Текст книги "Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-istoriya-prizraka-holodnye-dni-260846.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
– А я уж думал, это у меня утром крыша съехала. – Фитц огляделся по сторонам. – Эх, если бы все было так просто.
– А кому сейчас легко? – поддакнул я.
– Значит, ты все-таки есть?
– Есть.
Фитц кивнул:
– Ты говорил, что поможешь. Ты это серьезно?
– Да, – подтвердил я.
Порыв ветра сбил его кучерявую рыжую шевелюру набок. В сочетании с кривоватой ухмылкой это идеально ложилось в образ.
– Отлично. Тогда помогай.
– Ладно, – сказал я. – Поверни налево и иди в ту сторону.
Фитц упер руку в бок:
– Ты же собирался помочь мне с пушками.
– Я этого не говорил, – возразил я. – Тебе нужна помощь, парень, а не железки. Ружья тебе не помогут. – Я подождал, пока он откроет рот, и только тогда перебил его: – Кроме того. Если не будешь меня слушаться, мне придется шепнуть Мёрфи, где прячетесь вы с корешами.
– Ох! – поперхнулся он. – Да ты… ты… сукин сын!
– Прошу прощения?
– Иди в задницу.
– Тебе нужна помощь. Я могу помочь. Но бесплатных завтраков не будет, парень, – произнес я ровным, бесстрастным голосом. – Да ты и сам это понимаешь.
– Поцелуй меня в задницу! – огрызнулся он, поворачиваясь, чтобы уходить.
– Валяй, иди, – сказал я. – Если хочешь лишиться последнего шанса выдернуть свою команду из-под лысого.
Он застыл как вкопанный.
– Куда ты подашься? Обратно к лысому? Он убьет тебя за то, что вернулся без оружия. А потом дом захватят Мёрфи со своей командой и Леди-Оборванка. Лысый, скорее всего, слиняет, кинув твоих корешей, после чего проделает все то же самое с какой-нибудь другой детской шайкой.
Фитц повернул голову в мою сторону. Взгляд его горел ненавистью, но он слушал.
– Подумай, парень. Совсем не обязательно заканчивать все так. Поработай со мной, и все будет замечательно.
Ясное дело, я врал. Меньше всего мне хотелось выкладывать Мёрфи такую мишень, тем более при ее нынешних настроениях. И ведь я действительно хотел помочь этому мальчишке – но мне в свое время пришлось побывать в его шкуре. В спасителя на белом коне он бы не поверил. В его мире никто не дает никому ничего задаром – кроме разве что боли. Лучшее, на что можно надеяться, – это обмен, да и то чаще всего тебя надуют. Мне же нужна была его помощь. И получить ее я мог, подбросив какую-нибудь знакомую ему проблему.
– Я не чудовище, Фитц. Честно говоря, мне нет дела до тебя и твоих корешей или до того, что с вами случится. Но я полагаю, ты мог бы помочь мне, а в обмен на твою помощь я готов помочь тебе.
Юнец поморщился и низко опустил голову:
– Выбора особого у меня нет.
– Выбор есть всегда, – спокойно ответил я. – Но у тебя он сейчас довольно ограничен. Так ты в игре?
– Ладно, – буркнул Фитц. – Идет. Попробую.
– Отлично. Тогда поворачивай налево и иди туда. Нам нужно кое-что обсудить.
Он сунул руки в карманы и понуро двинулся в указанном направлении.
– Я даже не знаю, кто ты, черт подери, такой!
– Меня зовут Гарри Дрезден, – представился я.
Фитц споткнулся.
– Мать честнáя! – выпалил он. – Это… тот самый Гарри Дрезден? Который чародей?
– Первый и единственный.
Он пришел в себя, тряхнул головой и зашагал дальше.
– Я слышал, вас убили.
– Ну… вообще-то, да, – согласился я. – Но я отношусь к этому спокойно.
– Еще говорят, вы псих.
– Что, правда?
Фитц кивнул:
– А еще… – Он нахмурился. Я буквально видел, как вращаются у него в голове шестеренки. – Еще говорят, вы помогаете людям.
– И что?
– Так что из этого правда?
– Что-то одно точно правда, Фитц, – сказал я. – Ты ведь знаешь, болтовня недорого стоит. Есть только один способ узнать правду.
Фитц склонил голову набок, потом кивнул:
– Ладно. Хорошо. Куда мы идем?
– В гости к старому другу.
Мы свернули на улицу, идущую вдоль северной границы Саутсайда. Я бы не назвал этот квартал трущобным, – в конце концов, трущобы, как правило, полны жизни. Есть в Чикаго места безумно красивые, есть и такие, по которым словно прошелся апокалипсис. Этот квартал при виде приближающегося апокалипсиса только сплюнул бы и задрал нос выше. На сколько хватало глаз, не было видно ни одного остекленного окна – лишь глухие ставни, чаще всего защищенные железными решетками. Или зияющие проемы.
Палисадники перед входом в дома огораживались высокими оградами с колючей проволокой поверху. Пробиться через такие можно только с помощью автогена. Именно автогеном взрезали как минимум одну ограду в поле зрения. Уличные фонари тоже защищались стальными решетками, хотя ни один из них не горел. Даже самая прочная решетка не защитит от дробовика.
Все более или менее ровные поверхности были покрыты граффити. Кажется, это сейчас называется уличным искусством. Я-то считал, искусство созидает красоту. Эти надписи обозначали границы территории – примерно так же, как помечают деревья или столбы собаки. Мне приходилось видеть красивые примеры неформального искусства, но тут такими и не пахло. Где-то ухал включенный на полную громкость сабвуфер, и эхо разносилось по всему кварталу, из-за чего снег, казалось, утрамбовывался еще плотнее.
В поле зрения не было заметно ни души. Ни единой. Даже с учетом позднего часа – для Чикаго это редкость.
Фитц огляделся по сторонам и, похоже, пришел к тем же заключениям, что и я при первом моем посещении этих мест: явное запустение, похожие на блокпосты дома, незаконно громкая музыка, которую никто даже не пытается прекратить…
– Это чужая территория, – заявил он, резко останавливаясь. – Я один и без оружия. Я туда не пойду.
– Повелители Зла, – сказал я. – Или они заправляли здесь несколько лет назад. Банда у них крепкая, серьезная, так что, думаю, они все еще здесь.
– Тем более не пойду, – сообщил Фитц.
– Давай же, Фитц. Не такие они и страшные. Для банды, я имею в виду. Если они кого-то и убивают, у них почти всегда есть на то веские причины. И они поддерживают на этой улице мир – по крайней мере, если ты не слишком запаздываешь с платежами.
– Угу. Тошнит от такого мира.
Я пожал плечами, хотя он этого и не видел.
– Полиция если и приезжает сюда по вызову, то лишь после того, как все произошло. Поэтому по поводу неприятностей здешним жителям проще и спокойнее обращаться к члену банды, нежели к полицейскому.
– Вы что, поклонник банды?
– Нет. Вовсе нет. Банды опасны. Они правят, опираясь на грубую силу и страх. Но они, по крайней мере, не прикидываются никем другим.
Фитц поморщился, покосившись на свои пустые руки.
– Пожалуй, – пробормотал он, – не мне здесь бросать камни.
– А если бы и бросил, ничего бы не разбил, – заметил я. – Пойми, парень, от тебя мертвого мне никакой пользы. Мы не пойдем вглубь квартала. Первый дом справа. Если ты просто дойдешь до калитки, ты не пересечешь ничьей границы.
Фитц нахмурился:
– Тот, с железными ставнями?
– Угу. Помнишь, что нужно сказать?
– Да, я помню сценарий, – угрюмо буркнул Фитц. – Давайте уже с этим покончим.
– В дверь стучать я не могу.
Он насупился еще сильнее и шагнул вперед.
Крыльцо, к которому он подошел, принадлежало дому, в котором раньше размещались четыре небольших заведения. Клиника, адвокатская контора, продуктовая лавка. Все давным-давно закрылись и зияли теперь выбитыми дверьми и окнами. Остался лишь четвертый владелец. На прикрывавших дверь стальных жалюзи красовалось единственное изображение, которое я назвал бы произведением искусства: большой, почти в натуральную величину, портрет довольно приземистого ангела в перепачканной, изорванной у подола тоге. Его всклокоченная шевелюра не могла скрыть намечающуюся лысину. В одной руке ангел держал пончик, в другой – нацеленный на зрителя обрез.
– Ха! – заметил я. – Надо же какие новшества!
Фитц с опаской косился на изображение:
– Так что это за место?
– Детективное агентство, – объяснил я. – Бюро расследований «Бродячий ангел».
– Оно вроде как закрыто, – заметил Фитц.
– У Ника нет денег на отдельную квартиру, – сказал я. – Он спит здесь. Иногда выпивает. Может, тебе придется постучать погромче.
Фитц еще раз оглянулся на соседние дома, потом на дверь:
– Угу. Круто.
Он постучал по жалюзи.
Ничего не произошло.
Он постучал еще, громче и дольше. С тем же результатом.
– Как следует, парень.
Он свирепо оглянулся в мою сторону, но принялся равномерно, изо всех сил барабанить по рольставню.
Минут через пять из маленького, почти незаметного динамика рядом с дверью послышался щелчок.
– Чего еще? – произнес севший от очевидного злоупотребления алкоголем голос.
– Эм… – замялся Фитц. – Скажите, вы Ник Крисчен?
– А кому он вдруг понадобился?
– Меня зовут Фитц, – представился мой спутник. Голос его звучал выше обыкновенного, из-за чего говоривший казался на несколько лет моложе. – Гарри Дрезден сказал, что я могу, если что, обратиться к вам.
Последовало долгое молчание.
– Дрездена больше нет, – наконец тяжело произнес голос Ника.
– Поэтому я и здесь, – ответил Фитц. – Мне больше некуда идти.
– Черт! – раздраженно проворчал Ник. – Это он велел тебе так сказать, да?
Фитц выглядел слегка озадаченным:
– Ну… вообще-то, да.
– Стар я стал для таких фокусов, – буркнул Ник.
Несколько раз щелкнул замок, и рольставень с громким протяжным скрежетом уполз вверх.
Ник Крисчен мало изменился со времени нашей последней встречи. Роста он невысокого, с брюшком, лет ему сильно за пятьдесят, но внимательный, живой взгляд темных глаз, кажется, схватывает абсолютно все. Лысина его, правда, заметно увеличилась. И пузо. Он щеголял в боксерских шортах и белой майке; в правой руке он держал бейсбольную биту. Ежась от холода, Ник свирепо оглядел Фитца:
– Ладно, парень. Заходи, не стой на морозе. И держи руки на виду, если не хочешь, чтобы я тебе мозги вышиб.
Держа руки ладонями вперед перед собой, Фитц вошел. Я шагнул за ним. У дома, конечно, имелся порог, но чертовски слабый – не стена, а так, тюлевая занавеска. Должно быть, это из-за совмещения работы с домашним бытом, решил я. Преодоление его не потребовало с моей стороны особых усилий.
– Вот так, – кивнул Ник. – Опусти жалюзи и запри дверь. На все замки.
Пару секунд Фитц подозрительно косился на Ника. Суровый опыт жизни на улице явно не советовал ему оставаться взаперти в странном доме со странным стариканом.
– Все в порядке, Фитц, – заверил я его. – Он может вышвырнуть тебя за дверь, если ты доставишь ему неприятности, но никакого вреда тебе не причинит.
Фитц снова сердито покосился в мою сторону, но все же повернулся и послушно выполнил все инструкции.
Мы стояли в конторе, состоявшей из одной-единственной комнаты. Комната эта напоминала… Черт возьми, она почти в точности напоминала мою, хотя до сих пор мне и в голову не приходило их сравнивать. Старые шкафчики с картотеками, кофеварка, стол и пара стульев, которые приходилось сдвигать в самый угол, чтобы освободить место для старой алюминиевой раскладушки. У Ника также имелись компьютер и телевизор, чего никогда не было в моем офисе. Ник не был чародеем – просто старым сыщиком с набором стальных принципов и самоназначенным мандатом помогать людям находить их пропавших детей.
Еще на стене висело семь фотографий размером восемь на десять – дети в возрасте от шести до тринадцати лет. Висевшие слева изрядно выцвели; прически и одежда на них казались старомодными.
Ник обошел свой стол, уселся, достал из верхнего ящика бутылку водки и сделал большой глоток. Потом завинтил крышку, убрал бутылку обратно и настороженно посмотрел на Фитца:
– Я не лезу в дела, которые ведет Дрезден. Они мне не по зубам, и я это знаю.
– Всякие волшебные штуки, – сказал Фитц.
Ник поежился и скосил взгляд на верхний ящик стола:
– Угу. Именно они. Так что, если ты явился ко мне с этим, тебе не повезло.
– Нет, – мотнул головой Фитц. – Это касается банд. Дрезден говорил, вы много про них знаете.
Ник пожал плечами:
– Ну, есть немного.
– Одного моего знакомого похитили, – продолжал Фитц. – Вот описание типа, который, как мы думаем, это сделал.
Фитц выложил то, что мне запомнилось о громиле, вломившемся в дом Морти.
Ник выслушал, не перебивая. Потом кивнул:
– Кто тебе этот человек?
– Понятия не имею, – ответил Фитц. – Вы спец, не я.
– Не похититель, – вздохнул Ник. – Жертва.
Фитц почти не колебался:
– Мой дядя.
Ник подумал немного.
– Я слишком стар, чтобы меня среди ночи вытаскивали из постели и водили за нос. Проваливай.
– Постойте! – Фитц протянул руку. – Подождите, пожалуйста!
Ник снова выдвинул верхний ящик, только на этот раз достал из него старый кольт. Он даже не стал наводить его на Фитца.
– Хорошая попытка, мальчик. Но и я не первый день в этом городе. Ступай к двери – с замками, я думаю, справишься.
– Черт возьми! – пробормотал я. – Фитц, слушай меня внимательно. Передай ему то, что я скажу, слово в слово.
Фитц выслушал меня и кивнул:
– Я не могу поведать вам всего, мистер Крисчен. У меня есть на то причины. Дрезден говорил, у вас с ним был уговор. Что вы не хотите иметь ничего общего с тем, чем занимался он.
– Не хочу, – подтвердил Ник. – Убирайся.
Я продиктовал Фитцу следующую строку.
– А еще он говорил, что вы перед ним в долгу.
Ник подозрительно сощурился:
– В каком еще долгу?
Фитц выслушал меня и сказал:
– За деньги и славу, которые вам принесло дело Асторов.
Ник удивленно выгнул бровь:
– Какого… – Он отвел взгляд и покачал головой. Улыбку с лица ему, правда, согнать не удалось, и в конце концов он все-таки фыркнул. Когда он заговорил, в голосе его явственно слышался смех. – Что ж, это похоже на Гарри.
У Асторов пропала маленькая дочь. Ее родители беспокоились не столько за нее, сколько за ту славу, что принесло им похищение. На самом-то деле она просто от них сбежала, но они наняли специалиста по розыску пропавших детей Ника Крисчена и его ассистента Гарри Дрездена, чтобы те ее нашли. Нам это удалось. Никто ее не похищал, но Асторы уже раструбили о похищении на весь белый свет и поэтому – в отсутствие настоящих похитителей – назначили на эту роль нас с Ником. В общем, от нас потребовалась та еще ловкость, чтобы вернуть девчонку под родительское крыло, а самим при этом не угодить в тюрьму. На нас, ясное дело, подали в суд. Судья снял с нас все обвинения. Однако с учетом всех расходов возвращение девчонки обошлось Нику почти в две тысячи баксов.
Ник не хотел браться за это дело. Я уговорил его. Он хотел отказаться от поиска и умыть руки, стоило мне удостовериться в том, что ребенок находится на свободе. Я уговорил его продолжать до тех пор, пока девочка не окажется в полной безопасности. Когда моей работе и одновременно учебе у Ника пришел конец, Ник вместо выпускного подарка простил мне две тысячи, которые я ему задолжал.
– Ты хорошо его знал? – спросил Ник.
– Он был моим вроде как наставником, – ответил Фитц. – Иногда мне кажется, что он все еще здесь, рядом со мной.
Ник хмыкнул:
– Наставником по сыскному делу или еще по чему-либо?
Фитц изобразил деловое лицо:
– Я не имею права отвечать на этот вопрос.
– Хм. – Ник кивнул. – Поговаривали, что он завел себе ученика. Значит, ты держишь меня подальше от своего дела для моей безопасности.
– Да.
– И тебе нужна всего лишь информация? Ты не хочешь, чтобы я работал на месте?
– Верно.
– Хм. – Ник почесал за ухом и вздохнул. – Ну ладно. Что еще ты можешь рассказать о том типе?
Я подсказал Фитцу следующую реплику:
– Он был совсем псих.
– Черт знает сколько гангстеров психи, парень, – хмыкнул Ник. – Или близко к тому.
– Не в смысле денег, наркотиков, секса или насилия, – уточнил Фитц. – В смысле всяких жутких ритуалов.
– Хм, – пробормотал Ник. На лбу его обозначилась вертикальная складка. – Есть тут одни, все время щеголяют в толстовках с поднятыми капюшонами. Объявились года три или четыре назад. Сами они себя никак не называют, но местные банды их кличут «Большими капюшонами». Про них мало что известно.
– Отлично, – сообщил я Фитцу. – Похоже на тех засранцев, которых мы ищем. Спроси, где они тусуются.
– В туннеле под шоссе Эйзенхауэра, на южном конце Митпэкинга. Другие банды считают, что они совсем сбрендили, если гнездятся в местах, где полным-полно копов, но почему-то эти «Капюшоны» не привлекают к себе внимания полиции. – Ник прищурился. – Думаю, они даже на ту территорию прав не заявляли. А больше ничего не знаю.
– Потому что они не банда, только и всего, – сказал я. – Отлично, Фитц. Пошли.
– Спасибо, – поблагодарил Фитц Ника.
– Скажи спасибо Дрездену. Другому я бы столько не рассказал.
– Обязательно передам. – Секунду-другую Фитц внимательно смотрел на Ника. – А чем вы здесь занимаетесь?
– Как частный коп? – уточнил Ник. – Копаю кой-какие дела, чтобы топка не погасла… разводы и все такое. Но по большей части ищу пропавших детей.
– Давно этим занимаетесь?
– Тридцать лет.
– Нашли кого-нибудь?
– А как же.
– Живыми и здоровыми?
Довольно долго Ник пристально смотрел на Фитца. Потом ткнул пальцем себе за спину, на стену с фотографиями.
– Семерых? – спросил Фитц.
– Семерых, – подтвердил Ник.
– За тридцать лет? Вы живете вот так, и… семерых? Всего семерых?
Ник откинулся на спинку стула и чуть улыбнулся Фитцу:
– Не так уж и мало.
– Да он совсем из ума выжил, – заявил Фитц, когда мы оказались на улице.
– Угу, – согласился я. – А еще он помогает людям.
Фитц насупился и ускорил шаг, чтобы скорее оказаться за пределами владений Повелителей. Несколько кварталов он молчал, явно погруженный в свои мысли. Наконец он поднял взгляд:
– Вы еще здесь?
– Угу.
– Ладно. Я вам помог? Давайте платите.
– Хорошо, – согласился я. – На следующем перекрестке сверни направо.
– Зачем?
– Чтобы я смог познакомить тебя с тем, кто может помочь.
Фитц возмущенно шмыгнул носом:
– Вы ведь не из тех, кому нравится просто, прямо отвечать на вопрос.
– Не то что не нравится. Просто у меня так лучше получается.
Фитц фыркнул:
– А этот, к кому мы идем, тоже не дурак выпить?
– Нет. Этот трезв как священник.
– Ну хоть так, – вздохнул Фитц и зашагал дальше.
Глава 26
– Да вы шутите, – сказал Фитц.
Мы стояли перед церковью Святой Марии Всех Ангелов. Хотя называть это здание церковью – все равно что обозвать озеро Мичиган прорубью для купания. Этот храм огромен, занимает целый городской квартал и является одним из архитектурных достопримечательностей Чикаго. Великолепная постройка, настоящий образец готического искусства, красивая как снаружи, так и внутри. А еще церковь Святой Марии часто служит убежищем для людей с такими проблемами, с какими столкнулся Фитц.
Сам же мальчишка к этому времени имел довольно неважный вид. Мы одолели за вечер изрядное расстояние, и, хотя мороз вроде немного поубавился, воздух все равно оставался холодным, так что даже несколько слоев одежды с чужого плеча не слишком-то защищали Фитца. Уличной детворе вообще плохо приходится зимой – их недокормленные тела быстро теряют тепло. Конечно, отчасти с этим помогала бороться закалка, но Фитц здорово устал, а еще я вспомнил, что он, возможно, не ел с нашей прошлой встречи минувшим утром.
Он стоял, крепко обхватив себя руками, дрожа, но все же пытаясь делать вид, что все в порядке. Зубы у него, правда, все равно стучали, как кастаньеты.
– Тут живет один мой знакомый, – сказал я. – Зайди с черного входа и стучи, пока тебе не откроют. Спроси отца Фортхилла.
Фитц скептически скривился:
– Что он для меня сделает?
– Для начала даст тебе теплое одеяло и горячей еды. Послушай, парень, я предлагаю здесь тебе лучшее. Фортхилл – порядочный человек. Потому он так и поступит.
Фитц скрежетнул зубами:
– Это не поможет мне отнять пушки. Без них я не смогу вернуться. А если не смогу вернуться – не смогу вытащить моих корешей.
– Зайди, не бойся, – уговаривал я его. – Переговори с Фортхиллом. Перекуси. Если решишь, что тебе нужно вернуться и попытаться откопать свои железяки из того сугроба, у тебя еще полно времени до рассвета.
Фитц упрямо выставил вперед подбородок.
– Выбирай сам, парень, – сказал я. – Но разгуливать по такому морозу на пустой желудок вредно для здоровья. Сколько там у тебя пушек, семь? И большая часть – автоматы? Это будет фунтов сорок. А с рожками и всем прочим, считай, пятьдесят. Как думаешь, тебе удастся раскопать прихваченный морозом сугроб, достать оружие, погрузить его в сумку, а потом переть на себе почти час – в самое холодное время суток? Впроголодь? И чтобы тебе при этом не встретилось ни одного копа, которому обязательно захочется узнать, что это парень твоего возраста делает поздней ночью, да еще с такой тяжелой сумкой?
Фитц сморщил нос.
– По крайней мере, съешь чертов сэндвич на дорогу.
В животе у Фитца громко заурчало, и он вздохнул:
– Угу. Ладно.
Фитцу пришлось ждать минут пять, пока ему открыли. И сделал это пожилой мужчина с кислой физиономией, в тяжелом коричневом халате, отдаленно напоминавшем монашескую рясу. Его звали отец Пауло, и он относился к себе очень серьезно.
Фитц сказал, что ему нужно поговорить с отцом Фортхиллом и что это вопрос жизни и смерти. Ему пришлось несколько минут подкреплять свое заявление аргументами, и только тогда отец Пауло со вздохом впустил его в дом.
– Стой здесь! – строго велел Пауло, наставительно указывая пальцем на Фитца.
Парень потоптался на месте и кивнул.
– Ясно, – сказал он и тут же сделал пробный шажок в сторону.
Священник уже собирался выйти из прихожей, но смерил мальчишку взглядом, суровости которого позавидовал бы и кардинал.
Вообще-то, нехорошо было подрывать авторитет Пауло гнусным смешком, но я не удержался. Очень все это получилось комично.
Не прошло и нескольких секунд, как в прихожую вошел Фортхилл, в темном халате поверх фланелевой пижамы. Обут он был в пушистые шлепанцы, а волосы вокруг тонзуры торчали под всеми мыслимыми углами. Его ярко-голубые глаза без привычных очков немного слезились. Секунду-другую он подслеповато всматривался в Фитца.
– Могу я чем-то тебе помочь, сын мой? – поинтересовался он.
– Гарри Дрезден сказал, что можете, – ответил Фитц.
Фортхилл приподнял брови:
– А! Если так, идем со мной.
Фитц огляделся по сторонам и кивнул:
– Угу.
Фортхилл поманил Фитца и повел его по коридорам в скромно обставленную комнатку, служившую ему кабинетом и спальней. Площадью она не превышала десяти квадратных футов, и ее обстановка состояла из кровати, стола, стула и пары ламп. Фортхилл пригласил Фитца войти и закрыл за ним дверь.
– Будь добр, садись, сын мой.
Фитц еще раз огляделся по сторонам и сел на стул. Фортхилл кивнул и присел на край кровати.
– Сначала о главном, – произнес он, хитро сощурившись. – Как лучше поступим: чтобы начал разговор я, а ты смог бы вставить ехидный комментарий насчет католических священников и педофилии или ты сам начнешь беседу так, как считаешь нужным?
Фитц пару раз моргнул:
– Что?
– Подобные комментарии сейчас в моде. Мне не хотелось бы лишать тебя возможности развлечься.
– А… Хм… Да нет, отче, все в порядке.
Фортхилл серьезно кивнул:
– Как считаешь нужным. Что ж, тогда, возможно, нам стоит побеседовать о твоих проблемах?
– Идет.
– Раз так, – продолжал священник, – не расскажешь ли ты для начала, когда Дрезден посоветовал тебе обратиться сюда за помощью?
– Э-э-э… – замялся Фитц и оглянулся, словно искал меня взглядом.
– Отвечай, – сказал я ему. – Скажи ему правду. Все в порядке.
Фитц сделал глубокий вдох, словно собирался броситься в омут.
– С полчаса назад, отче.
Брови Фортхилла сложились на лбу треугольником.
– Да?
– Ну… да, – подтвердил Фитц, беспокойно шаря взглядом из стороны в сторону. – Я… это… слышу умерших людей.
– Должно быть, это действует на нервы.
– Я не псих, – поспешно заявил Фитц.
– У меня и в мыслях ничего такого не было, сын мой, – заверил его Фортхилл.
Фитц подозрительно покосился на собеседника:
– Вы мне верите?
Старый священник одарил его мальчишеской улыбкой:
– Мне хорошо известны сверхъестественные аспекты жизни нашего города – равно как и то, что последние месяцев шесть или около того улицы его сделались особенно опасны.
– Это… очень мягко сказано, отче, – сказал Фитц.
Священник кивнул.
– Уверен, твой личный опыт не из легких, – заметил он. – Не буду отягощать его еще и моим недоверием.
Фитц на мгновение прикусил губу:
– Угу.
– Еще мне известно, – продолжал Фортхилл, – что тень Дрездена продолжает принимать участие в наших делах. Я так понимаю, ты именно с ней разговаривал?
– Угу.
Фортхилл кивнул и обвел комнату взглядом:
– Он… он ведь здесь, с тобой?
– Ух ты! – восхищенно произнес я. – Очко в пользу Фортхилла.
– Угу, – со вздохом подтвердил Фитц. – Он… вроде как болтает без умолку.
Фортхилл усмехнулся:
– Он вообще отличается… то есть отличался настойчивостью.
– Он и сейчас такой, – согласился Фитц.
– Ясно, – сказал священник. – Сын мой, уверен, ты сам понимаешь, какое сейчас опасное время. Боюсь, мне придется попросить этого… духа каким-нибудь образом доказать, что он действительно тот, за кого себя выдает.
Фитц устало посмотрел на священника, потом огляделся по сторонам:
– Вы слышали?
– Угу, – подтвердил я, подошел к противоположной стене и просунул сквозь нее голову.
С той стороны находилось темное пространство, потайная кладовая, в которой едва помещалось два небольших шкафчика. Про эту кладовую не знал никто, кроме самого Фортхилла, но когда я работал на архангела, мы с Майклом Карпентером видели, как Фортхилл отпирает тайную дверцу.
– Подойди сюда, – сказал я. – Постучи в стену, вот здесь. Фортхилл поймет, что это означает.
– Э-э-э, чувак, – проговорил Фитц. – Я же не вижу, где вы находитесь.
Я вздохнул:
– Ты слышишь мой голос?
– Угу, – кивнул он. – Только он… вроде как бестелесный. Словно как ниоткуда.
Что ж, это было не лишено логики. Мой голос доносился до него не физически. Способность Фитца ощущать духов проявлялась в том, что его мозг воспринимал мои слова как сигналы, получаемые органами слуха.
– Хм, ладно, – кивнул я. – Подойди к стене, дальней от входа, – ты входил через дверь прямо на нее.
– Он пытается сказать мне, – объяснил Фитц Фортхиллу, – как доказать, что он не фальшивка.
Он встал со стула и пересек комнату.
– Отлично, – сказал я. – Положи руку на стену. Теперь иди направо. Еще чуть-чуть. Нет, немного назад. Вот так, теперь дюймов на девять вниз – и постучи сюда.
Фитц проделал все, как я сказал, и повернулся к Фортхиллу:
– Это вам что-нибудь говорит?
Старый священник задумчиво кивнул:
– Говорит. Очень даже говорит.
– Чувак, – покачал головой Фитц. – Ох уж это старичье…
Фортхилл улыбнулся:
– Что ж, сын мой. Ты и вправду так замерз и проголодался, как кажется?
Фитц попытался изобразить безразличие:
– Поесть я, наверное, мог бы.
– А скажи, много времени прошло с тех пор, как ты в последний раз принимал горячий душ?
Фитц закатил глаза:
– Ну, если честно, я и не знаю, что это такое.
Фортхилл усмехнулся.
– Дрезден, – произнес он, обращаясь в пустое пространство, – уверен, вы спешите и вас жестко поджимают сроки, но я не буду иметь с вами дела, пока не удостоверюсь, что с мальчиком все в порядке. – Он повернулся к Фитцу. – Вот за этой дверью моя ванная. Там есть душ. Под раковиной стоит картонная коробка, а в ней кое-какая одежда. Я держу ее под рукой как раз на случай вроде этого. Не стесняйся, бери любую.
Фитц глазел на него, недоуменно хмурясь:
– Э… Хорошо.
– Приведи себя в порядок, – продолжал Фортхилл тоном, не терпящим пререканий. – Пока ты будешь мыться, я пойду раздобуду что-нибудь поесть. Ты предпочитаешь чай или какао?
– Э-э-э… – пробормотал Фитц. – Наверное, какао.
– Замечательный выбор, – кивнул Фортхилл. – С твоего позволения…
Он повернулся и вышел из комнаты.
Фитц сразу же принялся изучать обстановку.
– Сомневаюсь, чтобы здесь многим можно было поживиться, – заметил я. – Материальные блага заботят Фортхилла очень мало.
– Да вы шутите? Вы только посмотрите. Одеяла, простыни. – Он заглянул под кровать. – Одной обуви три пары. На порядок больше, чем у всей моей команды. Зеро – тот вообще ходит в четырех парах носков и домашних тапках.
– Этот парень предлагает тебе еду и одежду, – сказал я. – И ты всерьез хочешь его ограбить?
Фитц пожал плечами:
– Тут не до жиру, быть бы живу. Я так живу. Все так живут. Ничего личного. – Он заглянул к Фортхиллу в гардероб, в котором висело от силы полдюжины предметов одежды, и покачал головой. – Эх… Он наверняка заметит, если я возьму что-то.
Он покосился на дверь ванной.
– Ступай, – посоветовал я. – Можешь запереть за собой дверь. Поверь мне, парень, Фортхилл из породы хороших людей.
– Это выдумка, – буркнул Фитц. – Хороших не бывает. Или плохих. Просто люди.
– Вот тут ты ошибаешься, – возразил я.
– Слыхали мы эту песню. Те, кто хочет тебя использовать, всегда говорят, что они хорошие. Вот и вы из таких.
– Ха! – хмыкнул я. – Я – нет. Я заносчивая задница. Но я знаю, на что похожи хорошие люди, и Фортхилл как раз такой.
– Да ладно вам, – сказал Фитц. – Я не мылся две недели. Если я попрошу не лезть за мной следом, вы послушаетесь? Или мне придется и там слушать вашу болтовню?
– Извини, Фитц. Ты не в моем вкусе.
Он фыркнул, зашел в ванную и запер за собой дверь. Спустя пару секунд я услышал, как зашумела за дверью вода.
Я еще немного постоял в комнате священника. Все здесь было просто, скромно, удобно и недорого. Плед, накрывавший постель, выглядел так, словно его выткала мать Фортхилла, когда тот собирался поступать в семинарию. У изголовья лежала Библия в изрядно потрепанном переплете.
Я покачал головой. Конечно, меня не то чтобы показывали по телеканалу МТВ в разделе светской хроники, но даже у меня пожитков было больше, чем у отца Фортхилла. Как может человек жить, довольствуясь столь малым? Не имея чего-либо постоянного, чего-либо такого, что можно оставить после себя. Чего-либо такого, что вообще свидетельствовало бы о его существовании.
Наверное, решил я, такие люди вообще мало заморачиваются вопросами собственного существования. Чужие жизни волнуют их куда больше, чем собственные, – настолько, что эту свою жизнь, на самом деле не менее мимолетную и бесценную, чем любая другая, они целиком посвящают служению вере и людям. Без лишней шумихи, лишенные славы и почестей.
Фортхилл и люди, подобные ему, живут со своей паствой, поэтому изжить воспоминания о том, чего они сознательно себя лишили, им не удастся никогда. При этом он никогда не требовал к себе особого внимания, тем более жалости или сострадания. Как тяжело для него, должно быть, навещать огромную, полную любви семью Карпентер – ему, прекрасно знающему, что своей семьи у него не будет никогда… Задумывался ли он вообще когда-нибудь, как могла бы сложиться его жизнь, будь у него семья? Какой могла бы быть его жена? Дети? Как знать…
Наверное, это и есть настоящее самопожертвование.
Я застал Фортхилла на церковной кухне; он готовил обед из того, что осталось от дневных трапез. В свое время, когда эта церковь служила прибежищем мне, меня угощали сэндвичами. Фитц заслужил обеда капитальнее. Горячего супа, пары сэндвичей с индейкой и тунцом, печеной картошки, половины кукурузного початка и маленькой миски салата.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?