Читать книгу "Вольный лекарь. Ученик. Том 3"

Кроме нас в библиотеке было еще два молодых человека, которые повозмущались, но вслед за нами покинули здание Губернской библиотеки.

Поблагодарив своих новых друзей, я сел на Гнедую и поехал домой.

Как обычно люди уже с нетерпением ждали моего возвращения. Алевтина выбежала навстречу и так же, как делал Семен, взяла лошадь под уздцы и повела к сараю.

– Сема еще не вернулся? – удивился я.

Девушка помотала головой и любовно погладила лошадь по морде. Гнедая шумно выдохнула и уткнулась носом ей в плечо. Похоже, они нравятся друг другу.

Прихватив с земли щенка, который так и норовил забежать лошади под копыто, я зашел в дом.

– И куда ты все ездишь? – раздраженно спросил Ерофей, застегивая халат. Наверняка в окно увидел, что я приехал и готовился начать прием.

– В библиотеку, – ответил я и поставил стопку книг на стол.

– Пф-ф-ф, что еще удумал? На черта глаза портить? Еще столько понабрал, что на год хватит, – он просмотрел корешки книг. – Ну и муть.

Я убрал книги в спальню и пошел за первым больным – женщиной с цветочным именем Лилия.

– Моя подруга сказала, что вы ее дом рунами обезопасили, – несмело произнесла она, обращаясь ко мне. – Сказала, что после этого у нее дела в гору пошли. Она с приезжим купцом познакомилась и собирается поехать к нему в гости в Воронеж.

– Рад за нее. А вас что привело к нам?

– Я замуж выхожу, – она вдруг покраснела и опустила глаза. – Не хочу, чтоб со мной было то же самое, что с ней. Можете мне сделать какой-нибудь оберег?

– От смерти обереги не помогут. Да и на судьбу никак не повлияют. С чего вы решили, что повторите ее судьбу?

– Не знаю, просто боязно мне. Я даже свой кулон принесла, чтобы вы на нем руну нарисовали, – Лилия сняла с шеи цепочку и протянула мне. – Пожалуйста, мне так будет спокойнее.

Ерофей прислушивался к нашему разговору и с интересом наблюдал за моими действиями. Я взял цепочку с кулоном, нарисовал руну и вернул владелице.

– И все? Так просто? – удивилась она.

– Да. Ничего сложного в этом нет.

– Сколько вы с меня возьмете?

– Десять рублей! – вмешался Ерофей. – Это уникальная руна, которая спасет вас от всех бед и несчастий. С ней вы можете не только замуж выходить, но и в путешествие отправиться – с вами ничего не случится.

Он говорил с жаром и так убедительно, что и я бы поверил.

– Десять рублей? – задумчиво переспросила Лилия и полезла в вязаную сумочку за кошельком. – Столько у меня с собой нет. Могу отдать шесть рублей тридцать четыре копейки. Остальное завтра принесу.

Я возмущенно уставился на лекаря, который снова сует нос не в свои дела. Мы же договорились, что я определяю стоимость услуг. Однако лекарь даже не посмотрел в мою сторону.

– Давайте сколько есть. Но не забудьте донести остальное, – Ерофей уже двинулся к ней, протягивая руку, чтобы взять деньги, но я резко встал со своего места и преградил ему путь.

– Нисколько не надо.

– Что? Почему? – женщина переводила напряженный взгляд с меня на Ерофея и обратно. Лекарь же недовольно поджал губы, но промолчал.

– Как я уже сказал, руна не сможет повлиять на судьбу, но удачу привлечёт. Пусть это будет от нас свадебный подарок.

– О, спасибо! Я вам так благодарна! – обрадовалась она и поспешила к выходу. – Я так и знала, что вы – честные и благородные люди. Только таким могут быть подарены такие сильные магические способности. Огромное вам спасибо!

– Милочка, отправьте к нам своих подруг и родных! Мы и им поможем! – крикнул ей вслед Ерофей.

Когда дверь за женщиной закрылась, лекарь тут же изменился в лице.

– Что ж ты, дурень, такие вещи забесплатно раздаешь? Ты хоть знаешь, сколько денег мы можем срубить, если будем продавать кулоны и амулеты на удачу, богатство и здоровье? Это же золотая жила. Век ни в чем нуждаться не будем.

– Таких амулетов не существует. По крайней мере, мне о них ничего не известно.

– Ну так, а кто будет проверять? Главное, чтобы поверили.

– Нет. Я не буду заниматься обманом. Я отвечаю за все, что делаю, – холодно проговорил я. – А если в следующий раз снова будете свои цены устанавливать, то я вообще людей принимать не буду. Принимайте сами и обманывайте, как хотите. Но и ответственность за все вы будете сами нести.

– Ишь, разошелся, – недовольно пробурчал он. – Я ведь для всех стараюсь.

– А ещё мне стало известно, – продолжил я, проигнорировав его слова, – что вы за моей спиной с людей ещё деньги берёте. Прекращайте! Иначе вообще лечить не буду! – пригрозил я, буравя его взглядом.

Он хотел что-то ответить, но в это время входная дверь скрипнула, и в проходе показался интеллигентного вида худой старик с длинной белой бородой, с котелком на голове и с тростью в руке.

– Можно зайти? – несмело спросил он, подслеповато щурясь.

– Проходите, любезный. Что вас беспокоит? – поспешил к нему навстречу Ерофей, взял под руку и провел в приемную.

– Даже не знаю, как сказать, – замялся он.

– Говорите как есть. В остальном мы сами разберемся, – заверил его лекарь и усадил на лавку.

– Ну раз так… – старик принялся поглаживать свою бороду. – Видения у меня начались с полгода назад. Тогда я куском сала подавился и чуть не умер, а когда откачали – тогда и начал “видеть”.

– Что еще за видения? – нахмурил брови Ерофей.

– Вижу, что с человеком станет. Вот посмотрю на него – и все вижу.

– Странно, но ладно. А к нам-то зачем пришли?

– Так ведь боязно мне. Бывает такую жуть увидишь, что потом спать не можешь.

– И что же такого вы видели? – заинтересовался я, хотя слабо верил в то, что старик действительно видит будущее.

По моему мнению – это невозможно, ведь будущее не может быть предопределено. Каждый день мы принимаем множество решений, которые влияют на то, что произойдет в дальнейшем. Мы сами творцы своей судьбы.

– Я видел смерть, – зловещим шепотом проговорил он. – Ведь накануне пропажи Миши Протасова я его встретил в трактире. И увидел его без головы.

Мы с Ерофеем переглянулись. То, что семью Протасовых нашли у подножья сопки без голов, обсуждали на каждом перекрестке.

– От нас-то вы что хотите? – спросил Ерофей.

– Сделайте что-нибудь, чтобы я больше не видел всего этого ужаса. Ведь самому страшно. Из-за этого я в зеркало не смотрюсь. Боюсь собственную смерть увидеть.

Ерофей встал и двинулся к двери, махнув мне рукой. Мы вышли из приемной и прикрыли дверь.

– Сумасшедший какой-то. Надо выпроваживать его отсюда, – шепнул мне Ерофей.

– Почему вы так думаете?

– Ты его хоть слушал? – с недоверием посмотрел он на меня.

– Я встречал уже много всякого необычного и мистического, поэтому не стал бы утверждать, что он сумасшедший. Надо его осмотреть.

– А-а, – махнул он рукой, сел за стол и подтащил к себе тарелку с квашеной капустой. – Делай что хочешь. Я этот бред слушать не собираюсь.

Я вернулся в комнату и опустился напротив встревоженного мужчины.

– Что-то очень страшное со мной творится? – спросил он.

– Пока не знаем. Вам надо раздеться. Хочу осмотреть вас.

– Да-да, как скажете. Я слышал, что вы духогляд, – он снял кафтан и принялся стягивать сапоги. – Говорят, духоглядов почти не осталось. Не подскажете, где живут ваши родные?

– Моих родных уже нет. Они умерли, – ответил я, осматривая голого мужчину «вторым» зрением.

– Умерли? Как жаль. Получается, что вы сирота, – он с сочувствием посмотрел на меня.

– Получается, что так, – кивнул я и велел: – повернитесь.

Старик послушно повернулся. После случая с Алевтиной я осмотрел его со всех сторон, но, кроме мелких заболеваний, ничего не обнаружил.

– У меня для вас хорошие новости. Я не обнаружил ничего плохого. Возможно, у вас открылись способности, – предположил я.

– Что же мне делать с этими, как вы говорите, способностями? Ведь страшно мне, – с мольбой прошептал он и взялся за штаны, лежащие на лавке.

– Руна «Чистоты» поможет немного взбодриться и прийти в себя. Заодно подлечит ваши болячки. Но больше я ничем помочь не могу, – честно признался я.

– Как же так? Совсем-совсем ничего с видениями сделать не можете? – переспросил он и заметно расстроился.

– К сожалению, это не в моих силах.

– Ну ладно, делайте, как лучше. Я в этом ничего не понимаю, – согласился он, понурив голову.

Я нарисовал на его руке руну и, взяв за прием пятьдесят копеек, пошел провожать. Однако, как только взялся за ручку двери приемной, старик меня остановил:

– У меня есть для вас плохая новость, – прошептал он и с сочувствием посмотрел на меня.

– Какая? – удивился я.

В голове замелькала вереница предположений, прежде чем старик снова заговорил.

– Ваш дядька, – он бросил взгляд на дверь. – Он скоро помрет.

– С чего вы так решили?

– Я увидел на нем печать смерти.

– Что конкретно вы увидели? Как она выглядит? – насторожился я.

Однако ответить он не успел: дверь открылась, и в проходе показался Ерофей.

– Ну что? Есть болезнь? – спросил он меня.

– Нет.

– Ну тогда не надо задерживать остальных, – грубо сказал он старику. – Когда совсем плохо станет – идите в богадельню.

Старик еще раз с сочувствием посмотрел на меня и неторопливо двинулся к выходу.

– Ты с него хоть сколько-то взял?

– Пятьдесят копеек.

– И то хорошо. А то столько времени зазря занял.

Прием продолжился. К вечеру вернулся Семен. Он явно был в плохом настроении.

– Ну что? – подошел я к нему.

– Ничего. До самого вечера в постоялом дворе просидела, а недавно вышла и поперлась домой. Вот что она там делала?

Я лишь развел руками. Проголодавшийся Семен набросился на еду, а я вышел на улицу, чтобы покормить лошадей. В это время к забору подъехал извозчик, и показался Илья.

– Степа, поехали! – крикнул он.

– Куда?

– Дом смотреть. Я нашел подходящий. Только что оттуда.

Я крикнул Семену, чтобы тот покормил лошадей, и поспешил к экипажу. Ну наконец-то нам больше не придется ютиться в этом маленьком старом доме. Начнется новая жизнь.

Глава 3

Мы с Ильей поехали смотреть новый дом.

– Далеко отсюда? – спросил я.

– Нет, на той же улице, что и я живу. Только чуть поближе.

Вскоре извозчик остановился у небольшого старого двухэтажного дома с облупившейся штукатуркой, из-под которой выглядывали рыжие кирпичи. Илья расплатился с ним и повел меня к двери.

– Весь дом сдают? – спросил я, осматриваясь.

– Да. Поэтому сразу за тобой поехал, чтобы никто не успел перехватить. Есть место для жизни и приема больных.

Я окинул дом внимательным взглядом. В принципе, совсем недурно. Бедненько, но зато два этажа. Стены можно самим залатать, чтобы выглядел более пристойно. Да и забор не мешало бы сменить: покосившийся, и часть досок отсутствует. Любая живность может забраться во двор. Еще не мешало бы дорожку от калитки до дома выложить, а то после каждого дождя по лужам придется шлепать.

Мы подошли к двери, и Илья постучал. Вскоре послышались шаркающие шаги, и на пороге показался старик в очках с толстыми линзами. Он оглядел нас и настороженно спросил:

– Чего изволите?

– Вы что ж, не узнали меня? – удивился Илья. – Я ведь только что у вас был.

– А-а-а, да-да, что-то такое вспоминаю. А зачем вы приходили?

– Дом посмотреть. Вы же его сдаете. Или передумали? – напрягся он.

– Нет, не передумал. Только… В общем, я подумал и решил, что буду второй этаж сдавать, а на первом сам жить. Уж лучше дома помереть, чем в чужих стенах.

Илья повернулся ко мне:

– Ну что, пойдем второй этаж смотреть?

– Нет. Второй мне не подходит. Больные не смогут подняться. Многие из них еле ходят.

Разочарованно выдохнув, я развернулся и пошел к калитке.

– Как знал, что со стариками лучше не связываться. На них нельзя положиться, – проговорил Илья, догнав меня. – Старый маразматик меняет свое мнение быстрее, чем изменяется ветер. Поймать тебе извозчика?

– Нет, не надо. Прогуляюсь.

– Я провожу тебя немного.

Мы перешли через дорогу и двинулись вниз, в сторону пригорода, откуда приехали.

– Ты разобрался с тем случаем? – подал я голос, прервав молчание. – Отыскал в справочнике болезнь?

– Да, оказалась «нервная горячка». Ее еще «меланхолией» называют.

– Как она лечится? – заинтересовался я.

– Отвар валерианы с медом назначил. Велел побольше гулять и хотя бы часик спать днем. При учащенном сердцебиении подсказал теплые компрессы на грудь ставить. А еще запретил газеты читать и мрачные книги. Часто бывает так, что болезнь духа сказывается на теле, поэтому нужно лечить и то и другое.

– Понятно. Как много ты всего знаешь. Тебя всему в академии научили?

– А где же еще? Хорошие у меня были преподаватели. Эй, стой! – он окликнул паренька, торгующего с лотка различной выпечкой.

Купив две кулебяки, одну протянул мне. Мы продолжили путь, жуя ароматный пирожок.

– Ты не расстраивайся, найдем тебе дом, – сказал он мне, когда мы остановились на перекрестке. – У меня к тебе просьба есть.

– Какая?

– Сможешь завтра со мной на приеме посидеть? – несмело спросил он.

– Смогу, но зачем? Мне ведь запретили к больнице приближаться.

– Никто не узнает. Просто есть у меня один странный больной. Хочу, чтобы ты его незаметно своим даром духогляда осмотрел.

– Что же в нем странного?

– Не пойму: врет или правду говорит? Я его как раз завтра на повторный прием позвал.

– Хорошо, приду. Как раз завтра нет занятий.

– Что еще за занятия? – полюбопытствовал Илья.

– Готовлюсь к экзаменам. Попробую поступить в академию.

– Да ты что! Правда, что ли? – оживился он. – Кто же тебя готовит?

– Полина Базарова и ее брат Сергей.

– Что? Сама Полина Базарова? – его глаза стали еще шире.

– Да. А что такое?

– Так ведь она самая завидная невеста в нашем городе. Красотка невероятная, и отец при деньгах.

– И что? – пожал я плечами. – Мы просто занимаемся вместе.

– Ну ты даешь, я бы на твоем месте... Эх-х-х, – он махнул рукой. – Мал ты еще, поэтому о будущем не думаешь, а вот мне уже пора бы невесту подыскать. Есть на примете несколько девиц из хороших семей.

– А как же любовь? – усмехнулся я.

– Фи-и-и, – скривился он. – Любовь меня не прокормит и в профессии не поможет. Хорошее приданое и причастность к сильному роду – вот что действительно важно. А любовь как приходит, так и уходит. Я за свою жизнь столько раз влюблялся, но, как видишь, до сих пор холост. Ладно, не забивай себе голову, – хлопнул он меня по плечу. – Тебе еще рано об этом думать. Тем более ты учиться собрался.

– Погоди, а сколько времени надо учиться? – напрягся я.

– Четыре года. Говорят, что есть возможность раньше сдать экзамены и выпуститься с дипломом, но я таких пока не встречал. Очень уж сложно учиться в академии. Каждый раз перед экзаменами такой мандраж был, что аж трясло. Думал, вылечу. Но, как видишь, все сдавал и учился дальше. Ладно, бывай, пойду. Устал как собака, – он махнул мне рукой, развернулся и двинулся в противоположном направлении.

Я задумчиво посмотрел ему вслед и пошел домой.

За ужином Алевтина сама попросилась помогать. Я ей доверил нарезать хлеб. Мы все с опаской посматривали на то, как она орудует ножом. Ей явно раньше не разрешали к нему прикасаться. С трудом, но она справилась. Правда, полбуханки раскрошила, и куски были кривые и довольно толстые, но все же она впервые что-то сделала сама и очень гордилась собой. Теперь не только мы с Семеном заметили, что она стала меняться, но и Ерофей.

– Скоро, глядишь, тряпку возьмет и сама полы помоет, – с довольным видом сказал он и подтянул к себе глубокую тарелку с мясным супом.

– Ей нравится ухаживать, – подал голос Семен, который по обыкновению сидел на лавке у печи, а тарелку с супом поставил перед собой на табурет.

Сколько бы я ни просил сесть с нами за стол, он наотрез отказывался.

– За животными она ухаживает. За больными. Сердобольная она, – продолжил он набитым ртом. – Думаю, можно ей доверить щенка. Пусть сама кормит, поит, прибирает за ним, если нашкодит, и выгуливает.

– Ты прав. Ей будет полезно, – согласился я и посмотрел на притихшую девушку, которая прислушивалась к нашему разговору. – Согласна ухаживать за Громом?

Все посмотрели на Алевтину, ожидая реакции. Сначала она задумчиво поджала губы, затем подняла на колени щенка, который терся о ее ноги, и еле слышно ответила:

– Да.

– Вот и ладненько. Хоть мне легче будет, – обрадовался Семен.

Позже стало ясно, что Алевтина слишком буквально поняла слова про заботу о щенке. Она начала кормить его со своей ложки. Перед тем как вынести на улицу, кутала в пуховый платок, а потом и спать уложила рядом с собой. В общем, относилась к нему, как к ребенку, и безустанно ходила следом, чтобы он ненароком не упал или не ударился.

Мы с Семеном хотели объяснить, что ему не требуется чрезмерная опека, но потом махнули рукой. Пусть делает, как хочет, если ей так нравится.

На следующее утро Семен разбудил меня и шепотом сказал, что подождет мачеху на том постоялом дворе, в котором мы ее упустили, и посмотрит, куда она пойдет. Я согласился с тем, что это хороший план, но предупредил, чтобы он «не светился» и держался подальше от двери.

Семен ушел, а мне пришлось подняться и затопить печь, хотя с утра на улице было довольно тепло. Когда наступит лето, вынесу на улицу старую чугунную печку, которая стоит в углу в сенях, и на ней будем готовить, иначе в доме дышать будет нечем – большая каменная печь давала много тепла.

После скромного завтрака кашей и вчерашней булкой с маслом за мной приехал извозчик от Ильи. Он ждал меня на крыльце больницы и с нетерпением прохаживался туда-сюда.

– Ну наконец-то, – с облегчением выдохнул он и поспешил навстречу. – Больной уже пришел. Я оставил его в кабинете.

– Расскажи хоть немного о своем больном, – попросил я, спрыгивая с экипажа на землю.

– Уже три раза он ко мне приходил и каждый раз на разное жаловался. То ли врет, то ли на самом деле я неправильное лечение назначаю, и ему хуже становится.

– На что жалуется? – спросил я, когда мы поднялись на крыльцо.

– На все. Сейчас сам увидишь.

Мы прошли к кабинету, у которого уже собралась недовольная толпа. Илья зашел первым и сразу представил меня.

– Айвар Антонович, я привел еще одного лекаря. Он хоть и молод, но уже довольно опытен. Расскажите ему все.

Ко мне повернулся худой плешивый мужичок с осунувшимся лицом и уставшим взглядом, будто всю ночь не спал. Он коротко кивнул, здороваясь, и слабым голосом начал говорить:

– Похоже, я умираю. У меня буквально уже нет сил бороться.

– Что у вас болит? – я подтянул к себе стул и сел напротив.

– Все, абсолютно все болит. Куда ни ткни – болит. А еще быстро устаю, плохо ем. Жужжит в ушах, и гул в голове постоянно. У меня то там кольнет, то здесь потянет, – начал он тыкать себя пальцем. – Бывает, вот здесь свербит. Но это еще ничего, у меня бабка от страшной болезни умерла. Говорят, она по наследству передается. Кажись, передалось, – он сокрушенно покачал головой.

– Раздевайтесь, я вас осмотрю, – велел я.

Мужчина медленно встал и так же медленно начал стягивать с себя одежду. Он явно обессилен, а не притворяется. Я быстро осмотрел его «вторым» зрением, но ничего не нашел, кроме мелких проблем, с которыми справится руна «Чистоты».

– Можете одеваться… Скажите, а как много вы спите?

– Какой уж тут сон, если весь больной? Почти не сплю.

– Ясно. Кажется, я понял, что с вами.

Я подошел к Илье и прошептал:

– Куда можно его уложить? Хочу усыпить на весь день.

– Зачем? – удивился он.

– Болезни серьезной нет, но из-за недостатка сна накопилась усталость. Ему нужно хорошенько выспаться.

– Ладно, пойдемте в соседний кабинет. Тамошний доктор уехал на два дня, поэтому никто не помешает.

Мы повели «больного» в соседний кабинет.

– Со мной что-то страшное, да? Я умираю, да? – допытывался он у меня шепотом.

– Не беспокойтесь, я вам помогу, – заверил я.

Когда мужчина опустился на кушетку, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и, дождавшись шар энергии, нанес ему на ладонь руну «Морис», которая не только усыпит, но и поможет восстановить гармонию в душе.

Больной тут же повалился на бок и заснул. Мы его хорошо уложили, накрыли простыней и вышли из кабинета.

– Получается, не было болезни? – еще раз уточнил Илья.

– Нет. Он сам себе все выдумал.

– А-а-а, ипохондрик, значит. А я все не мог разобраться с симптомами его болезни. Спасибо, что помог. Очень полезный у тебя дар. Уверен, половина моих больных напридумали себе болезни, а мы мучаемся, пытаясь их вылечить, – усмехнулся он и покосился на больных, сидящих у его кабинета. – Ладно, пошли провожу, а то бабки скоро меня сожрут.

Извозчик еще не успел уехать, поэтому Илья заплатил ему и попросил отвезти меня туда, откуда привез.

Ближе к обеду снова начали подтягиваться к забору люди. Выглянув через окно на улицу, я заметил, что к забору на носилках принесли женщину, и выбежал навстречу.

– Что случилось? – крикнул я издалека.

– В цеху сваи обрушились. Балкой ей прилетело, – пояснил мужчина, который тоже морщился от боли. – Многих в больничку повезли, а вот она настояла, чтобы к вам принесли.

Я добрался до калитки и увидел, что женщина находится в сознании, но у нее вся голова в крови и рука привязана к дощечке.

– Заносите,– велел я и распахнул калитку пошире.

Когда мужчины проходили мимо меня, женщина слабо улыбнулась и еле слышно спросила:

– Вы не узнаете меня?

Я пригляделся и вспомнил. Это была та самая женщина, которая болела чахоткой. Она жила с сыном – мальчиком лет десяти, который и пришел к нам за помощью.

– Выздоровела, пошла работать, и вот снова несчастье, – она грустно улыбнулась.

– Все будет хорошо, – заверил я, шагая рядом.

Я уже просмотрел ее вторым зрением и знал, как и чем буду лечить. Надо остановить кровь, затянуть раны, помочь заживлению кости на руке и убрать кровавый сгусток в голове. На это уйдет много сил. Лишь бы хватило энергии.

Когда окровавленную женщину увидела Алевтина, то сразу встревожилась и, заперев щенка в сундуке, чтобы не убежал, начала помогать. Пока я занимался ранами, она мокрым полотенцем вытирала кровь и из ложечки поила женщину сладким чаем. В общем, действовала как настоящая медсестра.

Как я и думал, энергии мне не хватало на то, чтобы полностью восстановить ее, поэтому я снова обратился к Ерофею за его жизненной силой.

– Я не дойная корова, – огрызнулся он. – Если всем свое здоровье раздавать, самому не останется.

– Либо вы мне помогаете, либо я всем объявлю, что от вас, как от знахаря, толку никакого, – пригрозил я.

– Ишь, какой смелый стал. А раньше слова не смел против сказать, – он с вызовом уставился на меня.

– Обстоятельства поменялись. Я вырос и обрел силу, которой у вас никогда не будет, – сухо ответил я.

Ерофей зло поджал губы, бросил взгляд на женщину, лежащую на лавке в приемной, и буркнул:

– Ну ладно, шантажист хренов, делай, что надо.

С помощью жизненных сил Ерофея я долечил женщину и, получив шар энергии, с облегчением вздохнул. Как же хорошо, что я получаю благодарность не только в виде денег, но и в виде энергетического шара. Это позволяет мне лечить больше людей и не изнашивать собственный организм.

– Ну, милочка, дорого вам обойдется лечение, – подал голос Ерофей, прислушиваясь к собственному сердцу. – Я ведь часть жизни за вас отдал.

– Правда, что ли? – ужаснулась она. – Не надо было. Я ведь не знала. Как же так?

Я с укоризной посмотрел на лекаря и пояснил:

– Ничего страшного. Поест, поспит, и все восстановится.

– Откуда ты знаешь? Вдруг ты у меня только что два года жизни забрал? – огрызнулся Ерофей.

– Не выдумывайте! – рассердился я. – Я знаю, на что способны мои руны.

– Откуда? Еще недавно ни о каких рунах слыхом не слыхали, и вдруг ты все знаешь, – всплеснул он руками.

Я уже хотел сказать, что я – руномаг с большим стажем, поэтому знаю значение каждого символа и его влияние, но вовремя замолчал. Пусть думает, что хочет.

Женщина пообещала вернуть долг с первой же зарплаты и вышла из дома, прихватив те самые носилки, на которых ее принесли. Она была практически здорова. Правда, потребуется время, чтобы кость хорошо зажила. Но, к счастью, мне удалось убрать кровавый сгусток из ее головы, остановить кровь и заживить раны.

Вслед за женщиной потянулась вереница больных. Многих я видел уже не в первый раз. Убедившись в том, что я действительно помогаю, они начали приходить с различными жалобами. Кого-то оса укусила, кто-то порезался, кто-то обжегся, а кто-то пришел просто поделиться радостью, как хорошо живется, когда здоров.

Я поймал себя на том, что мне нравится лечить людей и видеть их благодарные глаза. Теперь я это делал не только ради энергии и денег, а также для собственного удовольствия. И хотя к вечеру сильно уставал, на душе было радостно и спокойно.

После обеда у калитки остался лишь один человек, который до этого пропускал всех вперед себя и почти с каждым больным о чем-то разговаривал. Мне он показался подозрительным, поэтому я изредка подсматривал за ним из окна.

Мужчине было лет сорок. Он был одет довольно хорошо: строгий клетчатый костюм, на шею повязан разноцветный платочек, на голове фетровая шляпа. С собой у него был кожаный портфель, который он держал подмышкой.

– Зачем пожаловали? Что вас беспокоит? – спросил я.

– Добрый день, – улыбнулся он и снял шляпу. – Мне нужно с вами поговорить. Не хотелось бы делать это на улице. Лучше в помещении, – оглядевшись, ответил он.

– Тогда прошу в дом, – ответил я, но тревога лишь усилилась.

Не выглядел он больным. К тому же совсем не торопился на прием, проведя за забором не меньше двух часов.

Мы зашли в дом, однако он лишь заглянул в приемную и сказал, что нам лучше будет за кухонным столом. Ерофей вопросительно уставился на меня, а я лишь пожал плечами.

– Я вас слушаю, – сказал я, когда мы втроем расселись за стол.

– Дело в том, что меня зовут Анатолий Цаплин и я – корреспондент «Вестника Иркутской губернии». Пришел сюда по заданию редакции. К нам поступило анонимное письмо, в котором говорится, якобы сибирский знахарь-духогляд убивает людей, а властям нет до этого никакого дела. Еще вчера я занялся этим случаем и узнал так много о вас, что уговорил главного редактора повременить с публикацией этого письма.

Он открыл портфель и выложил перо с чернильницей и блокнот.

– Второй день я опрашиваю свидетелей вашего лечения, и никто плохого слова о вас не сказал, – проговорил он, обращаясь ко мне. – Именно поэтому я считаю, что анонимное письмо не имеет никаких доказательств и не может быть опубликовано, ведь оно порочит честь и достоинство. Наоборот, мне очень хочется рассказать о вас нашим читателям, – мужчина принялся перелистывать страницы блокнота в поисках чистых листов. – Кто вы такой и откуда прибыли? Каким образом происходит лечение? Как в таком молодом возрасте вы достигли таких высот в области использования рун при лечении? Короче, вопросов у меня много, поэтому советую не тратить время понапрасну и…

– Уважаемый, покиньте наш дом, – Ерофей поднялся на ноги и пробуравил Цаплина злым взглядом.

– Что такое? Почему? – встревожился он.

– Не надо нас в газету.

– Но я не понимаю, почему вы против? Ведь все так и норовят попасть на страницы нашей газеты. Тем более статья получится лестная. Она привлечет к вам еще больше людей.

– К сожалению, ваша статья может привлечь не только людей, но и проблемы, – ответил я. – Вы же сами понимаете, что деятельность нашу нельзя назвать законной.

– Я с этим не согласен, – упрямо заявил он. – О добрых делах надо трубить во все стороны. Как я уже успел узнать, вы лечите даже тех, от кого официальная медицина давно отвернулась. Вот здесь у меня все расписано. Когда и кому вы помогли, – он ткнул пальцем в блокнот.

– Ты не понял, что ли? – Ерофей выглядел суровым. – Пошел вон отсюда! И чтобы никаких статей. Понял?!

Цаплин с надеждой посмотрел на меня, но я понимал, что Ерофей прав, поэтому лишь помотал головой.

– Вам надо идти. Мы ничего рассказывать не будем. Это опасно для нас.

Корреспондент тяжело вздохнул и убрал обратно в портфель чернильницу, перо и блокнот.

– Как угодно, но вы не понимаете, какого шанса лишаетесь. О таком чудотворце, как вы, – он ткнул в мою сторону пальцем, – люди должны знать. Возможно, для кого-то вы являетесь последней надеждой.

– Возможно, когда-нибудь я буду рад такой статье, но не сейчас. Поймите нас правильно, – я пошел к двери и открыл ее, намекая на то, что корреспонденту пора бы уйти.

Однако он никуда не торопился.

– Если уж выпала такая возможность, грех ею не воспользоваться, – сказал Цаплин, немного смутившись. – Родинка у меня побаливает. Уже с полгода. Может, посмотрите?

– Показывайте, – я захлопнул дверь и подошел к нему.

Родинка была на шее, и вокруг нее действительно расходилось воспаление в виде шипастой гусеницы с усиками. Руна «Исцеления» справилась с болячкой.

– Ого, вот так вот просто, и все? – удивился он, трогая пальцем родинку. – Не болит. Удивительные дела.

Он расплылся в улыбке, встал и протянул руку.

– Благодарю. Сколько я вам должен?

– Пятьдесят копеек.

– Это просто чудо какое-то: всего пятьдесят копеек, и нет боли, которая мучила меня целых полгода, – восхищенно произнес он.

Расплатившись, он еще раз поблагодарил за лечение и, попрощавшись, вышел из дома.

– Если этот писака хоть слово о нас напишет, я ему все пальцы переломаю, – сказал Ерофей, наблюдая за ним из окна.

– Надеюсь, он этого не сделает.

Не успел корреспондент уйти, как в дом забежал Семен. Он выглядел встревоженным.

– Пойдем выйдем, есть разговор, – шепнул он мне и потянул за рукав к выходу.

Как только мы вышли и закрыли дверь, он вытаращился на меня и прошептал:

– Я все узнал про свою мачеху. Вот ведь какая она дрянь...

– Говори толком, – велел я.

– Короче, слушай…