Текст книги "Ночные легенды (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nochnye-legendy-sbornik-157947.jpg)
Автор книги: Джон Коннолли
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Из головы не шли мысли о Бадди Канцере. Стоя над ним вечером в баре Рида, Лопес ощущал высокое, на зуммер похожее гудение, которое, казалось, стеклянной резью впивалось в слух. Причина того звука была ему известна: мгновенная фокусировка чувств. Так с ним случалось, когда в сознании отдаленно мелькала догадка: кто-то открыл ворота в сад и приближается к порогу, хотя при этом неслышно ступает по тропке; или когда кто-то подходит сзади так близко, что ощутимо вторгается в личное пространство, хотя нарушителя при этом не видно, если к нему не обернуться.
При виде Бадди Канцера чувства Лопеса, вмиг наэлектризовавшись, обострились. Без явных тому объяснений Лопес предположил, что этот тип в баре хотел к нему прикоснуться, словно бы между ними шла некая игра, правила которой были известны одному Канцеру. Ее нюансы проявлялись в том, как он якобы неловко пытался подать свое удостоверение, или в том, как шулерскими змейками мелькнули его пальцы, стремясь задеть ладонь Лопеса при возврате документа.
Соприкосновения с Бадди Канцером Лопес избегал. Что-то подсказывало, что любой физический контакт с этим ковбоем – дело крайне нежелательное. А потому хорошо, что Канцер уехал из города. Хотя полного облегчения от этого все равно нет. Этот субъект – дурные вести для кого угодно, и спровадить его отсюда лишь означает, что он всплывет в другом месте и станет головной болью для кого-нибудь еще.
Бывало, Лопесу, когда-то еще простому патрульному, попадались персонажи, не дающие миру ничего мало-мальски ценного; наоборот, бравирующие, что отравляют жизнь всем, кто имеет несчастье попасться им на пути. Лопес нередко пытался представить, какими же они были в детстве, чтобы как-то смягчить к ним свою неприязнь. Иногда это срабатывало, а иногда и нет. Когда нет, Лопес сходился во мнении со своими коллегами, считавшими, что лучше бы таких паразитов не было в живых. И действительно: они вели себя подобно бактериям в чашке Петри, колонизируя окружающее пространство и пятная скверной все и вся.
Лопес попробовал представить Бадди Канцера ребенком, но не сумел. Он не вписывался ни в какие рамки. Может, тут дело в усталости, но Канцер казался разом молодым и старым, вновь созданным и одновременно древним, все равно что старый металл, который после переплавки вновь и вновь используется, при этом в процессе все более корродируя.
Лопес поглядел на кровать, где спала Илэйн. Она всегда спала в одной и той же позе: свернувшись калачиком на правом боку, правая рука прижата к грудям, левая возле рта. Ночью она шевелилась мало, а спала молча, не издавая звуков.
Он скользнул обратно в постель и потянулся было к ней, но в паре дюймов над ее кожей задержал руку, не желая прикасаться. Руку он подтянул к себе и отодвинулся, уместившись на самом краешке матраса, где его наконец застиг сон.
V
Бадди Канцер выписался из истонского мотеля утром, в начале двенадцатого. Правый бок ему прихватывало от растущей боли. При этом он боролся с соблазном отдохнуть (после того как боль отпускала, он обычно впадал в сонливость, а сегодня впереди еще работа); лучше смириться с некоторым дискомфортом сейчас, зато потом можно будет насладиться отдыхом подольше.
Семейные неурядицы занимали Джеда настолько, что церемониться со своим единственным постояльцем ему было недосуг. Фил Уитон уже сидел в приемном покое Грега Брэдли, с лицом мертвенно-бледным и окаменевшим от страдания. Отцу он сказал, что чувствует себя неважно, что у него боли внизу живота. Разъяснять свои слова ему не было смысла: уже сама внешность сына за одну ночь разительно изменилась. За считаные часы он, похоже, потерял несколько килограммов. Джед думал отправиться к врачу вместе с ним, но Фил сказал, что хотел бы поехать один, а если будут проблемы, то он позвонит. Несмотря на это, Джед все равно решил ехать в клинику: через какое-то время позвонила Мария и сказала, что припозднится, потому как чувствует себя не лучшим образом. Когда появился Бадди Канцер, Джед уже обзванивал резервный персонал на предмет экстренной подмены.
За свое пребывание Бадди внес предоплату. Сейчас, из-за досрочной выписки, он затребовал часть денег назад. Джед не спорил. Он хотел только, чтобы гость съехал поскорей, чтобы можно было вплотную заняться проблемами сына.
– Что, утро не ахти? – поинтересовался Бадди.
– Неважнецки, – отозвался Джед.
Он склонился над столом, пересчитывая наличность, и Бадди Канцер аккуратно постукал ему по тыльной стороне ладони желтоватым указательным пальцем.
– Надо сделать несколько глубоких вдохов и расслабиться, – сказал он деловито. – Иначе будет только хуже. Поверьте, уж я-то знаю.
Джеду вспомнилось описание перемазанных черной кровью полотенец; вид щербатых зубов в бурых пятнах никотина и лиловых десен вызывал отвращение. «Да, уж ты-то знаешь о дурноте все, – подумал он. – Я рад, что ты уматываешь, но если окажется, что ты притащил что-то такое в этот город; если выясню, что мой мальчик занедужил из-за тебя, то я, мразь ты эдакая, тебя из-под земли достану. Найду и ножом всего исковыряю, так чтобы ты уже не переживал насчет кровавых полотенец или о том, что у тебя зубья вываливаются из пасти, или что твои нечищеные ногти растрескались, потому что, клянусь богом, я тебя на куски изорву».
– Конечно, – вымолвил Джед вслух. – Удачного вам дня.
***
Лопес пробудился вместе с Илэйн. Они наскоро занялись любовью, после чего Илэйн пошла принимать душ, а Лопес сделал тосты. Попутно на кухне он слушал радио. Затем он сам отправился под душ, а Илэйн в это время одевалась. Лопеса она высадила возле бара, перед расставанием чмокнув с обещанием, что сегодня к вечеру позвонит. Он махал ей вслед, пока машина не скрылась за углом, после чего подошел перемолвиться с Эдди Ридом, который подметал снаружи ступени бара.
– Что, перешли на режим экономии? – спросил Лопес, приближаясь. – Я-то думал, у тебя есть кому подмести крыльцо, пока ты там пересчитываешь миллионы.
– Двое сказались больными, – сообщил Эдди. – Надо ж им было подгадать со своей хворью именно к сегодняшнему дню.
– Ничего, в случае чего народ поможет, если ты не справляешься.
Эдди прекратил свое занятие и оперся о щетку.
– Может, ты и прав.
Он пожевал губу, словно определяясь с каким-то решением, и неожиданно спросил:
– У тебя нет минутки кое на что посмотреть?
Лопес пожал плечами и следом за хозяином прошел в бар. Рид подвел его к мужскому туалету и открыл там дверь.
– Последняя кабинка, – указал он кивком.
Лопес прошел мимо рядка писсуаров. Дверь в последнюю кабинку была приоткрыта. Он ткнул ее носком ботинка.
Стена там была испачкана черной жидкостью, на полу скопилась черная лужа. Чтобы помешать ее разливу, была предпринята дилетантская попытка закидать ее туалетной бумагой, которая вся как есть пропиталась и набухла.
– Вот, – пояснил Эдди, – обнаружил, когда закрывался. Ночь выдалась довольно спокойной, так что кабинкой после этого, похоже, никто не пользовался. Я думал позвонить Ллойду, но шел уже третий час ночи, и я подумал, зачем человека тревожить почем зря.
Лопес присел на корточки и присмотрелся к черной жиже внимательней.
– Дай-ка мне на секунду щетку, – попросил он.
Рид протянул, и Лопес ее ручкой исследовал скопление бумаги и жидкости. Посередине этой массы обнаружилось несколько черных сгустков.
– Ого, это еще что? – недоуменно спросил Рид.
– Не знаю. Похоже, кто-то выхаркал.
– Вот это да.
– Кто бы это ни сделал, похоже, серьезно болен, – сказал Лопес, вставая.
Прежде чем вернуть щетку Риду, он обмыл кончик ручки под краном.
– Ты помнишь, кто вчера оставался в баре после моего ухода?
Рид подумал.
– Да так, в основном местные. По именам можно перечислить. Еще две пары приезжих. Не думаю, что они здесь задержались. А, еще этот… тип в угловой отсечке, с которым ты беседовал. Скользкий гад. Все терся об официанток то здесь, то там.
Лопес тихо ругнулся.
– Кажется, я знаю, где его искать, – сказал он. – Ты давай составь перечень людей, что здесь были, на всякий случай. А дверцу в это стойло заклей скотчем и надпись «Неисправно» на всякий случай подвесь. Я попрошу Грега Брэдли, чтобы он нашел время сюда заглянуть. И просьба, Эд: никому об этом не рассказывай, ладно?
Эд поглядел так, будто его попросили помешать коктейль собственной сарделькой.
– Ну шеф, ты даешь. Чтобы я рассказывал своим завсегдатаям о хрени, похожей на черную кровь, найденную в сортире? Чтобы они ко мне больше ни ногой?
***
Лопес остановился возле истонского мотеля. Джеда за стойкой не обнаружилось. В его отсутствие за стойкой сидело юное создание – одна из дочек Пэта Капура – и присматривала за гостиничным хозяйством. Это выражалось в том, что перед ней лежал подростковый журнал, а сама она через соломинку посасывала из баночки «Севен ап».
– Ты знаешь, где он? – спросил со входа Лопес.
– Джед? Его сыну Филу нездоровится. Он мне сказал, если что, то он у Грега Брэдли.
Попросив учетные карточки мотеля, Лопес взялся их листать, пока не дошел до Бадди Канцера.
– Этот человек выписался?
– В мотеле пусто. Значит, наверно, да.
– У него в номере уже убрано?
– Наверное, еще нет. Когда Джед вернется, то пошлет туда меня, скорее всего.
Сморщив носик, она брезгливо поднесла себе ко рту два пальца, после чего, дав Лопесу ключ от двенадцатого, снова углубилась в свой журнал.
– Эй, – окликнула она, когда Лопес двинулся к выходу. – А залог какой-нибудь или там ордер?
– Зачем? – удивился он.
– Ну как. А если что пропадет? Хотя ладно, – посмотрела она кокетливо. Ее губы сомкнулись вокруг соломинки. Не сводя глаз с гостя, она сделала глубокий глоток.
Лопес оставил ее за этим занятием, мимоходом подумав, что надо бы поговорить о дочурке с папашей Капуром.
***
Номер был пуст, а порядок в нем не нарушен: рулон туалетной бумаги с треугольничком на конце, все полотенца чисты и аккуратно сложены. На кровати спали, но скорее сверху, чем под одеялом, – там, где лежал Бадди Канцер, желто-зеленое покрывало было вдавлено. Там, где оно укрывало подушки, виднелось темное пятно.
Черная кровь, хотя и немного. Ее следы были и в унитазе, хотя совсем не в том количестве, что в мужском туалете бара. Судя по всему, тяготить своим присутствием здешний люд Бадди Канцер более не собирался. Лопес попробовал сыскать в себе толику сочувствия к этому человеку, но не сумел. Он закрыл дверь, возвратил ключ и поехал домой переодеться в полицейскую форму.
***
У Грега Брэдли утро шло из рук вон. Сначала была Мария Домингес, с шишкой на груди размером с грецкий орех. Как врач он неоднократно уговаривал ее сделать скрининг, но эта крупная, полногрудая, пышущая здоровьем женщина не поддавалась ничему. Такие, как она, полагают, что проблем со здоровьем для них попросту не существует. Он дал ей направление в Манчестер, после чего сказал повторно прибыть к нему. Из его клиники она позвонила мужу, и тот за ней приехал. Как только они ушли, Грег связался со своим консультантом Эми Вайс и сообщил ей все детали. Та заверила, что все организует, и вызвалась сопроводить Марию в Манчестер.
Теперь перед ним стоял Фил Уитон. Плакать он начал почти сразу – большими молчаливыми слезами, что стекали по щекам и лопались на оголенных бедрах.
При осмотре Грег старался сохранять в голосе спокойствие.
– Фил, и давно у тебя все это?
– Да только вчера появилось.
– Фил, я серьезно, – поднял строгий взор Грег. – Необходимо, чтобы ты говорил только правду.
– Так это и есть правда. Зачем мне врать-то. Вы сами поглядите.
Это было против всех врачебных правил, но Грег был склонен ему поверить. На лице Фила Уитона были беспросветный страх и паника, а Грег за годы своей практики приноровился мастерски разоблачать лгунов. Ну да дело не в этом: сейчас перед глазами у него была явно запущенная фаза рака яичек. Он протестировал парня на дискомфорт и выяснил, что очаги боли прощупываются вверх аж до брюшной полости.
– Так, Фил. Нужно, чтобы тебя посмотрел специалист. У тебя есть кто-нибудь, кому ты можешь позвонить?
– Папа, – по-детски беззащитно ответил Фил. – Можно я позвоню папе?
Грег сказал ему одеваться, а сам вышел попросить секретаршу, чтобы та связалась с Джедом Уитоном. Но старик уже и сам сидел в приемной, глядя невидящими глазами на доску объявлений. Грег подошел к нему и, тронув за плечо, указал на вторую смотровую, в противоположном конце коридора от той, где сейчас одевался его сын.
– Джед, – сказал он. – Давай-ка зайдем туда на минутку.
***
Лопес отпустил Ллойда и Элли, старшим в участке оставив Криса Баркера, еще одного совместителя, а сам отправился в разъезды. День обещал быть долгим. Особым происшествием можно было считать инцидент у Рида, где надо будет присутствовать лично и в полицейской форме. С клиникой Грега Брэдли Лопес уже связывался, но Лана там ответила, что доктор сегодня утром просто зашивается, и попросила перезвонить позже. Ладно, та кровь в баре пускай подождет до середины дня, а когда Грег ее осмотрит, Эдди успеет прибрать кабинку, пока бар не наводнили посетители.
Этот тип Бадди Канцер все же сподобился поставить на городе свою поганую метку.
***
Красный «Додж Чарджер» заметил Ллойд. Весь в мыслях насчет отоспаться, он уже был на полпути от дома, когда увидел это авто припаркованным под деревьями возле старого истонского кегельбана, давно заколоченного и постепенно уходящего в небытие.
Лопес, бывало, пошучивал, что ум у Ллойда все равно что сортировочный пункт: все в нем по полочкам, и даже мелочи уложены в стопки. Внешне неброская, казалось бы, деталь могла запустить в нем процесс поиска, который прилежно шел, пока Ллойд не выуживал что-то, напрямую относящееся к тому или иному делу.
Во входящих тем утром фигурировала сводка о гибели в Колорадо некой семьи. Пока медэксперты еще осматривали тела, полиция штата (а вместе с ней, по неуказанным в сводке причинам, федералы и санитарный контроль) плотно заинтересовались человеком, который, по всей вероятности, побывал на месте происшествия. Случилось так, что за день до обнаружения тел хозяин соседнего ранчо видел, как туда въезжает «Додж Чарджер» красного цвета. Номера он не разглядел, но заметил, что за рулем мужчина, у которого, как ему показалось, в руке белая шляпа.
И вот, надо же, именно красный «Додж Чарджер». До Колорадо отсюда путь неблизкий, но ошибки быть не может. А возле машины тощий мужчина в белой ковбойской шляпе, стоит жует шоколадный батончик. Спереди над полями шляпы что-то не то пришито, не то приклеено. То, что это Бадди Канцер – тот самый, которого накануне Элли просил «пробить» Лопес, – Ллойд не знал: Лопес ничего не сказал про машину.
Ллойд зарулил на стоянку. Рации у него в машине не было, но был сотовый. Пожалуй, можно было набрать Лопеса, но Ллойд решил сначала услышать, что ему скажет сам этот тип. Остановившись в десятке футов от человека в шляпе, он открыл дверцу. Ллойд по-прежнему был в униформе, однако человека это, судя по всему, не всполошило. Значит, или редкостно хладнокровен, или ему просто нечего скрывать. Те, кому прятать считай что нечего, при встрече с копами склонны попусту выпендриваться. А глаз нужно держать как раз на тихонях-скромнягах.
– Утро доброе, – кивнул Ллойд. – Тут все в порядке?
Бадди Канцер дожевал батончик, а обертку, свернув в шарик, заботливо упихал в карман рубахи, где обычно лежат документы. На руках у него были черные перчатки.
– Да все нормалёк, – ответил он.
– А документик можно взглянуть?
– Ну а как же, – хмыкнул Бадди.
Из кармана он вынул бумажник, достал из него водительское удостоверение и протянул Ллойду, но тот в последний момент отдернул руку, и карточка упала на землю между ними. Ллойд словно ощутил близость к высоковольтному полю, искрящему и гудящему опасной энергией под оболочкой перчатки.
– Что это, черт возьми, было? – оторопело выдохнул он.
Вместо ответа из отверстого рта Бадди Канцера вырвалась струя черной жидкости и хлестко ударила ему в лицо. Глаза нестерпимо зажгло, он откачнулся назад. Рука потянулась к пистолету, но Бадди опередил: наскочив, он откинул руку от оружия и основанием правой ладони ударил по переносице. Ллойд упал, и Бадди завладел его оружием.
Секунду он вслушивался, но звуков подъезжающих машин слышно не было. Мысль пристрелить копа он оставил из опасения, что кто-нибудь заслышит выстрел, а расходовать энергию на взятие обычным способом – непозволительный риск. Вместо этого Бадди сунул пистолет себе за пояс, после чего поднял ногу и каблуком своего ковбойского сапога вдарил Ллойду по голове.
К третьему удару Ллойд Хопкинс был уже мертв.
***
В половине первого Грег Брэдли закрыл клинику и отпустил Лану. По пятницам график и так был сокращенным, но сейчас Лана торопилась уйти еще и потому, что должна была помогать Эдди Риду с подготовкой к благотворительному вечеру. Уходя, она повернула дверную табличку «закрыто» надписью вверх. Грег между тем все так и сидел за столом, обхватив руками голову. Столь скверное утро сложно было и припомнить. С парковки уехали Мария с мужем (женщина сидела опустив голову, настолько оглушенная, что не могла даже плакать); Джед Уитон как мог пытался утешить своего плачущего сына; из Манчестера позвонили с известием, что ночью умер Линк Фрэйзер. Три случая рака за ровно такое же количество дней; по меньшей мере два из них беспрецедентно ускоренного типа, и оба так или иначе связаны с истонским мотелем. Грег повторно прослушал вчерашнюю запись на автоответчике, где Джед просил, если есть возможность, осмотреть недужного постояльца – закровил, понимаешь, все полотенца, – однако сейчас все внимание Джеда было приковано к сыну. Да и постоялец тот сегодня утром съехал. А полотенца, по словам Джеда, по-прежнему там. Мария поместила их в мешок и оставила в прачечной, на всякий случай.
И везде речь идет о раке, причем разных его формах. Как они могут быть привязаны к одному человеку?
Что-то здесь не так, очень не так. Надо поговорить с Лопесом.
Грег уже собирался надевать пальто, когда услышал, как кто-то зашел снаружи в приемную и, судя по щелчку замка, замкнул за собой дверь. Грег Брэдли вышел из кабинета с дежурным «извините, но прием…».
Кровь Ллойда Хопкинса Бадди Канцер успел в основном оттереть, осталось только немного на носу и лбу. Рот его был оскален, а в его уголках виднелось что-то вроде запекшегося машинного масла.
Косым ударом Бадди загнал Грега Брэдли обратно в кабинет. Острым носком сапога он пнул доктора по почке и, повалив таким образом на пол, взгромоздился ему на грудь, коленями придавливая свою жертву к полу.
– Прости, док, – рыкнул он, – но Бадди заниматься с тобой хренью некогда.
В левой руке у него появилась стеклянная баночка, с которой он большим и указательным пальцами скрутил крышку. В ответ на это действие на донце банки что-то шевельнулось.
Бадди сменил позу: теперь руки доктора он держал голенями, а коленями обжал голову. Подавшись вперед, банку он приткнул Брэдли к левому уху. Похожий на черного слизня сгусток заскользил к своему носителю.
***
День тащился своим чередом. Лопес увяз с домашней ссорой, по итогам которой мужа пришлось-таки сунуть в камеру, поостыть. В городке встречались пары, которые на протяжении всей своей семейной жизни безудержно цапались, дрались, рвали меж собой отношения, а затем сходились снова, чтобы начать всю эту круговерть по новой. Угрозы наказания выполнялись редко или были ничтожны, и Лопес как мог смирял себя, чтобы не впасть в депрессию из-за числа женщин, которые, несмотря на все его усилия им помочь, так и оставались или возвращались в положение униженных и оскорбленных. Понятно, все не так просто – всем известны эти запутанные психологические клубки таких отношений, – но видит бог, иной раз так и хотелось взять кусок резинового шлага и настучать всем этим мужланам по башке, а баб поучить уму-разуму.
Парень, что сейчас обосновался на отдых в камере, раньше внимания к себе не привлекал. По словам жены, пару месяцев назад он лишился работы и запил сильнее обычного. С деньгами в доме было туго, счета не оплачивались. Попытка здраво все рассудить переросла в перепалку, а затем в короткую вспышку насилия. Соседка вызвала полицию, и вот муж теперь отдыхал в кутузке, а Лопес в очередной раз наговаривал для Эми Вайс сообщение с просьбой запланировать встречу с женой.
Лопес снова позвонил в клинику Грега Брэдли, но наткнулся на автоответчик. Попробовал звякнуть на сотовый, но трубка ответила, что «абонент выключен». Тогда он сделал звонок Грегу на домашний, а когда ему не ответили и там, вычислил в баре Рида Лану и спросил, где ее начальник. Та ответила, что он остался в клинике, и, не называя имен, поведала кое-что о событиях сегодняшнего утра. Однако говорить долго она не могла: уже начинал прибывать народ, и слышно было, как где-то там нервно покрикивает Эдди Рид. Лана засуетилась, и Лопес держать ее на проводе не стал.
Он глянул на часы. Ллойд Хопкинс чего-то задерживался, хотя обещал вернуться пораньше, помогать с парковкой у Рида. Лопес вынужденно позвонил ему, но ни сотовый, ни домашний не отвечали.
– Хоть одна, черт ее дери, душа поднимет трубку? – задал он вопрос, ни к кому конкретно не адресуясь.
Единственные, кто находился в пределах слышимости шефа, были Баркер и Элли; оба лишь переглянулись и с обновленной энергией обратились к своим текущим делам. Лопес попросил Элли, чтобы она до появления Ллойда подежурила у бара, а сам, оставив участок на Баркере, решил доехать до клиники Грега Брэдли.
Дверь там оказалась не заперта. Он ступил внутрь и увидел раскиданные по полу бумаги, а также треснутое стекло на двери кабинета, куда спиной вперед влетел Грег. Вынув пистолет, Лопес поступью двинулся к кабинету. Там было пусто, лишь на ковре расплывалось черное пятно. Пустовали, как выяснилось, и другие комнаты. Лопес собирался связаться по рации с Баркером в участке, и в этот момент до него долетел звук из гардеробной в конце коридора. Ее дверь была заперта снаружи на цепочку.
Лопес ринулся туда. Кто-то возился за дверью, силясь что-то промолвить, но слова были невнятны.
– Грег?
В ответ снова голос, и снова пьяно-неразборчивый.
– Я сейчас тебя оттуда вызволю! – сказал Лопес.
Он снял с ремня дубинку и, просунув ее под цепочку, рванул на себя. Ручка гардеробной выскочила из дерева, и дверь, распахнувшись, сшибла на пол то, что оставалось от Грега Брэдли. Лицо его было фиолетово-черным, а глаза скрыты под наплывами разбухшей плоти. Волосы почти все повылезли, оставались лишь седые пряди, паклей приставшие к открывшимся на скальпе шрамам. Лопес отвернулся, борясь с подступающим позывом рвоты от гнилостного духа, исходящего из нутра доктора.
– Аииии, – проскрипел Брэдли. – Я не моуууу…
Рукой он пытался ухватить Лопеса за брючину, но сил не оставалось.
– Аиии, – повторил Брэдли. – Яааа плоох…
Сознание его смеркалось, поглощаемое чем-то черным, обращающим тело против себя самого. Как его звать и где он находится, он не помнил. В нарастающей тьме он терялся, и обратный путь ему было уже не найти. Все, что оставалось, это боль вкупе с памятью о человеке, который ее навлек.
Но вот растворилось и это.
Лопес медленно опустил тело Брэдли на пол.
Аиии.
Бадди.
***
В эти минуты Бадди Канцер стоял в затенении позади бара Эдди Рида. Место заполнялось хорошими темпами, с каждой минутой прибывало все больше машин. Маленькая гибкая бабенка в полицейской форме помогала вновь прибывшим пристроиться на парковке. Бадди терпеливо выжидал. Он знал, что его шанс настанет; так и произошло.
Какая-то толстячка в «Ниссане», на заднем сиденье которого теснился выводок из троих малолеток, попыталась обманом въехать на парковку и урвать местечко поблизости от задней двери бара. К сожалению, она не учла, что туда воткнется большущий «Эксплорер», в порядке очередности подрезавший ее «Ниссан». Это вызвало гвалт и крикотню, из чего можно было сделать вывод, что добрососедство в этом городишке укоренено неглубоко. «Ниссан» стал вынужденно сдавать задним ходом, чуть задев чей-то «Лексус»; сработала сигналка. Парочка, которой он принадлежал, еще не успела скрыться в баре, и оба на звук сигнализации бдительно засеменили обратно. Туда же направилась бабенка в полицейской форме, которой на пути пришлось огибать мусорные баки, за которыми затаился Бадди.
Он схватил ее быстро и без суеты, после чего оставил истекать кровью среди мусора.
Через пяток минут он направлялся к бару.
***
Звонок насчет Ллойда Хопкинса пришел буквально через секунды после того, как Лопес закончил инструктировать Баркера. Молодому совместителю он дал описание Бадди Канцера и велел поднять по тревоге полицию штата. Лопес набирал Элли, когда с ним по рации снова связался Баркер.
– Шеф, информация по Ллойду, – напряженно дрожащим голосом сообщил он. – Двое ребят говорят, что тело вроде бы его. Они на него наткнулись за старым кегельбаном Мецгера. И машина его там. Говорят, он сильно избит. Какие будут указания?
Господи, только не Ллойд. У Лопеса внутри словно натянулась струна.
– Что за ребята?
– Бен Райдер и дочка Капура.
Дочка Пэта Капура, девчонка из мотеля; она знала Ллойда Хопкинса по внешности.
– Я направляюсь туда, – сказал Лопес Баркеру. – Срочно свяжись с полицией. Скажи им, что один офицер у нас погиб. Подозревается Канцер. Бадди Канцер.
Лопес точно не знал, действительно ли в смерти Ллойда Хопкинса виновен именно он, но в качестве подозреваемого он был уместней всех. Из местных на Ллойда Хопкинса никто бы не рискнул повысить даже голоса.
– И еще, Крис, – добавил Лопес. – Скажи им действовать с крайней осторожностью. Пускай к тому типу даже не прикасаются. С ним что-то неладно. Он может быть… заразным, понимаешь?
Он уже собирался включить маячок и на газах рвануть к кегельбану, но в последнюю секунду призадумался. Сначала рак был диагностирован у Линка Фрэйзера, затем секретарша Грега Брэдли упомянула о еще двух вероятных случаях заболевания. Теперь вот Грег Брэдли мертв, с исковерканной черно-лиловой маской вместо лица, и бездыханное тело Ллойда Хопкинса, избитое и, вероятно, зараженное, лежит на парковке заброшенного кегельбана. Но ведь рак не заразен. В виде инфекции он не передается. Лопес вновь попытался связаться с Элли, и снова безуспешно. Тогда он вынул мобильник и набрал телефон бара. Трубку Эдди взял на третьем гудке.
– Ридс. Чем могу служить?
– Эдди, это Джим Лопес. Сделай одолжение, глянь на парковку: Элли Винтерс не там? Мне она нужна.
На заднем фоне слышались голоса, звучала музыка.
– Сейчас, шеф, погоди, – ответил Эдди Рид.
Трубку положили, по всей видимости, на стойку. В эту секунду Лопес определился с решением. Прежде чем трубку снова взяли, прошло несколько минут, но к моменту возврата Эдди Лопес уже и сам был в пределах видимости бара.
– Нет, что-то я ее не заметил. Машина ее вон она, но… – Эдди Рид сделал паузу. – А ну-ка постой, там что-то происходит, – произнес он.
Музыка оборвалась, и в трубке на отдалении послышался чей-то вопль.
***
Бадди готовился весь день, вырабатывая в себе яд, пока тот не дистиллировался до чистейшей эссенции. Он чувствовал, как она отзывается его мыслям, готовясь к тому, что уготовлено впереди. Жидкость, которой Бадди ослепил Ллойда Хопкинса, была не более чем отработанным веществом. Истинный эликсир он скапливал и бережно берег, так что, когда он тронул первую женщину возле женского туалета, выход энергии слегка качнул его, словно отдачей. Он буквально видел, как черная жидкость проступает из пор и проникает ей в основание черепа. Сила наполняла Бадди легкостью и сладко кружила голову, в то время как на женщине стала чернеть и струпьями лопаться кожа. Она рывком повернулась к нему, машинально пальцами пытаясь нащупать источник боли, но Бадди уже пришел в движение. Он провел по руке какого-то толстяка, тронул за лопатку официантку. Та выронила поднос, бокалы на котором с грохотом разбились.
Затем послышался женский вопль. Бадди подумал, что это та сука возле туалета, но это была одна из ее компаньонок, завопившая от вида темных опухолей, расползающихся по лицу подруги. На плечо Бадди твердо легла мужская рука. Бадди не глядя залепил мужику оплеуху и снова сладко ощутил выплеск своего заряда. Он двигался в дальний конец бара, где сидела та знакомая блондинка с каким-то мужиком в сером костюме. Ту подругу копа он заметил, как только вошел в бар. Очень было соблазнительно взять ее, пока яд в организме еще духовит и крепок. Он раскинул руки в позе распятия, пошевеливая растопыренными пальцами, и на ходу все трогал, щупал, проводил по коже, одежде, волосам – эдакий темный мессия, шествующий через толпу; он уже сбился со счета. На секунду Бадди ощутил себя на островке свободного пространства. Сделав глубокий вдох, он смежил веки и ощутил, как там, глубоко внутри, набухает кольцами червь-повелитель. Бадди выдохнул и открыл глаза.
Пуля ударила ему в правое плечо, откинув к стойке. С бокового входа в бар ввалилась та полицейская бабенка, пахнув холодным воздухом снаружи. Ее свалявшиеся волосы набухли кровью, сбоку по лицу змеились кровавые потеки. От слабости, ран и потраченных усилий она едва держалась на ногах. Бадди сунул руку под рубаху, где у него лежал отнятый у Ллойда Хопкинса пистолет, в то время как Элли пыталась примериться ко второму выстрелу. Боли от раны не было, однако рукав рубахи набряк черной, вязкой жидкостью. Люд вокруг орал и вопил, силясь сделать между собой и Бадди как можно больший зазор. Большинство были уже на полу или искали укрытия под столиками и хлипкими стульями.
Бадди ощутил, как тело меняется. Его словно растягивала, распяливала на разрыв какая-то незримая сила. Он взглянул на свои руки и увидел, что поры на них донельзя расширились, он был словно изрыт дырками в ноготь шириной. Из них источалась и выбрызгивалась черная жидкость, как при извержении малюсеньких вулканчиков. Они все более обильно проступали на лице, а на глаза изнутри давил словно мешок с водой, отчего глазницы набрякали и зрение туманилось. Великий червь набухал и грузно шевелился; чувствовалось, как он пускает щупальца по всему организму, отчего нутро сдавливалось мучительными спазмами. Одежда под прущими на волю наростами начала местами рваться, и наверху мелкими угрями ветвились завитки.
Рука Бадди нащупала ствол и вынула его из-за пояса. Дуло коповского пистолета дрогнуло, и он выпал из рук Элли, бессильно оседающей вниз по косяку. Бадди целился, сопровождая стволом ее движение. Ее он различал синеватой рябью, почти теряющейся на фоне сгущающейся черноты. Он мог ее сейчас убить или использовать для выхода той невиданной силы, что грозила его ошеломить. Бадди бросил пистолет и сделал шаг к поверженной полицейской.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?