Текст книги "Битва королей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-koroley-57384.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Впоследствии я так и предполагаю поступать, но сегодня Шая ждет меня. – Он поселил ее в доме с высокой оградой в северо-восточном углу Королевской Гавани, недалеко от моря, но не осмеливался посещать ее там из страха, что его выследят.
– Которую из лошадей вы возьмете?
– Да хоть бы и эту, – пожал плечами Тирион.
– Сейчас оседлаю. – Варис снял с другого колышка уздечку и седло.
Тирион в тяжелом плаще беспокойно топтался на месте.
– Ты пропустил весьма интересное заседание. Станнис короновал сам себя.
– Я знаю.
– Он обвиняет моих брата и сестру в кровосмешении. Хотел бы я знать, как это пришло ему в голову?
– Вероятно, он прочел книгу и обратил внимание на цвет волос одного из бастардов, как Нед Старк, а до него Джон Аррен. Возможно и то, что кто-то нашептал ему об этом. – Смех евнуха в отличие от его обычного хихиканья прозвучал низко и гортанно.
– Кто-то вроде тебя?
– Какое подозрение! Это был не я.
– Будь это ты, ты все равно бы не признался.
– Верно. Но зачем бы я стал выдавать секрет, который хранил столь долго? Можно обмануть короля, но от сверчка в тростнике и пташки в каминной трубе не укроешься. Да и бастарды были у всех на виду.
– Бастарды Роберта? Что же в них такого особенного?
– У него их было восемь, насколько мне известно, – сказал Варис, возясь с седлом. – Матери у них были рыжие и златокудрые, каштановые и русые, но детишки все получились черные, как воронята… и, как вороны, предвещали беду. Стоило посмотреть на Джоффри, Мирцеллу и Томмена, вышедших из чрева вашей сестры золотистыми, как солнышко, чтобы заподозрить неладное.
Тирион покачал головой. Если бы она хоть одного ребенка родила от мужа, этого хватило бы, чтобы развеять все подозрения… но тогда она не была бы Серсеей.
– Если этим шептуном был не ты, то кто же?
– Какой-нибудь предатель. – Варис затянул подпругу.
– Мизинец?
– Имен я не называл.
Тирион позволил евнуху подсадить его в седло.
– Лорд Варис, – сказал он сверху, – порой мне кажется, что вы лучший мой друг в Королевской Гавани, а порой – что вы худший мой враг.
– Как странно. Вы у меня вызываете такие же чувства.
Бран
Он открыл глаза задолго до того, как бледные пальцы рассвета просунулись сквозь его ставни.
В Винтерфелл на праздник урожая съехались гости. Утром они будут состязаться, наскакивая с копьями на кинтаны во дворе. Когда-то он не находил бы себе места от волнения, предвкушая такое событие, но то было раньше.
Теперь все иначе. Уолдеры будут ломать копья вместе с оруженосцами из свиты лорда Мандерли, но Бран не примет в этом участия. Он будет сидеть в отцовской горнице и изображать из себя принца.
«Слушай и учись быть лордом», – сказал ему мейстер Лювин.
Бран не просил, чтобы его делали принцем. Он всегда мечтал стать рыцарем, мечтал о блестящих доспехах, реющих знаменах, копье и мече, о боевом скакуне под собой. Почему он должен проводить свои дни, слушая, как старики толкуют о вещах, которые он понимает только наполовину? Потому что ты сломанный, напомнил ему голос внутри. Лорд на своем мягком стуле может быть калекой – Уолдеры говорят, их дед такой слабый, что его всюду носят в паланкине, – а вот рыцарю на боевом коне нужна сила. К тому же его долг стать настоящим лордом. «Ты наследник своего брата и Старк из Винтерфелла», – сказал сир Родрик и напомнил Брану, что Робб тоже принимал отцовских знаменосцев.
Лорд Виман Мандерли прибыл из Белой Гавани два дня назад – сначала он ехал на барже, потом в носилках, ибо для верховой езды был слишком толст. Его сопровождала большая свита: рыцари, оруженосцы, более мелкие лорды и леди, герольды, музыканты и даже один жонглер – под знаменами и в камзолах ста разных цветов. Бран приветствовал их в Винтерфелле с высокого каменного сиденья своего отца, чьи подлокотники были изваяны в виде лютоволков, и сир Родрик после сказал, что он молодец. Если бы на этом все и кончилось, Бран не имел бы ничего против, но это было только начало.
«Праздник – хороший предлог, – объяснял ему сир Родрик, – но человек не стал бы ехать за сто лиг лишь ради кусочка утки и глотка вина. Такой путь может совершить только тот, кто имеет к нам важное дело».
Бран смотрел в неровный каменный потолок у себя над головой. Робб, конечно, сказал бы ему «не будь ребенком». Бран прямо-таки слышал его и их лорда-отца. «Зима близко, Бран, а ты уже почти взрослый. Исполняй свой долг».
Когда ввалился Ходор, улыбаясь и напевая что-то не в лад, Бран уже покорился своей участи. Ходор помог ему умыться и причесаться.
– Сегодня белый шерстяной дублет, – распорядился Бран. – И серебряную пряжку. Сир Родрик хочет, чтобы я был похож на лорда. – Бран по мере возможности предпочитал одеваться сам, но некоторые задачи – как натягивание бриджей и завязывание башмаков – его раздражали. С Ходором получалось быстрее. Когда ему показывали, как делать то или иное, он управлялся с этим очень ловко, и руки у него при всей его силище были ласковые.
– Могу поспорить, из тебя тоже получился бы рыцарь, – сказал ему Бран. – Если бы боги не отняли у тебя разум, ты стал бы великим рыцарем.
– Ходор? – заморгал тот невинными, ничего не понимающими карими глазами.
– Да. – Бран показал на него. – Ходор.
У двери висела крепкая корзина из кожи и прутьев, с отверстиями для ног. Ходор продел руки в лямки, затянул на груди ремень и стал на колени перед кроватью. Бран, держась за вбитые в стену брусья, продел в дыры свои неживые ноги.
– Ходор, – сказал конюх и встал. В нем было около семи футов росту, и Бран у него на спине чуть ли не стукался головой о потолок. Мальчик пригнулся, когда они вышли в дверь. Однажды Ходор, унюхав запах свежего хлеба, припустил на кухню бегом, и Бран приложился так, что мейстеру Лювину пришлось зашивать ему голову. Миккен дал ему из оружейни старый ржавый шлем без забрала, но Бран старался не надевать его. Уолдеры смеялись, когда видели его в шлеме.
Он держался за плечи Ходора, пока они спускались по винтовой лестнице. Снаружи уже топотали кони и бряцали мечи – сладкая музыка. «Я только погляжу, – сказал себе Бран. – Взгляну разочек, и все».
Лорды из Белой Гавани со своими рыцарями и латниками появятся позже. Сейчас двор принадлежал их оруженосцам в возрасте от десяти до сорока лет. Брану так захотелось быть среди них, что даже в животе заныло.
На дворе поставили две кинтаны – столбы с крутящейся перекладиной, имеющей на одном конце щит, а на другом тряпичную палицу. На щитах, раскрашенных в красные и золотые цвета, были коряво намалеваны львы Ланнистеров, уже порядком пострадавшие от первых ударов.
При виде Брана в корзине те, кто его еще не знал, вытаращили глаза, но он уже научился не обращать на это внимания. По крайней мере со спины Ходора ему все было видно – ведь он возвышался над всеми. Уолдеры как раз садились на коней. Они привезли из Близнецов красивые доспехи, блестящие серебряные панцири с голубой эмалевой гравировкой. Гребень шлема Уолдера Большого был сделан в виде замка, со шлема Уолдера Малого струился плюмаж из голубого и серого шелка. Щиты и камзолы у них тоже были разные. Уолдер Малый сочетал двойные башни Фреев с ощетинившимся вепрем дома своей бабки Кракехолл и пахарем дома своей матери, Дарри. Уолдер Большой имел на щите усаженное воронами дерево дома Блэквудов и сдвоенных змей Пэгов. «Как они жадны до почестей, – подумал Бран, глядя, как они берут копья. – А вот Старкам, кроме лютоволка, ничего не нужно».
Их серые в яблоках кони были быстры, сильны и прекрасно вышколены. Бок о бок Уолдеры поскакали к кинтанам. Оба попали в щит и пронеслись мимо, прежде чем палицы успели задеть их. Удар Уолдера Малого был сильнее, но Брану показалось, что Уолдер Большой лучше сидит на коне. Он отдал бы обе свои бесполезные ноги, чтобы выехать против любого из них.
Уолдер Малый, отбросив расщепившееся копье, увидел Брана и натянул поводья.
– Неважнецкий у тебя конь.
– Ходор не конь, – сказал Бран.
– Ходор, – сказал Ходор.
Уолдер Большой тоже подъехал к ним:
– У коня ума больше, это уж точно.
Мальчишки из Белой Гавани стали толкать друг дружку локтями и пересмеиваться.
– Ходор. – Парень смотрел на обоих Фреев с добродушной улыбкой, не зная, что над ним смеются. – Ходор! Ходор!
Конь Уолдера Малого заржал.
– Гляди-ка, они разговаривают. Может, «ходор» по-лошадиному значит «я тебя люблю»?
– А ну заткнись, Фрей. – Бран почувствовал, что краснеет.
Уолдер Малый пришпорил коня и толкнул им Ходора.
– А если не заткнусь, тогда что?
– Он натравит на тебя своего волка, кузен, – предостерег Уолдер Большой.
– Ну и пусть. Я всегда хотел иметь волчий плащ.
– Лето тебе башку оторвет, – сказал Бран.
Уолдер Малый стукнул себя кольчужным кулаком по груди:
– У него что, зубы стальные? Где уж ему прокусить панцирь и кольчугу!
– Довольно! – прогремел, перекрывая шум во дворе, голос мейстера Лювина. Неясно было, что мейстер успел услышать, но то, что он слышал, явно рассердило его. – Я не потерплю больше этих глупых угроз. Так-то ты ведешь себя в Близнецах, Уолдер Фрей?
– Да, если хочу. – Уолдер Малый смотрел сверху на Лювина угрюмо, словно говоря: ты всего лишь мейстер, и не тебе укорять Фрея с Переправы!
– Так вот, воспитанники леди Старк так себя в Винтерфелле не ведут. С чего все началось? – Мейстер посмотрел на всех по очереди. – Ну-ка говорите, не то…
– Мы шутили над Ходором, – сознался Уолдер Большой. – Я сожалею, если мы обидели принца Брана. Мы только посмеяться хотели. – У этого хотя бы хватило совести устыдиться, а Уолдер Малый только надулся.
– Ну да, я шутил, только и всего, – заявил он.
Бран видел сверху, что лысина мейстера побагровела, – он, как видно, рассердился еще пуще.
– Хороший лорд защищает и утешает слабых и убогих, – сказал он Фреям. – Я не позволю вам делать Ходора мишенью своих жестоких шуток, слышите? Он хороший, добрый парень, работящий и послушный – это больше, чем можно сказать о любом из вас. – Мейстер погрозил пальцем Уолдеру Малому. – А ты держись подальше от богорощи и от волков, не то ответишь. – Хлопая длинными рукавами, он отошел на несколько шагов и оглянулся. – Пойдем, Бран. Лорд Виман ждет.
– Ходор, ступай за мейстером, – скомандовал Бран.
– Ходор, – ответил тот и широкими шагами устремился за Лювином по лестнице Большого замка. Мейстер придержал дверь, и Бран низко пригнулся, держась за шею Ходора.
– Уолдеры… – начал он.
– Не желаю больше слышать об этом, – бросил усталый и раздраженный мейстер. – Ты прав, что вступился за Ходора, но тебе вообще не следовало там быть. Сир Родрик и лорд Виман успели позавтракать, дожидаясь тебя. Я должен сам бегать за тобой, как за малым ребенком?
– Нет, – устыдился Бран. – Я сожалею. Я только хотел…
– Я знаю, чего ты хотел, – немного смягчился Лювин. – Ладно – дело прошлое. Не хочешь ли о чем-нибудь спросить меня перед началом беседы?
– Мы будем говорить о войне?
– Ты вообще говорить не будешь. Тебе пока еще восемь лет…
– Скоро девять.
– Восемь, – твердо повторил мейстер. – Скажешь что полагается – и молчи, пока сир Родрик и лорд Виман тебя не спросят.
– Хорошо, – кивнул Бран.
– Я не скажу сиру Родрику, что произошло между тобой и Фреями.
– Спасибо.
Брана водрузили на дубовое отцовское кресло с зелеными бархатными подушками у длинного стола на козлах. Сир Родрик сидел по правую его руку, а мейстер Лювин – по левую, с перьями, чернильницей и листом чистого пергамента. Бран провел рукой по грубой поверхности стола и попросил у лорда Вимана прощения за опоздание.
– Принцы не опаздывают, – приветливо ответил тот. – Это другие приходят раньше, чем нужно, вот и все. – Виман Мандерли раскатился громовым смехом. Неудивительно, что он не мог ездить верхом, – на вид он весил больше иного коня, а его многоречивость не уступала толщине. Он начал с того, что попросил Винтерфелл утвердить новых таможенников, назначенных им в Белой Гавани. Старые придерживали серебро для Королевской Гавани, вместо того чтобы платить новому Королю Севера.
– Королю Роббу надо также чеканить свою монету, – заявил лорд, – и в Белой Гавани для этого самое место. – Он предложил, что сам займется этим делом, если король дозволит, и начал рассказывать о том, как укрепил оборону порта, называя цену каждого улучшения.
Кроме чеканки монеты, лорд Мандерли предложил построить Роббу военный флот.
– У нас уже несколько веков нет своих сил на море, с тех пор как Брандон Поджигатель предал огню корабли своего отца. Дайте мне золота, и через год я представлю вам достаточно галей, чтобы взять и Драконий Камень, и Королевскую Гавань.
Разговор о военных кораблях заинтересовал Брана. Если бы его спросили, он бы ответил, что затея лорда Вимана показалась ему великолепной. Он уже видел эти корабли в своем воображении. Хотел бы он знать, может ли калека командовать одной из таких галей? Сир Родрик пообещал отослать предложение Вимана на рассмотрение Роббу, а мейстер Лювин сделал запись на пергаменте.
Настал полдень. Мейстер Лювин послал Рябого Тома на кухню, и они пообедали прямо в горнице сыром, каплунами и черным овсяным хлебом. Лорд Виман, терзая птицу толстыми пальцами, учтиво осведомился о леди Хорнвуд, своей кузине.
– Вы ведь знаете, она урожденная Мандерли. Быть может, когда ее горе утихнет, она снова захочет стать Мандерли, а? – Он оторвал зубами кусок крыла и широко улыбнулся. – Я, со своей стороны, уже восемь лет как вдовею. Давно пора взять другую жену, вы не находите, милорды? Одному плохо. – Бросив кость на пол, он взялся за ножку. – А если леди предпочитает мужчину помоложе, так мой Вендел тоже не женат. Теперь он на юге, сопровождает леди Кейтилин, но уж верно захочет жениться, когда вернется. Он храбрый парень и веселый – как раз такой, который снова научит ее смеяться, а? – Он утер жирный подбородок рукавом камзола.
Бран слышал, как звенит сталь под окнами. Брачные дела его не занимали – ему хотелось во двор.
Лорд подождал, когда уберут со стола, и заговорил о письме, полученном им от лорда Тайвина Ланнистера, взявшего в плен на Зеленом Зубце его старшего сына сира Вилиса.
– Он предлагает вернуть его мне без всякого выкупа, если я отзову своих людей из войска его величества и дам клятву не воевать больше.
– Вы, конечно же, откажете ему? – сказал сир Родрик.
– На этот счет не опасайтесь. У короля Робба нет более преданного слуги, чем Виман Мандерли. Однако мне очень не хотелось бы, чтобы мой сын томился в Харренхолле больше, чем нужно. Это дурное место. Проклятое, так говорят люди. Не то чтобы я верил этим басням – однако поглядите, что случилось с Яносом Слинтом. Королева сделала его лордом Харренхолла, а ее брат тут же сместил. И отослал, говорят, на Стену. Хорошо бы поскорее устроить размен пленными. Я ведь знаю, Вилису неохота сидеть без дела, пока война идет. Он храбр, мой сын, и свиреп, как мастифф.
У Брана уже ныли плечи от сидения на одном месте, но тут беседа подошла к концу. Когда Бран ужинал, рог возвестил о прибытии еще одной гостьи – леди Донеллы Хорнвуд. С ней не было рыцарей и вассалов – только шестеро усталых латников в пыльных оранжевых камзолах, украшенных головами лося.
– Мы бесконечно сожалеем о ваших потерях, миледи, – сказал ей Бран, когда она пришла поздороваться с ним. Лорд Хорнвуд погиб в битве на Зеленом Зубце, их единственный сын пал в Шепчущем Лесу. – Винтерфелл не забудет этого.
– Я рада. – Она была бледная, изможденная, совсем убитая горем. – Я очень устала, милорд, и буду благодарна, если вы позволите мне отдохнуть.
– Разумеется, – сказал сир Родрик. – Поговорить мы и завтра успеем.
Назавтра почти все утро прошло в разговорах о зерне, овощах и солонине. Когда мейстеры в своей Цитадели объявляют о начале осени, умные люди откладывают впрок долю каждого урожая… а вот какую долю, это еще предстояло решить. Леди Хорнвуд откладывала пятую часть, но по совету мейстера Лювина пообещала увеличить ее до четверти.
– Болтонский бастард собирает людей в Дредфорте, – предупредила она. – Надеюсь, для того, чтобы увести их на юг и присоединиться к своему отцу у Близнецов, но, когда я послала спросить о его намерениях, он заявил, что Болтоны не допускают вопросов от женщин. Точно он законный сын и имеет право на это имя.
– Лорд Болтон никогда не признавал его, насколько мне известно, – сказал сир Родрик. – Должен вам сказать, что я совсем не знаю его.
– Его мало кто знает, – ответила леди Хорнвуд. – Он жил у своей матери, но два года назад молодой Домерик умер и Болтон остался без наследника. Тогда-то он и вызвал бастарда в Дредфорт. Этот юноша очень хитер, и у него есть слуга, почти столь же жестокий, как он сам. Слугу зовут Вонючкой – говорят, он никогда не моется. Они охотятся вместе, бастард и этот Вонючка, и не на оленя. Тому, что рассказывают, трудно поверить, пусть даже речь идет о Болтоне. А теперь, когда мой лорд-муж и мой милый сын ушли к богам, этот бастард зарится на мои земли.
Брану захотелось дать леди сотню человек для защиты ее прав, но сир Родрик сказал только:
– Пусть себе зарится – но если он осмелится перейти к действиям, его постигнет суровая кара. Вам нечего опасаться, миледи… но, возможно, со временем, когда ваше горе пройдет, вы сочтете благоразумным снова выйти замуж.
– Я неспособна более рожать, а красота моя давно увяла, – с усталой улыбкой ответила она, – однако мужчины увиваются за мной вовсю – я такого и в девичестве не видала.
– Но никто из них не завоевал вашу благосклонность? – спросил Лювин.
– Я согласна выйти замуж, если его величество прикажет, но Морс Воронье Мясо – пьяная скотина, притом старше моего отца. Что до моего высокородного кузена Мандерли, моя постель недостаточно велика, чтобы вместить его, а я определенно слишком хрупка, чтобы его выдержать.
Бран знал, что мужчины ложатся на женщин, когда они спят вместе. Да уж – под лордом Мандерли спать, наверное, все равно что под конской тушей. Сир Родрик сочувственно кивнул.
– У вас будут и другие поклонники, миледи. Авось подберем кого-нибудь, кто вам больше по вкусу.
– Думаю, вам не придется искать долго, сир.
Когда она оставила их, мейстер Лювин улыбнулся:
– Мне кажется, сир Родрик, что миледи предпочитает вас.
Сир Родрик смущенно откашлялся.
– Какая она грустная, – сказал Бран. Сир Родрик кивнул:
– Грустная и милая и совсем недурна для женщины своих лет, при всей ее скромности. Однако способна нарушить мир в королевстве твоего брата.
– Как это? – удивился Бран.
– У нее нет прямого наследника, – объяснил мейстер Лювин, – поэтому на земли Хорнвудов будут претендовать многие. Толхарты, Флинты и Карстарки связаны с домом Хорнвудов по женской линии, а у Гловеров в Темнолесье воспитывается бастард лорда Хариса. У Дредфорта, насколько мне известно, никаких прав нет, но их земли соседствуют, и Русе Болтон не из тех, кто упустит подобный случай.
Сир Родрик подергал себя за бакенбарды.
– Если так, ее лорд-сюзерен должен найти ей достойного супруга.
– А почему бы ей не выйти замуж за вас? – спросил Бран. – Ведь она вам нравится, а у Бет была бы мать.
Старый рыцарь положил руку на плечо Брану.
– Спасибо на добром слове, мой принц, но я ведь только рыцарь, да и стар уже. Я мог бы несколько лет оберегать ее земли, но после моей смерти леди Хорнвуд оказалась бы в том же положении, да и Бет грозила бы опасность.
– Пусть тогда наследником станет бастард лорда Хорнвуда, – сказал Бран, вспомнив своего сводного брата Джона.
– Это устроило бы Гловеров, а возможно, и тень лорда Хорнвуда, – сказал сир Родрик, – но не думаю, что это понравится леди Хорнвуд. Ведь мальчик не ее кровь.
– И все же это заслуживает рассмотрения, – заметил мейстер Лювин. – Леди Донелла сама говорит, что неспособна больше рожать. Если не бастард, то кто же?
– Разрешите мне вас покинуть, – попросил Бран. Он слышал, как звенит во дворе сталь, – это оруженосцы бились на мечах.
– Ступай, мой принц, – сказал сир Родрик. – Ты вел себя молодцом. – Бран покраснел от удовольствия. Быть лордом, оказывается, не так уж скучно, а поскольку леди Хорнвуд далеко не так многословна, как лорд Мандерли, у Брана осталось еще несколько часов дневного времени, чтобы навестить Лето. Он охотно проводил время с волком всякий раз, когда сир Родрик и мейстер позволяли.
Не успел Ходор войти в богорощу, Лето сразу выскочил из-под дуба, словно знал, что они идут. Рядом в подлеске мелькнула поджарая черная тень.
– Лохматик, – позвал Бран, – иди сюда. – Но волк Рикона исчез так же быстро, как появился.
Ходор, зная любимое место Брана, отнес его к пруду, где под развесистым сердце-деревом молился прежде лорд Эддард. По пруду бежала рябь, колебля отражение чардрева, между тем ветра не было. Бран удивился.
Но тут из-под воды с плеском вынырнула Оша – так неожиданно, что даже Лето отскочил и зарычал. Ходор тоже шарахнулся, заныв в страхе «Ходор, Ходор», и Бран потрепал его по плечу.
– Как ты можешь здесь купаться? – спросил он Ошу. – Разве тебе не холодно?
– В младенчестве я сосала льдинки, мальчик. Я люблю холод. – Оша подплыла к берегу и вышла – голая, вся в мурашках. Лето подкрался поближе и понюхал ее. – Я хотела достать до дна.
– Я и не знал, что тут дно есть.
– Может статься, что и нет. – Она усмехнулась. – Чего уставился, мальчик? Женщин никогда не видал?
– Видал. – Бран сто раз купался с сестрами в горячих прудах и со служанками тоже. Но Оша не такая – не мягкая и округлая, а жесткая и угловатая. Ноги у нее жилистые, а груди как два пустых кошелька. – У тебя много шрамов.
– И все нелегко мне достались. – Она отряхнула свою бурую рубаху от листьев и натянула ее через голову.
– Ты сражалась с великанами? – Оша утверждала, что за Стеной до сих пор живут великаны. Бран надеялся когда-нибудь увидеть хоть одного.
– С людьми. – Она подпоясалась куском веревки. – С черными большей частью. Даже убила одного. – Она потрясла волосами, отросшими ниже ушей за время ее пребывания в Винтерфелле. Теперь она была уже не такой страшной, как та женщина, что пыталась ограбить и убить его в Волчьем Лесу. – Ныне на кухне толковали про тебя и про Фреев.
– Ну и что они говорили?
– Что только глупый мальчишка способен задирать великана, – хмыкнула она, – и что мир наш вовсе свихнулся, если калеке приходится этого великана защищать.
– Ходор не понял, что над ним смеялись. И он никогда не дерется. – Бран вспомнил, как когда-то отправился на рынок с матерью и септой Мордейн. Они взяли с собой Ходора, чтобы нести покупки, но он потерялся. Когда они его нашли, какие-то мальчишки загнали его в угол и тыкали палками, а он кричал «Ходор!», ежился и загораживался руками, даже не пытаясь дать отпор своим мучителям. – Септон Шейли говорит, у него мягкое сердце.
– Да – и такие ручищи, что могут отвернуть человеку голову. Так или этак, пусть лучше следят за этим Уолдером. И ты тоже следи. За тем большим, которого зовут Малым – правильно зовут, мне сдается. Снаружи он большой, а внутри маленький, и подлый до мозга костей.
– Он не посмеет меня тронуть. Он боится Лета, хотя и говорит, что нет.
– Что ж, может, он не такой глупый, как кажется. – Оша лютоволков побаивалась. В тот день, когда ее взяли, Лето и Серый Ветер разорвали трех одичалых на куски. – А может, и такой – тогда от него тоже добра ждать нечего. – Она подвязала волосы. – Тебе еще снятся волчьи сны?
– Нет. – Он не любил говорить о своих снах.
– Принц должен уметь врать получше, – засмеялась она. – Что ж, твои сны – твоя забота, а мне пора назад на кухню, пока Гейдж не разорался и не начал махать своей поварешкой. С вашего позволения, мой принц.
«Зря она спросила о волчьих снах», – думал Бран, пока Ходор нес его по лестнице в спальню. Он старался не засыпать как можно дольше, но в конце концов сон всегда его одолевал. В эту ночь ему приснилось чардрево. Оно смотрело на него своими глубокими красными глазами, звало его своим кривым деревянным ртом. Трехглазая ворона слетела с его бледных ветвей, клюнула Брана в лицо и выкрикнула его имя голосом острым как меч.
Его разбудил звук рога. Бран повернулся на бок, радуясь тому, что проснулся. Внизу слышался конский топот и крики. Еще гости – под хмельком, судя по шуму. Хватаясь за брусья, он перебрался с кровати на подоконник. На знамени был гигант в разорванных цепях – значит это приехали Амберы со своих северных земель за Последней рекой.
На следующий день он принимал их – двух дядьев Большого Джона, старых, но буйных, с бородами такими же белыми, как их плащи из шкуры северного медведя. Морса ворона однажды приняла за мертвого и клюнула в глаз – с тех пор он носил фальшивый, из драконьего стекла. Старая Нэн рассказывала, что он зажал ту ворону в кулак и откусил ей голову, с тех пор его и прозвали Воронье Мясо. А вот почему его тощего брата Хозера зовут Смерть Шлюхам, она так и не сказала.
Не успели они сесть, Морс сразу попросил позволения жениться на леди Хорнвуд.
– Все знают, что Большой Джон – правая рука Молодого Волка. Кто, как не Амбер, лучше сохранит земли вдовицы и кто из Амберов может быть лучше меня?
– Леди Донелла еще горюет по мужу, – сказал мейстер Лювин.
– Под моими мехами она найдет хорошее средство от горя, – засмеялся Морс. Сир Родрик учтиво поблагодарил его и обещал представить это предложение на рассмотрение самой леди и короля.
Хозеру было нужно другое: корабли.
– С севера ползут одичалые – никогда еще столько не видел. Они переплывают Тюлений залив на своих лодчонках и высаживаются на нашем берегу. Ворон в Восточном Дозоре слишком мало, чтобы им помешать, они и шмыгают на сушу что твои хорьки. Нам нужны ладьи да крепкие мужчины, чтобы плавать на них. Большой Джон увел с собой слишком много народу. Половина нашего урожая пропала из-за того, что жать было некому.
Сир Родрик подергал свои бакенбарды.
– У вас в лесах растут высокие сосны и старые дубы, а у лорда Мандерли полным-полно моряков и корабельщиков. Вместе вы сможете построить достаточно кораблей, чтобы охранять оба ваших побережья.
– Мандерли? – фыркнул Морс Амбер. – Этот мешок сала? Я слышал, его собственные люди прозвали его Лордом Миногой. Он же едва ходит. Если ткнуть ему в брюхо мечом, оттуда вылезут десять тысяч угрей.
– Да, он толст, – согласился сир Родрик, – зато не глуп. Придется вам с ним договориться – иначе король узнает о причине вашего отказа. – И свирепые Амберы, к изумлению Брана, покорились, хотя и ворчали сильно.
Во время беседы с Амберами прибыли Гловеры из Темнолесья и большой отряд Толхартов из Торрхенова Удела. Галбарт и Роберт Гловеры оставили Темнолесье на жену Роберта, но в Винтерфелл приехала не она, а их стюард.
– Миледи просит извинить ее отсутствие. Ее дети еще слишком малы для такого путешествия, и ей не хотелось оставлять их одних. – Бран скоро понял, что Темнолесьем по-настоящему управляет стюард, а не леди Гловер. Тот сказал, что откладывает всего лишь десятую часть урожая. Некий местный мудрец заверил его, что перед холодами еще будет теплое духово лето. Мейстер Лювин высказал свое нелицеприятное мнение о местных мудрецах, а сир Родрик приказал стюарду впредь откладывать пятую часть и расспросил его о бастарде лорда Хорнвуда, мальчике Ларенсе Сноу. На севере всем бастардам знатных домов давали фамилию Сноу – «снег». Мальчику было около двенадцати, и стюард хвалил его ум и отвагу.
– Ты хорошо придумал насчет бастарда, Бран, – сказал после мейстер Лювин. – Когда-нибудь ты станешь хорошим лордом для Винтерфелла.
– Нет, не стану. – Бран знал, что лордом ему не бывать, как и рыцарем. – Робб женится на одной из Фреев, вы мне сами сказали, и Уолдеры так говорят. У него родятся сыновья, и лордами в Винтерфелле после него будут они, а не я.
– Может быть, и так, Бран, – сказал сир Родрик, – но я был женат трижды, и мои жены рожали мне только дочерей. Теперь у меня, кроме Бет, никого не осталось. Брат мой Маррин прижил четырех крепких сыновей, но из них только Джори дожил до взрослых лет. Когда его убили, род Маррина угас вместе с ним. Нельзя быть уверенным в том, что будет завтра.
На следующий день настал черед Леобальда Толхарта. Он говорил о погоде, о глупости простонародья и о том, как его племянник рвется в бой.
– Бенфред собрал собственную роту копейщиков. Все они мальчишки не старше девятнадцати лет, но каждый мнит себя новым Молодым Волком. Я сказал им, что они всего лишь молодые зайцы, но мальчишки только посмеялись надо мной. Теперь они именуют себя Дикими Зайцами и носятся по округе с кроличьими шкурками на концах копий, распевая рыцарские песни.
Бран нашел это великолепным. Он помнил Бенфреда Толхарта, громогласного верзилу, – тот часто бывал в Винтерфелле со своим отцом сиром Хелманом, дружил с Роббом и Теоном Грейджоем. Но сиру Родрику явно не понравилось то, что он услышал.
– Если бы королю требовались еще воины, он послал бы за ними. Скажите своему племяннику, что он должен оставаться в Торрхеновом Уделе, как приказал его лорд-отец.
– Непременно скажу, сир, – заверил Леобальд и лишь тогда заговорил о леди Хорнвуд. Бедняжка – ни мужа, чтобы отстоять ее земли, ни сына, чтобы их унаследовать. Его леди-жена тоже Хорнвуд, сестра покойного лорда Халиса, как им, без сомнения, известно. – Пустой дом – печальный дом. Я подумываю, не отдать ли мне своего младшего сына леди Донелле – пусть воспитывает его, как своего. Берену скоро десять, он славный парнишка и ее родной племянник. С ним ей будет веселее, и он даже мог бы принять имя Хорнвуд…
– Если его назначат наследником? – вставил мейстер Лювин.
– …И продолжил бы их род, – закончил Леобальд.
Бран знал, что полагается сказать теперь.
– Благодарю вас за ваше предложение, милорд, – выпалил он, опередив сира Родрика. – Мы направим его на рассмотрение моему брату Роббу – ну и леди Хорнвуд, конечно.
Леобальд, видимо, удивился тому, что Бран подал голос.
– Благодарю, мой принц, – сказал он, но Бран увидел в его светло-голубых глазах жалость с примесью чего-то еще – радуется, наверно, что этот калека не его сын. На миг Бран возненавидел этого человека.
Зато мейстеру Лювину Леобальд понравился.
– Пожалуй, Берен Толхарт – наилучший выход, – сказал он, когда тот ушел. – По крови он наполовину Хорнвуд, и если он возьмет имя своего дяди…
– …он все-таки останется мальчиком, – сказал сир Родрик, – и трудновато ему будет отстоять свои земли от таких, как Морс Амбер или этот бастард Русе Болтона. Надо подумать как следует и подать Роббу дельный совет, прежде чем он примет решение.
– Надо будет принять в расчет и то, какой лорд Роббу больше выгоден. Речные земли – часть его королевства. Быть может, Робб пожелает скрепить этот союз, выдав леди Хорнвуд за одного из лордов Трезубца? Блэквуда, скажем, или Фрея.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?