Читать книгу "И в ссоре, и в радости. Как счастливые пары используют конфликты, чтобы стать ближе"

Она мягко в ответ:

– Не говори так.

Дэйв невозмутимо продолжал подначивать:

– Ну конечно, ты такая. Маленький милый мышонок! Знаешь, в спальне ты тоже пугливая кошка.

Она отвернулась и посмотрела в окно. Его поддразнивания были для нее атакой. Для него ее молчание – холодным отказом. Как сражающийся партнер, он хотел, чтобы она парировала в ответ что-то вроде: «Знаешь что, а вот ты слишком быстро приходишь к финалу, мы даже не успеваем повеселиться!» Возможно, это замечание немного задело бы его, но искра борьбы привлекла бы: «Ага, вот теперь мы разговариваем!»

Однако несоответствие эмоций было слишком сложным вызовом. У них не получалось быть хорошими партнерами друг для друга. Она считала его манеру общения жестокой; он воспринимал ее как холодную и отстраненную.

Подведем итог: некоторые несоответствия метаэмоций представляют собой большую проблему, чем другие. Потому полезно поразмышлять, в каком месте спектра стилей конфликтования находитесь вы и ваш партнер.

Чем дальше друг от друга два человека в диапазоне убеждений относительно того, как, когда и следует ли вообще испытывать и выражать эмоции, тем больше вероятность, что они попадут в сложную ситуацию во время ссор.

На глубинном уровне люди хотят общаться совершенно по-разному. У них фундаментально противоположные представления, что такое конфликт. Для одного ссор следует избегать любой ценой, поскольку они вызывают эмоциональную затопленность и сильный стресс. Для другого – основной способ обсудить проблемы и стать ближе. Это трудность столкновения культур – партнеры говорят на разных языках.

Данные исследований сообщают: обычно у нас нет цели причинить друг другу боль в ссоре (если только ситуация не перешла на «враждебную» территорию, а это уже другая история). В одном из исследований в «Лаборатории любви» мы решили измерить корреляцию между субъективным намерением партнеров во время ссоры и тем, что получилось в итоге. Когда партнеры критиковали, проявляли презрение, когда причиняли боль партнерам, которые в результате эмоционально затапливались, преднамеренно ли все это делалось? Они хотели нанести душевные раны друг другу?

Поразительно, но на все эти вопросы ответ – НЕТ.

В ходе исследования мы сделали запись конфликтных обсуждений, а затем попросили каждую пару просмотреть видео собственной ссоры. Они сидели перед монитором и управляли просмотром, чтобы ставить на паузу, потому что у них было задание – разделить на две категории каждый фрагмент ссоры: намерение и фактическое воздействие. Им также нужно было отметить, какое влияние на них оказывало действие партнера. То есть насколько положительно или отрицательно повлиял отдельный комментарий или действие. А второй партнер в этот момент отмечал, как это было в его субъективной реальности: намеренно ли он сказал или сделал что-то или под влиянием эмоций, возникших в процессе ссоры. Что мы обнаружили: намерение не соответствовало воздействию. В ссоре у людей практически никогда не было злых намерений. Все, что они хотели, – быть понятыми.

Расхождение в чувствах по отношению к тому, как вы воспринимаете чувства – одно из самых глубинных и фундаментальных «культурных столкновений», которые вы можете испытать в романтическом партнерстве. Это формирует базовую динамику отношений, включая ссоры.

В дополнение к этому все стили конфликтования расходятся еще в одном специфическом и важном аспекте: как вы подходите к процессу убеждения партнера. А убеждение – один из трех этапов ссоры.

Этапы ссоры

У каждой ссоры существует общая базовая структура, которая выглядит следующим образом.

• Первое. Создается повестка дня: один или оба партнера выражают свои переживания по какой-то проблеме.

• Второе. Партнеры пытаются убедить друг друга перейти на их сторону.

• Третье. Партнеры пытаются достичь компромисса.

Повестка дня, убеждение и попытка найти компромисс: таковы три этапа любой ссоры. Различия стилей конфликтования проявляются на втором этапе – убеждении.

Избегающие партнеры хотят полностью его проскочить. По их мнению, в убеждении нет особого смысла. «Это какая-то черная дыра», – думают они. «Я не собираюсь никого ни в чем убеждать. Лучше просто двинемся дальше». Тем временем сражающиеся партнеры вообще хотят начать с убеждения, пропуская ту часть, где нужно выслушать точку зрения партнера. Дипломаты проходят все этапы более методично. Но зачастую слишком рано приступают к убеждению и могут сильно беспокоиться о том, чтобы все шло гладко, упуская возможность уйти вглубь проблемы. Они способны откладывать убеждения на подольше, нежели сражающиеся партнеры. Однако обычно им не удается продержаться достаточно долго, чтобы действительно глубинно изучить проблему.

Возьмем один классический сценарий: ссору из-за денег. Он тратит больше, чем она считает нужным. Она испытывает стресс из-за этого.

Если пара – дипломаты, вот как примерно может выглядеть их ссора.

АНАТОМИЯ ССОРЫ

Обратите внимание, эти дипломаты испытывают некоторое напряжение, но остаются довольно спокойными. Каждый излагает собственные опасения. Но затем, на этапе убеждения, они не задерживаются надолго на том, чтобы прояснить более глубинные эмоции, которые каждый испытывает по поводу денег, безопасности и что для них важно в жизни. Оба заинтересованы поскорее найти решение. Но поскольку не говорят о глубинных проблемах, решение, к которому они пришли довольно мирным путем, может не сработать. Они могут вернуться к этому же разговору в следующем месяце, когда текущий банковский счет снова уйдет в минус.

А как с этим справятся пары с другими стилями конфликтования?

• Избегающая пара… у них эта ссора прекратится после этапа формирования повестки дня. Они никогда не дойдут до этапа убеждения. Вместо этого сосредоточатся на положительных моментах своей жизни и заверят друг друга, что им действительно не о чем беспокоиться.

Она: Мы сейчас не особо много откладываем. Но у нас все хорошо на работе, мы обязательно скоро получим повышения. Наверняка в следующем году сможем начать копить.

Он: Согласен. У нас все хорошо. У нас есть дом. Даже если платим ипотеку. Вообще, ипотека – это что-то вроде сберегательного счета.

Она: Дети с нетерпением ждут этого похода на выходных. Я думаю, это была хорошая покупка.

• Сражающаяся пара… едва ли уделит время формированию повестки дня – они сразу начнут с убеждения!

Она: Я вижу, ты купил вещи для кемпинга, хотя я говорила, что в этом месяце у нас напряженная ситуация с деньгами. Когда мы начнем экономить? Мы договорились откладывать деньги каждый месяц! Если не будем экономить сейчас, то умрем в нищете.

Он: Эй, дай-ка я расскажу тебе историю о моем дяде Броуди! (Рассказывает.)

Она: Похоже, Броуди был идиотом! Только потому, что он был туп, обладая миллионами, нам теперь не следует экономить? Это безумие.

Такие пары стремятся к немедленному выяснению отношений и дебатам. Для них убеждение – единственная важная часть ссоры.

Здесь следует отметить два важных момент.

Во-первых, большинство людей, придерживающихся разных стилей конфликтования (за исключением тех, кто избегают ссоры априори), склонны как можно скорее переходить к этапу убеждения. Они либо сразу начинают с него (сражающиеся), либо быстро переходят к убеждению после того, как проблема озвучена (дипломаты). И все же между этапом повестки дня и этапом убеждения друг друга необходимо выделить гораздо больше времени на то, чтобы исследовать внутренний мир друг друга. И это именно то, что большинство из нас не знает, как делать в момент ссоры.

Три стиля конфликтования на этапе убеждения

Избегающие: никаких попыток убедить партнера; каждый остается при своем мнении.

Дипломаты: сначала озвучивают проблему (составляют повестку дня), но затем слишком быстро переходят к этапу убеждения.

Сражающиеся: начинают с этапа убеждения; хотят немедленного участия и обсуждения со стороны партнера.

Во-вторых, легко можно увидеть, как эти разные подходы к убеждению вызывают недопонимание и раздор. В то время как склонный избегать конфликтов партнер будет воспринимать любую попытку убеждения как атаку, склонный к скрещиванию шпаг партнер может интерпретировать это как отказ от контакта или как намеренное холодное игнорирование.

Несоответствие метаэмоций – это не повод для расставания!

Если все описанное выше звучит мрачновато, хотим сделать паузу и успокоить вас: если подозреваете, что у вашей пары несоответствие метаэмоций, это не означает, что вы обречены.

Всегда помните: мы люди, а не навешанные ярлыки.

У вас может быть один ярко выраженный стиль конфликтования, или можете представлять собой смесь двух, или градиент. То же касается и партнера. Мы даем описание обобщенных стилей не чтобы посеять страх, что, если у вас есть несоответствие метаэмоций, это конец. А чтобы вы были информированы и могли поразмышлять о своих убеждениях, эмоциях и собственном подходе к ссорам. Чтобы поразмышляли, что это либо помогает вам установить глубокую связь с партнером, либо препятствует.

Возьмем, к примеру, Тайлера и Ною. После осознания, что между ними глубинные различия в культурах конфликтования, они смогли установить эмоциональную близость, выстроив мост через пропасть несоответствия своих эмоций. Чтобы еще лучше осознать важность данной темы, представьте, что два человека сели играть в настольную игру и получили два совершенно разных набора правил.

Теперь проясним, откуда берутся наши убеждения об эмоциях?

Разберем подробнее историю Тайлера и Нои. Если заглянете в их прошлое, то увидите: Тайлер, сражающийся, вырос в семье, которая могла быть очень экспрессивной и эмоциональной во время ссор. При этом они быстро восстанавливали эмоциональную близость. В доме с родителями, братьями и сестрами в течение дня часто происходили ссоры и взрывы эмоций. Однако каждая буря быстро проходила. В семейной культуре Тайлера ссоры и стычки были нормой и даже рассматривались как форма установления эмоциональной близости.

Члены семьи Нои, как правило, избегали озвучивать проблемы. Все предпочитали просто принимать вещи такими, какие они есть, вместо того, чтобы начинать разговор, который мог стать напряженным или пойти по непредсказуемой траектории. Ее родители ссорились редко. А если ссорились, все заканчивалось плохо. Ситуация быстро накалялась, произносились поистине обидные слова – те, которые трудно забрать назад. И почти всегда заканчивались следующим: кто-то из родителей на эмоциях выбегал из дома. Однажды мама ушла на несколько дней, не сказав ни слова о том, куда она идет и когда вернется. Ноя усвоила твердый и ясный урок: ссор следует избегать любой ценой, ведь последствия слишком серьезны.

До сих пор нет четкой формулы, почему каждый из нас в итоге становится сражающимся, дипломатом или избегающим конфликтов партнером. Каждый представляет собой уникальное сочетание особенностей нервной системы и жизненного опыта. Каждый по-своему реагирует на внешние факторы, формирующие нас. Например, если кто-то вырос с родителями, которые кричали при ссорах, он может повторять эту же модель конфликтования или пойти в другом направлении и стать избегающим конфликтов человеком.

Из всего этого всплывает вопрос…

Можно ли изменить свой стиль конфликтования

Короткий ответ: Да! Если несоответствие стилей конфликтования действительно создает много проблем для вас с партнером, это можно сделать. Но требуется много усилий. Мы можем научиться использовать другие стили, чтобы найти точки соприкосновения с нашими партнерами.

Однако не обязательно менять свой стиль конфликтования. Главное, чтобы вы понимали, какой он у вас и у партнера. Это особенно важно, если есть тотальные отличия.

Исследуя стиль партнера, думайте об этом процессе как об изучении языка, на котором он говорит. Чтобы понять собственный стиль, поразмышляйте о следующем: то, как каждый из нас был воспитан, оставило в мозгу глубокие следы, похожие на колею во влажном цементе. Под влиянием тех или иных обстоятельств наши поведенческие колеса просто ездят по старой проложенной колее.

Чтобы изменить стиль, нужно проложить новый, альтернативный путь, способный привести нас к компромиссу, а не к эмоциональной дистанции.

Допустим, вы любитель яростно сражаться, но вам бы больше хотелось стать дипломатом. Для этого потребуется научиться следующему: делать паузу и вдох, прежде чем начать говорить. Во время паузы следует хорошенько подумать, что вы хотите сказать и как это повлияет на партнера. Затем нужно решить, как это сказать по-доброму.

Осознанность и медитация – отличные инструменты, обучающие нас замедляться. Когда скорость ответов перейдет на первую передачу, вы будете способны обдумывать слова, вместо того чтобы их бесконтрольно выпаливать. Требуется практика, но это реально!

В то же время существует множество внешних сил – культурные, социальные, семейные, которые со временем влияют на наши стили.

Мы часто видим пары, демонстрирующие один стиль, а затем они учатся расширять навыки, чтобы развить качества другого стиля. Люди способны добавить немного вариативности своему стилю конфликтования.

В этом играет роль культурный контекст: например, благодаря феминизму женщины стали более напористыми и позволяют себе выражать гнев. Данная эмоция традиционно дозволялась только мужчинам. Женщины, которые в прошлом социально были лишены возможности выражать ее и не могли развивать в себе черты сражающегося стиля, теперь разрешают себе это.

Подведем итог: пары, приходящие в терапию, делают это не из-за разницы стилей конфликтования, а потому что несчастливы. То, как они разбираются со своими ссорами, не работает. Они зашли в тупик. Их разговоры проходят по совсем плохой территории. И они не знают, как все исправить. Каждая пара уникальна, у каждой особая неповторимая динамика. Однако на базовом уровне все похожи в одном: партнеры не слышат друг друга. Например, когда есть соотношение позитивного к негативному как минимум 5:1 или больше, партнеры, как правило, проявляют любопытство, они открыты и заинтересованы друг в друге. Если позитив пропадает, исчезает и любопытство. Тогда партнеры нападают или защищаются, говорят, не слыша друг друга. Это похоже на коллективный монолог. С обеих сторон присутствует стойкое ощущение, что вы не можете достучаться до партнера. Будто разговариваете по рации и ничего не получаете в ответ – ни признания, ни понимания, ничего. И это плохо. Поэтому мы собираемся открыть вам «железный занавес». А сделаем это, проведя вас в книге через пять типов ссор, чтобы вы узнали и научились, как достучаться друг до друга, независимо от того, каков ваш стиль конфликтования по умолчанию.

Посмотрите на нашу пару (Джон и Джули). В начале отношений мы сражались. Мы и сейчас частенько это делаем. Думаем, со временем мы научились больше дипломатическим навыкам. Например, в ссоре оба используем стратегии дипломатов и считаем, что это идет нам на пользу. Но даже по прошествии всех этих лет наш режим по умолчанию по-прежнему скрещивание шпаг. Мы все время к нему возвращаемся.

Разбираясь, почему так, мы обнаружим водоворот различных факторов. Мы оба евреи, и есть такая поговорка: «Спор – это еврейская любовь!» То есть истоки в нашей культуре – ценить спор как способ понять значение наших Священных Писаний.

Не существует догмы, которая бы говорила, что думать. Мы все время спорим и спорим в попытке определить основные убеждения и интерпретировать тексты Священного Писания. Это вплетено в наше наследие. По сути, за нашими плечами история споров длиной в четыре тысячи лет.

В первые годы брака наше скрещивание шпаг приводило к далеко не самым идеальным результатам: мы ссорились, кричали, Джули эмоционально затапливалась, выбегала за дверь или на улицу (старая привычка из детства). Джон же расстроенно расхаживал по дому. Мы оба были склонны к сильным эмоциям, стремлению проскочить этап убеждения и как можно скорее победить в ссоре. Джон вырос в семье, где пламенные споры носили преимущественно мирный характер. Но у Джули это было иначе: в спорах за обеденным столом приоритетно мнение мужчин, а женщинам велели помалкивать. В повседневных взаимодействиях, включая конфликты, у Джули был влиятельный родитель (мать), которая часто выражала презрение и критику. Это модель общения, в которой она выросла.

В начале нашего брака Джули поехала на выходные в Портленд навестить мать. Это было до того, как у нас родилась дочь Мория. У Джули случился выкидыш. И она совершила ошибку, поделившись этим с матерью. Та сразу же набросилась на Джули, предположив, что выкидыш произошел по ее вине. Джули ехала обратно в Сиэтл, кипя от негодования, она чувствовала себя глупо из-за того, что вообще поехала к матери. Было устойчивое чувство обязательства навещать ее. Однако после встречи Джули всегда возвращалась в ужасном состоянии.

После долгих выходных, проведенных в разлуке, мы договорились встретиться за ужином в модном рыбном ресторане. Он находился прямо на берегу озера Вашингтон. Это было популярное место, заставленное столиками. В тот вечер все столики оказались заняты, и мы сидели очень близко к другим посетителям.

Сразу же, будто копируя мать, Джули начала критиковать Джона за ужасные манеры за столом и за то, что тот берет еду пальцами. Джон занял оборонительную позицию. Назревала серьезная ссора – прямо посреди ресторана. «У тебя ужасные манеры», – произнесла Джули с нотками опасного презрения в голосе. В этот момент из нее выплескивались неприятные чувства, накопившиеся за выходные, проведенные с матерью. «Мне стыдно находиться с тобой на публике», – продолжала она.

Джон, находясь в критическом моменте принятия решения, внезапно вспомнил об одном игровом зале, в который ходил давным-давно, еще когда учился в колледже. В одном из игровых автоматов была игра, где нужно было стрелять в утят. При успешном выстреле роботизированный голос произносил определенную фразу. И эта фраза вдруг всплыла в голове Джона. Он встал посреди оживленного ресторана, театрально схватил себя за грудь и сказал: «Отличный выстрел, партнер! В самое сердце!» – и упал на пол.

Весь ресторан в шоке замолчал. К нам подбежал официант, думая, что у Джона сердечный приступ.

А Джули хохотала до слез.

И это был конец той ссоры. Она закончилась, не успев начаться.

Мы всегда использовали юмор как попытку примирения. Хотя в начале отношений ссоры часто заканчивались тем, что Джули убегала (она была быстрее Джона), хлопая дверьми. Также мы оба были критичны и презрительны, не понимая, насколько это вредно. И сколько сил потребуется, чтобы реабилитироваться после этого. Слава Богу за исследования Джона! Нам это действительно помогло. Мы сами используем все методы, с которыми познакомим вас в разделе «Ссоры». Мы по-прежнему пара, которая сражается. Однако с годами мы стали лучше, добрее. И в конечном счете в этом и состоит цель – не изменить стиль конфликтования (только если действительно не хотите этого), а сделать его лучше. Ссориться, проявляя сострадание к уязвимостям друг друга, как это смог сделать Джон в отношении Джули тем вечером, понимая, откуда она вернулась и как это повлияло на ее восприятие.

Итак, подведем итоги: ваш стиль конфликтования, безусловно, может меняться со временем. Вы способны научиться сонастраиваться с партнером в конфликте. Но важно осознавать: у всех нас есть глубоко выработанные стартовые стили, которым мы всегда будем следовать по умолчанию, особенно в стрессовых ситуациях. Только независимо от того, совпадают стили или же вы подозреваете, что у вас несоответствие… Всегда говорите об этом!

Найдите несколько минут, чтобы обсудить с партнером следующее.

• Как формировалась моя конфликтная культура? Что я узнал о конфликтах и ссорах в своей родной семье? Какие убеждения о ссорах вынес оттуда?

• Какой из трех стилей мой? Каков мой «метаэмоциональный режим» – как я отношусь к чувствам? Легче ли мне выразить некоторые чувства, чем другие?

• Как взаимодействуют наши стили? У нас одинаковый стиль или разный? Как это влияет на ссоры?

Осознание важнейших факторов, определяющих, как мы ведем себя в ссорах, позволяет нам лучше справляться с конфликтами в будущем. Понимание стиля собственного и партнера пробуждает сочувствие и сострадание. А значит, даже ссора может стать достаточно безопасным пространством для вас. Пространством, где вы вместе можете по-настоящему исследовать свои проблемы и сделать важное открытие: выяснить, из-за чего вы на самом деле ссоритесь.