Читать книгу "Ви"

В два часа ночи открылась входная дверь, далее по звукам можно было различить последовательность маршрута Кристины. Включенный телевизор на кухне и шум закипающего чайника доносили в спальню отзвуки её присутствия. Покалывающее щемящее чувство в левой стороне груди Валеры заставило подняться с постели. Он выпил лекарство и хотел было поговорить с дочерью. Стеклянный взгляд и бесстыдный облик накрашенного лица вынудили его высказать наболевшее. Глядя на рваные колготки под коленкой Кристины, он негодуя сказал:

– Считайся с родными людьми хоть немного. Видишь, не спим до сих пор.

Кристина не блистала терпением и отсекла его заготовленную тираду:

– Папа, у тебя устаревшие взгляды на жизнь. Два часа ночи – это ещё нормально для приезда домой молодой девушки.

Валера приложил руку к сердцу. Слабеющим голосом неубедительно потребовал:

– С завтрашнего дня начинай вести себя правильно. Завтрак, потом на учёбу, вечером поговорим о месте работы для тебя.

– Как скажешь, папа, – глядя сквозь него согласилась Кристина и вышла из кухни.

Оставила после себя на столе бардак. Даже в студенческом общежитии, когда учился в своё время Валера, он не видел подобной безалаберности и пренебрежения к окружающим. В глазах помутилось, аура квартиры мерещилась ему опутанной нитями паутины. Дышать стало трудно. Жена навела порядок на кухне и помогла ему дойти до спальни.

Кристина отказалась утром завтракать, объяснив это тем, что спать хочет. Провалялась весь день в кровати. Отвечала на какие-то звонки. Поздно вечером выскочила из квартиры, и Валера видел из окна кухни, как она садится в его машину. Ключей он ей не давал, и это было последней каплей терпения. Позвонил знакомому другу детства, работающему в ГИБДД, чтобы проследили за машиной, и если понадобится, поставили на штрафную стоянку.

Андрей, майор полиции, позвонил Валере через два часа:

– Сказали твоей Кристине, что доверенность на право вождения машиной аннулирована. Тачку заберёшь на стоянке. Я ей дал на такси, чтобы доехала до дома. Коллеги сообщили, что проследовала в бар «Кошечки». У меня дочь её ровесница, сталкиваюсь с такими же проблемами, не слушается нас с матерью. Между ними разница лишь в том…, – Андрей выдержал паузу и продолжил, – скажу как есть, твоя Кристина проходит по базе в полиции среди употребляющих синтетические наркотики. Прости, Валера, это твоя головная боль. Я умываю руки.

– Спасибо, Андрей, сочтёмся, – закончил телефонный разговор Валерий.

Набрал номер бывшей жены Тамары:

– Сегодня принимай дочь у себя дома. Мы сделали всё, что могли. Мама и дочь всегда найдут общий язык. Убеди её, чтобы возобновила учёбу.

Тамара долго говорила. Валера слушал в пол-уха и отключил телефон после часового общения ни о чём. Говорит о страданиях, Кристину винит во всём. Вновь Валерий нашёл подтверждение тому, что у них совместного счастья не получилось бы с Тамарой. Дочь есть дочь, и он был готов помогать во всём. Наркотики – мина замедленного действия. Один человек разрушает общую идиллию – под откос идёт вся семья. Много примеров знает Валера, и как оказалось, сам не готов бороться с этим злом.

Кристина пришла в час ночи. Разговора не получилось. Обидеть её отец не хотел. Сказал, что мама страдает и ждёт дома дочь. Отвёз её к Тамаре и вздохнул с облегчением: «Не одна же она. Что это за образ жизни? Ни денег, ни друзей, всё шифрует, бездельничает, какие-то таинственные знакомые, превратилась из девчонки в монстра. Дозу примет – все хорошие, два дня потом валяется в кровати. Принимает всё в штыки и самое удивительное каждого упрекает. Мир людей не идеален». Валера боялся собственную дочь не как врага, а как существо, вытягивающее энергию из самых дорогих ему людей.

Тамара открыла дневник дочери. Некоторые даты идут пробелом. Заинтересовалась записями:

1 февраля. Дача. Роман не видит моих намёков, импотент закомплексованный. Говорит о сексе постоянно, а рядом девушку не видит в упор. Примет дозу и кайфует сам на сам. Мама говорила, что наркоманы с неформальным подходом к жизни… Жрать хочется. Фу-фу-фу, какие только дурные мысли не приходят в голову. Рома сварил лекарство, я полетела…

5 февраля. Ненавистная кладовка. Завешено всё старым хламом, моль скоро расплодится в этом питомнике. Хотела надеть на выход мамину шубу. Вылетело много моли. Ха-ха-ха, чуть с ног не сбили, страшно. Они маленькие. Стала разглядывать одну и увидела её мордочку, клыки, глаза. Ух, зверюга! Хомячок в клетке жрёт всё подряд, воняет, подхожу к нему, а он как прыгнет. Хищники вокруг. Не буду кормить его неделю. Опасный зверь.

7 февраля. Мама, мама. Всё молодится, красит волосы. Пообщается с моим новым другом, и его как ветром сдувает. Била меня в детстве, а сейчас я её не боюсь, если страшно – уколюсь. Говорит, доченька, всё из-за тебя, то не так, это не этак. Приняла «лекарство». Единственный способ идти по правильному пути к свободе – великое ничегонеделанье.

Тамара читала взахлёб. Не заметила, как Кристина подошла со спины к ней.

– В карманах моих лазишь, дневник читаешь. Что ты за человек такой? Разве можно без разрешения вторгаться в личное пространство другого человека? Неприкосновенность частной жизни и персональной информации защищены законом, а ты родной дочери лезешь в душу, нарушая все правила.

– Доченька, ну хватит тебе страдать. Чего не хватает? Я за учёбу сделала оплату, пойдём вместе к ректору, чтобы восстановили тебя на курсе. Будешь в полиции работать, шантрапу перевоспитывать.

Кристина представила себя следователем, и как за дозу бывшие знакомые сливают ей информацию. Задрала нос, и они с мамой вместе отправились в университет.

– Совсем другая среда. Люди живут, развиваются. Действительно, знание законодательства поможет строить правильно жизненную позицию или композицию. Вот это стиль, общение интересное, – и Кристина по-новому смотрела на всех присутствующих на кафедре.

Повторяли курс по Римскому праву. Оказывается ипотека имеет корни с тех времён, а гражданский кодекс включает в себя нормы Римского права по многим статьям. Кристине открывался мир в новых представлениях с огромными перспективами.

Тамара звонила брату Ивану:

– Кристина учится, машину папа ей дал на время и подписал доверенность. Я выплакала все слёзы, Бог услышал меня.

Иван ей ответил на это:

– Она затычкована как употребляющая наркотики. Когда-то попала в полицию, взяли анализы. Ничто не забывается. Сейчас такое время, каждого сотрудника через полиграф, а наркоманов бывших не бывает. Пусть учится, юристы на бирже труда пачками стоят в очередях вместе с экономистами. Кристина с дипломом об окончании имеет шанс найти работу, если не сорвётся. Ты – её мама, смотри повнимательнее. Замуж вышла бы, ребёночка родила, тогда другой статус, смысл жизни появится, ответственность.

Иван закончил пояснения.

Тамара винила его во всём, бросила трубку.

– За своими пусть смотрит детьми, а моя Кристина молодчина.

Она тут же забыла о том, что она сама позвонила брату. Набрала номер другого брата:

– Сейчас с Иваном разговаривала. Похвалила Кристину свою, что хорошо учится, передала от тебя привет, а он как-то холодно реагирует. Каждый, говорит, несёт ответственность за свою жизнь сам.

Саша начал вместе с Тамарой вспоминать детство, и они спелись в похвалах друг друга. «Иван как был эгоистом, так и остался им», – сошлись они во мнении. Всё их общение на протяжении жизни сводилось к тому, что они ограничивались обсуждениями других, не вовлекая самих себя. Тамара и Саша подсознательно знали, что обратиться за помощью друг к другу они не могут, но жалость к себе вызывали с удовольствием. Иван – человек слова и поэтому самый удобный объект для критики, который зависим от своей правильности.

В это время равновесные силы начинали воздействовать на Тамару, чтобы она вирус тёмной энергии не распространяла с остервенелым фанатизмом. Ей подвесили гирю на другую чашу в виде срыва Кристины.

Три дня доченька была не понятно где, не поставив в известность её. Появилась среди ночи, не похожая на себя. Как привидение с бледным лицом и кругами под глазами. Посылала её без комплексов и говорила: «Это не худшее посылание тебя мама».

Тамара звонила ежечасно бывшему мужу. Как хорошо, когда есть возможность поделить с кем-то грузом. Брату Ивану позвонила. Он сказал дел много, но уточнил, что случилось. Тамара просила, чтобы он поговорил с племянницей, а тот в ответ: «Ты мама, лучше знаешь, что с ней происходит».

– Что за человек? – обиделась она на Ивана.

Тошнота у дочки. Смена настроения происходит непредсказуемо, схватились в драке. Тамара поставила в известность соседей, что дочь ей угрожает. Кристина напомнила матери, что она дома у себя и имеет право на жилплощадь.

– Ты – домашний тиран. Упрекаешь меня с детства в своих любовных неудачах. Ищи в себе причины. Сколько у тебя было ухажёров? Сама не помнишь их количество. Похожа на Фани Каплан, а корчишь из себя в пятьдесят лет девицу на выданье, – Кристина говорила что думает.

Воспалённый мозг Тамары конструировал свою правду:

– Валера, она мать называет ничтожеством. У неё ломка, приступы агрессии.

Бывший муж, измотанный многомесячной нервотрёпкой, сказал:

– Сдай её. Пусть врачи занимаются её спасением.

Тамара обрела на время утешение. Валера сказал то, о чём она давно вынашивала планы. Дочь превратилась в конкурентку, изучила законы и шантажирует её своими правами на личную жилплощадь и право собственного мнения. Однако закалённая в интригах она не любила подставляться, а вот когда кто-то инициатор – это другое дело или коллективно принятое решение также приемлемо. Какой спрос лично с неё?

– Валера, как ты мог подумать? Чтобы я родную дочь в психушку сдала?

Он ответил:

– Если все методы исчерпаны, гроб готовить что ли для ещё молодой дочери. Три дня ждём, если ад продолжится, тогда вместе вызовем бригаду врачей. Продержись Тамара.

Наконец-то всё разрешается, у них с Валерой взаимопонимание, а после дурдома кто будет её всерьёз воспринимать как шантажисттку.

– Я научу тебя уважать мать, – глядя на дочь говорила Тамара с невероятной силой доминирующей энергетики.

Кристина спала в полузабытьи, она мало знает свою мать, и ей стало тоскливо. Позвонила Игорьку, и тот, подвесив к спущенной верёвке из окна комнаты Кристины дозу тяжёлого внутривенного наркотика, тут же удалился. Сев в машину, набрал номер риэлторши:

– Месяц-два и можем начинать работать по этой квартире. Двушка, есть балкон, второй этаж.

– Беру на контроль, – был короткий ответ на другом конце провода.

– Вот это жизнь, – Кристина ввела себе лекарство и через десять минут беседовала на кухне, уравновешенно излагая слова в чёткой последовательности со своей мамой.

Сама заварила чай, поставила варить картошку, нарезала салат из овощей. Тамара была в замешательстве и радовалась за дочь, которая одумалась. В этот вечер они как подружки делились секретами.

– А почему дядя Иван к нам не заходит в гости уже давно? – спросила дочь.

– Он красиво говорит, а что толку. Не всем, доченька, с нами по пути! Мы ещё с тобой закрутим жизню во всех красках.

– Ну ты, мама, прямо как мафиозница какая-то.

Тамара самодовольно подытожила:

– Дольше живёшь, больше узнаёшь.

– Дядя Иван целый год помогал мне. Брал к себе на дачу, научил урожай собирать. На работу устроил, я себе компьютер новый купила, смартфон, кроссовки. Записал в секцию фитнеса. Если бы не он, тогда я бы сломалась.

Тамара ничего не ответила. Её раздражало, что дочь умеет видеть хорошее в людях, а она разучилась верить в добро. Хотя напоказ Тамара была сама любезность и не понимала, отчего люди её сторонятся.

***

Тело сводит судорогой. Всё болит, как будто оно не твоё. Заснуть невозможно. Мама заглядывает через дверь иногда. Вот подошла, её лицо вблизи как у колдуньи с пронзительными глазами зелёного цвета, волосы свободно свисают. Кристина попала в состояние безысходности. Лекарство, вот чего хочется, но почему так плохо после. Живот скручивает спазмами, в глазах мутнеет. Вокруг стоят ангелы в белых одеждах, ей делают укол. Захорошело. Светлые образы с приятными голосами: «Всё хорошо, ничего не бойся». Несут её из комнаты. Как на волнах происходит это движение. Мама с папой стоят в коридоре с опечаленными лицами. «Что это с Вами?», – говорит им Кристина и плывёт дальше по волнам, качаясь в лодке под белым парусом. Полная расслабленность. Хорошо. Внизу стало мокро – это течь в лодке. До затуманенного разума доходят слова мамы: «Сыкуха, держать потребности не может». Мама её переодевает, и, закрыв глаза, Кристина уплывает в открытый океан от родного берега.

– Ребёнок же твой. Девять месяцев носила ты её под сердцем. Помочилась и что? Ты не ходишь в туалет что ли? – Валера неистово смотрел на Тамару.

Он совершил ошибку, родную дочь сдал. Самому спасать надо и бороться до последнего…

Его мысли прервала Тамара:

– Теперь подтирать за ней до пенсии? Сама себя превратила в инвалида. Посмотрит на психов, никому не нужных, и одумается.

Валера не мог и не хотел больше ни о чём говорить. Добрался до дома. Жена спокойно встретила, помогла снять обувь с его ног и сказала:

– Я поеду к Кристине завтра. Отвезу по-женски всё, что надо. Ты передохни, сердце отцовское не рви на части, о нас подумай. Голова вся покрылась сединой. Если ты доведёшь себя до ручки, кто будет радоваться за повзрослевших детей?

Она сказала мудро – детей, имея ввиду Кристину и Виталика.

«Бог послал мне эту встречу», – Валерий чуть не расплакался как маленький мальчик перед проявлением искренней человечности, которая исходила от его жены.

Кристина попала в ад, не в смысле декораций, а к душевно больным, которые целыми днями лежали на койках с опустошёнными глазами, смотрящими в белый потолок. Вскоре она и сама научилась смотреть в потолок, и с каждым днём ей становилось всё охотнее жить. Начала кушать и впервые испытала радость от Марии, жены папы, которая приходила к ней каждый день. Ей ни перед кем не было так стыдно, как перед Марией, которая защитила её и окутала заботой. «Очень хочется жить и доказать папе, что я могу всё исправить».

Кристина прозрела. Она больше не пила таблеток. Врач сказал, что динамика хорошая, задерживать не будут больше.

– Когда сама решишь, что готова идти к людям в социум, тогда иди, – говорил доктор.

Папа встретил её. Она переоделась в новую куртку и джинсы, купленные для неё. Она не задавала вопросов. Остановились у подъезда её дома. Кристина поцеловала в щёку папу и пошла к парадной двери подъезда. Ей показалось, папа улыбнулся вслед. Птички чирикали на ветвях рябины, солнце светило и грело своими лучами.

– Как прекрасен мир, почему я раньше не обращала внимание на природу.

С мамой жили как соседки. Кристина устроилась на работу. Папа дал машину. Начала делать ремонт у себя в комнате. Через две недели каждый диалог с мамой заканчивался скандалом.

– Ты не удовлетворённая жизнью женщина, – сказала она маме.

Тамара озлобилась и выжидательно затаилась.

От срыва Кристину спас дядя Иван. Брал с собой на тренировки. Они вместе бегали на стадионе. Кристина расцвела, появился румянец на щеках. Тело наполнялось физической силой. Папа увидел её такую и сразу дал ключи от их квартиры со словами:

– Не чужая нам. Приходи с Марией готовить вкусные блюда для меня и Виталика, брата твоего.

Кристина на седьмом небе от счастья. Всё само собой получается. Бабушка зовёт на дачу, угощает с огорода овощами. Кристина востребована, все родные по папиной линии ей звонят каждый день. Она разрывалась от счастья, бегая из дома в дом.

Дядя Иван, брат мамы, сказал, чтобы не расслаблялась, что срыв страшнее всего: «Не позволяй себе такую роскошь впредь, как самоуничтожение».

– Самый настоящий зануда. Я сама знаю, как мне жить.

Кристине не отдавали деньги. Она позвонила по совету мамы дяде Ивану, пообещав вознаграждение. Как по мановению волшебной палочки, вскоре дядя принёс ей деньги с процентом. Она решила:

– Это мои деньги, расставаться даже с копейкой не хочется. Обещала, ну и что.

Кристина на весь офис, где кроме неё находились ещё сотрудники, произнесла громко:

– Дядя Иван, что Вы хотите, чтобы я Вам дала денег?

Дядя вышел почти сразу из офиса.

– Расстроился, а я собственно не дура, денег имею. Всё хорошо. Купила обновки, за квартиру плачу как взрослая, помогая маме. Папа говорит рожать пора. Найди главное здорового и роди наследника. Рассуждают все, а от кого рожать? Где как папа найдёшь мужика?

Прошлое её помнили. Видела старых знакомых иногда. Спрашивают всегда одно и то же: «Как сама? Как поживает твой организм?»

Однажды на пляже у моря увидела знакомого паренька в теле. Весёлый, говорить с ним можно часами, позитив исходит, а слышала наркоман конченый. Обменялись телефонами. Голос возбуждал её воображение. Кристина ожила, ей хотелось любви. Начали встречаться. Максимум, что позволяла себе, игристое вино. Как неугасающий фонтан начала пульсировать жизненная энергия, а друг инфантильно без суеты наблюдает за ней, употребляет при ней. Произошёл взрыв мозга, кайф ворвался и растворился в крови, принося удовольствие каждой клеточке.

– Кто узнает? Лохи несчастные, живут серой жизнью, – полагала она и решила отправиться в увлекательное путешествие с новым старым другом.

Деньги заканчиваются, сколько не возьми с собой. Лекарство везёт с задержками. Сказал, что должна денег дилерам. Послала его подальше. Слух разошёлся, что мусорская всех сдаёт.

Кристина как в ловушке. Находила утешение, только приняв «лекарство» для души. Папа спрашивал наивно, не употребляет ли она? Глаза говорит, подозрительные. Бабушка крикнула в спину ей, что из-за неё отец здоровье своё теряет. Что происходит? Никого не трогаешь, ещё и виновата. Приняла «лекарство» и порядок. Свои люди в этом омуте всегда найдутся. Метод называется «удели внимание, и поделятся с тобой». Когда она поняла, что трясина поглотила её, было уже поздно.

Зарешеченные окна, двери на засов, принудительный приём лекарств. Девушка не поняла, как скатилась с горки наслаждений вниз к реальности. Голова не соображала что делать. Все отвернулись. Прав был дядя, когда говорил: «Что за мафия такая? Кто за тебя поручится – никто. Кто поможет с работой – никто. Кто готов подставить плечо – никто. Деньги огромные где? Ноль полный. И при этом автоматически попадаешь под уголовную статью. Употребляешь, крутишься в этом кругу – значит криминал. Ты же училась на юриста». Сейчас эти слова вспоминала как истинную правду и предупреждение о беде. Почему же кажутся наивными и раздражают своей простотой те, кто желает добра и наоборот, кто ведёт к погибели, те обворожительны в своих речах. Правда проста, поэтому сильные люди не лгут. Ложь притягивает, заманивает слух, кодирует разум как гипнозом, и в итоге ты на свалке, без гарантий на будущее.

Кристина всё чаще думала о суициде как об освобождении. Душа, однако, противилась и не позволяла совершить несмываемый грех.

Тамара стала страдать бессонницей. Вроде бы всё есть. Единственной дочери двадцать шесть лет. Получает пенсию, подрабатывает, а радости не испытывает вообще. Как зомби живёт в одиночестве. Собрала гостинцев для Кристины, одежду и поехала с Валерой в центр реабилитации.

Позвонил следователь, сказал, что на Кристину дали показания.

– Мы не можем игнорировать и будем привлекать к уголовной ответственности её. Это бич современности, охватывающий всё больший круг молодёжи.

Тамара сказала Валере об этом разговоре. Он ответил, что в курсе всего, нанял адвоката, продал машину и сделает всё, что надо для дочери.

Приехали, увидели Кристину. Выглядит получше. Обняла их и сказала:

– Думала никогда не увижу своих родителей вместе, а сейчас знаю, что вы настоящие близкие для меня люди.

Передала письмо дяде Ивану.

Тамара выплакалась. Они все трое завязли в этой истории. Дочь говорит: «Всё поняла». Тамара читала записку: «Дядя, просить прощения легче, чем простить. Не злитесь на меня. Я ещё смогу показать свои способности как достойная доверия родственница». Когда брат Тамары прочёл эти строки, единственное что сказал: «Только бы слова были не пустым звуком».

Тамара не могла вспомнить, когда у неё в душе образовалась дыра, которая ничем не заполняется. Такая доля. Как одержимая направилась в церковь, поставила свечи. Приехала на кладбище к своей маме Марии и покаялась. Вспомнила все свои ошибки, как говорила родной матери: «Нарожала детей, сама старухой стала». Сейчас она осознала – красота не вечна, жизнь скоротечна, а смысл в созидании. Она прозрела, но пустота в душе уже не может заполниться, и Тамара всё поняла. Взглянула на два венка, висевших на ограде долгие годы. На одном надпись «Верной жене», на втором – «Преданной матери». Встала на колени и стала роптать о прощении у своей мамы.

На неё спустилась благодать, ушла тревога, и как будто коснулись головы тёплые материнские руки, снимая тяжесть, нависавшую долгие годы.