Книга: Ка: Дарр Дубраули в руинах Имра - Джон Краули

Главный герой – вполне всамделишная ворона, а не человек в вороньем теле. Он живёт, как птица, думает, как птица, общается с другими птицами. Он отличается от своих сородичей, но не настолько, чтобы перестать быть одним из них. Научившись у людей чему-то новому, он делится знанием с остальными. А когда он с людьми не общается, то просто живёт себе по-вороньи. Не в гнезде, конечно. Гнёзда ужасны. Дарра Дубраули забавляет, что люди думают, будто птицы живут в гнёздах.

Следить за жизнью главного героя и его общением с людьми не то чтобы захватывающе, но небезынтересно, и мне понравилась теория, которая возникла у вороны в самом конце, когда он уже не раз побывал в мире мёртвых, по своей воле и против желания. Это не вывод, к которому автор требует прийти всех – просто красивая теория, которую я раньше не встречала.

Царство мёртвых существует только для живых. Они могут прийти туда и увидеть ушедших; но когда их там нет, царства мёртвых тоже нет; мёртвые никуда не уходят, а просто исчезают.

Перевод: Хороший. Оформление приятное, с картинками.

Живой или мертвый, ты не можешь отправиться на небеса, или на Остров Блаженных, или в любую другую страну теней, если не веришь, что они ждут тебя, что врата открыты – или откроются для тебя, когда ты придешь к ним в свой срок.

Главным героем романа является самец вороны Дарр, он и поведал свою необычную историю рассказчику. Дарр единственный из ворон, кто научился понимать речь человека, говорить с ним, кто стал истинным проводником в мир мертвых. Не всегда с первого раза понятно о чем он говорит — Дарр все же птица и мыслит другими понятиями. Так, он обещает своей стае, что скоро они прибудут в новую страну, путь в которую необъясним и загадочен - страна сама придет к ним. И только потом мы понимаем, что говорил он о Будущем. И в его речах мы также видим философское переосмысление привычных нам понятий. Дарр впервые отправляется в загробный мир с мудрецом-друидом на поиски друга-человека, где время течет иначе - пока он там находится, в Ка проходит много лет. Мир меняется не столько из-за внешних изменений, сколько из-за внутренних верований. Следом за эпохой друидов приходит время христиан и Имр меняется. Попав в преисподнюю в этот временной отрезок, Дарр видит совершенно иную картину. Только в этой эпохе стали возможны мучения грешников за свои земные деяния, споры между ангелами и демонами о возможности искупления, да и само существование ангелов и демонов.

...в Имре то, что люди считают правдой, – правда.

Разговоры ворон переданы очень интересно, я примерно так бы и представляла их беседы - коротко, однозначно, предельно предметно, но в то же время обобщенно. Мне было интересно следить за их поведением, за их вороньими обычаями. Они представляют собой конкретный, животный мир, в котором нет смерти, нет посмертия. В нем нет даже имён. Вернее не было, пока их не принес Дарр, он наделяет ворону именем, которое позволяет рассказать историю о конкретной вороне, сохранив о ней память. Для ворон жизнь и смерть предельно ясны. Они просто хотят жить. Они скорбят по умершим, но не озабочены смертью. Им сложно понять человеческое мироустройство, их повадки. Они радуются пиршеству, которым можно насладиться после битвы, но не понимают, почему люди это творят, "Почему убивают тех, кого не могут или не хотят съесть?" Продираться через повествование было сложно, иногда очень интересно, иногда скучно. Но бросить книгу желание не возникло, просто потреблять её нужно было дозировано, разбавляя другим чтением или другим видом деятельности. Впечатлительным натурам могут не понравиться описания расклевывания воронами человеческих трупов, которые даны достаточно подробно и натуралистично. Поскольку среди древних верований есть традиция "дарить" тела мертвых птицам, дабы те напитались их мясом и перенесли их души в мир мертвых, то этому уделено не мало внимания в книге. Также часто преподносятся описания настоящего вороньего пиршества на полях брани. Если с самого начала не относиться к книге как к бойкому приключенческому роману, то она доставит удовольствие вдумчивому читателю.

Джона Краули очень любит (любил) Блум, и, вторя Блуму, можно сказать, что этот роман похож на последние пьесы Шекспира.

В рассказанной истории чрезвычайно очаровательный главный герой - ворона Дарр Дубраули, прекрасные описания животного мира, природы и наивно-диких отношений между птицами. Ах, если бы автор только тем и ограничился!

Несмотря на проблески волшебства, сиявшие из переложений сказаний англичан, древних греков и индейцев, Самая Ценная Вещь ускользнула. Зато под разными ракурсами был показан разрыв между естественным природным состоянием и мыслительными процессами, мифотворчеством. При этом и то и другое лишены духовного. Вокруг их противопоставления строились истории и размышления внутри книги.

Атмосферу произведения идеально передаёт фраза об авторе из заключительной статьи:

«Оба — постмодернисты, которые ищут сакральное в мире, где Бог умер».

P.S. Помимо ретроспективы некоторых исторических событий и вех в развитии английской и впоследствии американской жизни, книга полна весьма смачными описаниями поедания трупов, испражнений и прочими штучками, которыми так любят нашпиговывать свои произведени постмодернисты.

Я ничего не знал о Джоне Краули и его творчестве, пока не прочел комплиментарную рецензию о нем от Галины Юзефович. Позже, та же Юзефович продолжила этот роман хвалить и рекомендовать в своем подкасте. Забегая наперед надо отметить, что я согласен в общей оценке с Галиной Леонидовной, но мы с ней пришли к одному выводу очень разными путями. Например, она находит Ка очень уютным и каникулярным чтением. А мне кажется, что чтобы считать Ка уютным нужно обладать весьма макабрическими представлениями об уюте.

Вторым симпатиком Краули, чье мнение возимело для меня значение, был известный литературный сноб Харольд Блум. Если уж Блум одобрил что-то, что в литературном возрасте моложе Шекспира, то здесь точно произошло значимое событие.

Так оно и получилось. "Ка" - роман очень значимый, как для многих кто его прочитает, так и, кажется, для самого автора. Значимый в том смысле, что роман имеет много значений, полнится смыслами и переливается всеми красками семиотической радуги (не зря Ка часто ставят на одну полку с такими с первого взгляда непохожими сочинениями, вроде "Маятника Фуко" Эко).

Не ставя себе цели вычленить и прокомментировать все мифологические аллюзии романа (многочисленные), равно как и саму идею деконструкции мифа положенную в фундамент книги, я хочу по-потребительски похвалить книгу за три достижения.

1. Потрясающая атмосфера В хорошем романе, амтсофера - это дитя брака языка и историей (в значении "сюжет"). Краули владеет инструментарием и стилистикой на уровне большого мастера. История, которая этим инструментом исполнена, возможно не отличается остросюжетностью и "страницепереворачивательностью", но с первых страниц она становится чем-то очень личным (при этом, настолько глобальным, насколько глобальным может быть миф о смерти и посмертии) и интимным. У меня выстроились очень важные отношения как с рассказчиком (вернее, пересказчиком), который появляется в начале романа и - очень значимо - в его конце, так и, конечно, с титулярным Ка. И если рассказчик вызывает у меня узнавание, то Ка - в первую очередь, большое сочувствие. Несчастное животное, втянутое в воронку наших людских представлений, верований и надежд.

2. Умная, мастерски скроенная структура романа Книга держится на постоянных самоповторах, эхо и вариантах, что сближает ее с мифом и сказкой. Безусловно, это не случайно, а очень умно устроено и тонко придумано. Правда, до самого конца мне не хватало плотности рамочной структуры, несущей конструкции - той самой истории с безымянным рассказчиком-пересказчиком, которому Дарр описывает свои многочисленные приключения в многочисленных своих жизнях. Но в финале эта претензия во многом разрешена. Но для такого длинного романа, возможно стоило сделать этот элемент более заметным и упоминать о нем чаще.

3. Перевод и эссе Михаила Назаренко Как я уже упоминал, Краули большой стилист и мастер слова. Более того, роман исполнен в нескольких регистрах - речь Рассказчика, речь Дарра (очень умной, но все же вороны), речь других ворон и животных. Отличия и похожести каждой из этих мелодий в переводе сохранились и переданы прекрасно, а задача это была, наверное, не из легких. Отдельных комплиментов заслуживает короткое, но глубокое, при этом без филологической зауми, послесловие-эссе Михаила Назаренко, где многое пояснено, много замечено (что, например, я упустил), при этом не в пошлом стиле "что хотел сказать автор".

Итого, для меня этот Ка стал одним из самых больших и важных литературных впечатлений прошедшего года.