Текст книги "И пришел Город"
![](/books_files/covers/thumbs_240/i-prishel-gorod-9907.jpg)
Автор книги: Джон Ширли
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Понимаю. Потому что появилось вследствие похищения. А на данный момент убедить власти выдать судебный ордер просто нереально… Слушай, а как ты смог показать мне запись, если она хранится за семью печатями?
– Непосредственно эта находилась в его редакторской правке. Как раз сейчас он ее отсматривал: вглядывался в лица подельников, выискивая измену, и тут что-то его отвлекло. Устройство он оставил в хранилище включенным. Я промотал запись назад и поставил снова, передавая ее сюда посредством электронной связи. Ее источник питания…
– Но ведь это обычный телеканал!
– Нет, это часть меня. Телевидение – своеобразная информационная отдушина города. Нейрон в моем мозгу. Средство, которое я использую для трансформации образа из видеоформата в электронные частицы, а их перегоняю по проводам и подаю в твой телевизор; одна из разновидностей телекинеза. Управление электроникой посредством мысли. Ночью я располагаю мощностью фактически каждой из мозговых батарей города. Мозг скапливает электричество. Я могу нажимать на его клавиши, пока он спит… В течение дня я располагаю мощностью лишь тех, кто спит в дневное время, – их число гораздо меньше, поэтому я ограничен. Однако меня подпитывают те, кто смотрит телевизор – это своего рода форма сна… Я – суммарная подсознательная способность каждого мозга в этом городе. Я одновременно и Руф Роскоу; его ненависть к себе.
Он сделал паузу, дожидаясь, пока Коул усвоит сказанное.
Затем Город спросил:
– Как ты думаешь, Коул, почему я выбрал тебя?
– Действительно, почему?
– Потому что… ты сейчас не визжишь в панике. Ты нервничаешь, но ты не дезориентирован. Большинство людей пришло бы в ужас, явись я перед ними вот так – напрямую, толкая им все это. Ты инстинктивно понимаешь Расширенную Городскую Реальность. Тайную геометрию города.
– Гм… Ну, если ты это говоришь…
– Кроме того, Коул, у тебя есть мои портреты – вон они, по всем стенам.
Коул улыбнулся. Город – нет.
– Так, – произнес Коул, избегая глядеть на экран. – Я полагаю, ты хочешь… хочешь, чтобы я что-то для тебя сделал. Это так?
– Их нужно остановить.
– Свору? – Коул кивком указал на квитанцию о неуплате. – Мой клуб – это все, чем я живу.
– Да. Свору…
«Легко сказать…», – подумал Коул.
– Ну что ж, – начал он, – пожалуй, можно кого-нибудь нанять, чтобы они ворвались в хранилище, похитили записи, предали их огласке, а может, и федералам…
Город отрицательно покачал головой.
– Пробраться туда без моей помощи никто не сможет. Это получилось бы у тебя – но тебя бы убили, как только записи оказались бы в твоих руках. Прежде всего, нужно внести в их организацию разлад. Заставить их вцепиться друг другу в глотки; видеозаписи же оставим до той поры, пока они не ослабеют, и предъявим их, когда БЭМ предстанет перед судом. Тогда мы разгласим об этом в прессе, настроим против них присяжных. В конечном счете, я смогу тебя на них вывести. Но есть другие задачи, которые не ждут. Причем выполнить их можешь только ты.
Коул покачал головой.
Город мрачно кивнул.
– Слушай! – Коул отчаянно тряхнул головой. – Я могу посодействовать твоему плану, подобрать людей для… для того, чтобы проделать эту работу. Но чтобы справиться с ней самому, у меня нет соответствующих навыков. Я же не Джеймс Бонд, дружище. И в плохой форме.
– Ты единственный, с кем я могу действовать сообща. Ты и еще та женщина. А может, и она не в счет. Насчет нее посмотрим.
– Я-то, черт побери, чем могу пригодиться?
– При моем содействии – много чем. Ты видел, что произошло с «активистами». Так называемыми.
Коул что-то взвесил. Снова достал из пепельницы сигару, прикурил по-новой, шумно пуская клубы синеватого дыма.
– Они хотят отнять мой клуб, – сказал он, пытаясь накачаться решимостью. – Больше в жизни у меня ничего нет. Ну убьют, ну и что? – Впрочем, рука подрагивала, и пепел осыпался с тлеющего кончика сигары чуть раньше времени. – Десять лет назад, когда я его только купил, думал: ну вот, теперь начнем жить. Думал, все пойдет как по маслу. А тут каждую неделю вынужден буквально зубами грызться, чтобы только…
– Коул, – перебил его Город. – Я могу помочь тебе остановить их. Могу сделать так, чтобы все складывалось в твою пользу. Но только ночью. Запомни это. Днем я могу с тобой общаться… временами.
– Я понимаю.
– Приведи сегодня вечером эту женщину, в семь.
– Кэтц? Но у нее может быть концерт…
– Она придет. С тобой я могу общаться посредством техники; с ней же у меня более тонкая психическая связь. Она чувствует. Она будет полезна, во всяком случае, на время.
– Что значит «на время»!
Город проигнорировал вопрос.
– Сегодня вечером клубом пусть распоряжается твой помощник. Вы с Кэтц купите маски и пистолеты. Пойдете в Пирамиду. Подниметесь на восемнадцатый этаж. Там будут охранники – их надо вырубить.
От страха у Коула перехватило дыхание, и даже головокружение прошло. Сердце сделалось словно свинцовым; мысленно он узрел себя с приколотой к груди мишенью. Прокашлявшись, кое-как выдавил:
– Послушай, я… я не готов кого-то убивать. На данный момент. На данный момент не готов…
– Этого и не придется «на данный момент», – сказал Город; голос у него стал заметно резче. Изображение на телеэкране мигнуло, растаяло… появилось снова, но уже нечеткое. – Коул, я больше не могу поддерживать контакт. Поэтому слушай: сегодня вечером я буду там с вами. Появиться снова в физическом обличье я не смогу, по крайней мере, пока не подберу себе подходящий сосуд – кого-то, готового к овладению…
У Коула по спине пошли мурашки от чего-то холодного и вместе с тем жгучего, будто сухой лед. Подходящий сосуд…
Город (голос доносился все тише) продолжал:
– Мне пора… Сегодня ночью я буду с вами. Она почувствует меня, и ты это поймешь. Но я не могу их убить, пока не могу. Они часть синдиката – их место просто займут другие. Мы должны выжить их из города… Сам БЭМ – это…
– Я не знаю, – бормотал Коул. – Не знаю, насколько это желательно; более того, насколько вообще возможно…
Все это время Город говорил ровно. Теперь же его голос полонила свинцовая ярость; прорезался даже какой-то присвист, от которого тянуло невольно зажмуриться.
– Он дергает всех нас за нитки, Коул. МТФ – это недуг, замаскированный под услугу! Приведи сегодня ту женщину.
И тут экран погас.
Коул сидел, таращась в его потускневший квадрат. Все, что шло на ум, – это настораживающий оттенок в голосе Города. В то время как он клеймил МТФ как часть некоего всеобщего заговора, Коулу вспомнился еще один голос, который ему однажды довелось слышать. Как-то раз они с Кэтц прикола ради набрали прямой телефон Нацистской партии США и, хихикая, слушали весь этот бред насчет жидо-коммунистического гомосексуально-негроидного заговора. У того кликуши-нациста в голосе звенел такой же исступленный фанатизм… как у Города.
Но неведомо почему Коул знал, что сделает именно так, как велел ему Город.
Он оглядел фотоснимки на стене. От Города не уйти.
– Если он собирается помочь, зачем нам тогда оружие? – спросила Кэтц.
Они сидели на передних сиденьях взятой напрокат машины. В темноте. Между ними на покатом пластиковом выступе стоял аккуратно запечатанный бумажный пакет. В нем – два пистолета 38-го калибра и две резиновые маски.
– Ты же рядом стояла и все слышала, – отвечал Коул, поглядывая на часы. На «летучке» (все происходило настолько быстро, что и слова другого не подобрать) задавать Городу вопросы было просто некогда. Инструкции он оттарабанил им с экрана телевизора.
– Но он же на самом деле ничего не объяснил! Насчет пистолетов.
– Это потому, что там вооруженная охрана. И те, кто в главном помещении, тоже могут быть вооружены. По крайней мере, Роскоу – наверняка. И не может же Город делать все за нас. Поэтому приходится использовать оружие, для вида.
– Размахивать им перед носом, что ли? И все?
– Будем надеяться, что да.
Руки Коула неуклюже стискивали руль; ладони издали чмокающий звук, когда он отлепил их, чтоб вытереть о штанины.
– Мы не задаем ему вопросов, – заметила Кэтц; без особой тревоги.
– Странно все это, – кивнул Коул. – Хотя, может, поэтому он нас и выбрал. Мы как будто, э-э… – Он пытался подыскать слово. -…аборигены большого города. Ведь аборигены пустыни не испытывают сомнений, когда к ним обращаются духи природы.
– Может, оно и так, – не стал спорить Коул, понимая, что они сейчас обсуждают абстрактные темы лишь затем, чтобы не зацикливаться на мысли о риске, которому собираются сами себя подвергнуть.
Он в очередной раз взглянул на часы; сердце екнуло.
– Пора.
Кэтц потянулась на заднее сиденье и перетащила к себе большую сумку из кожзаменителя, в которой лежал диктофон для записи.
– Надеюсь, правда, что голосовые отпечатки у всех людей разные. Иначе все это, – запихнув в сумку маски, она продела руку в лямку, – так, зряшный труд.
Обреченным движением Коул сунул заряженный револьвер во внутренний карман, чтобы рукоятка прилегала к грудной клетке слева. Небольшое вздутие на этом месте прикрыла наброшенная на плечо куртка. Кэтц свой пистолет пристроила в сумку. На обоих, поверх обычной одежды, были рабочие комбезы из армейских запасников.
Дверца машины хлопнула, показалось, так громко, что Коул чуть не подпрыгнул. Заставив себя успокоиться, он ровным шагом пошел ко входу в Пирамиду. «Восемнадцатый этаж», – пробормотал он на ходу.
Стоял майский вечер. Расположенная в деловом квартале, улица в эти часы была безлюдна. Звуки уличного движения доносились разве что со стороны Маркет-стрит, в нескольких кварталах отсюда. За все время по улице проехал один-единственный автомобиль, который, поравнявшись, показалось, слегка замедлил ход (Коул огромным усилием воли не сорвался на бег). Однако машина знай себе проехала мимо и скрылась за углом.
Подошли ко входу. Приостановившись, Коул поглядел наверх.
Узкая пирамидальная громада здания выглядела почти безжизненной, не считая трех окон, светившихся на восемнадцатом этаже.
Коул, сглотнув, посмотрел на Кэтц. Та потянула его за рукав. Вместе они толкнули стеклянные двери.
Возле лифта стоял вооруженный охранник. Но стоял он к ним спиной. Было примерно видно, куда направлен его явно озадаченный взгляд: на коридорную стену справа от лифта. Там свирепо изрыгали пену сразу два огнетушителя – шланги от давления ходили ходуном, хромированные корпуса звучно дребезжали о стену. Пялившийся на взбесившиеся огнетушители охранник вошедших так и не заметил; растерянно качая головой, он поспешил через вестибюль, не зная, что предпринять. Стараясь не попасть под стреляющую пену, он сейчас в спешке ощупывал цилиндры в тщетной попытке найти какой-нибудь клапан, который перекрыл бы напор…
Коул и Кэтц, сжимая рукоятки пистолетов, быстро прошли к лифту. Двери перед ними тотчас раздвинулись. Они посмотрели в сторону охранника: тот по-прежнему стоял к ним спиной. Когда заскочили в лифт, Коулу почудилось, что их сердца бьются в унисон. Оба испустили шумный вздох, когда двери за ними сомкнулись. Кнопку нажимать не пришлось: окошечко «18 ЭТАЖ» вспыхнуло само собой, едва лифт начал подъем.
– Спасибо, Город, – выдохнул Коул, не рассчитывая на ответ.
Но из динамика возле кнопочной панели прозвучал знакомый голос:
– Наденьте маски. Остальные наверху. Двое ведомственных охранников и двое нанятых соответственно в холле и внутреннем офисе. Охрана наверху знает, что кто-то проник в здание без разрешения. Они следят за счетчиком этажей, а охранник снизу должен им перезванивать всякий раз, когда кто-нибудь входит, – поэтому они, вероятно, держат пистолеты наготове. Я их отвлеку, но будьте готовы применить оружие; попытайтесь разоружить их без шума.
Вынув маски (две одинаково унылые резиновые личины), они их натянули. Под резиновым покрытием кожа у Коула моментально взмокла и зачесалась, и чем дальше, тем сильнее.
Коул вынул пистолет, и тут двери лифта разомкнулись.
ТЭ-РИ-И!
На ковровом покрытии, истекая кровью, лежал убитый охранник. Над ним склонился еще один, с дымящимся стволом. Оба в униформе; тот, что стоял, заливался слезами.
– Не так все было, не так! – прокричал он, поворачивая лицо к лифту. – Оно само пальнуло! – И тут увидел маски.
Подняв пистолет, он выстрелил.
Коул и Кэтц уже загодя распластались по боковым стенкам лифта. Коул застыл в нерешительности: что делать – отстреливаться? Закрыть двери лифта? Сдаться?
Кэтц же на выстрел ответила выстрелом, и охранник опрокинулся с пулей в животе. Он корчился у них в ногах на ковровом покрытии, зовя кого-то по имени.
«Надо же, – подумалось Коулу, – а по телику всегда сразу наповал».
Повернув побелевшее лицо, человек лежал на животе, вопя, как отшлепанный карапуз, и руками пытался остановить хлещущую из раны кровь. Рядом с местом падения еще колыхалась его форменная фуражка, словно в немом сочувствии хозяину.
Коул вскинул ствол и, хлебнув с рыдающим звуком воздух, выстрелил человеку в голову. И еще. И еще. Две пули прошли мимо; одна угодила лежащему сзади в правое плечо.
– Что ты творишь?! – Кэтц ударом пригнула Коулу руку.
– Это… вывести его пытаюсь из… – промямлил тот.
– Я сама не хотела на поражение; целилась ему по ногам, чтобы жив остался. Дай ему шанс.
– Ты считаешь, Город, э-э… специально подставил того, второго, под самопроизвольный выстрел?
Ответить Кэтц не успела. На них летели с двух сторон. Спереди, уставя на парочку вороненые стволы, спешили двое плотных лысеющих мужчин в темных костюмах – из вестибюля приемной конференц-зала. Бойки клацнули почти одновременно, но ни у того, ни у другого оружие почему-то не сработало. Оба в замешательстве оглядывали заклинившие затворы, и в это время справа из коридора тяжело выбежал автостраж – один из тех простеньких роботов, что поступили в продажу еще в 1979 году в качестве ночной охраны для складов и супермаркетов. «Стоять-не-двигаться-это-приказ!» – командно грянуло из его хромированной шарообразной головы. Суставчато-складные, на манер насадок пылесоса, лапищи с тупыми ухватами на концах развернулись и обхватили обоих озадаченных стрелков разом. Снова грянуло дежурное «Стоять-не-двигаться», приглушив протестующий возглас более рослого охранника: «…Ты чё, бля, шеф! Ты ж должен…» Он так и не договорил: в ответ на попытки его сотоварища вырваться на голове робокопа вспыхнул стробоскоп, который на таком близком расстоянии временно ослепил обоих.
Коул и Кэтц тоже сморгнули, избавляясь от радужных кругов перед глазами, – вспышка была очень яркой.
А те двое продолжали барахтаться в цепких объятиях робота, ругаясь и тряся головами, будто это помогало восстановить зрение. На цилиндрической груди робота задорно мигнул красный огонек, отчего оба стрелка конвульсивно задергались (по сигналу компьютера робокоп был вынужден применить электрошок). Наконец, лишившись сил, они безвольно обвисли; один вскоре заплакал, его лицо оказалось прямо напротив щели на стыке головы и груди робота, откуда с шипением ударила струя слезоточивого газа. Истерически хихикая (ни дать ни взять шалопаи-подростки, нанюхавшиеся веселящего газа), они позволили уволочь себя куда-то в глубь коридора…
Через открытую дверь вестибюля на другом конце холла Коул увидел, как открывается дверь, ведущая в конференц-зал.
– Эй, что там еще за чертовщина? – сердито осведомился кто-то, пока еще невидимый. – Мы тут…
Коула подмывало повернуться и убежать, но тут Кэтц (которую, судя по всему, происходящее очень даже увлекало), вскинув пистолет, прыгнула вперед и натянула маску пониже.
– А ну, брысь обратно! – рявкнула она нарочито хрипло.
Коул ринулся следом за ней, отчего помещение перед пропотевшими дырками для глаз заплясало. Нос не чуял ничего, кроме запаха резины.
Человек в дверном проеме (одутловатые щеки еще сильнее подчеркивали оторопелое выражение его лица) инстинктивно попятился и, потеряв равновесие, грузно упал на свой широкий крестец. Кэтц и Коул ворвались в комнату, размахивая пистолетами.
– Да это же похищение! – крикнул кто-то.
Если считать застывший в ужасе на полу ворох за мужчин, то в комнате их находилось пятеро; Коул узнал только Руфа Роскоу и его поверенного, Сэлмона.
Впрочем, двоих из них напуганными назвать никак было нельзя: самого Роскоу и еще одного приезжего (возможно, из Нью-Йорка, судя по фасону костюма) – видимо, нездорового человека с темными кругами под глазами и казенно-учтивой улыбкой на рыбьих губах.
Коул вспомнил предписанные инструктажем слова.
– Ну что, – обратился он к Сэлмону, стараясь придать голосу безжалостность, – которых мне тут заваливать? Всех подряд или того самого'?
Приезжий обратил на Сэлмона мягкий, но вопрошающий взор. Разглядев его профиль, Коул узнал: это Гульярдо, посыльный от мафии. Это фото в профиль ему доводилось встречать в какой-то журнальной статье. И Коул улыбнулся под маской: ребятам из национального синдиката не понравится нападение, устроенное одним из «своих». Прекрасно.
Подняв ствол, Коул направил его на Гульярдо.
– Ну что, мне этого заваливать или нет? – спросил он у Сэлмона.
– Я… э-э… нет!
– Ты передумал, что ли? – деланно удивился Коул. И тут пистолет сработал сам собой.
Коул уставился на оружие в изумлении. Курка он не нажимал. Но Гульярдо рухнул, давясь собственной кровью из разорванного горла.
– О, ч-черт… Город, – произнес Коул, пятясь. Повернувшись, он побежал. Кэтц следовала за ним, что-то неразборчиво крича. В дверном косяке справа по ходу возникла выбоина; колкие щепки ожгли щеку.
Открытые двери лифта уже ждали. Кэтц и Коул, нырнув в кабину, распластались по боковым стенам. Еще одна пуля засела возле потолка, в нескольких сантиметрах от головы Коула. «О боже, о черт, ох, ё…» Двери лифта сомкнулись. Со звонким «дзин-нь» снаружи в них возникла вмятина. Наконец сомкнулись и внутренние створки; лифт пошел вниз. Семнадцатый этаж… двенадцатый… восьмой… пятый…
– Останови на втором! – обращаясь к Городу, проорал Коул. – Выпусти нас там, мы лучше по лестнице, а то на первом охрана уже поджидает!
Но лифт миновал второй этаж и остановился на первом. Кэтц и Коул инстинктивно пригнулись; Коул вслепую бабахнула в открывшийся проем. Получилось, ни в кого. Пуля прошла сквозь массивное стекло, оставив за собой окруженное венчиком мелких трещинок отверстие.
Охранник не показывался. Коул следом за Кэтц осторожно выбрался из лифта. Слева, метрах в десяти, лежал на животе тот первый охранник. Возле него – огнетушитель. Ответвление шланга тянулось по ковролину к его лицу, а штуцер…
– Сквозь глаз… – прошипел Коул с отвращением.
В безотчетном порыве он метнулся через холл к офисным дверям и стал их поочередно дергать, пока не нашел ту, которая не заперта, – третья отсюда. Телефон там находился на столике в офисной приемной. Коул ткнул «0» (выход в город), вовремя вспомнив отключить изображение. Чтобы нельзя было вычислить, кто именно звонит.
Подбежала Кэтц:
– Ты что творишь? Нам, блин, ноги уносить надо!
– Вызываю скорую…
Оператор не отвечал. Вместо этого возник голос Города:
– Уходите быстро, Коул. Я пока блокирую их звонки сообщникам, но надолго меня не хватит…
– Здесь люди перекалечены, – высоким от негодования голосом сказал Коул, – им нужна…
– Им нужна смерть, – перебил Город голосом холодным и гулким, как центральная улица в зимнюю ночь. – Чем меньше свидетелей, тем лучше. БЭМ заметет следы таким образом, чтобы в расследовании не всплыла их связь с Гульярдо. Они уберут его, а потом инсценируют, будто убийство произошло где-то в другом месте…
Коул, вне себя от ярости, шарахнул по кнопке связи кулаком. Кэтц, дожидаясь, нервно расхаживала по холлу.
Пружинистой поступью он последовал за ней в машину…
Маски и робы они стянули с себя в нескольких кварталах к югу; Коул отер с лица пот.
– Я от этой резины, наверно, весь потом изойду, – пробурчал он.
Кэтц вела машину в молчании.
– Как ты думаешь, легавые понаедут? – задал вопрос Коул (ему хотелось, чтобы она хоть что-нибудь произнесла, не молчала).
– Нет. Город заблокирует вызов. Да они, думаю, и не захотят их во все это посвящать, пока не избавятся от Гульярдо. Если только он мертв.
– Но он же… – Коулу нестерпимо сводило желудок; он судорожно сглотнул. – Он же, Город, сам сказал мне это… по телефону… скорую не давал вызвать.
Между ними что-то словно незримо пронеслось – нечто, испугавшее их обоих. Невысказанное вслух осознание: Город им солгал.
– Все вышло… не так, как он говорил, – вымолвил наконец Коул.
Тут с неожиданным напором, будто за кого-то заступаясь (хотя и не за себя), Кэтц заметила:
– Слушай, Стью, отлезь от него, а! Он тебе что, Каменный Гость, блин, чтобы со всем управляться? Он тоже вынужден по ходу дела как-то импровизировать. – Впрочем, на тот момент показалось, что Город она выгораживает единственно с тем, чтобы пощадить чувства самого Коула, чтобы он не запаниковал.
– Тогда, с Гульярдо, я не нажимал на курок, – произнес Коул помертвевшим голосом, – Город не должен был…
– Что?! – Она резко обернулась, забыв о дороге. Коул инстинктивно нажал ногой на несуществующие тормоза, когда они пронеслись на красный. На половине перекрестка Кэтц остановила и сдала назад. Улица была почти пуста, лишь несколько размытых фигур маячило за мутным стеклом тускло освещенного бара, расположенного на склоне справа.
– Я не стрелял в него. Не нажимал курка. Город сделал так, что пистолет сработал.
– Тогда, может… – Она перестала сдавать, так как свет сменился на зеленый, и нажала на акселератор; машина резко пошла назад. – Город, ты что!
Кэтц резко дала по тормозам, и машина, дернувшись, встала.
– Алё, у тебя задний ход включен, – напомнил Коул, чуть улыбнувшись. – Ты же махнула за перекресток и стала сдавать…
– Ой! – Кэтц пристыженно улыбнулась и передвинула рычаг, с заметным облегчением убедившись, что машина тронулась вперед. – Да, правда. – Она помедлила, припоминая, о чем шла речь. – Во всяком случае, может, Город просто не знал, что там окажется Гульярдо, и единственным выходом в тех обстоятельствах было его убить. Только… блин, я так и не пойму, чем была вызвана такая необходимость…
Коул поймал себя на том, что сидит абсолютно прямо; спина скована и подрагивает. Он усилием воли заставил себя расслабиться; руки слегка дрожали. Привалившись к дверце, он нажал на кнопку, опускающую стекло; глубоко вдохнул прохладного свежего воздуха.
– Выпить бы сейчас.
– Или, может, – не расслышав, продолжала она, озабоченно прикусив нижнюю губу, – может, ты на самом деле нажал на курок. Ты же не знаешь точно, ну, случайность это была или нет. Просто палец взял и дрогнул…
Коул сосредоточенно нахмурил лоб. Может, и вправду он сам. А Город – нет.
«Что "Heт"»? – с остервенением подумал он.
– В смысле не убивал, – пробормотал он уже вслух, словно обвыкаясь с этим словом.
– Да, уж лучше пообвыкни, – согласилась Кэтц.
– Я не люблю, когда ты читаешь мои мысли, когда я об этом не прошу, – напомнил он тихо.
– Извини. Просто случайно подхватила твои флюиды.
– Да ладно. Все правильно. Конечно. Ерунда.
– Слушай, не срывайся на мне, Стью. Ты же не на меня сейчас злишься.
– Тебе-то откуда, на хер, известно, на кого я злюсь? – Коул осекся, глядя прямо перед собой. – Если ты не считываешь мои мысли.
– Не считываю. Во всяком случае, не могу это делать безостановочно. Я знаю, что ты злишься, потому что знаю тебя. Знаю уже по тому, как ты держишь руки. Будто сам себе в морду собираешься заехать, дурачина. Так что уймись: твой долг, тебе и платить. Не перепихивай его на меня. Я под твоей виной вместе с тобой не подписывалась.
Коула пробила крупная дрожь. Он попытался ее унять, но не смог. Чувствовал, что так и будет трястись, пока от этих толчков не развалится машина. Чувствовал скованность, аж трудно было дышать.
– Выпусти меня, – скомандовал он неожиданно. – Надо кости размять. Увидимся в клубе. Подумать хочу.
Кэтц резко остановила машину.
– Может быть, увидимся в клубе.
Коул выбрался наружу. Она рванула машину с места, не дав ему даже закрыть дверь. Машину накренило на скорости, отчего дверца захлопнулась сама; впечатление было такое, будто и автомобиль сердит на него.
Коул огляделся по сторонам – до него дошло, что он находится в совершенно незнакомом месте.
Он стоял на Полк-стрит. Вдохнул воздуха и, в который раз, вздрогнул. Ночь была холоднее, чем обычно в это время года.
Высокая русоволосая женщина, неброско одетая под офисного работника, инструктировала стайку юных сутенеров.
– Мне по барабану, верите вы этому или нет, – вы должны сами это выяснить. Имейте это в виду. Наш союз – это единственное, что прикроет вас в конечном итоге от шнырей, полиции и прочей швали, которая стремится вас объ'бать. – Точно: представительница профсоюза путан.
Коул удалился за пределы слышимости. Прошел мимо какого-то кабака, на минуту попав в волну теплого воздуха от его вентиляции; пахнуло пивом, вином, стойким табачным духом вкупе с гомоном уютно устроившихся пьянчуг, пытающихся друг друга перекричать.
Миновал открытый в этот полночный час магазин компакт-дисков – островок цветистых огней, сотрясающийся от музыкального рева. Район был почти стопроцентно «голубой» – веселый, жизнерадостный, истекающий смехом и признаками ненавязчивой дружелюбности. Геи принимали в свою среду по большей части кого угодно. Коул и сам захаживал иногда в гей-бары, наблюдал, как мужчины флиртуют с мужчинами, женщины с женщинами, мужчины ласкают мужчин и… Ему нравилось наблюдать ощущение скрытой близости в этих ласках; общая атмосфера раскованности, дух эдакого развеселого бунтарства. Иногда становилось даже стыдновато за свою гетеросексуальность. Он с горечью прикидывал, а не перенаправить ли свой сексуальный огонь, чтобы сходиться вот так же свободно, как эти геи; умеют же, надо отдать им должное.
Миновал весело гогочущую стайку «королев с членом»; донеслись обрывки их болтовни… «Нет же, нет, дорогуша, посмотри на себя, куколка, ты просто с ума сошла, такой цвет волос. Никто нынче, лапка, не носит зеленого: чего доброго, машины спутают тебя со светофором и въедут на полном ходу…»
Коул смутно улыбнулся – не помогало. Он пытался затеряться в городе, но ничего не выходило. Его изолировала собственная боль.
И шел он быстро. Мимо бородатых мужиков в армейских ботинках и джинсе; мимо голубых всадников-мотоциклистов в коже, с прорезью на заду; мимо парочек, троиц и ватаг из восьми – десяти человек, передающих друг дружке косяки, милующихся и беззлобно балагурящих на тротуаре, – и через всех приходилось протискиваться. Уличная «пташка» заметила ему с укоризной:
– Алё, пупсик, на каблуки-то мне не наступай: я их только вот купила.
– Извини, – промямлил Коул, ступая мимо. Сердце гулко стучало.
Он пытался как-то отделаться от видения, изгнать его, небесполезно…
На ковровом покрытии, истекая кровью, лежал убитый охранник. Над ним склонился еще один, с дымящимся стволом…
Коул зашел в ближайший бар, бесцеремонно протолкнулся сквозь людскую толчею к стойке и крикнул бармену:
– Бурбон, на три пальца!
Служитель стойки – увядший до времени муравьишка с пегими от многократного перекрашивания волосами – поджал губы и укоризненно цокнул языком.
В динамиках звучала какая-то замшелая песня «Пэт шоп бойз»…
Бармен взглянул Коулу в глаза и что-то понял. Пожав плечами, плеснул в бокал бурбон. От души налил, не поскупился. Коул прихватил напиток и уединился в относительно свободном уголке. Сел, по-прежнему вздрагивая, пригубил пробирающую крепкую жидкость, силой пытаясь изгнать из себя недавнее воспоминание…
Ничего не получалось.
Повернув побелевшее лицо, человек лежал на животе, вопя, как отшлепанный карапуз, и руками пытался как-то остановить хлещущую из раны кровь…
– Город… – проговорил Коул, ни к кому, собственно, не обращаясь.
Коул вскинул ствол и, хлебнув с рыдающим звуком воздух, выстрелил человеку в голову. И еще. И еще. Две пули прошли мимо; одна угодила лежащему сзади в правое плечо…
– Город… – зажмурясь, еще раз процедил Коул сквозь стиснутые зубы.
Гульярдо рухнул, давясь собственной кровью из разорванного горла…
– ГОРОД! – рявкнул Коул, распахивая глаза.
– Прелесть моя, ты в порядке? – учтиво осведомился миниатюрный мужчинка с эспаньолкой и серьгой в ухе. Он чуть заметно улыбался. К столику подтянулся еще кто-то… птичка-невеличка. Коул в три глотка осушил бокал и, резко выдохнув, встал.
– Пупсик, у тебя не совсем свежий вид, – заметила «птичка» проходящему мимо Коулу. – Ты бы шел домой…
– Да, – кивнул Коул. – Именно, именно. Так и поступлю. Домой пойду. – И он, осоловело мигая, направился к дверям.
Коул незряче брел по улице, бормоча извинения и натужно дыша, машинально минуя гей-дансинги, гей-кинотеатры, геев-полицейских, патрулирующих улицы друг с дружкой под ручку; салоны красоты для геев. Он двигался с бездумной целенаправленностью, желая прийти хоть куда-нибудь.
Наконец он остановился и встряхнулся. Набрал полную грудь воздуха и более-менее сориентировался. Ему стало чуть поспокойнее. Он находился ближе к центру, неподалеку от Эмбаркадеро; справа с мягким урчанием проносились газовые автомобили. Ввысь устремлялись небоскребы – холодные, угловатые, недосягаемые для света уличных фонарей. Тротуары почти пустовали. Слева в темной подворотне грузно возился какой-то человек.
Коул настороженно застыл. На затемненной фигуре (теперь уже сидящей в скрюченной позе) были зеркальные очки, мятая шляпа и длинное пальто. Откуда-то из центра сгорбленного силуэта доносилась негромкая музыка…
– Город? – прошептал Коул, приближаясь. Он склонился над притихшей фигурой. – Город?
От лежащего в подворотне пованивало блевотиной и перегаром. Глаза постепенно привыкли к темноте. Коул рассматривал лицо лежащего. Темные очки сидели на носу криво и непрочно. Человек спал, негромко похрапывая. Костистое лицо индейца-чикано покрывала угревая сыпь. Музыка исходила из портативного радио, припрятанного в изгибе руки, – роковая станция; звук то пропадал, то появлялся, продираясь сквозь помехи.
Коул отвернулся, чувствуя горькое разочарование.
– Как себя чувствуешь, Коул? – послышалось сзади. Коул снова повернулся к темной фигуре, лежащей с поджатыми ногами в темной подворотне. Человек по-прежнему похрапывал.
– Город?
– Да, Коул. – Голос доносился из радио, поверх музыки.
Коул подошел ближе, наклонился к радио и заговорил тихо, чтобы не разбудить спящего пьянчугу.
– Город… Меня обманули. Мне больно.
– Как? Почему, Коул? – переспросило радио. Затем музыка снова усилилась, как будто дожидаясь, пока он ответит.
– Мне жутко, мне гнусно от отвращения. Забавно… поначалу вроде не было так плохо. Возможно, от шока или чего-то в этом роде. А потом меня, м-м, пробила дрожь, и пошло-поехало. Я убил того человека. Ты и я, мы оба убили его. Ты солгал мне. И насчет того охранника. Может быть, Гульярдо и должен был умереть, может, он и заслуживал, чтобы – ч-черт! – ему раздербанило глотку… Но тот второй охранник, он же был ко всему этому непричастен!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?