладывал на чистом куске ткани детали моего разобранного пистолета. Рядом на полу лежали щетка, бумага для чистки и стояла бутылочка ружейного масла.
Мистер, еще один из живущих у меня переростков, только кот, дождался мгновения, когда я подниму крышку люка в полу гостиной, и, проскользнув мимо меня, нырнул в подвал.
– Задай им жару, тигрище, – бросил я ему вслед. – Пусть побегают, не жалея копыт.
Оставив люк открытым, я доплелся до дивана и рухнул на него. Мыш мягко стукнул хвостом по полу.
– Ты в порядке? – поднял взгляд Томас.
– Устал, – признался я. – Сложное заклятие.
– Ну-ну, – хмыкнул он, глядя на свет сквозь ствол пистолета. – Какое здание на этот раз ты сжег дотла?
– Сожгу твою берлогу, если не перестанешь задавать дурацкие вопросы, – отозвался я. – Дай мне минуту перевести дух, и поедем.
Томас бросил на меня внимательный, оценивающий взгляд.
– Мне все равно нужно еще минуты две, если не пять. Когда ты последний раз чистил эту штуковину?
– Эм… Кто у нас сейчас президент?
Томас неодобрительно поцыкал зубом и вернулся к чистке.
– Дай мне знать, когда созреешь выходить.
– Мне и минуты хватит, – сказал я. – Только дух перевести.
Когда я проснулся, из окон моей полуподвальной квартиры лился неяркий утренний свет, а шея болела так, будто все кости в ней сварены неопытным сварщиком. Все синяки и ссадины, что я последовательно получил на протяжении минувшей ночи, вступили в сговор с целью насильственного захвата контроля над моей нервной системой. Я застонал и с трудом повернул голову, оглядываясь по сторонам.
Томас сидел, прислонившись спиной к стене у камина, расслабленный и невозмутимый, как любой тигр. Его и мой пистолеты, а также кривой нож-кукри, который он в последнее время предпочитал остальным клинкам, лежали в непосредственной близости от его руки.
Что-то с грохотом упало на пол с одной из полок или рабочих столов в лаборатории. До меня донесся стук лап Мистера по металлической поверхности центрального стола.
– Чего ты ухмыляешься? – поинтересовался брат.
– Мистер, – коротко ответил я.
– Он все утро предметы роняет, – сообщил Томас. – Я хотел запереть его, пока он ничего не разбил, но череп сказал, чтобы я оставил его в покое.
– Угу, – кивнул я, с усилием поднялся на ноги и побрел к маленькому алькову, который служит мне подобием кухни. Найдя в шкафу пузырек аспирина, я кинул в рот несколько таблеток и запил их стаканом воды. – Это ради твоей же безопасности. Мистер огорчается, когда кто-то мешает ему наслаждаться кошачьей мятой.
Шаркая ногами, я вернулся к люку и заглянул вниз. Как я и ожидал, маленький полотняный мешочек с кошачьей мятой, в который я сунул серебряный дубовый листок, все еще висел на длинной резиновой ленте под потолком – прямо над Маленьким Чикаго. У меня на глазах Мистер запрыгнул на лабораторный стол, взвился в воздух и вцепился в мешочек снизу. Приземлился он вместе с мешочком где-то в районе Линкольн-парка. Кот в блаженном экстазе потерся мордой о мешочек, потом отпустил его и успел только шлепнуть по нему лапой, когда резинка утащила мешочек обратно, приложив по дороге несколько раз о миниатюрные небоскребы модели.
Тут до Мистера, похоже, дошло, что за ним наблюдают. Он задрал ко мне морду, самодовольно мяукнул, дернул обрубком хвоста и спрыгнул со стола на пол.
– Боб? – окликнул я. – Заклятие еще действует?
– Так точно, кэп! – откликнулся Боб. – Гр-р-р-р-р!
– Это еще что за штуки? – поинтересовался Томас у меня над ухом.
Я подпрыгнул от неожиданности, едва не свалившись в люк.
– Ты когда-нибудь отучишься делать так?
Он кивнул с совершенно серьезным выражением лица, но я-то видел, как дергаются уголки его губ в отчаянной попытке сдержать улыбку.
– Точно. Извини, забыл.
Я рыкнул и обозвал его нелицеприятным, но от этого не менее точным эпитетом.
– Он совсем достал меня своими просьбами сводить его на этот фильм про пиратов. В общем, я захватил его с собой, когда последний раз ездил в киношку в Авроре, и он увлекся этой темой. Постепенно это проходит, но если он еще раз назовет меня «кэпом», я взорвусь.
– Все это, конечно, интересно, – кивнул Томас. – Но я спрашивал не об этом.
– Ах да, – кивнул я и махнул рукой в сторону мешочка с кошачьей мятой. – Заколка-листок там.
– А это не приведет головорезов Летних прямо сюда?
Я очень вредно хихикнул:
– Нет. Здесь они ее не увидят. Обереги помешают.
– Тогда зачем резинка?
– Я подключил заклятие-маяк Летних к полю Маленького Чикаго. Каждый раз, когда листок оказывается на расстоянии фута от модели, мое заклятие пересылает сигнал маяка в соответствующий район города.
Томас задумчиво прищурил глаза, потом расплылся в ухмылке. Мистер как раз поймал мешочек и сдернул его на стол возле Музея естественной истории.
– Если они следят за этим маяком, им придется здорово помотаться по всему городу.
– По снегу глубиной в два с половиной фута, – с ухмылкой подтвердил я.
– Ты просто садист.
– Спасибо, – не без гордости хмыкнул я.
– А они этого не раскусят?
– Рано или поздно, – согласился я. – Но это даст нам некоторый запас времени для работы. Извини, что заснул.
Я дохромал до двери и снял с крючка плащ.
– Куда сначала? – спросил Томас.
– Пока никуда. Сиди и не рыпайся.
Я подошел к стоявшей у двери жестяной бочке из-под попкорна, в которой у меня хранятся такие вещи, как посох и магический меч Фиделаккиус, взял из нее лопату для снега и вышел. Мыш с готовностью направился за мной. Открыть дверь потребовало немалых усилий: снега за ночь навалило столько, что задуло даже через порог в комнату. Я начал с нижней площадки, постепенно поднимаясь по лестнице, – ни дать ни взять могильщик, только в обратном порядке.
Покончив с этим, я почистил тротуар, смахнул снег с перил парадного и лестницы, ведущей в расположенную на втором этаже квартиру Уиллоуби. Потом прокопал тропу к почтовым ящикам. Это заняло у меня меньше времени, чем я ожидал. Снега за ночь выпало много, но он не успел покрыться корочкой наста, так что копать его не представляло особого труда. Мыш стоял на стреме, и я старался не кидать снег ему в морду.
Мы вернулись в квартиру, и я сунул лопату обратно в бочку.
Томас хмуро наблюдал за моими манипуляциями.
– Тебе необходимо было чистить тротуар? Знаешь, Гарри… почему-то у меня складывается впечатление, что ты просто не считаешь ситуацию настолько серьезной, чтобы срочно принимать меры.
– Во-первых, – заявил я, – я не слишком горю желанием выворачиваться наизнанку ради спасения задницы Джона Марконе, одетой в «Армани». Мысли о нем не лишают меня сна. Во-вторых, мои соседи сверху – пожилые люди, и если никто не почистит тротуар, они окажутся в снежном плену. В-третьих, я не могу не вести себя примерно по отношению к домовладельцам. Миссис Спанкелкриф почти глуха, но, знаешь, довольно трудно скрыть даже от глухого, когда к тебе в дверь ломится толпа демонов или зомби. Однако она готова простить мне не слишком частые разнузданные оргии, если я, скажем, почищу тротуар перед ее домом.
– Квартиру сменить проще, чем твою задницу, – заметил Томас.
Я пожал плечами:
– Я вчера так перенапрягся, что мне просто необходимо было что-нибудь предпринять, чтобы мышцы расслабились и согласились действовать. На это в любом случае ушло бы время, так почему бы при этом о соседях не позаботиться? – Я поморщился. – Кроме того…
– Тебя угнетает тот факт, что дому твоей хозяйки периодически достается из-за того, что в нем живешь ты, – предположил Томас, покачал головой и фыркнул. – Очень на тебя похоже.
– Ну… да. Но дело не в этом.
Он вопросительно нахмурился.
Я помолчал, подбирая верные слова.
– Существует много такого, над чем я не властен. Я не знаю, что случится в следующие несколько дней. Не знаю, с чем мне придется встретиться, какой выбор передо мной встанет. Я не могу предугадать этого. И повлиять на это не могу. Слишком все это сложно. А вот это, – я мотнул головой в сторону лопаты, – предугадать могу. Я знаю, что, если я возьму эту лопату и почищу тротуар, это сделает жизнь соседей безопаснее и приятнее. – Я взглянул на Томаса и пожал плечами. – Для меня это существенно. Дай мне еще пару минут принять душ.
Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.
– Что ж, – с едва заметной улыбкой произнес он, демонстративно повел носом и поморщился. – Конечно, подожду. С радостью.
Я помылся. Мы уже шли к двери, когда зазвонил телефон.
– Гарри, – послышался из трубки голос Мёрфи. – Что, черт подери, там происходит?
– Чего? – не понял я. – А что, черт подери, там происходит?
– У нас как минимум пара дюжин… думаю, точнее всего это можно назвать «видения». Все, что угодно, от снежного человека до загадочных светящихся шаров. И конечно, все это спустили в ОСР.
Я уже открыл рот, чтобы ответить ей, но помедлил. Во все это замешаны Марконе со свитой. Возможно, у Марконе меньше связей во власти, чем ему хотелось бы, но в полиции у него источники информации точно имеются – и наверняка доступ к этой информации есть и у его подчиненных. Немного осмотрительности не помешает.
– Ты из конторы? – спросил я.
– Угу.
– Нам нужно поговорить.
Возможно, Мёрфи и не хочет признавать, что кто-то из ее коллег по отделу может работать на сторону, но она не из тех, кто не верит в факты только потому, что они ей не нравятся.
– Ясно, – сказала она. – Где?
– В «Макэнелли», – ответил я и покосился на часы. – В три сойдет?
– Увидимся там.
Я повесил трубку и снова повернулся к двери. Мыш последовал за мной, но я осторожно подтолкнул его ногой в обратную сторону.
– В другой раз, малыш, – сказал я ему. – У этих нехороших парней уйма людских ресурсов, доступ к квалифицированной магии, и мне нужны надежные тылы. Так что побудь дома; пока ты здесь, никакая сволочь не залезет сюда и не заложит мне взрывающихся сюрпризов.
Мыш скорбно вздохнул, но сел.
– И присмотри за Мистером, ладно? Если его начнет тошнить, убери кошачью мяту.
Пес с сомнением покосился на люк в лабораторию.
– Да ладно тебе, – хмыкнул я. – Ты в семь раз его больше.
Не могу сказать, чтобы Мыш выглядел убежденным.
Томас с удивлением переводил взгляд с меня на пса и обратно.
– Он что, тебя понимает?
– Когда это в его интересах, – буркнул я. – Он умнее большинства известных мне людей.
Томас переварил эту информацию и немного неуверенно покосился на Мыша.
– Э… да… послушай. То, что я говорил раньше о Гарри, не считается, ладно? Я это не серьезно. Просто шутка.
Мыш дернул ухом и царственно отвернулся от Томаса.
– Чего? – оглянулся я в их сторону. – Что ты говорил?
– Пойду двигатель прогрею, – заявил Томас и ретировался на улицу.
– Это мой дом, – проворчал я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Почему всякие тут отпускают шуточки в мой адрес у меня дома?
Мыш воздержался от комментариев.
Я запер дверь – как в физическом, так и в магическом смысле – и вскарабкался на эту гору под названием «хаммер», чтобы взгромоздиться на пассажирское место. Утро выдалось морозное, но день обещал сделаться еще холоднее; мне после душа это было особенно чувствительно, однако сиденье оказалось приятно теплым. Само собой, я никак не мог признаться Томасу в том, что элементы роскоши предпочтительнее бронестекол, но, черт возьми, это было все-таки уютно.
– Ладно, – сказал Томас. – Куда едем?
– Туда, где меня примут по-царски, – ответил я.
– Неужели в «Бургер-кинг»?
Я провел рукой по лбу и пробормотал про себя слово «братоубийство». Мне пришлось добавить еще «псих несчастный» и «суд присяжных меня оправдает», прежде чем я остыл настолько, чтобы разговаривать по-человечески.
– Поворачивай налево и двигай вперед. Пожалуйста.
– Ну, – хмыкнул Томас. – Раз уж ты сказал «пожалуйста»…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?