Читать книгу "Ви"

– Это Тимур. Здравствуйте. Завтра уезжаю на поезде домой. Хочу встретиться с Вами и обменяться адресами. Наши дороги судьбы пересеклись, – потом без сомнений перешёл на «ты». – Всё же я нашёл тебя. Чёрно-белая дорога привела к нашей встрече. Долгое время с успехом играл в шашки. Полного понимания, что заставляет меня играть, не было, а сейчас знаю – это путь к тебе и ты – мой главный приз.

Потом назвал время отправления поезда. В ответ не прозвучало никаких слов от Эллы. Выговорился о том, что думал и выразил свои чувства к ней. Стало легко на сердце, и наступила уверенность, что это она, моя женщина, к которой привела меня игра в шашки, встретил её за тысячи километров от дома. На вахту отправился для того, чтобы понять какая тут работа и проверить себя в суровых условиях. Оказалось иначе, чем представлял. Много раз не слушал свое сердце, а в эти дни нахожу правильным свой порыв по подсказке навигатора души.

Декабрь накануне нового года. Аэропорт. Встречаю Эллу. Мы вместе счастливы.

Она показала фото 90-х годов, где изображена красивая девушка рядом с трёхлетней девочкой. По всему телу прошла волна согревающего кровь чувства, и очищенная память воспроизвела запечатлённый момент двадцатилетней давности. По пляжу в Ялте идёт молодая девушка, в светлом роскошном платке и платье придаёт её движениям божественность форм. Девочка смотрит на меня и приветствует маленькой ручкой. Девушка строго говорит девочке:

– Вита не отвлекайся.

Они исчезают, закравшись в память. Именно подобное чувство повторилось через годы. Время сделало круг, и мы встретились с Эллой, чтобы быть вместе.

Выступил на первенстве города по шашкам с хорошим результатом. На выходе из культурно-спортивного центра встретился лицом к лицу с девушкой.

– Здравствуй папа, – сказала она.

Много лет не видел свою дочь и считал это своей крупной ошибкой, что не смог сохранить добрых отношений с её матерью. Она спокойно набрала номер телефона и через несколько минут представила своему мужу:

– Это мой папа, Тимур Викторович.

Они довезли меня до дома и сообщили, что всегда рады видеть меня у себя в доме. Снова убедился, что поле имеет светлую часть. Играем по чёрным клеткам, такое же количество белых на доске. Следовательно, посмотрев на поле нужно идти по дороге судьбы и помнить, что есть чёрный цвет, а равно и белый. Наш разум подсказывает логические решения, а сердце знает. Игра имеет своё развитие деструктивное или конструктивное. Интерес – основной стимул. В жизни ВЕРА ведёт нас по правильному пути. В доверии к миру нет игры.

Челдон

Третий день Ростик ночевал на скамейке в лесопарке вблизи здания с колоннами. Днём он скитался по парку, стараясь смешаться с толпой отдыхающих. Его все сторонились. Он чувствовал себя как потрёпанная собака от суровой жизни. Ничего не радовало, голод обозлил его. Сначала он утешал себя мыслью, что во всём виноват дядя, а сейчас, изголодавший, уже никого не винил. Хочется кушать. Инстинкт заставляет искать пропитание. Крутился на вокзале, наблюдал за цыганками, как они умело психологически воздействуют на людей. Некоторые протягивают им деньги.

Ростик увидел свой шанс. Рассеянная пожилая женщина выронила свой кошелёк из трясущихся рук. Каждый выживает как может. Ростик наступил на кошель ногой, и сразу в его голове возникли мысли о том, как он будет объедаться сегодня. В животе урчало. Он не собака, он – волк. Слабые и старые сами виноваты в своей немощи. Он никому не нужен на белом свете, и с какой стати размышлять о морали. Ногой пнул кошель. Не пустой – наполовину набит. «О, удача!» – ликовал он. Только собрался удалиться, как увидел, что к женщине подошла её дочь. Они заплакали. Ростик хладнокровно наблюдал со стороны. Женщина причитала:

– Это деньги на операцию.

Две плачущие женщины на площади у вокзала не вызвали ни у кого сочувствия. Дочь пыталась успокоить пожилую мать.

Ростика перемкнуло. Струна совести навязчиво и занудно пела внутри его души.

– Вы это ищите? – протянул он кошелёк девушке.

– Да, спасибо, – не веря в происходящее, сказала она.

Её пожилая мать сидела на скамейке с отрешённым видом и держалась за сердце.

Ростислав потоптался рядом минут пять. На него не обращали внимания счастливые обладательницы утерянного кошелька. В животе образовался спазм от голода. Даже вознаграждения не дали, которое он рассчитывал получить. Разочарование злило оголодавшего Ростика.

Какой-то бродяга с жалким видом подошёл к нему:

– Я наблюдал за Вами. Вот, держите, – он протянул рубль.

– Что за жизнь? Думаешь один одинёшенек, а оказывается, все друг за другом наблюдают, – подумал Ростик и быстрым шагом пересёк вокзальную площадь с рублём в кармане.

Съел жадно батон хлеба, запил молоком. Пища тяжёлым камнем свалилась в звенящей от пустоты желудок.

Заснул на той же скамейке. Кусты закрывают от милиции и зевак – это его ночлег.

Приснился родной Ставрополь, пастбища, где дядя предлагал ему работать без оплаты труда и перспектив.

Наступил светлый просвет в сновидении – он при параде возвращается из армии. Кое-какие деньги с собой. Время голодное, а он полон сил. Пошёл увидеться с ровесниками. Всем трудно, жизнь унылая. Пришёл в дом к дяде, так как его родители умерли. Значки с его парадной формы были разделены между племянниками. На его деньги накупили сладости и еды. Повеселевший дядя остограммился и сообщил ему, что возьмёт пастухом в совхоз за еду без оформления. У Ростика защемило сердце. «Упрекать бесполезно, люди живут впроголодь. Он вернулся откуда ушёл. Снова в пастухи без права на будущее. Уважение к старшим незыблемо. У дяди много детей», – эти мысли привели в отчаяние. Ростик хочет свой дом и семью. Дядя его тогда выслушал и рассмеялся в лицо: «Ты ещё не хозяин своей жизни». Дядя ударил его первым, Ростик ответил. Зашёл за черту. Теперь ему не ужиться с родными, где дядя глава семейства. Ростик ушёл в никуда, без денег и багажа.

В Ростове бандиты предложили поработать с ними, заметив его неприкаянный вид. Ростик отказался. Он давал присягу, честно отслужил во внутренних войсках. Это не его путь.

Во сне снова и снова Ростик подсознательно искал выход. Разбудил голос с акцентом:

– Ээээ, таможню проехали.

Человек много старше Ростика в строгом костюме и портфелем в руках с улыбкой смотрел на него. Это оказался не кто иной, как начальник биржи труда. Ангел-хранитель вновь проявил своё воздействие на судьбу Ростислава. Это здание с колоннами было местом найма работников, и по стечению обстоятельств он ночевал в нужное время в нужном месте.

– Три дня подряд наблюдаю за тобой из окна кабинета. Считай, тебе повезло. Эту неделю я ночевал на работе. Полный аврал. Обратил внимание на тебя, бездомного.

Ростик молчал, ждал развития события.

Иосиф Авакович пригласил его в кабинет. Просмотрел его паспорт и военный билет. Вызвал секретаря по телефону и что-то прикидывал в своей голове:

– Ты мой человек. На десять лет по найму могу направить тебя на Урал. Ты служил во внутренних войсках. Будешь охранять секретный объект. Дадут квартиру, заработаешь денег.

Ростислав отказался. Десять лет охранником он не планировал служить.

Иосиф Авакович оказался искренним доброжелателем.

– Молодой, жизнь надо свою устраивать тебе. Тогда остаётся Архангельск, леспромхоз, лимит на полгода. Отправка хоть сейчас.

Ростик кивал головой в знак согласия.

Дали суточные на проезд и направление. Судьба улыбнулась ему. Вечерним поездом выехал до Москвы.

Ярославский вокзал. Билетов до Архангельска нет. Проводница сжалилась, взяла на подсадку и говорит:

– До Ярославля постоишь, а дальше место будет.

Ростик без колебаний согласился на такие условия.

Поезд тронулся. У него нет права на ошибку. Экономил на всём. Снова чувство голода. Проводница Тамара угостила чаем. Кожа с губы прилипла к кружке от жадного прикосновения изголодавшего.

– Эй, потише. Да у тебя авитаминоз. Цингу что ли дожидаешься?

После этих слов Тамара угостила Ростика куском сала с хлебом.

Поел и начал благодарить.

– Оставь слова ласковые для жены будущей, – подмигнула проводница.

Освободилось плацкартное место, и Ростик дальше ехал с комфортом.

Приближение севера просматривалось по видам из окна.

В одной рубашке и брюках Ростик продрог через несколько минут после выхода из вагона.

– Ну здравствуй, Архангельск! – стуча зубами от холода проговорил Ростик вслух.

На бирже в Архангельске встретил ростовских работяг. По-братски дали тёплую одежду: кто телогрейку, кто свитер, кто носки. Кирзовые сапоги выдал кладовщик. Семнадцать человек, в числе которых был Ростислав, отправились в один из леспромхозов Архангельской области для проживания и работы.

Поселенец
(продолжение рассказа «Челдон»)

Комендант в байковом костюме, кирзовых сапогах, начищенных до блеска, со взглядом матёрого волка изучал новичков. Татуированной рукой записал данные в журнал, выдал ключи от комнат в бревенчатом бараке и развёл всех по местам проживания.

По слухам здесь после второй мировой войны было поселение военных преступников и казалось, аура присутствия духа лихих людей сохранялась в этих пенатах, до сих пор.

– Кто ты есть? – намеренно громко говорил комендант в присутствии мастера, обращаясь к Ростиславу. Ростик не сразу ответил на подковыристый вопрос. Комендант Сидоренко смотрел с презрением.

– Челдон я, – ответил Ростислав.

Микола Сидоренко с ехидной улыбкой переглянулся с мастером. За их спинами в проёме дверей стоял знакомый Ростика и показывал жестом кулак, что будем бить, если понадобится не следящего за своей речью коменданта. Этот Ростовский паренёк приехал с биржи из Архангельска вместе с Ростиком, и он не сомневался, что готовность вступиться – реальная поддержка. Микола Сидоренко пнул скрипучую дверь и вышел из комнаты.

– Дятел какой-то тупой, – говорил он вслух мастеру.

– Да ладно тебе, пусть пашет, – ответил мастер.

Оставшись один в своём новом жилище, Ростислав осматривал бытовые условия. Диван, тумбочка, электрический чайник, засаленные от жирных рук занавески. Обстановка ещё та. Выбирать не приходится. Он начинает жизнь с чистого листа.

Потекли трудовые будни. Ростик трудился самоотверженно, не избегал тяжёлой работы. Встретил из числа новых приезжих свою будущую жену Марию. Расписались. Поселились в отдельном доме. Родили детей.

Контингент сложенный, люди жёсткие. У каждого цель выжить, заработать денег и уехать на свою родину. Туда, где родился. Время голодное для рабочего класса.

С семьёй Ростик пускал корни здесь, на Севере. По религиозным и этническим отличиям никого не оценивают на лесозаготовке. Результат труда – вот показатель.

Ростик сделал второй паспорт. Наколки на руке с надписью «Ростов папа» и цифры с годом рождения. Край суровый, тайга, знаки делали многие. Сосед, приехавший из Средней Азии с женой в посёлок на заработки, подарил Ростику книгу «Сборник стихов», которую он читал как мантру в минуты, когда уныние от беспросветного будущего подступало к душе:

«Вместо розы – сухая колючка сойдёт.

Чёрный ад – вместо светлого рая сойдёт.

Если нет под рукою муллы и мечети —

Поп сгодится и вера чужая сойдёт!

Ему казалось, что этот древний поэт знал истину и многие испытания преодолел, если смог написать эти строки.

Выросли дети незаметно в трудах праведных. В городе получили квартиру с женой за многолетний стаж работы на крайнем Севере.

Ростислав вышел на пенсию.

Однажды прогуливаясь по городу, зашёл в магазин «Книги». Купил одну с биографическим рассказом об Омаре Хайяме. История поразила его. Всеми забытый поэт умер на постоялом дворе. Это было откровением. Ростислав прозрел. Он хитрый дурак, дерево, оторванное от своих корней. Ветви отросли и своенравно качаются на ветрах современного восприятия. Ростислав опасается своих внуков. Они ему кажутся слишком любознательными, а он не любит дотошных. Хочет скромно дожить свой век. Пытался детей держать в повиновении. Жалость испытал к себе дедушка Ростислав. Он думал, из-за его пенсии дети будут искать корысть от его накоплений. Ошибся. Сейчас итог – одиночество. Жил мучаясь, менял личину, подстраиваясь под условия. Сталкивал лбами детей в интересах, чтобы править несмышлёными. Силы уже не те. Аксакалом для них он не стал. Диалога нет, утрачено взаимопонимание. Позвонить сам не решается детям. Чего он достиг? Жизнь прошла. Полное неверие никому. Ходит среди таких же одиноких пенсионеров до своей дачи пешком. Всё плохо для него. Его раздражает, что он не может бегать, прыгать, драться. Активности всё меньше. Жену похоронил. Дети выросли и ушли по своим дорогам судьбы. Заботится о нём сын, к которому он был несправедлив. Всегда завышал требования и смело винил его заочно в поступках, потому что этот сын его прощал из уважения к возрасту.

Общается Ростик с таким же овдовевшим соседом в дачном посёлке. Дети их не приезжают сюда. Они знают превратности судьбы, а дети не знают. Родились в мирное время. Каждое новое поколение старается на свой лад обосновать своё предназначение. В силу молодости они не понимают, что все реки сливаются в одном океане. Круговорот воды в природе доказан. А как кровь движется по жилам поколений?

Ростислав пересёк тысячи километров через просторы страны. Произросли новые ветви через детей. Это их Родина – Север.

– Какой же я был глупый. Все годы самоутверждался утолением собственного голода, – прозрел Ростик.

В писании сказано: «Через семь отцов все люди братья». А он искал различия в людях. Через детей задумал начать новую историю.

Сейчас никому нет дела до него. Ему это кажется. Он не испытывает радости от жизни. Стоит в очереди пенсионеров, ожидающих Высшего Суда. Питает себя иллюзиями.

Дети повторяют его ошибку. Они отрываются от родительского дома. Он думал, что на заслуженной пенсии станет пастухом своих потомков. Не стал. Постоянно находится в ожидании звонков, держит рядом сотовый телефон. Сожалеет, что не был искренним со своими детьми. Утратил духовную близость.

Он остался в душе всё тем же бродягой.

Родители

Семья – атом в кристалле общества

Сбылась мечта пятилетней девочки – она танцует. Мама заняла место в первом ряду. Для неё мама самая красивая с симметричными чертами лица, стройной фигурой и единственная из всех с покрытой головой. Узоры платка покрывают очертания естественного женского очарования. Глаза сияют, а уголки губ образуют смайлик, выражающий позитивное чувство.

Кристина скоро пойдёт в школу. Она умеет читать и справляется с компьютером, где узнаёт много интересного. Особенно её увлекает смотреть на танцовщиц. Загадочный мир открыл свои пределы для Кристины.

Ольга Викторовна, наставник в школе танцев, сказала ей, что она талант. Включила её в группу выступающих участников на Международном женском дне, а сейчас девочка видит, что это лучший подарок для мамы.

Кристина кружилась, демонстрировала связки комбинированных элементов движений, а когда массовый номер народного танца закончился, для неё, со слов Ольги Викторовны, наступил звёздный час. Кристина солировала одна, остальные девочки встали полукругом на сцене. Полилась музыка, и Кристина, переодевшись в наряд пантеры, начала танцевать. Ей уступили пространство для самовыражения. Она двигалась на мягких лапках, кувыркалась, демонстрировала гибкость тела. Она была хищной кошкой с острыми коготками и зорким зрением. Музыка из Джеймса Бонда «Розовая пантера» захватила её слух, и она слилась в своих движениях с распространяющимся звуком. Зал встал. Все родители аплодировали. Мама почему-то плакала.

Ольга Викторовна сказала, подводя Кристину к маме:

– Это дитя, поцелованное Богом. Талант-самородок. Необычайное восприятие музыки и такта в ритме движений.

С эскимо в руке, новым диском с чемпионата мира по произвольным танцам она как взрослая рассуждала по дороге домой с мамой:

– Стану знаменитой, буду вас поддерживать с папой во всём.

Тамара, мама Кристины, уповала, что так оно и будет. В жизни наступил трудный период. Приходилось работать на двух работах. Муж Валера прогорел, создавая свой бизнес по авторемонту. Из-за нехватки средств выкручивались как могли, только бы Кристина была обута, одета, сыта и получила достойное образование. А сейчас открылся талант в танцах. Это чудо—ребёнок. Смотреть на неё утешение материнского сердца.

Полгода назад, испугавшись трудностей, они с мужем приняли тяжёлое решение – убрать ребёнка, чтобы вытянуть Кристину, не зная будет ли лучше с заработком. Она, как мать, пошла на непростительный грех. Несколько раз отменяла решение сделать аборт и уходила из клиники. Ей казалось, что душа ребёночка даже на малом сроке влияет на её волю. Как будто она смотрит не своими глазами на мир, а он разглядывает, пытаясь уловить окружающую суть земного бытия за предоставленный мимолётный миг.

Кристину родила через год после свадьбы. Все крутятся вокруг неё с заботой. А этот момент беременности без запланированного сценария произошёл не вовремя, как считали они с мужем. Принимать решение всё равно ей. Тамара с каждым днём всё больше попадала в зависимость, набирающего силу плода. Ей казалось, ребёночек, который ещё как маленькая частичка, но уже со своим сердцебиением скоро окончательно сломает её волю.

Кто-то додумался повесить картину на стене перед кабинетом с изображением женщины, держащей на руках мёртвого младенца. Её лицо мучительно выражает непоправимую утрату, руки как бы с надеждой держат мёртвое тельце и не решаются выпустить, чтобы окончательно скрыть последствия смертного греха.

Как прикованная к месту Тамара неотрывно смотрела на картину с названием, произносить которое даже шёпотом ей было страшно.

– Всё разрешено по закону. Некоторые подруги чистятся каждые полгода, мужья их не бросают, а кто их знает, что у них в семьях. Было бы всё хорошо – не устраивали бы девичники с попойкой и обсуждениями кто, когда и как. Что можно поиметь с мужчины? Тошно от всего. Ещё эта картина, как специально невероятно больших размеров с идеально прорисованными чертами лица.

Сердце не выдерживало, и Тамара удалялась домой. Пить транквилизаторы тайком от всех стало нормой. Договорилась с подругой, у которой своя машина, чтобы она отвезла её в другую платную больницу. Взяла денег с начальника на операцию, сказав, что плод от него. Он сразу согласился дать необходимую сумму.

Тамара притупляла предчувствие предстоящего греха, после которого обратного пути не будет.

– Камень повиснет на душе и будет ждать нерождённая душа на небесах её, грешницу, чтобы встретиться вновь там, где свои законы, – такие слова всегда говорила ей мама, родившая семерых детей.

Как гром среди ясного неба прозвучала новость об измене мужа. Тамара не была кристально чистой. Её шутя, называли «великая конспираторша» за её умение создавать вид идеальной жены, заботливой мамы и законопослушной гражданки. Она всю жизнь работает, а дочь учится за её счёт на юридическом факультете. Хочет стать следователем по уголовным делам. Муж любит другую. Тамара держала всех подруг в узде, на всех был компромат. Сама лавировала, сохраняя свои любовные похождения в тайне. Говорила брату, когда надо было кого-то отшить, чтобы не компрометировать её. Воздыхатель получал по ушам, и Тамара упивалась наслаждениями, сохраняя их в своей памяти. «Как мог Валера подкаблучник вырваться из-под её контроля?» Она ругала его, что присушит с помощью магии знакомой бабушки. Похудевший муж испытывал страдания, но ушёл, оставив ей квартиру.

– Приползёт на коленях, куда он денется, – прогнозировала Тамара.

Официально развелись. Валера женился на другой. Родили сына. Ситуация усложнилась, пришла ненависть к нему. С дочерью стали подружками. Многие или почти все подруги были во втором браке. С Кристиной делились секретами, знала про всех её мальчиков. Фантазия затмевала разум. После сорока она как с цепи сорвалась. Приёмы «Камасутры» отрабатывала естественно без комплексов. Зажигала свечи, ворожила, опаивала, но ни один не задерживался рядом с ней.

Валера вздохнул полной грудью в пятьдесят лет. Какое счастье, что несчастье помогло изменить жизнь. Жена – настоящая женщина с прекрасным вкусом, заботливая мать и темпераментная партнёрша. Приветливо встречает всегда Кристину, приходящую к ним. Тамару он теперь вспоминал как лярву, вытягивавшую из него жизнь, и если бы не развод, то он пропал бы. Она, как пустота без тепла высасывает, и ничего не дарит взамен.

Дочь стала взрослой, никаких эмоций. На всё есть объяснения, чёткая логика. Сама за рулём авто с восемнадцати лет, глаза становятся как у бывшей жены Тамары – пустые. Смотрит не по-женски, взгляд не отводит, как это заведено в культурной среде. Юбки вообще не носит. Что за стиль – лосины и куртка до пупка? Всё напоказ. Одно обстоятельство перекрывало все критические оценки – скоро она станет дипломированным юристом.

Всё чаще Валера замечал бесовский огонёк в глазах Кристины. После таких наблюдений звонил ей дня через два, назначал встречу, и подозрения вскоре подтвердились – она кайфует. Смотрит на него как на лоха, говорит без зазрения совести о необходимости денег на учёбу и тут же вечером проводит долгие часы в барах. Тамара звонит с жалобами на неё, что не слушается, что они дерутся. Валера разумно отстранился: «Мама и дочь. Кто может между вами встать? Всегда сами разберётесь». Пришлось наводить справки – неутешительные. «Берёт кредиты, юридический не закончила. За семь лет окончила четыре курса. Нет, это поколение сильнее нас. Мы лохи для них из-за принципов морали. Дочь вообще только разумом всё обуславливает. Компьютер, машина, а работа – побочный эффект. Пропасть поглощает». Сердце отца было не на месте.

Тамара производила информирование всех и вся. Какая непослушная дочь. Она всё для неё делает, ночами не спит, работает, а Кристина наркоманка. Ей невдомёк было, что никому нет дела до её проблем. Многие испытывают трудности, не вынося ссор из избы. От Тамары шарахались, приветливо здоровались, чтобы избежать негативного взгляда зелёных глаз, и покидали её, ссылаясь на свои проблемы. Глаза Тамары вспыхивали на мгновение, но пустота не заполнялась. Ей нужна подпитка, как кровь вампиру или как доза дочери во время ломок. Постоянно говорить Кристине о любви к ней не трудно, а соседям – наоборот, что дочь мучает её. Вскоре запущенные маятники качаются в ту сторону, куда надо. А на деле дочь грубит, не может находиться больше двух минут рядом. Они перестали кушать за одним столом.

Новый год Тамара встретила в одиночестве. Никто не звонит. Дочь изредка появится: «Мамочка, мне страшно, люблю тебя». Дома выспится, поест. Ссоры не прекращаются круглые сутки, пока Кристина не уйдёт из дома вновь. Ремонт не делался двадцать лет. Всё осталось, как было при муже. Смеситель в ванной сломался, из бачка унитаза вода не бежит. Одного стекла нет на кухне. Абсолютная трезвенница Тамара принципиально ничего не делала по ремонту, пусть видят, как её мучает дочь, разрушая всё. Ожидание чего-то и постоянное внушение чувства вины Кристине приносили результаты. Кристина стала её побаиваться и материть на чём свет стоит. Это слышат соседи.

Энергетика разных мужчин наполнила и размешалась внутри квартиры. Ни один не взялся починить что-нибудь. Где мужики? Попадаются ощипанные жёнами до нитки, платят алименты, без перспектив. Хоть наслаждение получить и тут осечки. Тамара критиковала всех: «Слабые пьют. Где оно счастье женское?» Отец при встрече сказал Тамаре, чтобы сходила на кладбище к маме и покаялась.

– В чём мне каяться? – горделиво отстранялась она.

Дочери всегда твердила, что у неё много дядей, и никто не помогает. Приучала ждать от других помощи и Кристина много времени потратила на ожидание поддержки от родственников, не понимая, чем они должны помогать.

Тамара знакомилась через интернет. Ходила на танцы кому за 35 лет каждое воскресенье. Вскоре она нашла себя. Начистит пёрышки и на танцульки в выходной. Всех видно, сотни людей в поиске тепла и ласки. Вот где подпитка, которой хватает на целую неделю потом. Ей казалось, она звезда. Весь город здоровается с ней. Мужчины вожделенно мечтают оказаться в её объятиях, а она, как актриса с большим стажем, кокетливо манипулирует. На танцах она попадала в эйфорическое состояние атмосферы восьмидесятых годов. Так считала она. Мужчины изменились. Собственная безопасность заставляет быть осмотрительней в современном мире. Тамара не была объектом для продолжительных отношений. Она как раскрытая и прочитанная книга.

Звонок в дверь. Тамара надела шорты и маечку.

– Это он, – подумала она.

За дверью стоял он, но совсем не знакомый. Занёс Кристину в её комнату. Отсоединил ноутбук от сети и, взяв его под мышку, без стеснения пошёл на выход.

– Не поняла. Что за самоуправство? – возмутилась Тамара. – Что с доченькой? Я полицию вызову.

– Передознулась малость. Кинула на деньги, я забираю ноутбук, и считайте, делаю услугу Вам, иначе она до сих пор жила бы шведской семьёй на притоне.

Тамара открыла рот.

Незнакомец, не снимая обуви, прошествовал по квартире и вышел.

Тамара думала о своём:

– Восемнадцать лет есть. Сама отвечает за себя, грубиянка. С меня спроса нет.

Подошла, посмотрела на осунувшееся лицо с подглазниками. Дышит тяжело, воняет табаком и спёртым запахом пота от одежды.

– Спит прямо в футляре, вонючка, – Тамара посмотрела на своё отражение в зеркале. – А я ещё ого-го для пятидесяти лет. Пенсионерка с этого года. Красота ещё есть, а эта оторва ещё огребёт себе проблем.

Кристина скулила как собачонка в полудрёме:

– Ис-Ис-Ис

Тамара хладнокровно набрала номер телефона:

– Валера, она дома валяется, принесли без чувств. Вся синяя.

Все свои фантазии она высказала бывшему мужу.

Валера ни при каких обстоятельства не поехал бы в дом, где находится Тамара. Если честно, сердце жило ожиданиями беды. Дочь слетела с катушек. Только он может спасти её.

Валера завёл свой джип. Машину оставил прямо на дороге из-за отсутствия мест для парковки. Кто-то нервно давил на клаксон. Терять нельзя ни минуты. Поднялся на этаж. Тамара стоит с заплаканными глазами. Забрал и на руках вынес дочь. Привёз к себе. Жена отнеслась с пониманием:

– Выкормим, выходим, – сказала любимая женщина Валере.

Отца Кристины увезли с инфарктом в больницу. Его жена выхаживала девушку.

– Что за болезнь такая? Душу лечить надо. У неё вообще нет представления о счастье. Постоянно говорит о наркотических лекарствах. Откуда у неё такие познания? – недоумевала женщина.

Она решила, что возьмёт её к себе на работу, а вслух сказала Кристине:

– Позвони своей маме и скажи, что всё в порядке. Ты у нас поживёшь, пока папу не выпишут из больницы.

Кристина набрала домашний номер:

– Мамочка, всё хорошо, отравилась немного. Пойду на учёбу. Папа в больнице.

Тамара подумала: «Вот вам за то, что не цените меня». А вслух сказала:

– Доченька, из-за тебя свою жизнь не устроила, плачу круглые сутки, а мне на работу надо каждый день. Люди меня уважают, ценят. Сердце болит, пью снотворное.

Кристина дослушала и упала без сил на пуфик.

Тамара взглянула на своё отражение «Сохнет как дерево, дурёха. Решила мать свою обойти».

Позвонил новый знакомый Виктор. Душевно поговорили, назначили встречу в кафе. Позвонил брат через несколько минут.

– Я людям нужна, все от меня чего-то хотят, – убеждала она себя, собираясь на встречу с братом, чтобы скинуть на него груз мыслей о дочери.

Брат отчитал по полной:

– Как стрекоза в пятьдесят ходишь на танцы. Найди одного работягу пролетария. Поможет с ремонтом, любить будет.

Тамара дала себе право на обиду и, развернувшись, ушла. Брат испытал недомогание, а она в приподнятом настроении пошла на встречу с Витей.

Вечером она звонила бывшей жене брата:

– Не помогает тебе. Подай на алименты. Считает себя самым умным, а как женщинам тяжело тянуть всё на своих плечах не знает.

– Я тебя поняла, подруга, – среагировала жена брата. Брат – хороший инструмент для налаживания общения.

– Узнаете ещё, как обижать женщин, – смаковала Тамара поток мыслей в своей голове, и мысли вновь устремились в грёзы о предстоящей встрече с Витей.

Валера выписался из больницы через четырнадцать дней:

– Домой к родным.

Мотивация проявления заботы о близких подняла его на ноги быстрыми темпами.

Валера пересёк порог домашнего очага. Семь лет они строили свой быт с женой. Пришли постепенно к результатам созданного тепла и уюта. Гармония присутствовала во всём.

– Наконец-то дома.

Стены больницы давили на психологическое состояние мужчины за пятьдесят. Порог тот же, в квартире чисто. Поздоровалась жена, сын молча прижался к его груди. Из ванной доносится пение дочери Кристины под звук льющейся воды.

Обошёл комнаты. Увидел, что завял кактус, цветущий один раз в десятилетие – недобрый знак. Собака выглядывает из-под кровати и настороженно приглядывается.

– Что с вами? Две недели не виделись, а вас как подменили, – обнимая жену, спросил Валерий.

Дверь ванной открылась, и Кристина, поющая на английском песню группы ACDC, прошлёпала босыми ногами. На ней был одет халат его жены.

– А, папочка, симулянт предпенсионного возраста. Ну сколько можно болеть?.

Шутка не удалась. Кристину не заботило, что видно было по её настроению, как реагируют окружающие. Открыла холодильник, достала колбасу, сыр и нарезала крупными брусочками. Наколола на зубочистку и, смеясь, прикалывалась над блюдом: «Канапе, хэ-хэ-хэ». Съела, запила компотом из кружки отца. Крошки со стола не убрала за собой, чашку не вымыла. Надела кроссовки в прихожей, зашла в комнату, оставляя следы песчинок дорожной грязи, пнула по торчащему носу пса Гарика: «Что, гомик, гасишься?». Поцеловав в щёку отца, сказала, что будет через час дома.

– Может тебе что-нибудь надо, папочка? – уходя, поинтересовалась Кристина.

– У меня есть жена и до сих пор справлялась с заботами, – пояснил ссутулившийся Валера.

– Сам всё увидишь и поймёшь вскоре, – сказала благоверная мужу.

Её терпение, доброта и деликатность вызывали уважение. Валера знал свой источник информации, и после обеда они вместе с сыном, играя в танчики, беседовали на интересующие отца темы. С его возвращением постепенно стены дома стали вновь подзаряжаться энергией стабильности и контроля.

– Дочь выросла. Надеялся, будет с высшим образованием, будет братику помогать советами в выборе пути. Выйдет замуж. Что я вижу сейчас? На часах полночь, а от неё ни звонка, ни сообщения о том, где находится в это время. Ключи, кстати, у неё есть?

Любимая женщина прижалась к нему и ничего не сказала в ответ на заданные вопросы. Слёзы, выступившие на глазах, она не смогла скрыть.