Текст книги "Тайна в наследство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-v-nasledstvo-88926.jpg)
Автор книги: Джуд Деверо
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
На мгновение Бейли прислонилась к стволу дерева и закрыла глаза. Визит в салон продолжался всего час, но за этот час она выбилась из сил. Ее засыпали вопросами о браке, муже и детстве. Бейли потребовалась вся энергия, чтобы лгать по возможности естественно, изворачиваться и отвечать так, чтобы не говорить ничего конкретного.
Поскольку сама Опал болтала не закрывая рта, она, похоже, даже не замечала, что ответы Бейли становятся все суше и короче. Но ее дочь Карла, решительно занявшая второе, свободное кресло, время от времени искоса поглядывала на Бейли, словно уличая ее в нежелании поддерживать разговор.
Понадобились все запасы изворотливости, чтобы вытянуть из Опал сведения – вместо того чтобы давать ей пищу для сплетен. Поскольку Бейли знала, что любое ее слово, сказанное Опал, сегодня же станет достоянием всего Кэлберна, действовать пришлось с настырностью и пробивной мощью танка «Шерман».
– Меня так заинтересовал Кэлберн! – заявила Бейли, притворяясь совсем юной и наивной. Карла снова удостоила ее недоверчивым взглядом.
– Да что в нем хорошего, – отозвалась Опал, накручивая прядь волос Бейли на круглую щетку.
Бейли старалась не смотреть, как из нее делают Ширли Темпл.
– А по-моему, у такого города должна быть удивительная история.
Опал замерла со щеткой в руках и во все глаза уставилась на отражение Бейли в зеркале.
– Вы, случайно, не насчет «Золотой шестерки» поговорить приехали? – В ее голосе прозвучала неприкрытая враждебность, на лице отразился гнев.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – честно ответила Бейли, опасаясь заводить расспросы и снова злить Опал. Но, помолчав, она не удержалась и все-таки спросила: – А что такое «Золотая шестерка»?
– Гордость Кэлберна, вот что это такое, – объявила Опал и шикнула на презрительно фыркнувшую Карлу. – Лучше расскажите мне о своем муже – говорите, он умер? – продолжала Опал, выбрав щетку поменьше и накручивая на нее очередную прядь волос с такой силой, что у Бейли брызнули слезы.
Пока Бейли сушила волосы, Карла прошлась мимо и уронила ей на журнал сложенный листок бумаги. Не раздумывая, Бейли прикрыла записку, а потом украдкой сунула ее в карман брюк.
И вот теперь, стоя под деревом, Бейли достала записку и прочла: «Вайолет Ханикатт знает про Кэлберн все. Желтый дом в конце Ред-Ривер-роуд». Внизу была наспех набросана схема проезда к Ред-Ривер-роуд – оказалось, Бейли почти рядом с ней.
Она еще раз пригладила волосы и с улыбкой села в машину. Несмотря на манеры и несколько отталкивающий вид Карлы, эта девушка понравилась Бейли.
Благодаря схеме она без труда нашла Ред-Ривер-роуд. В самом конце этой улицы стоял симпатичный фермерский дом, когда-то желтый, с коричневой отделкой оконных рам. За разросшимися ивами дом был почти не виден с дороги. Свернув на подъездную дорожку, Бейли увидела веранду со старыми качалками, и невольно задумалась: «Джимми, почему ты не оставил мне домик вроде этого?»
Она ступила на веранду, постучала в дверь, но ответа не дождалась.
– Добрый день! – приветливо крикнула она. Молчание. Подождав еще немного, Бейли спустилась с крыльца, обошла вокруг дома и увидела в саду женщину, склонившуюся над грядкой – кажется, она высаживала помидорную рассаду. Хозяйка дома оказалась дородной особой в просторном, как палатка, застиранном сарафане с цветочным рисунком, резиновых шлепанцах с тонкими ремешками между пальцами и соломенной шляпе с обломанными и обвислыми широкими полями. Ее лицо Бейли видела вполоборота, но заключила, что незнакомке за пятьдесят.
– Добрый день! – повторила Бейли, когда женщина обернулась. Ее лицо было загорелым, а морщинами его исчертил не только возраст, но и, как догадалась Бейли, пристрастие к травке и выпивке. Бейли в голову пришли слова «престарелая хиппушка».
– Вы только посмотрите на нее – загляденье, да и только! – Женщина окинула Бейли внимательным взглядом. – Прямо как с картинки в каталоге!
Пожалуй, Бейли следовало бы оскорбиться, но еще несколько месяцев назад никому и в голову не пришло бы сравнить ее с манекенщицей из каталога.
– Да, я такая, – подтвердила она, раскинула руки и медленно повернулась на одном месте. – Специальное предложение от «Орвис», «Норм Томпсон» и «Края света»!
Женщина засмеялась, показывая отсутствие двух нижних зубов.
– Чем могу помочь? – спросила она.
Бейли не ответила: ее взгляд случайно упал на рассаду, которую высаживала хозяйка дома. Молодые растения оказались не помидорами, а марихуаной.
– А разве это не запрещено? – тихо спросила она.
– Только для эгоистов. А я делюсь урожаем с самим помощником шерифа, который тут в Кэлберне главный, и он говорит – сад у меня что надо. – Она прищурилась. – Можем зайти в дом, а вы расскажете, ради чего притащились в такую даль.
Бейли невольно улыбнулась: она привыкла проводить выходные в таких местах, куда можно было добраться лишь самолетом. По сравнению с ними Ред-Ривер-роуд никак не тянула на звание «такая даль».
Следом за хозяйкой она поднялась на застекленную заднюю веранду, где стояли стиральная машина образца сороковых годов и пара древних стиральных досок. В углу громоздилась сломанная деревянная садовая мебель. Бейли сочла бы, что ей самое место в камине, если бы не вспомнила, что видела точно такую же в парижском антикварном салоне. Стиль ретро недавно опять вошел в моду.
Они проследовали на кухню, и Бейли сразу поняла, что за последние тридцать лет здесь ничто не изменилось. Линолеум на полу местами был протертым до основы, кухонные шкафы покрывал слой жира, грязи и облупившейся краски. Возле одной стены стояла старая плита, крашенная эмалью, с духовкой, в которую поместилось бы полбыка. Сооружение под окном было кухонной раковиной: с гигантской чашей, широкими бортиками по обе стороны, эмалевым «фартуком» и двумя торчащими из него кранами. От такой раковины для своего фермерского дома не отказалась бы и Бейли.
– Жуткая хибара, да? – спросила хозяйка, располагая свои телеса на стуле спиной к раковине. Точно такие же стулья Бейли видела в продаже в дорогих магазинах «Американа».
– Нет, – чистосердечно ответила она. – Это оригинал, который все мы пытаемся скопировать.
Хозяйка хмыкнула.
– Вид у вас холеный, но вы начинаете мне нравиться. Садитесь, спрашивайте, о чем хотите. Если, конечно, закатать помидорчиков не желаете. – Последние слова она произнесла, давясь от смеха. Ей и вправду казалось, что она удачно пошутила: вид у Бейли был настолько городским, что представить ее закатывающей помидоры было невозможно.
На этот раз пришла очередь Бейли сдерживать смех. Обернувшись к раковине, она увидела целую гору только что сорванных с куста, еще теплых от солнца помидоров. В некоторых слизни прогрызли глубокие дыры, но Бейли знала, что и таким помидорам можно найти применение. Не глядя на хозяйку, Бейли открыла дверь в стене, догадавшись, что в этой кухне, как в любом старом фермерском доме, должна быть просторная кладовая. И точно, она здесь была, а в кладовой на полках вдоль неоштукатуренных кирпичных стен выстроились банки, ожидая, когда их наполнят запасами на зиму. На полу возле полок нашлась и пара скороварок для консервирования, и целая коробка новеньких крышек.
– Вы рассказывайте, а я займусь банками, – заявила Бейли и потащила скороварки к раковине, чтобы наполнить водой. – Я как раз хотела узнать, почему город выглядит таким заброшенным. А еще – почему Опал из парик… то есть из салона красоты чуть не пристрелила меня, когда ей померещилось, что я имею какое-то отношение к «Золотой шестерке». Что это вообще такое? Может, я должна куда-то вступить? Кстати, меня зовут Бейли Джеймс. Мне досталась в наследство…
– …старая ферма Хенли. Я знаю, – подхватила хозяйка, наблюдая, как Бейли деловито снует по кухне, словно всю жизнь работала здесь. – Ваш муж умер и оставил вам ферму, а сегодня к вам переселяется Мэтт Лонгейкр. Пэтси сама не своя – рада отделаться от него. Вечно он бурчит, какие неряхи ее близнецы. Пэтси, само собой, безобразно разбаловала мальчишек, так что Мэтт жалуется не зря. А я – Вайолет Ханикатт.
– Мне так и объяснили. – Бейли принесла из кладовой банки и начала расставлять их в двух скороварках, чтобы простерилизовать. – Больше всего мне хотелось бы узнать хоть что-нибудь про ферму, которая мне досталась, – кто жил там, как и так далее. У Хенли были дети?
– А с чего это вдруг вы расспрашиваете про них? – подозрительно спросила Вайолет.
Услышав это, Бейли решительно села за стол лицом к хозяйке. Смысл ее жеста был очевиден: если Вайолет хочет, чтобы ей помогли с помидорами, ее дело – отвечать на вопросы, а не задавать их.
Вайолет рассмеялась:
– Видать, кто-то научил вас вести дела!
Бейли не сдвинулась с места.
Продолжая улыбаться, Вайолет открыла деревянную шкатулку, стоящую на столе, и достала самокрутку.
– Не возражаете?
Бейли по-прежнему смотрела на нее в упор, ожидая ответа.
– Ну ладно. – Вайолет откинулась на спинку стула, закурила, затянулась и на миг прикрыла глаза. А открыв их, сообщила: – Раньше хозяевами фермы были Хенли, но если они давным-давно переехали, это еще не значит, что местные забыли про них. Потому ферму и называют по фамилии давних хозяев.
Бейли поднялась, прошла к раковине, взяла старый нож для овощей. Им пользовались так долго, что лезвие сточилось дугой. Настоящий нож «птичий клюв», специально для чистки овощей, мимоходом отметила Бейли и вспомнила дорогие французские ножи, которыми пользовалась сама.
– Хотите узнать про Хенли?
Бейли ответила не сразу. Раскрывать свои намерения не стоило.
– Нет, скорее, про то, каким был Кэлберн в шестидесятые-семидесятые годы.
– А-а, так вы все-таки насчет «Золотой шестерки».
– Я же сказала – я понятия не имею, кто это или что это.
– Шестеро мальчишек, закончивших местную школу в 1953 году. Единственное, чем мог гордиться Кэлберн. Пока какое-то завистливое ничтожество не решило навыдумывать про них невесть что. На этом все и кончилось. – В голосе Вайолет послышалась горечь.
Бейли знала, что Джимми родился в 1959 году, значит, он никак не мог быть одним из «Золотой шестерки».
– Нет, меня интересует то, что было позднее. – Она поставила греться воду в алюминиевой кастрюле с почерневшим от гари дном, чтобы окунать помидоры в кипяток и чистить их.
– В шестьдесят восьмом один из шестерых пристрелил свою жену, а потом застрелился сам. Хотите узнать, что было тогда?
«Шестьдесят восьмой, – мысленно повторила Бейли. – В то время Джимми был слишком молод, значит, к этим событиям не имел никакого отношения».
– Вообще-то мне хотелось узнать про тех людей, которые жили на моей ферме.
– Честное слово, насчет вашей фермы я не в курсе, зато знаю девчонку, которая когда-то жила в Кэлберне. Дайте-ка мне телефон, сейчас проверим, дома ли она. Только разговор будет междугородный. – И она выжидательно посмотрела на Бейли.
– Я оплачу его. – Бейли вытерла руки полотенцем и направилась за телефоном – черным дисковым аппаратом, которому, по мнению Бейли, было самое место в музее.
Вайолет набрала номер, подождала и заговорила:
– Привет, крошка!.. Да, Ханикатт. У меня тут новая соседка из самых дебрей Кэлберна, хочет узнать, что раньше было на старой ферме Хенли. Там ничего такого особенного не случалось? Вроде бы болтали раньше что-то такое… Ну, вспомнишь – позвони. Мы пока тут побудем, она мне помидоры закатывает.
И она положила трубку.
– Если вспомнит, перезвонит, – сообщила она Бейли и умолкла.
Вайолет молчала так долго, что Бейли поняла: хозяйка дома так намерена сидеть и покуривать косячок, пока гостья обрабатывает чуть ли не двадцать кило помидоров. А если ее знакомая припозднится со звонком, Бейли была согласна даже законсервировать всю зеленую фасоль и клубнику, какие найдутся в доме.
– Ну хорошо, – вздохнула она, – расскажите мне пока про «Золотую шестерку».
Бейли выросла в небольшом городке и потому хорошо знала: трагедии случаются повсюду, и местные жители готовы обсуждать их до бесконечности. Может, это даже к лучшему, что Джимми не завещал ей ферму где-нибудь в Фолл-Ривер, штат Массачусетс: там бы ей все уши прожужжали загадочным делом Лиззи Борден.[3]3
Лиззи Борден – основное действующее лицо широко известной трагедии, произошедшей в Фолл-Ривер в 1892 г. Лиззи признали невиновной в убийстве ее отца и мачехи; узнать, кто зарубил обоих топором, так и не удалось.
[Закрыть]
Вайолет сделала еще одну глубокую и продолжительную затяжку и медленно выпустила дым. Видимо, опыт в этом деле у нее был богатым: за это время Бейли успела очистить шесть помидоров.
– Сейчас в это трудно поверить, но когда-то Кэлберн был процветающим городком, хоть и небольшим: две фабрики, много магазинов и лавчонок, полная средняя школа… Но в 1952 году в здании школы вспыхнул пожар, сгорел весь верхний этаж. Пожарные сказали, что нижними тремя можно пользоваться, а наверх лучше не ходить. Но старшеклассники учились как раз наверху, так что пришлось целому выпуску искать себе другое пристанище…
Бейли исподтишка наблюдала за рассказчицей. Ее речь была гладкой и плавной, словно отрепетированной, – значит, эту историю она рассказывала далеко не в первый раз.
Вайолет сделала еще одну неспешную затяжку.
– Само собой, в то время я мало что понимала, но мне рассказывали, что тут поднялась страшная кутерьма: никак не могли решить, куда же отправить старшеклассников. Ни одна школа на пятьдесят миль в округе не соглашалась принять всех разом, поэтому класс разделили и послали учиться в четыре разных школы в окрестностях. Но тот, кто делил их, не соображал, что делает, так что из двадцати школьников, отправленных в школу Уэллс-Крик, только шестеро были мальчишками, а остальные – девчонками.
– «Золотая шестерка»! – догадалась Бейли, вынимая из воды горячие стерильные банки.
– Да, она самая.
Бейли так и не поняла, марихуана тому причиной или нет, но взгляд Вайолет вдруг стал мечтательным и далеким.
– И впрямь золотая. Славные были мальчишки, все шестеро. Меньше чем через месяц после начала учебы в старших классах они спасли всю школу от взрыва бомбы.
– Здесь? В пятидесятых?!
– Дорогая, а что тут странного? В Виргинии люди любят и ненавидят точно так же, как и во всем мире, – так всегда было и будет. Просто в последнее время новости стали доходить до нас быстрее. В то лето кто-то взорвал два склада под Кэлберном, так что все были на нервах. А потом однажды в понедельник школу заполнил черный дым, среди детей и учителей началась паника. Да что там паника – хаос! Кто знает, чем могло все кончиться, если бы шестеро парнишек из Кэлберна не вмешались и не вывели всех из школы! А бомба оказалась обманкой, но какая разница? Мальчишки этого не знали, и все остальные тоже! – В ее голосе зазвучало раздражение и вызов, словно она считала нужным оправдываться.
Вскинув голову и заметив, что Бейли внимательно смотрит на нее, Вайолет продолжала тем же тоном:
– Можете почитать виргинские газеты тех времен – вы сразу найдете историю про наших мальчиков. Они были героями. Поговаривали даже, что президент наградит их медалями, да только ничего из этого не вышло.
– Значит, поэтому Опал из парикмахерской так разозлилась?
– Из салона, – с улыбкой поправила Вайолет. – Из салона красоты. Хотите выглядеть как иностранка – это еще куда ни шло, но говорить лучше все-таки по-нашему.
Бейли принялась раскладывать помидоры по стерилизованным банкам. В современных помидорах мало кислоты, поэтому закатывать их надо тщательно. Бейли решила подержать их в водяной бане подольше, чтобы избежать ботулизма.
– Опал такая же, как все мы. А злится она на Т. Л. Спанглер. Слышали про такую?
– Вряд ли. А должна была?
– Если последние пять лет вы прожили в этой стране, вы не можете про нее не знать.
Бейли пропустила это замечание мимо ушей. В сущности, последние шестнадцать лет она жила чуть ли не во всех странах мира.
– А слова «член конгресса Тереза Спанглер» вам ничего не говорят?
– Вообще-то нет.
– Где же вы тогда… – Вайолет оборвала себя. – Поняла, никаких личных вопросов. Но предупреждаю: местные все равно все разнюхают, так что уж сознавайтесь сразу. – Она выдержала паузу, не дождалась ответа, вздохнула и продолжила: – Член конгресса Спанглер родом из Уэллс-Крик, Виргиния, это городок по соседству, как раз где доучивались наши шестеро мальчишек. Она окончила школу на год позже «Золотой шестерки». Никто не знает, что с ней стряслось – а ведь кто только не расспрашивал ее! – но она так зазналась, что через год после окончания шикарного колледжа решила вывалять мальчишек в грязи. И заявилась сюда, в Кэлберн, и начала расспрашивать всех подряд. Мы уже думали, что она напишет книгу и расхвалит наших ребят, потому и рассказывали все, что только смогли припомнить. Но ничего хорошего она не написала – не только ничего хорошего, но и правды. Она сделала все, чтобы стереть наших мальчишек в порошок. Писала, что все их геройство – выдумки, а сами они ничтожества. Заявляла даже, что бомбу подбросил в школу кто-то из мальчишек, чтобы потом они выставили себя героями.
Бейли замерла с щипцами в руке, глядя на Вайолет. События, о которых она рассказывала, произошли давным-давно, а рассказчица злилась так, словно с тех пор прошла всего неделя.
– И что же было потом, когда книгу издали? – спросила Бейли.
– Ужас, вот что. Едва книга вышла, один из этих парней убил свою жену, а потом застрелился сам. Беременную жену. Другой сел в автобус, и больше его никто не видел. А остальные изменились так, что и не узнать. То, что сделала с ними эта женщина, уму непостижимо. Они нахлебались горя, можете мне поверить.
Бейли вернулась к раковине с помидорами, а Вайолет закрыла глаза и снова затянулась. Ну, пора, решила Бейли. У нее так тряслись руки, что пришлось схватиться за край раковины. В каждой семье свои нерушимые табу, а Бейли сейчас предстояло заговорить вслух о самой страшной тайне, какая только была у них с Джимми.
Сделав глубокий вздох, она осторожно спросила:
– Вы, случайно, не знаете, не было ли в Кэлберне мальчика с расщелиной в губе, родившегося в конце пятидесятых?
«Вот и все, – мысленно заключила она. – Слово прозвучало». Не открывая глаз, Вайолет переспросила:
– С заячьей губой? Я не помню, но меня в то время здесь не было. Я живу здесь с семидесятого года.
Бейли захотелось укусить саму себя. Своей самой страшной тайной она поделилась напрасно.
– Но губу ему должны были зашить сразу после рождения, верно? – продолжала Вайолет. Бейли не успела ответить: зазвонил телефон.
Вайолет жестами объяснила, что звонит ее подруга, и некоторое время молчала, прижимая трубку к уху. А потом заговорила о своем: спрашивала, как дела у детей, снова слушала несколько минут. Когда же речь вновь зашла о старой ферме Хенли, Бейли замерла, ловя каждое слово, но услышала только краткие «да» и «ясно», которые время от времени произносила Вайолет. Пару раз она бросала краткий взгляд на Бейли, но та делала вид, что не слушает, и продолжала чистить помидоры.
Наконец Вайолет начала прощаться, но перед тем, как повесить трубку, успела спросить:
– Ты не помнишь, был в Кэлберне мальчишка с заячьей губой? Примерно твоих лет?
Бейли затаила дыхание, но Вайолет закончила:
– Ну, пока, ты позвони потом, расскажи, как прошел концерт у Кэти.
Положив трубку, Вайолет обмякла на стуле. Бейли поняла: от нее ждут вопроса, и потому решила ни в коем случае не подавать голос первой.
– Вам не понравится, – не выдержала Вайолет.
– Посмотрим.
– Подруга рассказала мне одну историю, которую я сама услышала впервые, но я же говорила, что выросла не здесь. Да и подруга узнала все это, только когда повзрослела. – Вайолет помедлила. – А курицу жарить вы умеете?
Шантаж, подумала Бейли. Эта женщина шантажирует ее и утаивает информацию. Поморщившись, Бейли направилась к дряхлому холодильнику – сколько лет уже никто не выпускает холодильники с округлыми уголками? – и заглянула внутрь. В морозилке наросла толстая ледяная шуба, хлипкая дверца давно отвалилась. На нижних полках стоял десяток пластмассовых банок и коробок с каким-то неаппетитным, серовато-зеленым месивом, испускающим тошнотворную вонь. Стараясь не дышать, Бейли просунула в холодильник руку, вытащила мокрый пакет с чем-то смутно напоминающим цыплячью тушку внутри и поскорее захлопнула дверцу. В пакете и вправду был цыпленок – скверно ощипанный, с головой и лапами. Предстояло не просто зажарить его, но и прежде опалить остатки перьев.
– Стало быть, Вайолет, – заговорила Бейли совершенно равнодушным тоном, – это вам принадлежит титул первой лентяйки мира? Или есть и другие претенденты?
– Таких, чтобы могли потягаться со мной, я пока не встречала, – жизнерадостно откликнулась Вайолет и потянулась за следующим косячком.
Бейли перерыла чуть ли не всю кладовую, нашла картошку, которая еще не успела сгнить, и жестяную банку с мукой. В кладовой обнаружились и другие консервные банки, и она перенесла их в кухню, где поставила на стол перед Вайолет.
– Насколько я понимаю, подсчетом калорий вы не занимаетесь, – сказала Бейли, и Вайолет фыркнула в ответ. – Ясно. Предлагаю один обед в обмен на информацию. Так что вам рассказала подруга про мою ферму?
– Эту историю она услышала от своей двоюродной бабки, которая говорила, что всей правды не знает никто. Хозяйкой фермы была одна женщина, которую в городе никто не любил. Она растила двоих детишек… – Под прицельным взглядом Бейли Вайолет осеклась. – Нет, ни одному не зашивали заячью губу, и подруга вообще не припомнила в городе таких детей. Да и потом, все это было так давно, что эти дети не имеют никакого отношения к человеку, которого вы ищете. – Она сделала паузу, тонкой улыбкой давая понять, сколько выводов сделала из единственного неосторожного вопроса Бейли.
– Словом, та женщина куда-то уезжала на время и вернулась уже замужем за каким-то чужаком. Подруга говорит, звали его Гатри или вроде того. Перца можно не жалеть, – добавила она, увидев, как Бейли добавляет соль и перец в муку, чтобы обвалять цыпленка.
– Дальше, – потребовала Бейли, подсыпая еще перца.
– Моя подруга – кстати, ее Глэдис зовут, – так вот, Глэдис говорит, что тот мужчина был здоровенным и вроде как простоватым, недалеким. Говорит, что когда эта женщина – имени ее Глэдис так и не припомнила – купила ферму, дом разваливался от старости на глазах, и поскольку новая хозяйка работала в городе, делать ремонт ей было некогда. Но муж быстро привел дом в порядок. А вот это вам понравится: бабушка Глэдис вспоминала, что этот муж хозяйки сам делал джемы и маринады. И возил их в кэлбернский магазин на продажу.
Вайолет снова затянулась, наблюдая, как Бейли жарит цыпленка в горячем масле и режет картошку в большую чугунную сковороду.
– Вы говорили, что в этой истории кое-что мне не понравится, – напомнила Бейли.
– Глэдис говорит, что всех подробностей она не помнит, но бабушка рассказывала, будто бы у хозяйки фермы был роман с каким-то сослуживцем. Когда она объявила мужу, что разводится с ним, и велела уходить с фермы, бедолага повесился в сарае.
Бейли замерла со щипцами на весу.
– В моем сарае?!
– Вот-вот. Я же говорила, вам не понравится.
Несколько минут Бейли переворачивала цыпленка в масле и думала о несчастном обитателе фермы. Так она и знала: до нее в этом доме жил тот, кто по-настоящему любил его. Благодаря женитьбе этот человек обрел место, где мог заниматься любимым делом. Он даже ухитрялся продавать то, что вырастил и приготовил своими руками. А потом узнал, что жена-прелюбодейка решила отнять у него все разом. Если он и вправду был простоват, то не мог и мечтать о покупке своей фермы. И вправду страшная история, решила Бейли.
Не дождавшись от гостьи новых вопросов, Вайолет заговорила сама:
– Не принимайте близко к сердцу, у каждого старого дома своя история. За пару лет до того, как мой муж купил этот дом, прежний его хозяин уронил себе на ногу бензопилу. Начисто отрезало.
– Но самоубийство… – тихо возразила Бейли, отходя к кухонному столу возле раковины и проверяя крышки на литровых банках с помидорами. Все крышки, кроме двух, слегка прогнулись, – значит, были закатаны надежно.
– Бывает. Я же говорила, с тех пор много воды утекло. Как знать, может, он больной был или еще что. Чужая душа – потемки.
– И что же было дальше? – спросила Бейли, подходя к плите взглянуть на цыпленка.
Вайолет усмехнулась.
– Глэдис говорит, что после смерти мужа та женщина подхватила детишек и укатила из города. Бабушка будто бы еще намекала, что у любовника уже была жена, а может, он просто раздумал жениться. Или струсил после самоубийства – как знать?
– А ферма? Хозяйка продала ее?
– Я спрашивала Глэдис, но она не знает. Еще говорит, что всю ее жизнь дом простоял пустым, но таких домов в Кэлберне полно.
– Значит, людей в городе становится все меньше? – заключила Бейли. Она выдвинула несколько ящиков в поисках бумажных полотенец, чтобы промокнуть цыпленка, но не нашла. В кухонном столе обнаружился ящик, забитый пакетами из-под хлеба, в том числе и довольно старыми. Интересно, считаются ли они антиквариатом, мимоходом задумалась Бейли. Вспомнив, что в кладовой ей попадались бумажные салфетки с надписью «С днем рождения, Чаки!», она принесла их на кухню.
– У вас, случайно, не связано с ними никаких сентиментальных воспоминаний? – спросила она.
– Только о том, что они достались мне даром.
Бейли вымыла щербатое сервировочное блюдо, застелила его салфетками и выложила на них цыпленка с картофелем, чтобы немного стекло масло.
– Так объясните мне, почему в Кэлберне половина домов пустует? – попросила Бейли, наполняя тарелку кукурузой, горошком в сливочном соусе – банки с ними она нашла в кладовой, – жареной картошкой и курятиной. Тарелку она вручила Вайолет.
– Если хотите, можете составить мне компанию, – предложила хозяйка дома, кивая на пустой стул.
Бейли посмотрела на еду и поняла: притронувшись к ней, она уже не остановится. Что в ней такого, в еде, знакомой с детства? Почему она кажется такой заманчивой? Но Бейли прекрасно помнила, сколько калорий содержит один такой обед.
– Нет, спасибо, – отказалась она, садясь за стол. – Расскажите мне о Кэлберне.
– Легко! – заверила Вайолет, положила в рот кусочек курицы. – Все началось с нового скоростного шоссе. Сначала никак не могли решить, где его прокладывать – через наш город или Уэллс-Крик. Но потом, похоже, кто-то кому-то дал на лапу, и Кэлберн выбыл из игры. Не прошло и года после того, как шоссе достроили, как Кэлберн превратился в город-призрак, а Уэллс-Крик разросся и разбогател. Как-нибудь съездите туда и посмотрите сами. Там есть даже… – она с отвращением шевельнула бровями, – бутики! Всякие модные магазинчики, где продают мыло в виде сердечек. И одежду, которая стоит больше, чем я получаю за год. Даже название городу поменяли – теперь он, видите ли, Уэлборн. Шикарно, да?
– Уэлборн? – задумчиво повторила Бейли.
– Именно. На Мельбурн похоже, тот, что в Австралии.
– Кажется, я о нем что-то слышала. Там бывают туристы?
Вайолет закивала, пережевывая горошек и кукурузу.
– Ячие очники, – пробубнила она с полным ртом.
– Что?
– Вдобавок там у них теперь горячие источники, – объяснила Вайолет, проглотив то, что жевала, – но…
– Точно! Ну конечно, – подхватила Бейли. – Уэлборнские горячие источники! Туда народ съезжается толпами. Я слышала, это земной рай. Мне давно хотелось там побывать, но Джимми… – Она осеклась.
– Ваш покойный муж?
Бейли кивнула. Джимми наотрез отказывался от поездки к горячим источникам Виргинии, несмотря на все рекомендации знакомых. Некая леди клялась и божилась, что источники полностью исцелили ее артрит. Бейли надеялась, что несколько дней купания в горячей воде помогут Джимми наконец расслабиться, но он и слышать об этом не желал. И его сопротивление было таким неожиданным, что Бейли даже спросила, в чем дело. Джимми на миг побагровел, но опомнился, рассмеялся и заявил, что если уж ей так втемяшилась поездка к горячим источникам, он лучше свозит ее в Германию или еще куда-нибудь. «Только не в виргинское захолустье», – добавил он, притянул ее к себе, повернул, уткнулся губами в шею и разом заставил забыть про все вопросы.
– Эй, вы что? – прервала ее мысли Вайолет.
– О, простите, – спохватилась Бейли. – Просто кое-что вспомнила… Знаете, мне уже пора. Надо еще…
– Готовить ужин славному малому Мэтту Лонгейкру. Вы уже спите вместе?
– Каждую свободную минуту, – подтвердила Бейли и встала. – Прямо как кролики.
Вайолет поперхнулась смехом, откинулась на спинку стула и обвела взглядом длинную шеренгу банок с помидорами, закатанных Бейли, а потом – блюдо с цыпленком и овощами.
– Захотите узнать еще что-нибудь – приезжайте в любое время.
– В следующий раз я привезу с собой второго повара, – пообещала Бейли, снова рассмешив хозяйку.
– Погодите минутку. – Вайолет тяжело поднялась из-за стола. – Вы мне нравитесь, хочу вам кое-что подарить.
– Только не марихуану! – воскликнула Бейли.
– Боитесь, что дадите себе волю да и прыгнете в постель к своему новому квартиранту? – Вайолет подмигнула и сняла с полки потрепанную книгу в бумажной обложке.
– Просто не хочу попасть в тюрьму, – объяснила Бейли, взяла книгу и прочла на обложке: «Золотая шестерка», Т. Л. Спанглер. «Так кто же они – настоящие герои или бессовестные обманщики? – спрашивал подзаголовок. – Решать вам».
– Берите, читайте, – велела Вайолет, поблескивая глазами. – Будет вам чем сегодня заняться в холодной постели. – Она тряхнула головой. – Ох и глупое же вы поколение! Вот в мое время…
– …не было ни СПИДа, ни герпеса, ни нравственности, насколько мне известно, – любезно продолжила Бейли.
Вайолет не оскорбилась.
– При виде Мэтта Лонгейкра любая монашка забыла бы все свои обеты.
– Я подумаю об этом, прежде чем принять свои, – пообещала Бейли, направляясь к двери.
Вайолет рассмеялась, и вдруг выражение ее лица стало странным.
– Что-то не так? – спросила удивленная Бейли, проводя ладонью по щеке. – Может, у меня на лице мука?
– Нет, – покачала головой Вайолет, – муки нет. Просто мне на миг показалось, что я где-то вас уже видела. Наверное, от травки померещилось. Ну, езжайте домой, кормить своего мужчину.
Бейли с улыбкой вышла на крыльцо и запрокинула голову, глядя на тенистые деревья. Вайолет Ханикатт ленива, любит манипулировать людьми, в любой момент может угодить за решетку и временами бывает грубой, тем не менее Бейли показалось, что у нее наконец-то появилась подруга.
В машине она бросила книгу на пассажирское сиденье и завела двигатель. Было уже три часа, она не обедала и ничего не успела купить к сегодняшнему ужину с Мэттом. Пожалуй, следовало бы завернуть на ферму к милому мистеру Шелби и посмотреть, не продает ли он еще что-нибудь, кроме кроликов и голубей. Его придорожный лоток привлек ее внимание, в отличие от всех прочих, крупной надписью «Кролики на продажу». Кажется, где-то в глубине сада она видела листовую капусту.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?