Читать книгу "Вольный лекарь. Ученик. Том 3"
Автор книги: Егор Золотарев
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Он с сочувствием посмотрел на меня и кивнул. Только сейчас я вспомнил, что сам являюсь сиротой. Вернее, не я, а Степан. Временами я забывал, что нахожусь в чужом теле и прошлое у меня было совсем другое. Я вырос в полной крепкой семье. Отец мой – Верховный маршал империи, был богатым человеком, поэтому у меня с самого детства было все самое лучшее. Чего не скажешь о Степане Устинове. Мне очень жаль паренька, который перенес столько горя.
После завтрака я поехал в библиотеку, где мы договорились встретиться с Полиной. Она подтвердила, что в городе открылся настоящий театр.
– Давай сходим прямо сегодня, – оживилась она. – Говорят, там показывают новый спектакль по комедии Грибоедова.
– Во сколько?
– Спектакли всегда идут в шесть вечера.
– Хорошо. Я возьму с собой Алевтину и Семена.
Полина поджала губы и, оглянувшись, еле слышно добавила:
– Только проследи за тем, как они выглядят. В лаптях и в грязной одежде туда не пустят. В театре все сливки общества нашего города собираются.
– А меня пустят? – усмехнулся я, оглядев себя.
– Конечно, пустят. Ведь ты будешь со мной, – улыбнулась она.
Сегодня она продолжила рассказывать про писателей, а я был более чем сосредоточен и внимателен. Даже записи делал, подтягивая заодно технику письма.
– Встречаемся у театра в шесть, – напомнила она, когда мы вышли из библиотеки. – Сегодня вечером Сергей из поездки возвращается. Может, удастся его тоже вытащить.
– Сколько стоит билет?
– Смотря где будешь сидеть, – на мгновение задумавшись, ответила она. – Самые дорогие места – пять рублей. Самые дешевые – пятьдесят копеек. Я могу купить билеты для нас обоих.
– Нет! Я сам, – твердо заявил я.
Полина понимающе кивнула. Мы купили по сахарной булке, опустились на скамейку и, подставив лицо теплому солнцу, продолжили разговаривать. Девушке было очень интересно узнать все про руны и мой дар духогляда. Она спрашивала, как выглядят различные болезни. Как я понимаю, что болезни больше нет. Как подбираю руны. Я старался не вдаваться в подробности и к тому же умолчал о том, что получаю награду за лечение в виде шара энергии.
Доев булку, проводил ее до кареты и по пути к Пепельной остановил мальчишку, продающего свежие газеты. Быстро пролистав, прочитал все заголовки, но не нашел информацию про Кайскую сопку. Хм… Убийцу поймали или он затаился? Или все начали обходить стороной сопку, поэтому больше нет смертей?
Я приехал домой.
– Теперь ты к отцу вернешься? – спросил я у Семена, когда тот выбежал из дома мне навстречу.
– Да, вернусь. Тяжело будет бате одному, – ответил он, но тут же торопливо добавил: – но ты не подумай, я, как и прежде, буду у вас работать. Уж не оставлю. Пропадете вы без меня.
– Это верно, – улыбнулся я.
Сегодня на удивление было мало больных. Я уж подумал, что всех вылечили, но Семен сказал, что какие-то торговцы из Красноярска прибыли, поэтому весь народ на рынке.
Ближе к обеду в дом без стука зашел крупный, хорошо одетый мужчина и зычным голосом спросил, ткнув пальцем в Ерофея:.
– Ты ли тот знахарь, о котором все говорят?
Ерофей мельком взглянул на меня и без зазрения совести ответил:
– Я, а кто ж еще? С чем пожаловали?
– Ноги замучили. Опухают. Вылечишь? – он вопросительно уставился на лекаря.
Я сразу понял, что это не обычный человек. Все его поведение говорило о том, что он привык приказывать и явно ставит себя выше других.
– Надо осмотреть. Пока ничего обещать не могу, – Ерофей указал на приемную.
Мужчина размашисто зашел в комнату и, осмотревшись, опустился на лавку, которая под ним жалобно заскрипела.
Мы с Ерофеем зашли следом и прикрыли дверь.
– Показывайте, – велел Ерофей и сел на стул.
– А этот что здесь делает? – мужчина угрюмо посмотрел на меня.
– Это мой помощник.
– Пусть выйдет.
– Нет. Он – духогляд. Без него я не смогу подобрать лечение, – твердо проговорил лекарь, прекрасно понимая, что без меня он вообще ничего не сможет сделать.
Мужчина с раздражением выдохнул и кивнул.
– Ну ладно, но если он хоть кому-то что-то про меня расскажет…
– Можете не беспокоиться. Мы храним все в тайне, – уверенно проговорил Ерофей.
Мужчина нехотя кивнул, взявшись за сапог, снял его и размотал портянку. Нога была раздута так сильно, что даже кожа лоснилась. Казалось, еще чуть-чуть, и кожа просто лопнет.
Вторая нога была чуть лучше, но тоже раздутая.
– Давно это с вами? – спросил я, внимательно осматривая ноги.
– Тебе какое дело? – огрызнулся он. – Делай, что должен, и вали отсюда.
Ерофей шумно засопел и бросил на меня предостерегающий взгляд.
– Отвечайте на вопросы, если хотите успешно вылечиться. Это в ваших же интересах, – лекарь тоже понял, что с таким человеком лучше не ссориться, поэтому как мог сглаживал углы.
– Вторую неделю, – буркнул он. – С утра как-то встал и вижу – булки вместо ног. Перепугался сильно, в больницу побежал, да те ничего сделать не смогли. Один знакомый подсказал, что вы его тещу вылечили, вот я и приехал.
– Ясно. Посидите здесь, мы сейчас вернемся, – сказал Ерофей, двинулся к двери и кивком позвал меня за собой.
Мы вышли из приемной, и я плотно прикрыл дверь.
– Ну что там? – шепотом спросил лекарь.
– Суставы воспаленные.
– Вылечить сможешь? – в напряжении спросил он.
– Легко.
Ерофей с облегчением выдохнул. Как только мы вновь зашли в приемную, мужчина с недовольным видом покосился на меня.
– А этот что здесь опять делает?
– Поможет мне вылечить вас, – Ерофей старался не сорваться, хотя я заметил, как ходят его желваки и взгляд становится колючим. Его явно раздражал этот человек.
– Я к тебе пришел, а не к этому молокососу. Лечи сам, – с нажимом проговорил он.
– Любезный, мы с моим помощником работаем вместе. Если вам что-то не нравится, можете уйти, – лекарь начал терять самообладание.
– Ты поосторожнее со словами. Я ведь могу и рассердиться, – процедил сквозь зубы мужчина. – Делай свое дело, а то боком выйдет. А сопляк пусть лучше мои сапоги почистит.
Он наподдал ногой сапоги, лежащие на полу, и те отлетели ко мне. Мы с Ерофеем переглянулись, не зная, как поступить. Больной явно был настроен против меня, поэтому к себе не подпустит. Ерофей же ничего не сможет сделать без моей помощи, а это может быть еще хуже. Мы до сих пор не знаем, кто это такой и на что он способен.
– Хорошо, я почищу, но сначала подам господину лекарю нужную настойку, – подал я голос и подошел к полке.
Степан помогал делать настойки и сам собирал травы для них, поэтому, воспользовавшись его знаниями, я выбрал настойку, в которой в составе был сабельник, брусника, подорожник, крапива, череда и девясил – эти травы помогают при болезни суставов. Усилив действия трав с помощью руны, я отдал бутылек Ерофею, прихватил с пола сапоги и вышел из комнаты.
– Ты чего? – спросил Семен, увидев чужие сапоги из дорогой кожи в моих руках.
– Почистить надо.
– Дай, я сам это сделаю. Еще не хватало, чтобы знахарь чужие сапоги тер, – он забрал сапоги, прихватил щетку и вышел на улицу.
Я же прислушался к разговору, приглушенно доносящемуся из-за двери. Ерофей объяснял, как принимать настойку. Вдруг раздался грозный голос нашего больного:
– Ты какого лешего мне эту траву пихаешь? Силы свои на меня жалеешь? А ну лечи как следует! Знаю я, что руны рисуешь. Вот и нарисуй!
Чуть приоткрыв дверь, я заглянул в комнату. Ерофей был бледен, как полотно; он несмело приблизился к больному и сделал еще одну попытку привести меня:
– Мне без помощника не справиться, ведь…
– Лечи, а то на каторге сгною! – мужчина раскраснелся, его глаза метали молнии.
Я мог бы вмешаться, но боялся сделать еще хуже, поэтому продолжил наблюдать.
– Ну ладно, если вы так хотите, – еле слышно сказал Ерофей, взял руку мужчины и нарисовал какие-то каракули. – Все, готово.
Мужчина посмотрел на свои распухшие ноги. Время шло, он не сводил с них взгляда.
– Что ж не помогает? – наконец подал он голос.
– Не каждую болезнь можно вылечить сразу. Надо подождать, – упавшим голосом пояснил Ерофей, прекрасно понимая, что, сколько бы мужчина ни ждал, болезнь не пройдет.
– Ладно, подождем. Но если не поможет…
Он не стал договаривать, но так посмотрел на Ерофея, что тот весь скукожился. В это время вернулся Семен с начищенными до блеска сапогами.
– Спасибо. За мной должок, – подмигнул я ему, забрал сапоги и зашел в приемную.
Больной с кряхтеньем натянул сапоги на распухшие ноги и, бросив на нас суровый взгляд, не сказав ни слова, вышел из дома.
– Ох, что-то будет, – выдохнул Ерофей, наблюдая из окна за тем, как мужчина взбирается в высокую, роскошную карету.
– Согласен, – кивнул я и обратился к Семену. – Ты знаешь, кто это был?
– А то, конечно, знаю.
– И кто же? – почти выкрикнул Ерофей и уставился на парня.
– Начальник всех городовых – городничий Филатов.
Мы переглянулись. Ну вот и попались. Теперь нам точно несдобровать.
Глава 6
До самого вечера атмосфера в доме была накалена. Ерофей зло ругался не только на больного, которого вылечить не смог, а ведь это был сам городничий Филатов, но и на всех нас: то Алевтине припомнит, что она у нас на иждивении, а толку от нее никакого, то стряпню Семена осудит, то щенка швырнет. Только на меня он не осмелился рявкнуть.
Весь день он то и дело подходил к окну и с опаской присматривался к каждому проезжающему мимо дома экипажу. Если честно, я тоже был напряжен. А может, городничий намеренно пришел к нам, чтобы потом стать свидетелем того, как мы незаконно лечим людей и к тому же денег с них берем. Кстати, Филатов ни копейки не заплатил и вообще про деньги разговор не заходил. И, что удивительно, Ерофей ничего ему на это не сказал. Видимо, действительно не хотел лезть на рожон, ведь помочь не смог. Да и как он мог ему помочь, ведь тот даже настойку не взял.
– Собирайтесь. Сегодня идем в театр, – сказал я Алевтине и Семену, взглянув на часы.
– Не-е-е, я не пойду, что я там не видел? – мотнул головой Семен. – Я вон лучше золу из печи вытащу и на огороды разбросаю.
– Успеешь, собирайся, – велел я и повернулся к удивленной Алевтине. – И ты не сиди. Оденься поприличнее и волосы причеши.
– Куда? – еле слышно спросила она.
– В театр, – повторил я. – Никогда не слышала о нем?
Девушка мотнула головой.
– Ничего. Сегодня не только услышишь, но и собственными глазами увидишь представление.
Алевтина торопливо скрылась в комнате, Семен нехотя поплелся домой, где, по его словам, у него есть приличная одежонка, которую отец подарил. Через полчаса оба были готовы. Я помог девушке заплести косу, поправил пояс Семена и, критично оглядев себя и своих друзей, остался доволен.
– Что ж ты, меня одного оставишь с этим Филатовым разбираться? – возмутился Ерофей, узнав, куда мы собрались.
– Он сегодня не придет.
– Почему ты так думаешь?
– Вы же сами ему сказали, что подождать надо. Думаю, до завтра подождет, а потом…
Я не стал говорить, что будет потом, ведь сам этого боялся. Все слишком завертелось и закружилось. Сначала статья в «Вестнике». Потом городничий. Ох, чувствую, не к добру это. Но сейчас лучше не паниковать, а хорошо обдумать, как действовать дальше. Возможно, придется сорваться с насиженного места и уехать куда глаза глядят. Но я очень надеюсь, что не придется этого делать, ведь я уже привык к городу и к людям.
Втроем мы вышли за калитку. Я взял Алевтину за руку и повел к большой дороге, где можно поймать извозчика.
– Что хоть показывать-то будут? – спросил Семен.
Он был одет очень даже прилично: белая рубашка, новые сапоги, суконный кафтан, который был ему великоват, видимо, с отцовского плеча, и котелок, который тоже принадлежал отцу. В общем, постарался на славу, поэтому его нельзя было отличить от дворянской молодежи, которая рассиживалась в кабаках и трактирах либо ездила с гуканьем и веселыми криками на каретах и конях.
Поймав извозчика, велел отвезти к театру. Тот удивленно оглядел нас, но ни слова не сказал и, подбадривая уставшую за день лошадь, повез на Владимирскую улицу.
Как и говорил Семен, театр находился на другом конце города, поэтому ехать пришлось больше получаса. Алевтина с широко раскрытыми глазами осматривала город, изредка восхищенно охая.
–Ты что, в первый раз из дома вышла? – усмехнулся Семен.
Девушка перевела на него взгляд и, растянув губы в радостной улыбке, кивнула:
– Ага.
– Ты забыл, где и как она жила? – шепнул я ему.
Парень тут же перестал улыбаться и с сочувствием посмотрел на девушку, которая ахала и указывала пальцем на чей-то роскошный особняк.
– Погоди, извозчик! – вдруг выкрикнул Семен и, приподнявшись, потряс старика за плечо.
– Тпру-у-у! – старик натянул поводья и вопросительно уставился на парня. – Уже не надо на Владимирскую?
– Надо-надо. Постой минутку, сейчас поедем, – торопливо ответил он, выбрался из экипажа и отбежал в сторону. Прошло не больше минуты, когда он вернулся вновь с красной атласной лентой в руках.
– Это тебе, – сказал он Алевтине и повязал ленту ей на голову. – Будешь самая красивая.
– Спасибо, – она погладила концы атласной ленты, спускающейся ей на плечи, и с такой нежностью посмотрела на Семена, что тот сразу же растаял.
– Если тебе еще чего-нибудь надо – только скажи. У меня деньги есть, – заверил он, но девушка уже смотрела в другую сторону, с любопытством рассматривая роскошную карету, сделанную из красного лакированного дерева.
Еще издали я увидел театр. Это было одноэтажное деревянное здание, украшенное резными наличниками, колоннами и другими декоративными элементами разных цветов. На крыше торчал шпиль, на котором сидел железный петушок. Высокие, но узкие окна с двух сторон обрамлены резными ставнями, окрашенными красной краской. В общем, театр отличался от других строений, поэтому его ни с чем нельзя было спутать. К тому же рядом с ним уже толпился народ.
Мы вышли из экипажа и подошли к крыльцу.
– Зря я сюда приехал, – еле слышно сказал Семен, косясь на молодых людей, которые о чем-то оживленно разговаривали и смеялись.
По их внешнему виду было понятно, что они не из обычных семей: фраки, цилиндры, трости и аккуратные туфли вместо громоздких сапог.
– Ничего не зря. Уверен, тебе понравится.
Я взял Алевтину за руку и повел ее к широкому крыльцу. У входа стоял взрослый вышколенный слуга, который первым делом оглядел нас с головы до ног.
– Опаздываете. Представление скоро начнется, – сказал он и распахнул перед нами дверь.
Как только я переступил порог, почувствовал ту особую, ни с чем не сравнимую атмосферу, которая обычно царит в таких местах. Воздух был наполнен ароматами воска, пряных духов и дерева. Масляные лампы и мерцающие свечи отбрасывали тени на стены и потолок. Шагов не было слышно, так как с порога тянулся мягкий ковер, который, кроме тишины, привносил уют в это место.
Я купил три билета у женщины, сидящей за столом у входа в зал, на самые дорогие места. Она очень удивилась этому, ведь мы явно не были похожи на тех, кто может позволить себе купить билет за пять рублей, но я вытащил из кармана скрученные купюры и расплатился.
Из зала слышались приглушенные голоса и смех. Люди шептались и обменивались шутками, но делали это вполголоса, будто не хотели спугнуть предвкушение, которое нарастало с каждой секундой.
Убрав билеты в карман, я первым зашел в зал и осмотрелся. По сравнению с храмом культуры из моего мира, здесь было более чем скромно. От стены до стены тянулись ряды деревянных скамей. На первых трех рядах стояли мягкие стулья с высокими спинками, на которых разместились богатеи города: мужчины в сюртуках и цилиндрах, женщины в пышных платьях, сверкающих украшениях и с аккуратно убранными волосами.
На другом конце зала в центре внимания находилась сцена, закрытая тяжелой бархатной тканью, которая чуть поблескивала при свете масляных ламп, подвешенных к стенам. Сами стены были украшены холстами с изображением природы и разных сцен из спектаклей.
– Идите за мной, – сказал я своим друзьям, которые с интересом заглядывали в зал, но зайти боялись.
– Не надо было сюда идти, – снова прошептал Семен, продвигаясь за мной и Алевтиной. – Не нравится мне здесь.
– Расслабься и получай удовольствие. Не обращай ни на кого внимания, – ответил я и тут заметил Полину.
Она сидела рядом с Сергеем и приветственно махала рукой. Когда мы добрались до первого ряда, они подошли к нам поздороваться. Я представил им Семена и Алевтину. При виде красивой девушки Семен тут же смутился, а Алевтина восторженно рассматривала роскошное платье Полины и ее украшения. Та заметила этот взгляд и, не раздумывая ни секунды, сняла с груди брошь и прицепила к довольно скромному платью Алевтины.
– Носи с удовольствием. Это тебе от меня подарок.
Полина знала о судьбе Алевтины и очень жалела ее. При каждой встрече она интересовалась изменениями в поведении Алевтины и искренне радовалась, узнав, что та становится все более самостоятельной.
– Спасибо, – еле слышно ответила она, любовно поглаживая брошь.
– Как твое обучение? Не пропускал занятия, пока меня не было? – строго, словно настоящий учитель, спросил меня Сергей.
– НЕТ, не пропускал. Правда, времени совсем мало, поэтому задания, которые ты мне дал, я еще не успел выполнить.
– Зря, завтра буду проверять. Надеюсь, ты будешь готов? – он нахмурил брови, хотя сам еле сдерживал улыбку.
– Буду, – кивнул я.
Сергей смягчился и с улыбкой похлопал меня по плечу.
Вдруг со сцены донеслась музыка. Полина и Сергей пошли на свои места, которые находились в паре метров от нас. Мы тоже опустились на мягкие сиденья в первом ряду. Семен все еще настороженно посматривал вокруг, а Алевтина с волнением и трепетом уставилась на занавес, который начал медленно разъезжаться. Весь зал замер в ожидании.
Вскоре перед нами раскрылся удивительно прекрасный нарисованный мир декораций: с двух сторон высились раскидистые дубы, вперед бежала дорога, а вдали виднелся город с каменными домами и остроконечными крышами. Сцену освещали свечи двух канделябров, свисающих с потолка.
Музыка смолкла, но в зале стояла такая тишина, будто здесь вообще никого не было. Только огонь трещал в масляных лампах. Вдруг послышались шаги, и перед нами появился мужчина во фраке, белой рубашке и с гладко прилизанными волосами. С полуулыбкой он оглядел почти полный зал и начал говорить.
– Дамы и господа! Приветствуем вас на нашем театральном вечере! – торжественно объявил он и слегка поклонился. – Сегодняшний спектакль не просто развлечение, а зеркало самой жизни, в которой соединились злободневные проблемы и сатира, юмор и трагедия. Комедия, которую перед вами разыграют актеры нашего театра, является вершиной драматургии. Я надеюсь, что наши герои заставят вас не только улыбнуться, но и поразмыслить над своей жизнью. Приятного вечера и прекрасного настроения!
Он еще раз поклонился, а зал взорвался аплодисментами. Широко улыбнувшись, ведущий торопливо покинул сцену, а зрители замерли, ожидая начало представления.
Время шло, но ничего не происходило. В то же время вдали, за сценой, слышались приглушенные голоса. Слов нельзя было разобрать, но, судя по интонациям, царило какое-то волнение, если не сказать паника.
– И чего они тянут? – недовольно проговорил мужчина за моей спиной.
– Успокойся. Может, у героя что-то с костюмом случилось, – предположил женский голос.
– Лучше готовиться надо, чтоб ничего не случалось, – продолжал возмущаться он. – Я четыре рубля заплатил не для того, чтобы на пустую сцену пялиться.
Понемногу недовольных голосов становилось все больше и больше. Кто-то демонстративно встал, вышел из зала и громко потребовал, чтобы ему вернули деньги. Алевтина, которая все еще с предвкушением смотрела на сцену, повернулась ко мне и тихо спросила:
– Где?
– Не знаю. Возможно, что-то случилось. Подождем.
Вдруг на сцену выбежал тот же мужчина. Однако на этот раз он был нервным, взъерошенным и явно чем-то озабоченным.
– Прошу прощения за задержку. Непредвиденная ситуация. Не расходитесь, скоро начнем, – торопливо проговорил он и, оглядев зал пристальным взглядом, спросил: – среди вас есть доктор или хотя бы фельдшер?
Все начали переглядываться, но никто не вызвался. В это время ко мне подбежала взволнованная Полина.
– Степа, пожалуйста, помоги. Похоже, случилась беда.
– Я бы с радостью, но не уверен, что меня допустят до больного, – пожал я плечами.
– Со мной допустят, – следом подошел Сергей.
Я кивнул, поднялся с места и обратился к Полине:
– Присмотри за Алевтиной и Семой, хорошо?
– Да-да, можешь не беспокоиться. Я буду все время рядом с ними, – заверила она и опустилась на стул как раз между ними.
– Не надо за мной приглядывать. Я сам за кем хочешь пригляжу, – еле слышно возмутился Семен.
Я не отреагировал на его слова и пошел вслед за Сергеем, который уже поднимался на сцену.
За декорациями был коридор, в котором столпились не меньше десяти человек. Большинство были в вычурных костюмах и с гримом на лице.
– Что случилось?! – громко спросил Сергей. – Где больной?
Толпа обернулась, и я увидел на небольшом диванчике девушку в нарядной одежде, с выбеленным лицом и красными губками-бантиками – явно актриса. Рядом с ней стоял ведущий и держал у носа зеркальце.
– Она не дышит. Не дышит… – выдавил он и ошарашенным взглядом посмотрел на людей, стоящих рядом.
– Дайте дорогу лекарю! – взревел Сергей и пошел напролом, расталкивая локтями людей.
Я поспешил следом.
– Здесь сибирский знахарь! Дайте ему осмотреть больную, – Сергей уперся взглядом в ведущего.
Тот выглядел потерянным и, встрепенувшись, будто ото сна, попятился назад. Пока Сергей расталкивал толпу со словами: «Дайте воздуху! Отойдите, а то дышать нечем!», я подошел к женщине и переключил зрение.
На ее шее увидел тонкую зеленую нить, ведущую вниз. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, дошел до туго перетянутого корсета. Пришлось переворачивать девушку и сзади развязывать шнурок, который, как назло, путался и цеплялся за все подряд.
– Держите. Так будет быстрее, – пожилая женщина в пышном белом парике впихнула мне в руки большие ножницы.
– Спасибо, – кивнул я, перерезал шнурок, снял корсет и, расстегнув еще несколько пуговиц, увидел, что болезнь засела в желудке. Но это была даже не болезнь, а отравление. Яд в виде зеленой тягучей жижи расползался по ее телу прямо на моих глазах.
Чтобы остановить распространение яда, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и «Исцеления». Яд в виде сущности немного посветлел и будто уменьшился, но никуда не пропал. Руночерть его задери! Сильный яд, очень сильный.
С ядами я сталкивался крайне редко, поэтому у меня не было готовой руны, которая смогла бы изгнать его из тела. Думай, Аскольд, думай!
Между тем раздражительность зрителей лишь нарастала. Послышались гневные крики. Кто-то грозился пройти за кулисы и силой выгнать актеров на сцену.
Ведущий, который, как оказалось, был директором театра – Дмитрием Васильевичем Шестаковым, поднялся на табурет и поднял руки, призывая к тишине.
– Друзья, беды случаются, но мы должны сыграть пьесу. Анечку заменит… – он оглядел притихшую толпу и указал пальцем на миловидную дамочку с аппетитными формами. – Елизавета – ты сыграешь главную роль. Слова знаешь?
– А как же, – кивнула она и расплылась в радостной улыбке, будто и не умирала рядом с ней девушка.
– Хорошо, – выдохнул он, спустился с табурета, с сочувствием посмотрел на девушку, которую назвал Анечкой, и вышел на сцену.
– Дорогие друзья, прошу прощения за задержку! Произошла непредвиденная ситуация, но сейчас все под контролем. Итак, мы начинаем!
Послышались редкие хлопки. Актеры заняли места, и представление началось.
– Степа, ну что? – спросил Сергей, внимательным взглядом посмотрел на бледную неподвижную девушку и еле слышно продолжил: – Неужто померла?
– Нет, жива. Я немного улучшил ее состояние, но она отравлена, а я понятия не имею, как вывести из нее этот яд. Мне нужно подумать.
– Отравлена? – ужаснулся директор Шестаков. – Но кто мог такое с ней сделать?
– Сейчас это не важно, – отмахнулся я. – Главное, чтобы мне удалось ее спасти. С остальным потом разберетесь. Есть у вас помещение, где мы можем уединиться? А то здесь очень шумно, я не могу сосредоточиться.
– Мой кабинет в вашем распоряжении, – заверил он.
– Хорошо, идемте.
Сергей взял девушку на руки и пошел вслед за директором. Я замыкал шествие, погрузившись в себя. Перед внутренним взором проносились знаки, которые я складывал в руны, подбирая нужную комбинацию.
Кабинет утопал в книгах и папках с документами. Шестаков быстро освободил диван, куда Сергей уложил девушку.
– Мне нужно перо и бумага, – сказал я.
– Все в вашем распоряжении, – он указал на письменный стол, на котором тоже высились стопки книг. – Прошу прощения, но я должен присутствовать на представлении. Вы не против, если я отлучусь?
– Можете идти, – ответил я, ведь от него сейчас не было никакого толку. – Но сначала скажите, что за яд в девушке?
Он удивленно взглянул на меня.
– Мне-то откуда знать? Если вы думаете, что это сделал я, то глубоко ошибаетесь. Анечка – моя любимица. Она – прима моего театра. Ей достаются лучше роли, – с жаром проговорил он и явно не врал.
– Если Степан говорит, что ее отравили, то так оно и есть, – сухо произнес Сергей. – И я бы на вашем месте отправил кого-нибудь в городскую управу или в жандармерию. Это дело надо расследовать.
– А вдруг она сама? – еле слышно спросил директор театра.
– Был повод? – уточнил я.
Шестаков задумался и пожал плечами.
– Мне об этом ничего неизвестно.
– Тогда не надо строить догадки, – повысил голос Сергей. – Отправьте за представителем власти и идите на представление, если так надо.
– Сию минуту отправлю, – он торопливо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.
Я нарисовал на руке девушки еще одну руну «Исцеления», чтобы поддерживать в ней жизнь, и подошел к столу. Пришлось потрудиться, чтобы найти чистый лист бумаги. Отыскал лишь в нижнем ящике стола. Обмакнув перо в чернила, нанес первый знак, в котором был уверен – символ духа и силы слова. Он усилит любую руну в несколько раз. Теперь же нужно подобрать те знаки, которым нужно это усиление. И, главное, не навредить девушке.
Окунувшись вглубь себя, я принялся размышлять.
Символ защиты нужен обязательно. Затем знак, обозначающий жизненную энергию и силу. А потом… потом знак разрыва и перелома. Он переменит то состояние, в котором находится девушка. Но это еще не все. Чувствую, что недостаточно, но не пойму, что еще нужно добавить.
– Может, за доктором отправить? – несмело проговорил Сергей, выдернув меня из раздумий.
– Зачем? – не понял я.
– Ну, чтоб девушке помочь, – извиняющимся тоном сказал он. – Вижу, ты сам в смятении и не знаешь, что делать. Не сидеть же сложа руки, пока она умирает.
– Если хочешь, можешь отправить, но доктора ей не помогут, – пожал я плечами.
– А ты поможешь?
– Очень на это надеюсь.
Я продолжил прокручивать в голове огромное количество различных символов. Не было ни одного, который бы избавлял от яда, поэтому нужно подбирать очень тщательно и «примерять» к другим.
В конце концов я остановился на двух знаках, которые тут же изобразил на бумаге: знак обновления сил и перерождения и знак движения. В данном случае он будет способствовать быстрейшему выздоровлению.
Окинув взглядом получившуюся руну, я остался доволен. В это время из зала послышались восторженные крики и аплодисменты. Похоже, представление уже закончилось, а я даже не заметил, что столько времени пролетело.
В кабинет забежал раскрасневшийся директор.
– Ну что? Анечке стало лучше? – он посмотрел на бледную, неподвижную девушку и тяжело вздохнул. – За городовым я отправил. Скоро должен явиться.
Я встал из-за стола, опустился на колени у дивана и принялся наносить знак на руку девушки. Директор хотел что-то спросить, но Сергей шикнул на него. Все замерли, наблюдая за моими действиями.
Знак за знаком у меня таяли силы, поэтому я всерьез забеспокоился, сожалея, что не попросил помощи и дополнительной жизненной энергии у Сергея или Шестакова, но, вопреки опасениям, последний знак получился, и руна вспыхнула.
– Все, теперь остается лишь ждать, – я устало вздохнул и вытер рукавом пот со лба.
– А что вы вообще делали? – осторожно уточнил директор.
– Лечил.
Я видел непонимание в его глазах, но не стал ничего объяснять. Все мое внимание было направлено на зеленый яд в теле девушки.
В коридоре послышался топот и радостные возгласы. Сюда шли актеры. Девушка вдруг прерывисто вздохнула, открыла глаза и закашлялась. Следом ее вырвало на пол и на стопку книг у дивана.
Я с облегчением выдохнул. Организм избавился от яда. Анечка спасена.
Далее последовали объятия, благодарности и пятнадцать рублей из сейфа директора. Когда мы с Сергеем вышли из кабинета и направились к залу, нам навстречу вышел тот самый городовой с пышными усами. Он сделал вид, что не узнал меня, и прошел мимо.
– Ну наконец-то, я уже начала переживать, – едва увидев нас, с места вскочила Полина.
Семен и Алевтина сидели на прежнем месте и тоже оживились при моем появлении.
– Что случилось? Что там произошло? – продолжила спрашивать девушка.
– Давайте поговорим об этом на улице. Заодно выпьем что-нибудь, – ответил Сергей и первым пошел к выходу.
Я взял за руку Алевтину, которая счастливо улыбалась и продолжала любоваться брошью на груди, и повел вслед за остальными.
– Тебе понравилось? – спросил я у нее.
– Да. Очень, – призналась она и прижалась ко мне. – Спасибо.
– Пожалуйста. Мы сюда еще не раз придем, – заверил я. – Тебе полезно получать положительные эмоции.
Мы вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух казался сладким после духоты театра. Пробираясь сквозь толпу молодых людей, которые оживленно обсуждали представление, я вдруг почувствовал острую боль сзади. От неожиданности даже вскрикнул.
– Что с тобой? – встревожилась Полина.
– Не знаю, будто кольнуло что-то, – я провел рукой по спине и почувствовал, что одежда мокрая.
– Кровь! У него кровь! – завизжала какая-то мадам, указывая на меня.
Я посмотрел вниз и увидел, что с меня на булыжники капает кровь.
