Читать книгу "Наследник для вожака Медведя. Том 2"

Глава 4

Артур не выпускает меня из объятий и поворачивается к двери.

– Кто там? – спрашивает он настороженно.

– Это мы, Артур. Алиса и Димка, – доносится из-за двери спокойный, мягкий голос Алисы, а мы выдыхаем. – Принесли вам поесть. Думаем, вам сейчас не до готовки.

Артур внимательно смотрит на меня, будто спрашивает, открыть или нет. А у меня нет причин возражать. Я уже успокоилась, да и Алиса в прошлый раз мне показалась хорошей женщиной. Не вижу смысла отказывать ей в гостеприимстве.

Киваю, а супруг открывает дверь.

На пороге действительно стоят Алиса и её сын. Димка держит в руках плетёную корзинку, откуда доносится дивный, сдобный аромат свежей выпечки. А его мать держит глиняный кувшин, наверняка чаем или чем-то подобным.

– Проходите, – говорит Артур, отступая и впуская их в наш дом. – Нам действительно не до готовки. Совет оказался настоящим балаганом. Спасибо тебе, ты всегда приходишь на помощь, когда это нужно.

Муж улыбается, да и мне становится легче.

– Да что ты, – отмахивается Алиса, её внимательный взгляд скользит по мне, и я вижу в её глазах понимание и долю той же усталости, что и во мне. – В такие дни нужно держаться вместе.

Мы проходим на кухню, расставляем на столе, принесённое гостями. Аромат тёплого хлеба и пряного чая понемногу разгоняет мрачную атмосферу.

Я достаю приборы, накрываю на стол.

Димка, всегда такой жизнерадостный, сегодня заметно притих, но всё равно пытается шутить.

– Ну и денёк, а? – говорит он, разливая чай по кружкам. – У Урсулы сегодня аж пена изо рта шла. Думала, видать, что скажет пару слов – и всё, Совет падёт к её ногам. Ан нет! Микаэль её как следует поставил на место!

– Димка, – тихо одёргивает его мать. – Не надо. Ситуация серьёзная. Не время шутить. Завтра всё может измениться.

Она садится за стол, берёт свою кружку, но не пьёт, а просто держит в руках, согревая ладони.

– Я очень переживаю, Артур, – говорит она, глядя на моего мужа. – Очень. Я считаю тебя самым достойным в нашем клане. Сильным, умным, справедливым. Если тебя лишат титула наследника…

Алиса опускает голову, будто собирается сказать самое важно в своей жизни. Её лицо напряжено настолько, что даже я внимательнее присматриваюсь к ней:

– Это будет катастрофа для всех нас. Урсула… она ведёт клан к старой, дикой воле, где правят только когти и клыки. Но времена уже не те. Волки ведь смогли. Я слышала, Вейлин обосновался в столице. Его клан теперь живёт по всей стране и…

Она снова смотрит на Артура:

– Ты ведь дружишь с ним. А значит, можешь привести и наш клан к такому же процветанию…

– Мама права! – горячо подхватывает Димка. – Ты всегда был для меня примером, Артур! Я и многие другие молодые – мы за тебя!

Я наблюдаю за Алисой. Она говорит правильные вещи, но её взгляд снова убегает в сторону.

Она нервно перебирает складки своей юбки. Та самая задумчивость, что была у неё в пещере, никуда не делась. Она что-то скрывает. Что-то важное.

Может, это и мои домыслы, но не в силах отделаться от дурацкого предчувствия.

И я не выдерживаю. Мои нервы и так на пределе, а эта недосказанность действует на них, как наждак.

– Алиса, – говорю я тихо, но чётко, привлекая её внимание. – Ты что-то не договариваешь. Я вижу. Скажи прямо. Что тебя тревожит?

Алиса вздрагивает, как будто я её уколола. Она переводит взгляд с Артура на меня, и в её глазах мелькает борьба.

Она не хочет говорить, но понимает, что теперь уже нельзя молчать.

– Я… я переживаю за обряд, – наконец выдыхает она, опуская глаза в свою кружку. – За обряд истинности. Один раз… он уже не получился.

Мы с Артуром замираем. Что она имеет в виду?

– Что значит «не получился»? – холодным тоном спрашивает Артур. – Обряд истинности – это священный акт. Он или есть, или его нет. В прошлый раз проклятье мешало, Тее стало больно, по этой причине я остановил обряд. Но в родных землях мы ещё в прошлый раз ощутили все признаки истинности даже сквозь проклятье. Я на тысячу процентов уверен, что Тея – моя половинка. Теперь же никаких преград нет.

– Есть, – шепчет Алиса, и её пальцы белеют от того, как крепко она сжимает глиняную кружку. – Если что-то пойдёт не так. Если вмешается магия сильнее… или если сама истинность будет оспорена не нашими силами. Я… я слышала истории. Старые, полузабытые. Бывало такое. И кто знает, какие последствия проклятья остались…

Она поднимает на нас испуганный, но полный решимости взгляд.

– Мы не можем рисковать. Если обряд провалится, Урсула получит свой главный козырь. Совет точно примет её сторону. Тогда наш клан утонет в крови. Борьба за власть никогда не приводила ни к чему хорошему. Нам нельзя этого допустить.

Она делает паузу, словно набираясь смелости, и произносит то, от чего у меня кровь стынет в жилах:

– Мы должны обмануть всех. Придумать план, который покажет Совету и всему клану, что Тея – истинная. Наверняка.

В кухне наступает абсолютная, оглушительная тишина. Даже Димка замирает с полным ртом пирога, его глаза становятся круглыми, как блюдца.

Я не могу дышать. Обмануть древний магический обряд? Подделать истинность? Это же… это безумие! Это кощунство!

Да и к чему нам такое? Мы с Артуром две половинки целого. Нам это совершенно не нужно!

Супруг медленно ставит свою нетронутую кружку на стол. Звук кажется невероятно громким.

– Алиса, – его голос тих, но в нём такая сталь, что по коже бегут мурашки. – Какое тебе дело до этого? Почему ты предлагаешь нам пойти на обман? Почему ты готова пойти на преступление против наших законов? М?

Замираю и впиваюсь взглядом в женщину, ожидая, что же она скажет в своё оправдание…

Глава 5

Алиса сидит, сжимая свою кружку так, что, кажется, та вот-вот треснет. Её взгляд бегает от Артура ко мне и обратно, полный мучительной борьбы. Она понимает, что сорвалась и сказала слишком много, но назад пути нет.

– Я… – её голос срывается, становится тихим и несвязным. – Это не… Видите ли… – Она безнадёжно машет рукой и вдруг резко поворачивается к сыну. – Дим, сынок, выйди, пожалуйста. Погуляй немного. Нам нужно… взрослые дела обсудить.

– Мам! – возмущается Димка надуваясь. – Я уже не ребёнок!

– Дмитрий, – голос Алисы становится твёрдым, в нём слышатся стальные нотки, которых я раньше не замечала. – Выйди. Сейчас же.

Он смотрит на неё, хочет что-то сказать, но, встретив её непреклонный взгляд, сдувается.

Нехотя шаркает ногами, поднимается и, бросив на нас последний обиженный взгляд, выходит из кухни, а потом раздаётся хлопок входной двери.

Теперь мы одни. Трое в комнате, где воздух так и норовит взорваться.

– Пойдёмте в зал, – тихо говорит Артур. Его лицо непроницаемо, но в уголках губ залегли напряжённые складки. – Здесь неудобно.

Мы переходим в соседнюю комнату, уютную, с большим диваном. Садимся.

Алиса – на краешек, пряча дрожащие руки в складках платья. Я – рядом с Артуром, чувствуя, как его бедро плотно прижато к моему. Он – моя опора, мой якорь в этом внезапно перевернувшемся мире.

Молчание затягивается. Алиса смотрит в пол, её плечи вздрагивают. Кажется, она собирается с духом, чтобы выговорить что-то очень тяжёлое.

– Артур… – наконец выдыхает она, и её голос – всего лишь шёпот, полный боли. – Ты же помнишь… что произошло с отцом Димы? Как он погиб?

Артур замирает. Я чувствую, как его тело на мгновение становится каменным.

– Помню, – его ответ короткий, даже слишком, учитывая, что я об этом ничего не знаю.

– Это была… это была даже не борьба за звание вожака! – голос Алисы срывается, в нём проступают слёзы. – Это была глупая, мелкая стычка! Его… его просто разорвали! На моих глазах!

Её начинает трясти. Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучат зубы. Она обхватывает себя руками, будто пытаясь удержаться от рыданий.

– Я боюсь, Артур! Боюсь, что это повторится! Что начнётся та же дикая резня, только в сто раз хуже! Борьба за власть… она не щадит никого! Ни стариков, ни женщин, ни детей! Димка… он уже почти взрослый, он бросится в первую же драку, чтобы защитить тебя! И я могу его потерять! Я не переживу этого!

Слёзы, наконец, прорываются наружу. Они текут по её бледным щекам. Она не смотрит на нас, уставившись в одну точку перед собой, словно снова видит тот ужас.

– Ты мне дорог, Артур, – шепчет она. – Ты – пример для моего сына. Его друг. Ты… ты как старший брат, которого у него никогда не было. Если с тобой что-то случится… если клан погрузится в хаос…

Артур смотрит на неё, и его суровое выражение лица смягчается. В его глазах я вижу боль, сострадание и… странную тень вины.

Он медленно вздыхает и протягивает руку, кладя свою ладонь поверх её сжатых, белых пальцев.

– Алиса… прости. Я не хотел ранить тебя, затронув эту тему. Успокойся. Я понимаю твой страх. Но не надо так себя мучить.

Он говорит тихо, утешая её, и его голос такой мягкий, такой бережный. И вдруг во мне что-то екает. Мелкий, укол ревности. Глупый, иррациональный, но такой острый.

Почему он так нежен с ней? Она красивая женщина, которую он знает всю жизнь…

А я? Я всего лишь его новая жена, с которой он провёл всего одну ночь.

И как только эта мысль проносится в моей голове, Артур тут же отстраняется от Алисы. Не резко, но очень определённо.

Он убирает свою руку и поворачивает голову ко мне. Его зелёные глаза смотрят прямо в мои, и в них я читаю нежность, понимание и лёгкий укор.

«Не ревнуй, глупышка, – звучит в моей голове его мысленный голос, спокойный и ласковый. – Для меня она – сестра. Больше ничего. Между нами ничего не было и никогда не будет».

Мне становится стыдно. Глупо, по-девичьи стыдно. Я отвожу взгляд и киваю, мысленно посылая ему: «Поняла. Прости».

– Всё будет хорошо, Алиса, – говорит Артур вслух, снова обращаясь к женщине. – Я всё понимаю. Но нет смысла заранее переживать и искать обходные пути, которые могут всё только испортить. Мы пройдём обряд. Честно. И всё встанет на свои места.

Алиса с трудом берёт себя в руки. Она вытирает слёзы и делает глубокий, прерывистый вдох.

– Простите меня, – говорит она поднимаясь. Её голос всё ещё дрожит. – Я… я не должна была этого говорить. Не должна была предлагать такое. Просто… страх – плохой советчик. Я пойду. Димка, наверное, уже извёлся весь.

Она кивает нам и, не глядя в глаза, быстро выходит из зала. Через мгновение мы слышим, как открывается и закрывается входная дверь.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Кажется, за этот день я прожила целую вечность.

– Пойдём, – говорит Артур, его рука мягко ложится на мою шею, большим пальцем гладя кожу под ухом. – Нам нужно отдохнуть.

Мы идём в нашу спальню. Здесь, кажется, безопасно, так тепло и уютно. Мы ложимся на кровать, и муж притягивает меня к себе, так что моя голова оказывается у него на груди. Я слушаю ровный, сильный стук его сердца. Это самый успокаивающий звук на свете.

– Что… случилось с отцом Димы? – тихо спрашиваю я, наконец решаясь коснуться этой темы. – Она сказала… его разорвали.

Артур тяжело вздыхает. Его пальцы переплетаются с моими.

– Это было давно. Тогда у нас был конфликт с другим кланом Медведей – с Горностаевскими. Спор из-за охотничьих угодий. Никто не хотел уступать. Встретились на нейтральной территории для переговоров. Леонид был хорошим воином, но… горячим.

Артур замолкает, и в тишине я сама догадываюсь о продолжении:

– Он проиграл в прямом столкновении. Горностаевский был старше, хитрее. Он не просто победил. Он… не оставил Лёне шанса. Даже после того, как тот потерял сознание, не остановился. Это было ужасно. Алиса… она была там. Видела всё.

Меня передёргивает от ужаса. Я представляю эту картину, и по коже бегут мурашки. Безжалостность этого мира, его дикие, жестокие законы снова напоминают о себе.

– А про какие силы она говорила? – переспрашиваю я, стараясь отогнать мрачные образы. – Про те, что могут помешать обряду? Ты знаешь что-нибудь?

Глава 6

Артур качает головой, и я чувствую это движение щекой. Прижимаюсь к мужу ещё плотнее.

Мне немного страшно. А что, если и правда есть какие-то силы, что способны помешать нам быть вместе?

Я всем телом ощущаю нашу истинность и отказать от неё не смогу. Теперь не смогу. Кажется, я понимаю, почему влюблённые погибают без своей пары.

Мы связаны тонкой магической нитью.

Я физически ощущаю, что не смогу без Артура.

Муж ждёт, когда мой поток сознания угомонится и слегка улыбается:

– Нет. Ничего. Никаких «сил», оспаривающих истинность, я не знаю. Это звучит как сказка для запугивания детей. Но… – он задумывается. – Я спрошу у деда. Армэль должен знать, если такие легенды действительно существуют.

Мы лежим молча ещё несколько минут. И вдруг я чувствую, как напряжение в теле Артура сменяется чем-то другим. Чем-то тёплым, игривым и… хищным.

Он медленно переворачивается на бок и нависает надо мной, опираясь на локоть. Его глаза горят двумя изумрудными точками.

Упираюсь в его горячую грудь обеими руками и смотрю на него с удивлением. Что это с ним?

– А теперь, – его голос становится низким, бархатным, и от него по всему телу разливается приятная дрожь, – хватит о грустном. У меня есть дела поважнее.

Я фыркаю, но не могу сдержать улыбки. Его настроение заразительно. Да и чтение мыслей здесь не требуется – я прекрасно понимаю, чего хочет муж.

Он уже весь горит.

Я обнимаю его за шею, притягивая ближе.

– Какие же? – притворно-невинно спрашиваю я.

– Моя жена, кажется, забыла, что у неё есть муж, – он целует меня в шею, и я вздрагиваю. – А муж требует внимания.

– Ой, правда? – смеюсь я, но тут холодок пробегает по коже. – А что будет, если кто-то узнает, что мы уже… ну, живём как муж и жена? До обряда? Это ведь, наверное, страшное преступление?

Артур приподнимается и смотрит на меня с насмешливой серьёзностью.

– Самое страшное, что нам грозит – это поехать жить в столицу. К Вейлину. Без права возвращения.

Я поднимаю бровь.

– И это наказание? Звучит как подарок! Цивилизация, душ, интернет…

– Для тебя – возможно, – он улыбается, но в его улыбке нет веселья. – Для меня, для Медведя… это изгнание. Разрыв с корнями, с землёй предков, с кланом. Мы станем изгоями. Людьми без рода, без племени. Да, мы будем жить, и, возможно, даже хорошо. Но это будет не наша жизнь.

Я задумываюсь над его словами. Да, для него, чья сущность неразрывно связана с этим лесом, с этой землёй, это действительно ужасная кара.

Я прекрасно понимаю, что такое не видеться с родными. Я столько лет жила без мамы, что второй раз не смогла бы пережить подобного.

– А ты… – начинаю я осторожно. – А ты не мог бы… ну, свой клан как-то… организовать? Необязательно в столицу, но… сделать его сильнее, современнее?

Кажется, мне пока изучать эти медвежьи законы.

Артур хмурится, его игривое настроение на мгновение сменяется задумчивостью. Потом он смотрит на меня с хитрой ухмылкой.

– И на что это ты намекаешь, жена? На то, что я должен устроить революцию и стать вожаком-реформатором?

– Ну, а что? – хихикаю я, проводя пальцами по его щеке. – Ты же сильный. Умный. Связи есть. Друг за главного Волка – вообще мощный козырь. Почему бы и нет?

– Потому что традиции, – он целует мою ладонь. – Они, как старые деревья, гнутся, но ломаются с треском. Но… – он снова замирает, и в его глазах мелькает искра интереса. – Это интересная мысль. Очень. Но не сегодня.

Он снова наклоняется ко мне, и его поцелуй выбиваете из моей головы все мысли. Я таю в его объятиях, отвечая ему с той же страстью. Эта жажда, это желание… оно всё ещё кажется мне новым и немного пугающим.

– Знаешь, – выдыхаю я, когда у нас появляется возможность перевести дух. – Это всё моя медвежья кровь виновата.

– В чём? – муж приподнимает бровь.

– В этом желании. Раньше я ничего подобного не испытывала. Оно… проснулось во мне после того, как проклятие сняли. Как будто я была под толстым слоем льда, а теперь оттаяла.

Я говорю это, и вдруг в памяти всплывает тот самый момент. Лес. Ночь. И… ничего больше.

За всеми этими событиями я и забыла, что хотела поговорить об этом.

– Кстати, – приподнимаюсь я на локте, глядя на мужа. – А что тогда произошло? Я так до конца и не поняла. Что стало с моей одеждой? И почему я оказалась в лесу голая? Да и ты не то чтобы одет был.

Вопрос висит в воздухе. Артур замирает. Его весёлое, игривое выражение лица растворяется, сменяясь на… на что?

На осторожность? Он медлит с ответом, и его глаза уходят в сторону.

Это молчание длится всего секунду, но его достаточно, чтобы внутри меня снова зашевелилась тревога.

Что тогда произошло и почему муж не хочет рассказывать мне об этом?

Я даже в его мыслях не могу ничего прочитать. Он мастерски умеет не думать о том, что я хочу знать больше всего.

– Что-то было не так со снятием проклятья? – шепчу я. – Я что-то сделала? Кому-то навредила? Была в трансе?

Слова льются из меня нескончаемым потоком, а нервы натянуты как струны. Муж теперь, даже если и захочет, не сможет и слова вставить в мой монолог.

Руки подрагивают, и я упираюсь обеими ладошками в горячую грудь Артура:

– Что я натворила? – шепчу я.

– С чего ты взяла, что что-то натворила? – улыбается муж, но я слышу волнение в его голосе.

– Была же причина меня раздеть? Не сама же я в припадке это сделала?

– Ну, – ухмыляется муж.

– Сама? – взвизгиваю. – Какой стыд, – со шлепком прикладываю руки к лицу.

– И да и нет, – Артур обхватывает меня за талию и возвращает в свои объятия. – Всё было немного иначе. И это…

В его мыслях мелькает образ, а я застываю как истукан.

– Это сейчас было то, о чём я подумала? – пищу я в ужасе.

– М-да, – муж поджимает губы, – поэтому я и не хотел тебе говорить, надеялся сначала подготовить.

Подпрыгиваю с кровати как ошпаренная. Сердце колотится у самого горла. Задыхаюсь от избытка эмоций. И в итоге не справляюсь:

– Я… я… превратилась, да? – спрашиваю громче, чем рассчитывала.

– Угу, – муж поджимает губы, а на его лице расцветает улыбка.

– О боже! – чуть не лишаюсь чувств. – Я Медведица. Я чёртов медведь! А-а-а-а!

Готова упасть в обморок, но муж ловко ловит меня и нежно говорит:

– Посмотри на это с другой стороны.

– Это с какой же? Я и так не худенькая, а теперь я – громадная, мохнатая Медведица! Это кошмар…

– Зато между нами теперь никаких преград, – ухмыляется Артур.

– Что? О не-е-е-ет… – скулю. – Ты не понимаешь! Я Медведица! Медведица… – выдыхаю.

Смотрю на мужа, а он ухмыляется. Ну да, что несу? Он же тоже Медведь… семья Медведей…

Глава 7

Не могу прийти в себя.

– Громадная… мохнатая… – бормочу я, уткнувшись лицом в плечо мужа.

Мир кружится, и я цепляюсь за него, как за единственную твердыню в этом внезапно перевернувшемся мире.

– Я ведь весила, наверное, как небольшой автомобиль… Как ты вообще смог меня поднять и унести?

Ошарашенно смотрю на супруга.

Артур мягко покачивает меня, его грудь вибрирует от сдерживаемого смешка.

– Ну, ты весила как небольшой автомобиль, а я как большой тягач. Так что считай, ты – для меня пушинка. Но знаешь что?

– М-м? – мычу в его грудь, ужасаясь тому, что слышу.

– Ты была прекрасна.

Я отрываюсь от него и смотрю в его глаза, ища насмешку. Но нахожу только восхищение и тёплую, неподдельную нежность.

– Ты врёшь, – выдыхаю я. – Я была чудовищем. И ты прекрасно это понимаешь.

– Понимаю, – соглашается он, и его пальцы нежно перебирают мои растрепавшиеся волосы. – Понимаю прекрасно. Со мной тоже всякое случалось.

– Расскажешь? – бубню.

– Пубертат. Четырнадцать. Я внезапно превратился посреди урока алгебры. К счастью, мебель была прочной.

Эти слова заставляют меня фыркнуть сквозь ком в горле. Слёзы отступают, сменяясь любопытством и новой порцией паники.

– Как… как мне теперь быть? – спрашиваю я, хватая его за руку. – Как это… сделать? По желанию? Я просто захочу – и стану медведицей? А если не захочу? А если это случится в метро? О боже, я же никогда не смогу поехать в гости к Лике!

Артур терпеливо выслушивает мой поток сознания, его большая ладонь покрывает мою дрожащую руку.

– Тихо, тихо. Всё не так страшно. Превращение… это как дышать. Ты не думаешь о каждом вдохе, да? Со временем это становится частью тебя. Просто чувствуешь потребность, концентрацию силы… и всё.

Он замолкает, и в его глазах мелькает тень задумчивости.

– Но я должен признать… твой случай уникален. Я не знаю никого, кто проходил бы через такие стадии, как ты. Проклятие, снятие, внезапное пробуждение зверя… Обычно наша природа проявляется в подростковом возрасте, постепенно. С тобой же всё случилось разом, как ураган.

– С кем мне можно поговорить об этом? – почти умоляюще спрашиваю я. – С шаманом? С твоим дедом? Может, есть кто-то, кто…

Обессиленно падаю на кровать, раскидываю руки и ноги звездой и пялюсь в потолок.

– Нет, – мягко, но твёрдо говорит Артур. – Сейчас лучше никому не знать. Слишком многое на кону, Тея. Урсула и её приспешники только и ждут, чтобы найти у тебя слабину. Если они узнают, что ты не контролируешь свою природу, что ты… уязвима… они используют это против нас. Ты не готова отстаивать себя в кругу настоящих Медведей.

Его слова как ушат ледяной воды. Он прав. Всегда прав. Но в них есть что-то, что задевает меня за живое.

Я резко сажусь и выпрямляю спину, и на моём лице сама собой расцветает нервная, дерзкая усмешка.

– Настоящих? – переспрашиваю я, и мой голос звенит. Я выставляю руки вперёд, сгибая пальцы в подобие когтей. – А, по-моему, я сейчас самая что ни на есть настоящая. Просто… с сюрпризом.

Артур смотрит на меня, и его глаза загораются смесью удивления и гордости. Он тянется ко мне, и его губы находят мои в поцелуе.

Вся тревога, все вопросы понемногу отступают, смытые этой волной внезапной, всепоглощающей нежности.

Мы разговариваем почти до утра. Обо всём и ни о чём. О его детстве, о будущем, которое теперь видится таким туманным и таким пугающе-прекрасным.

Глаза у меня слипаются, и я засыпаю, прижавшись к нему, под мерный стук его сердца.

Просыпаюсь от божественного аромата. Кофе. Настоящий, крепкий.

Я открываю один глаз и вижу Артура, который ставит на тумбочку рядом со мной дымящуюся кружку.

– Доброе утро, моя Медведица, – говорит он, и его голос полон ласки.

– М-м-м… – протягиваю я, потягиваясь, как котёнок.

Улыбка сама появляется на моих губах. Несмотря ни на что, я счастлива.

Мы завтракаем вместе, на нашей кухне.

Потом Артур предлагает прогуляться.

– Подальше от людей, – добавляет он, и я киваю.

– Последнее, что мне сейчас нужно – это чужие взгляды и перешёптывания.

Мы идём по лесной тропинке, и солнце пробивается сквозь кроны деревьев, рисуя на земле золотые пятна. Воздух чист и свеж. Я вдыхаю его полной грудью, и кажется, что все тревоги остались там, в доме.

Возможно, я бы пробежалась по этим тропам в облике настоящей Медведицы.

Где-то глубоко просыпается желание отдаться во власть природы…

Но моё единение с чем-то необъяснимым быстро проходит.

Из-за поворота появляется Алиса. Она выглядит уставшей, но собранной. В руках у неё не корзинка с пирогами, а какой-то потрёпанный лист бумаги, аккуратно вырванный из книги.

– Артур, Алатея, – кивает она нам, и в её глазах читается извинение ещё до того, как она открывает рот. – Я… я хочу ещё раз извиниться. За вчерашнее. Это было глупо и недостойно с моей стороны. Страх – не оправдание.

– Всё в порядке, Алиса, – Артур кладёт ей руку на плечо. – Мы понимаем.

– Но я не просто так здесь, – она протягивает ему тот самый лист. – Я искала… и нашла. В старых архивах, среди хлама. Прочтите.

Артур разворачивает пожелтевшую бумагу. Я заглядываю ему через плечо. Текст написан старомодным, витиеватым почерком, и некоторые слова стёрлись. Но суть ясна.

Там говорится о «силах отторжения», о «тени, ложащейся на истинную связь», о том, что древняя магия может «исказить закон Медведя» и помешать обряду подтверждения.

– Откуда это? – строго спрашивает Артур.

– Из летописи, которую вела моя бабка, – тихо говорит Алиса. – Она была хранительницей знаний. Я уверена, Урсула знает об этом. И она пойдёт на всё, чтобы её дочь, Мирэль, родила от тебя. Потому что, если Мирэль родит наследника от будущего вожака… её род автоматически станет правящим. По закону.

У меня в животе всё сжимается в холодный ком. Интриги, магия, борьба за власть… Это настоящая игра престолов, только с мохнатыми лапами и когтями.

Я стараюсь не думать о плохом, отгоняю мрачные мысли. И от этого в голову лезет самое простое, примитивное и, чёрт возьми, логичное решение.

– Ну, тогда мне просто надо срочно залететь, и никаких проблем не будет, – бурчу я себе под нос, но, видимо, не достаточно тихо.

Алиса аж подпрыгивает на месте и с ужасом прикладывает ладонь к моим губам, заставляя меня смолкнуть.

– Тихо! Ради всего святого, не говори такое вслух! Тебя же могут услышать! И поймут неправильно! Решат, что ты хочешь обойти закон, привязать Артура ребёнком до обряда! Это вызовет скандал!

Артур мягко отводит руку Алисы ото рта и успокаивающе сжимает её плечо.

– Всё хорошо, Алиса.

Но тут же в моей голове раздаётся его голос, тёплый и полный того самого хищного веселья, что было у него прошлой ночью.

«А мне твой ход мыслей нравится. Если ты не против, то сразу после обряда мы можем этим вопросом озадачиться. Очень серьёзно».

Я замираю, глядя на мужа. Его внешнее выражение лица – спокойное и серьёзное, но в зелёных глазах пляшут чёртики. И я понимаю, что он не шутит.

Мысль о ребёнке… она уже не кажется мне такой пугающей. Пугает другое. Этот мир, эти законы.

Как привести малыша в этот хаос и борьбу за власть? разве это будет справедливо?

Этот вопрос так и висит у меня в голове, пока Алиса снова что-то говорит про силы, способные обойти законы.

И чем дольше она говорит, тем больше я думаю, что уехать в столицу и создать там свой клан – куда более разумное решение, чем вступать в кровавую бойню здесь…