Текст книги "Герои"
![](/books_files/covers/thumbs_240/geroi-74385.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Единственно верное
– Это правда? – спросил Дрофд.
– А?
– Да вон.
Юнец кивнул в сторону Пальца Скарлинга, что гордо красовался на пригорке. Было около полудня, а потому тени он отбрасывал совсем мало.
– Правда, что под ним погребен Скарлинг Простоволосый?
– Да нет, наверно, – усомнился Зобатый, – с чего бы.
– А разве его не из-за этого называют Пальцем Скарлинга?
– А как его еще называть? – встряла Чудесница. – Хером Скарлинга, что ли?
Брек приподнял густые брови.
– Раз уж ты упомянула, то мне он напоминает немного…
Дрофд перебил:
– Не, я про то, а зачем его так звать, если он там не похоронен?
Чудесница поглядела на него как на самого отпетого болвана на всем Севере, а если и не самого, то на верном пути к этому званию.
– Возле хутора моего мужа – моего хутора – течет ручей, известный как Скарлингов Отпрыск. Их таких по Северу, наверное, с полсотни. Так там как пить дать ходит легенда, что он утолил жажду его чистыми водами, прежде чем произнести какую-нибудь там речь или двинуться на врага, как оно в славных песнях поется. А он если там и появлялся – ну хотя бы на расстоянии дневного перехода, – то не более чем помочился туда, да и то не сходя с коня. Вот что значит быть героем: все хотят отщипнуть от тебя кусочек.
Она кивнула на Жужело, который, закрыв глаза, с молитвенно сложенными руками стоял на коленях перед Отцом Мечей.
– Лет через пятьдесят по хуторам, глядишь, объявится с дюжину Жужеловых Отпрысков, вблизи которых он никогда и не бывал, а всякие пентюхи будут на них с увлажненными глазами показывать и спрашивать, а не под ними ли похоронен достославный Жужело из Блая?
Чудесница отошла, покачивая коротко остриженной головой. Дрофд поник плечами.
– Да я ж, черт возьми, так, только спросил. Думал, эти глыбы потому Героями и именуются, что под каждой погребен герой.
– Да кому какое дело, кто где погребен? – пробормотал Зобатый, припоминая многочисленные погребения, на которых ему доводилось присутствовать. – Человек, когда его зарывают в землю, обращается в прах. Прах и истории о нем. А у историй с людьми зачастую бывает мало общего.
Брек согласился:
– И с каждым новым изложением быль все больше превращается в небыль.
– Правда?
– Взять, допустим, Бетода, – сказал Зобатый. – Если верить молве, так он был едва ли не самым лютым злодеем на всем Севере.
– А разве нет?
– Смотря кого об этом спросить. У врагов он, понятно, был не в чести, и мертвецам ведомо, как он нещадно их губил. Но глянь на все его деяния: получается, дел-то он сделал поболе, чем сам Скарлинг Простоволосый. Сплотил Север. Построил дороги, по которым мы маршируем, добрую половину городов. Положил конец распрям между кланами.
– Начав войну с южанами.
– Это так. У каждой монеты две стороны. Но суть, я тебе скажу, одна: людям нравятся простые рассказы.
Зобатый разглядывал ногти.
– Но сами люди не просты.
– Не то что ты, да, парень? – Брек хлопнул Дрофда по спине, едва не опрокинув.
– Зобатый! – резко окликнула Чудесница.
Все обернулись. Зобатый подскочил, то есть распрямился с наибольшей для себя скоростью, и заспешил к подручной, морщась от прострелов в трескучем, как костер, колене.
– Куда смотреть?
Он попеременно прищурился на Старый мост, поля и огороженные пастбища, реку с оврагами и покатые пустоши, прикрывая от ветра слезящиеся глаза.
– Вон там, у брода.
Теперь он их видел; кровь отхлынула к ногам. Точки не крупнее мурашей, но это люди. Бредут по отмелям, выискивают, куда ступить, норовят к берегу, северному. Берегу Зобатого.
– Так-так, – произнес он.
Для Союза число маловато, но идут с юга, значит, молодцы Ищейки. То есть, вероятнее всего…
– Черствый вернулся.
Тьфу, не хватало еще за спиной змеиного шепота Трясучки.
– Да еще и дружками успел обзавестись.
– К оружию! – вскрикнула Чудесница.
– А? – растерянно переспросил Агрик с кухонным горшком в руках.
– К оружию, олух!
– Гадство!
Агрик с братом заметались, перекрикиваясь и роняя впопыхах на мятую траву то одно, то другое из ранцев.
– Сколько ты насчитала? – Зобатый охлопывал себя в поисках запропастившегося куда-то окуляра. – Вот черт. Ну куда он мог…
Окуляр, оказывается, притискивал к глазу Брека.
– Двадцать два, – буркнул он.
– Ты уверен?
– Уверен.
Чудесница поскребла длинный шрам на макушке.
– Двадцать два. Двадцать два. Двадцать… два.
С каждым новым повтором число становилось все хуже. Каким-то особенно гадким. Слишком велико, чтобы схлестнуться без громадного для себя риска, и одновременно чересчур мелкое, чтобы… при выгодном расположении на местности и удачном сочетании рун… а что, может, и выгорит… Словом, слишком мелкое, чтобы просто удрать и не держать ответа перед Черным Доу, почему отступили. Сражаться меньшими силами проще, чем потом разъяснить Доу причину отхода.
– Вот черт.
Зобатый покосился на Трясучку и углядел, что тот целым глазом косится в ответ. Знает, собака, поскольку прикидывает то же самое и приходит к тому же выводу, только ему все равно, сколько людей у Зобатого поляжет за этот холм в грязь. А вот ему, Зобатому, не все равно. А с каких-то пор, может, еще не равней. Черствый со своими молодцами выбрались из реки, их замыкающие втянулись под побуревшие яблони между отлогим берегом и подножием холма. Не иначе, идут к Деткам.
Меж Героями показался Йон, запыхавшийся на подъеме, с большущей охапкой хвороста.
– Побродить пришлось, но вот насобирал… Что?
– К оружию! – рявкнул Брек.
– Черствый вернулся! – в тон ему добавил Атрок.
– Дерьмо!
Йон кучей бросил хворост, чуть на него не упав, и кинулся за снаряжением. «Ох уж этот клич, – подумалось Зобатому, – всякий раз сердце ёкает». Но такова доля вождя. Хочешь жребий полегче – ступай в плотники: риску там от силы отсеченный по неосторожности палец, но уж никак не жизнь товарища. Всю свою бытность воином Зобатый придерживался понятий о том, как надо поступать, даром что они устаревали. Принимаешь ту или иную сторону, находишь вождя, обзаводишься нужными людьми и тогда уже держишься за них, куда бы ни склонялась чаша весов. В свое время он стоял за Тридуба, пока того не сразил Девять Смертей. Потом Зобатый стал служить Бетоду и был с ним до конца. Теперь вот сражался за Черного Доу, который велел во что бы то ни стало удержать этот холм. Такая уж у воина планида. Приходит время, когда надо бросить руны, и в бой. Это единственно верное, что остается.
– Единственно верное, – процедил он сам себе.
А может, это сделал тот, кто все еще жил в нем под наслоением тревог, брюзжания и пустых грез о всяких там закатах; тот остроглазый ублюдок, что скорее пустил бы кровь всему Северу, чем отступил хоть на шаг; тот самый, что застрял у всех в зобу.
– К оружию! – прорычал он. – Шевелись! К бою!
Едва ли стоит напоминать, что вождю надо брать не только руками, но еще и горлом. Йон рылся по вьюкам, спешно доставая себе кольчугу, а Бреку панцирь. По другую сторону готовил к бою копье Скорри: напевая под нос, он стаскивал чехол из пропитанной мешковины с блестящего острия. Чудесница споро натягивала на лук тетиву, напевно тенькающую под сильными пальцами. Жужело все так же недвижно, сведя перед собой ладони, склонялся с закрытыми глазами над Отцом Мечей.
– Вождь, – Скорри кинул вождю меч на обшарпанном поясе.
– Благодарю, – сказал Зобатый.
Хотя на деле благодарности особо не чувствовал. Застегивал пояс, а в памяти вереницей проносились иные времена – яркие, лихие. А еще иной отряд, давно канувший в грязь, развеявшийся в прах. Мертвые, что это, как не близкая старость.
Дрофд с минуту растерянно озирался, то смыкая, то размыкая руки, пока не получил тумака от проходящей мимо Чудесницы; тогда он взялся неверными пальцами перебирать в колчане дротики.
– А ну, вождь, – Чудесница подала Зобатому щит.
Рука скользнула в лямку, кулак сжал ручку – все это привычно, как разношенный башмак на ноге.
– Спасибо.
Зобатый поглядел на Трясучку, который, скрестив руки на груди, наблюдал, как дюжина изготавливается к бою.
– Ну а ты, парень? В передний ряд?
Трясучка усмехнулся. Улыбка вышла кривой из-за шрама.
– Хоть передний, хоть какой, – сказал он и отошел к кострищу.
– Можно его прикончить, – жарким шепотом сказала Чудесница Зобатому на ухо. – Ну и что, что он весь из себя спесивый. Стрелу в шею, и готово.
– Он же здесь всего лишь с посланием.
– Ну так пристрелить этого посланника к чертям, не хороша разве мысль? – только наполовину в шутку сказала подручная. – Зато обратно везти послание некому будет.
– Здесь он или нет, у нас одна забота: удерживать Героев. Воинство мы или кто? Подумаешь, драчка – ничего, не обделаемся.
На этих словах Зобатый чуть не поперхнулся: сам-то он обделывался постоянно, особенно в запале боя.
– Драчка, говоришь? – зло переспросила Чудесница, вынув и затолкнув обратно в ножны тесак. – Это трое-то к одному? Да и так ли он нам нужен, этот бугор?
– И не трое к одному, а скорее два с половиной, – заметил Зобатый.
Как будто это меняло дело.
– Если подступит Союз, холм этот – ключ ко всей долине, – добавил он, убеждая больше себя, чем Чудесницу. – Так что лучше постоять за него сейчас, пока мы наверху, чем сдать, а потом пытаться отвоевать обратно. Так что решение это единственно верное.
Видя, что остроязыкая спутница открыла рот, Зобатый вскинул руку, пресекая возражения:
– Единственно! Верное!
– Ну, как знаешь, – строптиво выдохнула Чудесница, до боли стискивая ему руку. – Биться так биться.
И отошла, зубами натягивая на предплечье щиток.
– А ну готовьтесь, лежебоки! К бою!
Атрок с Агриком – оба в шлемах, – с рычанием лупились щитами, нагнетая друг в друге боевой дух. Скорри, копье используя как подпорку, откалывал ножом ломтики громовухи и отправлял в рот. Наконец-то встал с земли Жужело и, по-прежнему не открывая глаз, улыбался голубому небу и ласковому солнышку. Подготовка к бою ограничилась у него скидыванием плаща.
– Без доспеха, – укорил его Йон, который помогал Бреку влезть в панцирь. – Тоже мне, черт тебя дери, герой выискался. Хоть бы нагрудник, дурак, одел.
– Доспех, нагрудник, – вслух медитировал Жужело, пальцем бережно оттирая с рукояти меча пятнышко, – все это часть состояния ума, в котором человек принимает возможность… быть пораженным.
– Какого х-хера! – выдохнул Йон, рывком затягивая на Бреке ремни – тот аж крякнул. – Что ты несешь?
Чудесница похлопала Жужело по плечу и прислонилась к нему, картинно согнув и поставив на носок ногу.
– И сколько лет ты дожидаешься смысла от этого вот чудила? Да он же бредит наяву.
– Мы все тут, разрази гром, бредим, о женщина! – высказался Брек, раскрасневшийся от втягивания живота и ожидания, когда Йон наконец застегнет ему на спине пряжки. – Иначе зачем нам биться за какой-то холм с грудой старых камней?
– У войны с безумием много общего, – философски, но не очень разборчиво заметил жующий Скорри.
Йон наконец справился с последней пряжкой и выпрямил руки, чтобы Брек натянул на него кольчугу.
– Бредить-то ты бредишь, а напяливать доспехи, черт возьми, не забываешь.
Воинство Черствого миновало сады. Здесь от остальных отмежевались две тройки – одна отправилась на запад вдоль подножия холма, другая на север. Понятно, обходят с флангов. Дрофд выпученными глазами следил то за их продвижением, то за приготовлением своих к схватке.
– И как только они могут шутить? Отпускать эти чертовы остроты?
– Каждый человек изыскивает храбрость по-своему, – пояснил Зобатый.
Хотя, раздавая советы новичкам, он не становился храбрее. Он ухватил Дрофда за руку и крепко сжал.
– Просто дыши, парень.
Дрофд судорожно, со всхлипом вдохнул и протяжно выдохнул.
– А и вправду, вождь. Дышать.
– Ну что! – Зобатый обернулся к остальным. – Две тройки обходят нас с флангов, ну и еще десяток с небольшим идет в лоб.
Точное число он упустил, наверное, надеясь таким образом скрыть отнюдь не выигрышное соотношение сил. Возможно, и от себя самого.
– Атрок, Агрик, Чудесница, выдвигайтесь вперед на расстояние выстрела. Дрофд, ты иди тоже, будешь пускать стрелы, пока неприятель взбирается на подъем и растягивается по склону. Как только они приблизятся к камням, набрасываемся.
Дрофд шумно сглотнул. Мысль о броске его не вдохновляла. Мертвым ведомо, Зобатый и сам с куда большим удовольствием провел бы день за иным занятием.
– Сомкнуться вокруг нас кольцом у них не хватит численности, да и высота за нас. Мы можем выбирать, кого из них первым бить наповал. При удаче можно их сломить и обратить вспять, пока они не взобрались, ну а если следующая горстка все же осмелится напасть, сразимся и с ней.
– Бить наповал! – прорычал Йон, поочередно обменявшись со всеми рукопожатиями.
– Ждем мой клич и кидаемся сообща.
– Сообща! – Чудесница со шлепком стиснула ладонь Легкоступу, а другой рукой ткнула его в предплечье.
– Я, Трясучка, Брек и Йон будем и за перед и за центр.
– Есть, вождь, – отозвался Брек, все еще возясь с кольчугой Йона.
– Да ну тебя! – Йон, нетерпеливо поигрывая топором, вырвался у Брека из рук.
Трясучка с нехорошей ухмылкой высунул язык.
– Затем Атрок и Агрик откатываются по флангам.
– Есть! – грянули оба в унисон.
– Скорри, если кто раньше времени будет закруглять фланг, ткни, чтоб не спешил. Когда мы сомкнемся, будешь драться с тыла.
Тот в ответ что-то промычал – словом, расслышал.
– А ты, Жужело, будешь у нас орех в скорлупе.
– Сравнение неудачное, – заумничал аскет и высоко поднял прислоненный к камню Отец Мечей, тот засиял на солнце. – Я как бы… это… ну как его… чудная по нежности часть между орехом и скорлупой.
– Чудная-юдная, – буркнула Чудесница.
– Уж какой там частью себя ни назови, – махнул рукой Зобатый, – только будь на месте, когда орех расколется.
– А я никуда не денусь, пока вы не предъявите мне мою судьбу, – Жужело, откинув капюшон, поскреб вспотевшие волосы, – в точности как обещала Шоглиг.
– Скорей бы дождаться, – вздохнул Зобатый. – Вопросы есть?
В ответ лишь шевеление травы под ветром, хлопки ладоней и довольное кряхтение Брека, совладавшего наконец с застежками кольчуги Йона.
– Вот и хорошо. А то повторить все это сызнова у меня вряд ли получится. Знайте, для меня честь биться плечом к плечу с вами. Как и таскаться с вами по всем погодам и непогодам, по дорогам и бездорожьям Севера. Главное, помните, что сказал мне однажды Рудда Тридуба: давайте порешим мы их, а не наоборот!
Чудесница широко улыбнулась:
– Лучший, черт возьми, совет о войне, какой мне доводилось слышать.
Между тем подступало основное воинство Черствого, всем скопом – неспешно, с расстановкой, вверх по длинному склону в сторону Деток. Уже не точки, далеко не точки. И не мураши, а люди, влекомые целью; блики играли на заостренном металле.
Сзади на плечо Зобатому легла тяжелая рука; от неожиданности он чуть не подскочил, но это оказался всего лишь Йон.
– Одно словцо, вождь.
– Какое именно? – спросил Зобатый, хотя ответ знал заранее.
– Да как обычно. Если мне суждено погибнуть…
Зобатый кивнул, спеша его прервать:
– Я разыщу твоих сыновей и отдам твою долю.
– И?
– И расскажу, каким ты был.
– Точно все?
– Точно все.
– Хорошо. Только без прикрас, а то знаю я тебя, старый лиходей.
Зобатый махнул на заношенный плащ.
– Когда ты последний раз видел, чтобы я приукрашал хотя бы себя?
На губах Йона мелькнула улыбка.
– Что правда, то правда, вождь: давненько.
Он отошел, оставив Зобатого размышлять, кто и что будет наказывать, когда в грязь отправится он сам? Ведь его семья, в сущности, здесь.
– Парламентеры, – оповестила Чудесница.
Оставив своих людей у Деток, по травянистому склону взбирался Черствый – безоружный, с открытой улыбкой, обращенной к Героям. Зобатый вынул меч, ощутив в руке пугающий и обнадеживающий вес, а еще остроту от ежедневной обработки точилом добрых полтора десятка лет. Жизнь и смерть длиною в локоть металла.
– Что, сразу росту прибавляет? – с ухмылкой спросил Трясучка, вращая топор – зловещего вида изделие с тяжелой, клепаной острыми клепками рукоятью и тускло поблескивающим, в зазубринах лезвием. – Мужчина всегда должен иметь при себе оружие, хотя бы для ощущения.
– Невооруженный мужчина – все равно что дом без кровли, – бросил Йон.
– И тот, и другой в конце начинают протекать, – докончил за него Брек.
Черствый благоразумно остановился вне досягаемости стрелы, по колено в траве.
– Э-ге-гей, Зобатый! Ты, никак, все еще там?
– Увы, да.
– И хорошо ли спится?
– С пуховой подушкой было бы лучше. Ты мне, случайно, не захватил?
– Эх, жаль, не догадался, хоть свою отдавай. Трясучка там не у тебя?
– Точно, у меня. Да еще две дюжины карлов с собой привел.
Зобатый брякнул это так, на всякий случай, но Черствый лишь заулыбался.
– Добрая хитрость, но неудачная. Никого там у него нет. Давненько не виделись, Трясучка! Как ты там?
Трясучка лишь пожал плечами.
– Во как, – поднял брови Черствый. – Всего-то?
Еще одно пожатие плеч. Казалось, упади само небо, Трясучка и бровью не поведет.
– Ну как знаешь. Слышь, Зобатый, как поступим? Вернешь обратно мой холм?
Зобатый плотнее обхватил рукоять меча, чувствуя, как горят вокруг ногтей обгрызенные заусенцы.
– Да я бы, пожалуй, еще денек-другой тут посидел.
Черствый нахмурился. Такой ответ ему слышать не хотелось.
– Послушай, Зобатый, ты мне давеча дал возможность уйти, и вот теперь я плачу тебе тем же. По справедливости: честь по чести, добром за добро. Но ты, наверно, обратил внимание, что со мной нынче с утра подошел кое-кто из друзей, – он ткнул пальцем в сторону Деток. – А потому спрашиваю еще раз: отдашь мой холм?
Последняя возможность. Зобатый, со стоном вздохнув, прокричал:
– Боюсь, что нет, Черствый! Придется, видно, тебе сюда подниматься и его у меня отнимать!
– Вас там сколько наверху – девять? Против двух дюжин?
– Ничего, и не такое выстаивали!
Хотя, сказать по правде, столь скверного расклада Зобатый не припоминал.
– Раком выстаивали, что ли? Так это смотря под кем стоять! – Черствый, опомнившись, сменил тон с гневного на взвешенный. – Послушай, ну зачем нам этот раздрай! Ведь мы…
– Так ведь мы воюем! – Зобатый запоздало спохватился, что последнее слово вырвалось с большей ожесточенностью, чем он рассчитывал.
Даже на расстоянии было заметно, что улыбка сошла у Черствого с лица.
– Ну, будь по-твоему. Я-то думал, ты воспользуешься возможностью, которую сам мне давал. Только и всего.
– Спасибо, ценю. Весьма любезно с твоей стороны. Но уйти не могу.
– Стыд-позор, со всех сторон.
– Эйе. Так уж выходит.
Черствый набрал воздуха в грудь, вроде как собираясь что-то сказать, но молча замер. То же самое сделал и Зобатый. А за ним его воинство, глядя с вершины холма. И люди Черствого, взирающие на холм снизу. На Героях воцарилась тишина, которую нарушали лишь дыхание ветра, беспечный щебет птиц да жужжание пчел. Хрупкий миг затишья перед беспощадной схваткой. Вот Черствый закрыл рот и, повернувшись, зашагал по крутому склону к Деткам.
– Я могла его пристрелить, – пробормотала Чудесница.
– Знаю, что могла, – кивнул Зобатый. – А ты знала, что пустить стрелу не сможешь.
– Знала. Я так, к слову.
– Может, он сейчас подумает-подумает да передумает, – сказал Брек без особой, впрочем, уверенности.
– Уже нет. Ему все это по душе не больше, чем нам, но на попятную он уже раз пошел. И людей у него теперь больше.
Последнее Зобатый произнес чуть ли не шепотом.
– Так что надеяться не приходится.
Черствый дошел до Деток и исчез среди камней.
– Всем, у кого нет луков, отойти назад к Героям и ждать.
Затишье тянулось нестерпимо долго. Притупившаяся было боль в колене у Зобатого опять давала о себе знать. Сзади доносились разгоряченные голоса: Брек с Йоном, согласовав линию обороны, спорили о пустяках. Неприятель не показывался. Война большей частью состоит из скуки, а порой из ужаса, от которого можно обосраться. Зобатый не мог отделаться от ощущения, что такой момент сейчас настанет; можно сказать, грянет с высоты.
Агрик воткнул возле себя в землю несколько стрел, их оперение затрепетало, как болотный камыш. Сам Агрик покачивался на каблуках, почесывая скулу.
– Может, он до темноты ждать будет?
– Не будет. Если ему прислали людей, значит, этот холм нужен Ищейке. То есть Союзу. Он не станет рисковать – вдруг к нам до вечера подойдет подмога.
– Значит… – замер в нерешительности Дрофд.
– Значит, сейчас двинутся.
Словно по воле злого рока, стоило Зобатому сказать «сейчас», как из тени Деток выступили люди. Они на ходу построились в два четких ряда: впереди стена в дюжину щитов, за ней поблескивают копья второго ряда, а по бокам, под защитой щитов, – лучники.
– Старая школа, – определила Чудесница, закладывая стрелу.
– А чего еще ожидать от Черствого. Он сам старая школа.
Собственно, как и Зобатый. Два старых дуралея-недобитка, чудом уцелевшие в прежние времена, собираются порвать друг друга в клочья. А что, и правильно. Старый конь борозды хоть и не выправит, но и не испортит – вспашет как надо. Зобатый огляделся, пытаясь высмотреть две тройки, что отделились от всех. Пока ни одной не видно. Ползут, наверное, в высокой траве или затаились, выжидая.
Агрик, насупясь, натянул тетиву.
– Когда надо будет пускать стрелу?
– Как только сможешь во что-нибудь попасть.
– В кого именно?
– А в любого, кого можешь снять.
Наверно, лучше сказать прямо, назвать вещи своими именами:
– В любого, кого можешь убить.
– Сделаю, что могу.
– А не сможешь, мне только в радость.
– И то ладно.
Агрик пустил стрелу, в основном пристрелки ради. Она порхнула над головами идущих на приступ; те нестройно пригнулись. Первая стрела Чудесницы звонко впилась в чей-то щит; от неожиданного удара человек завалился, порушив всю стену. Впрочем, она и так держалась непрочно, как ни старался Черствый. Кто-то по этой чертовой крутизне взбирался проворней, кто-то отставал. Дрофд тоже выстрелил – его стрела прошла безнадежно высоко и затерялась где-то на подлете к Деткам.
– Черт! – ругнулся юнец, нетерпеливой дрожащей рукой вытаскивая другую стрелу.
– Полегче, Дрофд, полегче, – дал совет Зобатый. – Дыши.
Хотя дыхание не так уж легко давалось ему самому. До стрел Зобатому дела не было. Сложно предугадать, а тем более заметить, как и когда они посыплются на тебя с неба. Не очень-то страшные на вид, на кончике они вполне могут нести смерть. Зобатому вспомнилось, как он видел их целую тучу, они сыпались на их ряды под Иневардом, будто град или стая рассерженных птиц. И бежать от них некуда. Оставалось лишь уповать. Вот сейчас одна словно парила навстречу, и Зобатый отошел за ближайшего Героя, прикрывшись щитом. Невесело наблюдать, как эти тростинки, кренясь, несутся вниз, и прикидывать, не подхватит ли какую-нибудь из них в последнее мгновенье ветер, и прямиком в тебя. Эта вот чиркнула о камень и безобидно отлетела в сторону.
Человек, ее пославший, опустился на одно колено, возясь с колчаном, а заграждение из щитов продвинулось дальше по склону. В живот ему угодила стрела Атрока. Рот у человека широко открылся, вынутая из колчана стрела выпала из рук, а секунду спустя донесся вопль, переходящий в вой. Возможно, этот крик означал для обороняющихся некоторое улучшение расклада, но все равно был неприятен на слух. Зобатому не хотелось бы вскоре самому так вот завыть.
Стена из щитов дрогнула, из-за нее выглядывали люди, прикидывая, оказать ли товарищу помощь или продолжать натиск, или же гадая, кто будет следующим. Черствый выкрикивал приказы, понукал, выравнивал ряд, но тут над самыми головами штурмующих пронеслась стрела Чудесницы, отчего строй опять сломался. У людей Зобатого союзницей была высота, они могли стрелять сверху быстро и по прямой. Людям Черствого приходилось пускать стрелы вверх по дуге, где их неминуемо разметывал ветер. Хотя это еще ничего не значит. Исход боя решают не стрелы.
Зобатый дал Дрофду выпустить еще одну стрелу, после чего схватил за руку:
– А ну назад к остальным.
Паренек рывком обернулся; вид такой, будто сейчас завопит. Не иначе, ярость битвы. Никогда не знаешь наперед, кого она обуревает, кого нет. Безумный страх и безумная храбрость – два листка одной крапивы, оба одинаково жгучие; честно говоря, лучше, когда к тебе не пристает ни тот, ни другой. Зобатый впился пальцами Дрофду в плечо и подтащил к себе.
– Я сказал, дуй к остальным!
Дрофд сглотнул. Сморгнул. Ручища Зобатого словно вернула его к действительности.
– Понял, вождь.
Согнувшись пополам, он стал пробираться между камнями.
– Отходи, когда почуешь, что пора! – крикнул Зобатый Чудеснице. – Не заигрывайся!
– Заигрываются с хреном! – огрызнулась она, накладывая очередную стрелу.
Зобатый отступал, поглядывая, не летят ли стрелы, миновал камни и припустил через полянку, глупо радуясь паре минут защищенности и чувствуя себя из-за этого трусом.
– Они на… Ы!
Что-то ухватило его за ступню; ногу пронзила боль от подвернутой лодыжки. Остаток пути Зобатый прохромал с ощеренными зубами и так ввалился в расположение своей дюжины.
– Ох уж эти кроличьи норы, – прошелестел Трясучка.
Зобатый не успел собраться с ответом, как между двух Героев, размахивая луком, пробежала Чудесница.
– Они миновали стену! Еще одного гада успела снять!
Следом торопился Агрик. Щит он смахнул со спины на руку. Сзади по дуге прилетела стрела и воткнулась в почву у самых его ног.
– Остальные идут!
Снизу доносились крики, по-прежнему голосил проткнутый лучник; ветер странным образом перемешивал звуки.
– А ну разберись! – ревел запыхавшийся Черствый. – Не нарушать порядок!
Похоже, стремительный подъем их порядком измотал; одни все еще перли вперед, другие отставали, из чего можно сделать вывод – люди не обучены сражаться в строю. Дюжине Зобатого это давало преимущество – уж сколько лет вместе, будто целые века. Зобатый глянул через плечо; ему подмигнул дожевывающий громовуху Скорри. Старые друзья, больше чем братья. Жужело вынул из ножен меч – длиннющую серую лопасть, тускловатую даже на солнце. Как там, он сказал, выпали руны: быть крови? Что ж, вопрос в том, чьей. Это просквозило во встретившихся взглядах боевых друзей, без всяких никчемных слов. На краю их скромного рядка, в тени щита Атрока опустилась на одно колено Чудесница, положить на лук стрелу. Дюжина Зобатого в своем всегдашнем боевом порядке, можно сказать, готова.
Вот кто-то вышел, вернее, выполз из-за глыбы. На щите у него что-то когда-то было, наверное, намалевано, но война и непогода обошлись с ним так, что рисунка не разобрать. В шлеме и при мече, человек во враги годился с большой натяжкой. Вид полностью измотанный, рот по-рыбьи хватает воздух после долгого подъема. Он стоял, уставясь на них, а они на него. Зобатый чувствовал, как рядом собрался перед прыжком Йон, как скрежетнул зубами Трясучка, утробно рыкнул Брек; как напряжение одного, передаваясь, мучительно отзывалось в порыве другого.
– С-стоим, – прошипел Зобатый, – с-стоим.
Временами самое трудное, поистине невыносимое, это как раз стоять и не двигаться. Люди для этого не созданы. Им надо бросаться в драку или наутек, но главное – непременно двигаться, нестись, вопить.
А приходится ждать. Выждать нужный момент – это всё.
Объявился еще один солдат Черствого – коленки согнуты, пялится поверх щита. А на щите изображена рыбина, как попало. Может, его так и кличут, Рыбкой. Зобатый едва сдержал неуместный смех.
Надо быстрее. Использовать преимущество, ловить их на склоне, сбивать, ломить встречным натиском. И миг для начала атаки должен был вычислить он. Как будто он, Зобатый, один знал все за всех. Время сделалось вязким, растянулось, наполнилось множеством второстепенных деталей. Свербило в горле. Ветерок щекотал волоски на руке. Травинки шевелились на ветру. Во рту пересохло так, что и непонятно, как выкрикнуть команду даже тогда, когда верный момент настанет. Тут Дрофд ни с того ни с сего пустил стрелу, и двое впереди пригнулись. Но щелчок тетивы подействовал так, что Зобатый словно сам сорвался с пружины и, не успев толком понять, действительно ли этот момент подходящий, разразился громовым ревом – не словами даже, – но вся его дюжина уловила суть и, как свора гончих с поводка, рванулась вперед. Теперь всё, не удержать. А может, между одним мгновением и другим не такая уж большая разница.
Вот ноги стучат по земле. Клацают на ходу зубы, напоминает о себе больное колено. И неважно, а вдруг впереди еще одна кроличья нора, из-за которой можно ненароком распластаться. И где те шестеро, что шли в обход. И что, может, следовало отступить. И кто эти двое болванов – уже трое, – и что у них на уме. И что он будет сочинять сыновьям Йона.
Остальные поспевали нога в ногу – щиты поскребывают друг о друга, плечи почти впритирку. Весельчак Йон с одной стороны, Трясучка с другой. Он сам здесь, пожалуй, слабое звено. А вообще нечего растекаться мыслью по древу.
Парни Черствого шли не совсем уверенно, шатаясь, старались отдышаться на подходе к камням. Йон испустил боевой клич – высокий, пронзительный, – к нему присоединились Атрок с братом, а там уже пошел скрежет и вой, топот башмаков по замшелому дерну – земле, где люди некогда, еще во время Оно возносили, вероятно, молитвы. Молились о лучших временах. В груди у Зобатого горели ужас и ликование битвы; жгучий ком подкатывал к горлу. Люди Черствого – ломаная линия щитов, невнятно поблескивающее между ними оружие. Вот они еще между камней, а вот уже перед ними.
– Круши! – рявкнул Зобатый.
Вместе с Йоном он подался налево, Трясучка с Бреком направо, пропуская Жужело с его демоническими взвизгами. Краем глаза Зобатый заметил, как округлились глаза и отвисла челюсть у кого-то из штурмующих. Сам по себе человек не бывает ни храбр, ни робок. Все зависит от того, какой расклад. Кто стоит рядом, надо или нет вначале взбираться под стрелами на какую-то там хренову крутизну. Этого парня увиденное заставило присесть и пригнуться под щитом, на который миг спустя обрушился Отец Мечей; да что там меч – утес, заточенный до остроты бритвы. Скрежетнул металл, брызнуло дерево и плоть. В ушах у Зобатого шумела кровь. Он крутнулся, увертываясь от удара копья, рубанул мечом – тот отскочил от чужого щита, – наддал еще раз щитом о щит так, что хрустнула кость, а противник опрокинулся и покатился вниз по склону.
Вон он Черствый, седые космы ниспадают на лицо. Вот он резко взмахнул мечом, но Жужело оказался проворней и с непостижимой ловкостью двинул гардой меча ему прямо в рот, отчего Черствяк закинул голову и грянулся на спину. Но у Зобатого свои заботы. На него вовсю наседала какая-то образина – разинутый рот шире ворот, обдающий кислой вонью. Для нужного замаха слишком тесно. Зобатый оттеснил противника щитом на покатый склон. Атрок рубанул по чьему-то щиту топором, получил ответный удар. Зобатый примерился и нанес удар, но локоть угодил на древко вражеского копья, и удар пришелся вскользь и плашмя. Кто-то с дружеской ласковостью тронул Зобатого за плечо: в драку вмешался Жужело. Отец Мечей закружился, сливаясь в радужное сияние, в стороны с криками разлетались люди. Кто-то, к несчастью для себя, под него угодил – племянник Черствого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?