![](/books_files/covers/thumbs_240/vedminy-priklyucheniya-ili-kak-sita-ohotilas-na-direktora-128348.jpg)
Автор книги: Екатерина Богданова
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Екатерина Богданова
Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора
Пролог
– Все, Параська! Кончилось мое терпение, поедешь в Ведуны учиться! – Бабуля подперла кулаками тощие бока и сделала страшное лицо. Ну, это она думает, что страшное. А лично мне было бы смешно, если бы она не назвала меня так.
– Бусь, не бузи, а? И не называй меня Параськой! Меня это бесит! Я Сита! В крайнем случае – Кумпарсита, спасибо папочке, р-р-р…
В подтверждение моего праведного гнева незапланированно включилась посудомойка и открылся водопроводный кран.
– Вот! Вот об этом и речь, – продолжала бушевать буся.
Бабушка у меня добрая, но ведьма она. Как есть ведьма, что по сути, что по призванию. Одно плохо, не простая ведьма, а потомственная. Вот и мне досталось от щедрот. Я ж потомство, а значит, тоже ведьма. Мама поступила мудро – ушла в лучший мир и теперь только изредка приходит проведать, а я тут с бусей воюю. Не хочет она, видите ли, чтобы я неучем осталась и дар свой великий принесла в жертву индустриальной культуре нашего немагического мира. Только мне этот дар вообще не нужен. Я смогла пробиться в РУДН на бесплатное, и теперь меня оттуда фиг кто выковыряет, вот! А буся заладила со своей шарагой. Сама там отучилась, и что? Трешка в спальном районе, испортившийся от постоянного общения с повернутыми на магии психами характер и пенсия-минималка. Красота-а-а! Ну бывает, не сдержусь иногда, сломаю что-нибудь случайно или напугаю кого. Так бабуля память подчистит, и все дела. А тут уперлась – идешь в Ведуны, и все тут.
Стоим с бусей посреди кухни с видом «врагу не сдается наш гордый «Варяг» и взглядами бодаемся. От бодания отвлек мобильник, заоравший на всю кухню: «О боже, какой мужчина…». Да-а-а, Макс – парень хоть куда, одно плохо – он об этом знает.
– Бусь, пять сек, я отвечу, и продолжим в казаков-разбойников играть, – и в трубку: – Я вас…
А трубка сообщает мне голосом великолепного Максика, что он таки урвал у перекупщиков билеты в третий ряд на «Золотой граммофон», и теперь я ему должна.
– А-а-а!!! – завопила, прыгая по кухне и расцеловывая бабулю. – Я в теме! Я буду в ящике! Бусь, давай позже поругаемся, лады? Мне сейчас позарез насчет платья перетереть надо.
– Тьфу, слушать противно. Ну ничего, в Ведунах тебя научат правильно изъясняться.
– Ага, научат, – поддакиваю бусе, не особо слушая, о чем она там лопочет, и ищу в телефоне номер Ритки Звельнер, она хвасталась, что ее папандр из Парижа модельных шмоток ворох припер. А у нас телосложение почти одинаковое, так что Ритулька попала.
– Так ты согласна? – гнет свою линию буся.
– Да, – ответила я мобиле, махнула бабуле рукой, мол, потом договорим, и пошла на балкон окучивать Ритку.
Рита сдалась после того, как я напомнила, у кого она якобы ночует, когда устраивает рейды по клубам. И, окрыленная предвкушением своего триумфа, завалилась в ванну, предварительно взбив пену взглядом. Перестаралась, правда, пришлось лишнюю в раковине смывать.
Включила любимую подборку зарубежек, нацепила наушники и начала кайфовать. И, как всегда, уснула где-то на третьей песне.
Часть первая
Не родись… в общем, не родись, а коли родился – мучайся!
– Девушка, девушка. Просыпайтесь, приехали, – кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
– Бусь, еще немного поваляюсь, – пробурчала я и резко открыла глаза. – Что за… Вы кто?
Передо мной стояла здоровая тетка с висящей на плече потрепанной сумкой, из которой торчал краешек ленты отрывных талонов на проезд. Огляделась. Я сидела в старом, грязном автобусе, на соседнем сиденье стояла моя дорожная сумка с гордым значком «Nike», приобретенная на китайском рынке, и больше в автобусе никого не было.
– Приехали, говорю. Конечная. Вылезайте, нам на базу пора.
Еще раз огляделась и поняла!
– Ну, бабуля! Ты у меня еще попляшешь!
Буся таки отправила меня в свою шарагу.
– Выметайся, соплячка! – возмутилась тетка. – Я те покажу бабулю!
Я подскочила и рванула на выход. Кто ж знал, что эта необъятная тетя мои слова на свой счет примет. Вывалилась из автобуса и утонула новыми кроссами в пятисантиметровом слое дорожной пыли. И чуть не приложилась носом в эту пыль, когда по спине шарахнуло выброшенной вдогонку сумкой. Дверь закрылась, и автобус укатил в неизвестном направлении.
Так, а куда меня-то занесло? Осмотрелась и поняла, что я в лесу. Дорога была узкой и ухабистой, напротив меня стоял покосившийся козырек остановки, надпись на котором гласила: «Дачный поселок …едуны». На месте буквы «В» зияла проеденная ржавчиной дыра. Вот я попала! И где эти едуны? Повертела головой и заметила две колеи, уводящие вглубь леса. Подобрала сумку, отряхнула от пыли, чихнула пару раз и потопала навстречу неприятностям.
Неприятности оказались совсем недалеко, прямо за поворотом. Покосившийся не крашеный дощатый забор, ворота, тоже не первой свежести, и написанное грязно-желтой краской прямо на них «Ведуны». Хоть здесь все буквы на месте. Бодро подошла к архитектурному ископаемому и толкнула створки. Ага, размечталась! Ворота оказались заперты. Поколотила по жалобно скрипящим доскам, поорала всякий бред вроде «Открывайте, а то сама войду» или «Люди-и-и, вы где? Я ведьма, впустите, пожалуйста». Никто не проникся ни угрозами, ни мольбами, а комары уже основательно обкусали все, до чего могли добраться.
– Ах так, значит? – разозлилась я. – Да кому вы нужны? Сейчас выйду на нормальную дорогу и стопану кого-нибудь. Попрятались за воротами! Да чтоб их разорвало! – пнула кривую створку и отвернулась.
А за спиной раздался треск, очень ломающиеся доски напоминающий. Медленно развернулась и узрела… Кранты мне!
Я сидела в обычной, ничем не отличающейся от других преподавательской. А эти самые преподы, в количестве семи штук, пялились на меня, как на восьмое чудо света, и чего-то ждали. Дождались. В кабинет влетела растрепанная запыхавшаяся тетка с листком в руке.
– Вот, по факсу пришло. Ух, дайте отдышаться. Сверху приказ директору пришел, а его другим листом накрыло, я и не заметила.
– Бардак у вас тут, уважаемые! – авторитетно заявила я. – Меня такое учебное заведение не устраивает, отправляйте-ка меня домой.
Самый дряхлый из присутствующих здесь старичков протянул руку, и секретарша отдала ему свою находку. Дедуля, который, видимо, был ровесником разнесенных мною в щепки ворот, нацепил на нос очки с толстенными линзами и начал изучать бумаженцию. Получалось у него не очень, руки тряслись, и листок трепыхался, как простыня на ветру. Все молчали, выжидательно глядя на старичка. Он пожевал губами, положил листок на стол и скрипучим слабым голоском произнес:
– Видишь ли, Кумпарсита, я уже месяц как на пенсии и не имею права ни принять тебя на обучение, ни отчислить. Запрос бабушка прислала? – Я кивнула. – Так вот, запрос твоя бабушка составила грамотно, отпущу я тебя, ты где-нибудь нахулиганишь, а мне потом отвечать? Вот приедет новый директор, он и решит. А ты пока, детонька, здесь поживи, пообвыкнись. Глядишь, еще и не захочешь уезжать-то.
– И когда этот ваш новый директор приедет? – недовольно спросила, уже догадываясь, что бабуля меня на принудительное обучение по причине угрозы обществу записала. Вот удружила! Теперь мне здесь не меньше семестра куковать, потому что ни один директор с такой формулировкой заявления сразу меня не отпустит. Сначала присмотрится, убедится, что я не опасна для окружающих и не рассекречу существование магмира, и только потом, может быть, меня отправят домой со справкой о соцпригодности. Короче, невезуха полная!
– Так он, директор новый, еще на прошлой неделе должен был прибыть, да задержался. Позвонил и предупредил, что к началу учебного года точно будет, – ответила на мой вопрос секретарша.
Ага, а у нас сегодня какое число? Достала мобильник, связи конечно же нет, только экстренная. В девять-один– один позвонить, что ли? Может, заберут меня отсюда, если скажу, что эти похитили? А число сегодня – двадцать пятое августа.
– А студенты где? У вас здесь глухо, как в танке.
– Так через пару дней прибывать начнут, – всплеснула руками все та же секретарша.
А преподы сидят, смотрят на меня круглыми глазами и молчат.
– Пойдем, я тебя в общежитии размещу. Куда ее, Федор Генрихович, на ведическое? – это она у бывшего начальства спросила.
– Даже и не знаю, после ворот-то, – развел руками Генрихович. – Сели́ пока к ведьмам. Потом разберетесь.
Я подхватила пыльную сумку и потопала за деятельной теткой. Хоть кто-то здесь в адеквате. Мы вышли из единственного в «дачном поселке» одноэтажного здания, ну кроме хозпостроек, и пошли к стоящим на отшибе трем пятиэтажкам.
– Это общежитие ведунов, – показала секретарша на одно из зданий.
– А остальные? – Я правда удивилась. Это же ведическое училище, значит, здесь все ведуны.
– Вон то для кинэтиков, – тетка показала на соседний дом. – А это, – ткнула пальцем в самую страшную, обшарпанную и покрытую плесенью пятиэтажку, – видящие заселяют. Ты туда лучше не ходи и на болтовню их внимания не обращай.
– Так здесь что, помимо ведунов, еще кто-то учится?
И что за звери здесь еще водятся? Куда меня буся сбагрила? Но это я только подумала, не хотелось обижать единственного нормального человека среди «дачников».
– Конечно! – гордо заявила секретарша. – Кинэтический курс это те, кто обладает телекинезом, пирокинезом и прочими слабомагическими талантами. И видящие это те, кто видит призраков, будущее и прошлое.
Тетка затихла и уставилась на меня, видно ожидая щенячьего восторга по поводу продвинутости их шараги.
– А как вас зовут? – спросила, чтобы знать, кого напрягать, если что-то понадобится. Неизвестно еще, чего мне бабуля в сумку напихала.
Секретарша, по-моему, обиделась, что я не прониклась обширностью специализаций сего учебного заведеньица, и недовольно пробурчала:
– Ирина Алексеевна я.
– Вот и чудненько. А меня Ситой можете называть.
– Проходи, Кумпарсита, – мстительно заявила Алексеевна, открывая передо мной железную дверь с напрочь снесенным кодовым замком.
Меня загнали на пятый этаж, как говорится, выше только звезды. Эх, плакал мой «Золотой граммофон».
– Пока одна будешь, а там видно будет. Может, кого подселим, – сказала Ирина Алексеевна, отдавая мне ключ от комнаты с двумя двухъярусными кроватями, стареньким холодильником, шатающимся столом и четырьмя стульями, два из которых были колченогими.
– А я есть хочу! – вспомнила о насущном.
– Столовая пока не работает, будешь с нами питаться. Подходи к преподавательской в семь часов.
И секретарша ушла. Вот чего мне стоило повосхищаться их шарагой? Теперь дуться будет.
Обыскала сумку и обнаружила все, что нужно для счастья! Любимые домашние шмотки, плеер со всеми своими флешками, ну и средства гигиены. Застелила откопанным со дна сумки любимым бельем с дельфинами постель и завалилась слушать музыку.
– Ишь, развалилась! Понаселили тут бездарей, – донеслось с верхней койки.
Я встала, заглянула на второй ярус и настолько обалдела, что села на пол.
На кровати развалился здоровенный длинноволосый парень в одних трусах. Только он был прозрачный, как мама, когда меня навещала. Короче, в моей комнате на кровати валялось натуральное привидение в трусах. Это уже абзац полный!
– Чего пялишься? Мужика никогда не видела? – продолжил наезд здоровяк. Ха, привидение – здоровяк.
– Такого не видела, – честно призналась. – Все чаще как-то живые попадались.
– Ну и зря! – заявил тип в трусах. – Много потеряла.
– Это вряд ли, – встала с пола, отряхнула шорты и поинтересовалась: – Чего приперся?
– Это я приперся? – натурально взволновалось привидение. Оно пошло волнами, отлепилось от койки и спустилось ко мне. – Я здесь уже, знаешь сколько живу?
– Сколько? – А про себя подумала: «Это ты загнул – «живу».
– Много! – гордо выпятив волосатую призрачную грудь, оповестил призрак.
Да-а-а, эта птица говорун умом и сообразительностью явно не отличается.
– Ну так дай другим пожить. Выметайся давай!
Страха я совсем не испытывала. Мамины визиты приучили к такому зрелищу, как полупрозрачный собеседник. А вот неудобно было. Это, как ни крути, мужчина, и неизвестно, сколько он тут провалялся, а я недавно переодевалась. Нет, я далеко не скромница, но бегать топлес перед незнакомым мужиком, пусть и бестелесным, это уже перебор.
– Как это выметайся? Я никуда не пойду, я здесь первый был, – удивился амбал.
– А мне теперь что, в коридоре жить? Выметайся, сказала! А то директора позову. – Этот тугодум меня уже реально бесить начал.
– Это кого? Генриховича, что ль? Так он выше второго этажа уже лет десять как не поднимается! Да ты не волнуйся, девонька, соседями будем. – И призрак в трусах громко заржал.
Ладно, потом с этим глюком разберусь. По-любому у них здесь есть какие-то средства борьбы с такими паразитами.
– Ты б оделся, что ли, – сказала, чтоб хоть что-то сказать.
– Так не могу, в чем преставился, в том теперь и живу, – развел руками парень.
Вот интересно, сколько времени с его смерти прошло? Призраки вообще умнеют или нет? Судя по этому индивиду, как был тупым амбалом, так и остался. Вот как можно сказать такую бредятину: «как преставился, так и ЖИВУ»? Тикать отседа надо, как говорит баба Юзя из соседнего подъезда.
– Ну и как тебя кличут, соседушка?
Карлсон, блин, недоделанный. Тот хоть с пропеллером был, а мне в трусах достался!
– Остап, – степенно склонил голову призрачный бугай в семейниках.
– Бендер? – поинтересовалась ради прикола.
– Не-э-э, Селивановы мы, – пробасил Ося.
– Значит, так, Ося, ты сейчас уходишь в стену, ну или в пол, что больше нравится, и не отсвечиваешь. Если будешь хорошо себя вести, так и быть, разрешу в гости заглядывать. А достанешь – развею! – нагло соврала я.
Я ж не ученая ведьма и понятия не имею, как потусторонние сущности развеивать. Вот буся у меня в этом спец. Я ей так и не рассказала про маму. Бабуля свято верит в то, что после смерти остается только отпечаток былой личности, жалкая копия, не имеющая права на существование. Но Ося-то не в курсе, что я неуч. Он моей угрозой проникся и начал медленно проваливаться в пол. Потом вдруг вспыхнул, проявляясь четче, и вынырнул обратно.
– А не развеешь! – подбоченился и выдал: – Ты первокурсница, тебе на территории общежития колдовать запрещено. Сразу отчислят!
– Во-о-от даже как, – протянула я. – Слушай, Ося, да ты гений! Даже, говоришь, за мелкое колдовство отчислят?
– Ну да, – не понял моего воодушевления парень.
– Так это ж то, что доктор прописал! Я им тут такой хэллоуин устрою, что они меня сами умолять будут, чтобы ушла!
На ужин я отправилась в прекрасном настроении, без проблем избавившись от Оси. Я ему просто рассказала, как сюда попала и насколько мне «дорога» эта шарага. На шарагу, кстати, привиденька реально обиделся.
Кормили местных переносчиков знания вполне сносно, и я наслаждалась едой, демонстративно не замечая настороженных взглядов в свою сторону. Ну подумаешь, ворота сломала! Пацаны на отработке новые поставят. Ну рассыпались потом щепки в пепел, так им же лучше. Ветром сдуло и убирать не надо! После ужина подошла к Алексеевне и узнала про завтрак и обед. По соседним комнатам в поисках перекуса не прошвырнешься, там пока никого, столовка закрыта. А я существо нежное и голодать не приученное. Зверею с голодухи, короче.
Ночь прошла тихо и без неживых гостей, да и без живых тоже. А утром проснулась от шума за окном. Я его на ночь открытым оставила. Москитная сетка здесь есть, а свежий воздух хоть немного перебивает общажный, не домашний запах. Выглянула и поняла причину переполоха. Студенты съезжаться начали, а ворот-то нет. Вот они и обсуждают сей прискорбный факт, выдвигая версии по поводу причины отсутствия одного из местных раритетов.
– Может, на реставрацию забрали? – пискляво предположил какой-то парень.
– Да завалились, скорее всего, – ответила явно девушка.
– Вы что? Они же магией напитаны! Нападение на училище было! Только сильный маг или ведун мог снести защиту и уничтожить ворота, – это был точно старшекурсник, голос у него был уже взрослый, мужской. А вообще, с пятого этажа попробуй разбери, кто из них кто.
– Да кому оно надо? Здесь же ничего ценного не было, – заявила какая-то девица, явно намекая, что ценность здесь всего одна, и это она.
И все умолкли, разбредаясь по общагам. Ох, чую, придется мне еще столкнуться с местной королевой. Ну ничего, мы ей быстро корону на глазенки натянем.
Общежитие наполнилось шумом и голосами студентов. Три верхних этажа были женскими, а потому я сразу направилась к лестнице. Посмотрим, какие в Ведунах ведуны водятся. Встречающиеся по дороге ведьмочки косились, но не заговаривали, а мне это и не нужно было. Надо найти какого-нибудь простоватого болтливого второкурсника и получить от него максимум информации о законах «курятника», а то ж заклюют и, как звать, не спросят.
– Ой, какие у нас тут свеженькие ведьмочки завелись, – послышалось из-за спины, когда я уже заходила на второй этаж. – Это ты удачно заблудилась, детка. Пойдем-ка ко мне в комнату, я тебе все про Ведуны расскажу и даже покажу.
Я резко развернулась и узрела поднимающегося по лестнице эдакого парня с обложки. Высокий, в меру мускулистый, коротко остриженные блондинистые вьющиеся волосы, солнцезащитные очки, широкие скулы и белоснежная улыбка во все тридцать два. Одет в облегающие джинсы и футболку-безрукавку. И все это можно описать одним словом – пикапер[1]1
Пикапер – соблазнитель (англ.).
[Закрыть].
– Я тебя во дворе не видел. И как такая лапочка ускользнула от меня? – спросил блондин, подойдя ко мне вплотную. – На, в мою комнату отнесешь, – это он проходящему мимо худенькому длинноволосому пареньку. И впихнул не сопротивляющемуся пацану свою огромную сумищу.
Тот пошатнулся, но устоял. Повесил сумку на плечо, второе его собственная оттягивала, и обреченно поплелся дальше.
– Слышь ты, гламур недоделанный, отвали по-хорошему. А во дворе ты меня не видел потому, что я не собираюсь в вашей шараге учиться, – поперла я на красавчика, смутно Макса мне напоминающего. Жалко мне стало того несчастного хлюпика, на которого он свое барахло скинул. А так, может, отстанет и вещички свои сам в комнату потащит.
– Мм, так мы еще и коготки выпускать умеем, – промурлыкал блондин.
– Блонди, отвянь. Не до тебя мне сейчас, – и дунула на парня.
Его снесло к стене, по ней блондинчик и съехал на пол. А по общаге разнесся вой пожарной сигнализации.
Сижу опять в преподавательской. На меня пялятся два дедуси и одна ведьминской наружности бабуся. А мне неудобно, как была в майке, борцовке и коротких шортиках, так и сгребли два дюжих молодца-старшекурсника, представившихся дежурными по общежитию.
– Э-э-э, Кумпарсита, – неуверенно начал один из старичков, – я, как куратор Ведического факультета, должен отреагировать на нарушение непреложного правила. Вы применили магические способности в стенах общежития, не пройдя посвящения и не имея допуска. И я должен вынести на педагогический совет предложение о вашем отчислении.
– Так выносите! – даже радости скрывать не стала.
– Понимаете, Кумпарсита, дело в том, что вы еще не зачислены на мой факультет, и единственное положенное в случае подобного нарушения наказание к вам неприменимо. А потому, – старик замялся, – я принял решение применить другую меру наказания. Сегодня начали съезжаться студенты, а персонал еще не весь вернулся из отпусков, – опять пауза. – В общем, мы приняли решение, что вы будете помогать в столовой. Мыть посуду в течение пяти дней до приезда штатной посудомойки.
– Чего? Вы что, совсем тут в лесу своем умом все тронулись? – Я была в шоке, как та звезда. – Трудовое рабство – это не про меня, уважаемый. Отправляйте меня домой!
– Не могу, – развел руками куратор.
– А где ваш этот, забыла как его, Генрихович? – Может, получится уломать старичка, чтобы задним числом мне справочку оформил.
– Федору Генриховичу, к сожалению, нездоровится, и он не сможет вас принять. Подождите прибытия нового директора. А сейчас идите в столовую, только сначала переоденьтесь, – безапелляционно проговорил старик, и я поняла, что он не так слаб, как кажется на первый взгляд. Сила духа точно на высоте, а тело… а что тело? Маги и ведьмаки после одряхления еще лет пятьдесят белый свет коптят. Неужели передо мной ведьмак? Это же вымирающий вид! Сейчас только ведуны остались, а настоящих ведьмаков днем с огнем не сыщешь. Я и спросила прямо в лоб:
– Вы ведьмак?
Старичок вдруг выпрямился, став сантиметров на двадцать выше, расправил плечи и как гаркнет:
– Марш в столовую!
«Не, точно ведьмак», – думала на бегу. Когда он заорал да еще и глазами своими блеклыми на меня засверкал, я так стартанула, что остановилась только перед дверью в общагу.
До комнаты добралась без приключений. Правда, шушукались все за спиной, а одна девица пальцем на меня показала.
Я остановилась и, повернувшись к ней, громко произнесла:
– Еще раз – и откушу по локоть. У нас в семье каннибализм приветствуется.
На этаже воцарилась тишина. И в этой тишине четко прозвучал стук каблуков по бетонному полу.
– Иди вещи собирай, выскочка. – Это у меня за спиной какая-то кобылица подковами цокает.
Повернулась и увидела, похоже, местную королеву. Ярко-рыжие волосы, зеленые глаза, до противного красивая мордашка и печать отсутствия интеллекта в выражении этой мордашки. Зато гонору – вагон с прицепом. Ну и фигурка соответствующая.
– Чего уставилась, убогая? Иди, говорю, вещи собирай. Выперли тебя, вот и нечего тут место занимать, – рыжая картинно встала в позу «я самая-самая», прогнув спину и уперев одну руку в бок.
А я хищно улыбнулась и поперла на королеву с явной целью свергнуть ее с трона. Рыжая взвизгнула и попятилась, спотыкаясь на высоких шпильках.
– Ты одного не учла – я здесь и не училась. И мне ваши законы до лампочки. Так что я тебе сейчас все шпильки вместе с ногами переломаю, и никто мне ничего не сделает, – продолжаю надвигаться на фифу.
– А ты мне переломать попробуй, – перегородила мне обзор здоровенная, коротко стриженная бабенция в спортивном костюме.
Но наши не отступают, и, окинув деваху изучающим взглядом, я выдаю сакраментальную фразу:
– Это ж сколько мне тебя жрать-то придется? Здесь же полугодовой запас мяса.
На заднем плане кто-то упал в обморок. Бугаистая дивчина тоже попятилась, а рыжая сорвалась на бег в сторону лестницы.
– Уходим, Кристина за куратором побежала, – прошептала одна из зрительниц, и все быстро разбежались по комнатам.
Вот такая занятная встреча получилась. А так, без приключений до комнаты дошла.
А там меня ждал завидный кавалер в неглиже.
– Слушай, а ты правда, того, человетину ешь? – испуганно спросил Ося.
Испуганное привидение – это незабываемое зрелище!
– Человечину, а не человетину, – поучительно проговорила я. – А что, ты никогда не слышал про черных, низших ведьм, которые крадут младенцев?
Ося затрясся и стал почти невидимым.
– Так это же давно было, лет пятьсот уже, как всех поизвели, – неуверенно прошептал привиденька, начиная проваливаться в пол.
– А мы пря-а-атали-и-ись и ждали своего ча-а-аса, – завывая, протянула руки к призраку.
Ося по-девчачьи взвизгнул и окончательно исчез. А я, посмеиваясь, переоделась и пошла искать столовую.
В коридоре поймала первую попавшуюся девчонку с задорными кудрявыми хвостиками и спросила, где эта самая столовая.
– Человечины не перепало, так решила местной стряпней с горя травануться? – подмигнув, спросила кудряшка.
Кажется, я нашла потенциальную союзницу!
Надя, так звали девушку с хвостиками, проводила меня до столовой, а по пути объяснила, где что находится и к кому обращаться по бытовым вопросам.
– А у вас тут домовые не водятся? – Просто бабуля рассказывала, что в Ведунах очень комфортно и уютно, потому что здесь работает бригада домовых, обеспечивая учащихся первоклассным сервисом.
– Раньше, говорят, были. Но бюджет училища урезали, и они ушли, не желая работать задаром. Вместе с ведьмой-хозяйкой отправились в Европу, там магучреждений больше.
Надя отвечала на все вопросы, но ни о чем не спрашивала. Меня это просто покорило, и я пригласила девушку зайти вечером ко мне, послушать музыку и поболтать.
– Только можно я не одна приду? У меня тут сестра-первогодка, шарахается ото всех. Пусть у тебя поучится, как крысятнику отпор давать, – спросила Надя.
– Да пожалуйста, – легко согласилась. – А крысятник – это что?
– Кристина и ее свита, за глаза их называют крысятником, – засмеялась кудряшка. – Во-первых, с именем созвучно, а во-вторых, они преподам на всех стучат. Потому сами и на особом положении.
Мы попрощались у дверей в столовую, и я пошла сдаваться в рабство.
Столовая была обычная, общепитовская. Большой зал, заставленный четырехместными столами. Стулья были перевернуты на столах. И зачем я, спрашивается, сейчас-то приперлась? Или у них с прошлого учебного года грязная посуда завалялась? Ввалилась в кухню и с порога заявила:
– Здрас-с-сьти. Я к вам, в трудовое рабство.
На меня ошарашено уставились две здоровые тетки и один щуплый заморенный дядя. Сразу понятно, кто тут стряпню дегустирует, а кто в сторонке облизывается. Это ж надо так мужика заморить!
– Оголодала, чель? – пробасила самая широкая повариха.
– Меня этот… – Блин, как его звать-то? А, какая разница. – Ведьмак к вам посуду мыть отправил.
– Судомойка новая, чель? А Верка ж где? Никак уволили гады! Ты глянь, Тамар, старичье плешивое, а все туда же. Девок в поселок таскают, да поближе к себе пристраивают! Тьфу! И не совестно тебе? Така молодая и уже приживалка, – разорялась по ходу шеф-повар сего убогого заведеньица.
– Да наказали меня за колдовство в общаге! Вот отправили посудомойкой, пока настоящая из отпуска не вернется, – спокойно объяснила убогим. А чего нервничать-то? На дураков не обижаются.
– Брешешь! – воскликнул субтильный мужичок. – За енто дело здеся гонють с ходу!
И я только сейчас заметила, что у этого заморыша вид совсем непрезентабельный. Вещички старые и явно с чужого плеча, жиденькие волосенки неопределенного цвета спутаны, а кожа у недужного с зеленоватым оттенком.
– А это что за зверь? Дядя, тебе бы полечиться. Совсем плохо выглядишь! – решила сразу расставить все приоритеты. Я язва, и обижать меня не рекомендуется.
А зеленушный обиделся, сделал пару шагов вперед и, стукнув себя кулаком в грудь, гордо заявил:
– Я не зверь! Я с этим, как бишь его, энтеллектам. Вот!
А мне показался странным звук его шагов. Шлепающий какой-то. Опускаю глаза вниз и вижу… полный атас! У мужичонки вместо ног ласты! Не резиновые, а свои, природные. Ступни с длинными перепончатыми пальцами.
– Э-э-э, пойду я, пожалуй, какое-нибудь другое наказание попрошу, – попятилась в обеденный зал и… в кого-то врезалась. Медленно оборачиваюсь.
– Ох ты ж, где моя мини-юбка! – само как-то вырвалось.
Просто передо мной стоял такой парень, что у меня правый глаз – тот, который синий, – задергался. Да, у меня глаза разные. Не в смысле, что один левый, а другой правый. Они по цвету разные. Левый – золотисто-карий, правый – насыщенно-голубой, а когда вот такого, как сейчас, представителя мужеского полу вижу, он становится синим. Сигнал подает, наверное.
– Да ты и без мини-юбки ничего, – заявил мужчина моей мечты, отодвинул меня в сторону и пошел на кухню.
– А вообще без всего – просто неотразима, – почему-то брякнула удаляющейся спине.
– Такое я не берусь утверждать, пока не проверю, – обернулся и подмигнул серебристо-серым, в обрамлении длинных черных ресниц, глазом.
Потом повернулся к кухаркам и выдал:
– Я опять накосячил, в помощь прислали. Колитесь, что у вас тут неподъемное перетаскивать нужно?
– И где у вас тут посуду моют? – бодренько потопала обратно.
– Посуды пока нету. Иди стулья снимать да столы протри. Тамара, дай ей таз и тряпку. А ты, Санек, горе ты наше луковое, топай в предбанник. Там муку и крупу подвезли. Чего куда складывать – сам знаешь, – распорядилась главная кухарка и, уперев кулачищи в необъятные бока, повернулась к зеленому чудику. – Дядька Лучко, мы как с тобой сговаривались? Ты мне рыбу, я тебе подкормку. Так чего пустой приперся? Нечисть ты болотная!
– Я озерная, – пробурчал чудик. – Давай подкормку, а я те завтра ентой рыбы во приволоку, – и рукой над своей косматой головенкой махнул. – Вы ж чего удумали, топить, знамо дело, запрещаете. А нам таперича, акромя рыбы-то, и жрать неча. А она ужо поперек горла. Гони корму, а то русалки на село пойдуть!
– Так у них же ног нету. Ты мне зубы-то не заговаривай, – не растерялась повариха, а потом вздохнула, махнула рукой и сжалилась: – Бери уже. По миру меня пустите, оглоеды. Коли завтра с утра рыбы не будет, ни крупинки больше не получишь. – И как гаркнет: – Санька, откинь там мешок перловки для дяди Лучко.
– Ой, спасибочки. Вот кормилица. Век не забуду, – начал, кланяясь, пятиться к двери по ходу водяной!
– И смотри мне, чтоб хорошо чищенная была! – погрозила пальцем тетка.
– Да как же ж, да обязательно. – И водяной ушел.
– Ну, чего встала? Айда столы тереть, кому говорю.
И я пошла тереть эти самые столы, думая, что Александр – одно из моих любимых имен.
Вышла в обеденный зал, обвела взглядом не меньше пятидесяти столов и подумала, что про запрет на магию в столовой мне ничего не говорили…
Побродила между столами, сняла пару стульев, потом зажмурилась и ка-а-ак рявкну:
– А ну, живо все на пол!
Послышался грохот, кряхтенье и оханье. Открыла левый глаз, потом правый, и опешила. Все стулья валялись на полу, некоторые стояли, но бо́льшая часть позорно развалилась. А нечего рухлядь студентам подсовывать. Я, может, жизнь кому-то спасла. Вот так пришли бы, сели на стул, а он – бац и развалился. Ну, если не жизнь, то пятую точку уж точно! А с кухни опять послышались стоны. Побежала посмотреть, может, случилось чего. А там… красотищ-щ-ща! Поварихи лежали, распластавшись по полу, и шепотом переговаривались.
– Никак отшельники напали, – прошептала Тамара.
– Ить их за ногу! А в кухне-то они чего забыли? – ответила главная.
И тут в кухню влетел матерящийся Александр.
– Да пошли вы со своими мешками! Я лучше в мастерской отработаю или в хозблоке. Волшебники недоделанные! Опять… экспериментируют… уроды!
Парень был весь в муке и психовал основательно.
– Сашенька, миленький, чего стряслось-то? – с кряхтеньем отскребая свою немалую тушу от пола, повариха участливо посмотрела на пришибленного мукой.
– А это вы мне, тетя Маруся, скажите! Почему у вас тут все незакрепленные предметы ни с того ни с сего на пол валятся? И мешки, которые я в кладовую перемещал, кстати, тоже! Все, ищите себе другого помощника! – махнул рукой Сашка и вышел.
А я, вот дура, за ним побежала!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?