![](/books_files/covers/thumbs_240/vedminy-priklyucheniya-ili-kak-sita-ohotilas-na-direktora-128348.jpg)
Автор книги: Екатерина Богданова
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Директор отпрянул от меня, вскочил и ошарашено уставился.
Ну все, сейчас или убьет или изнасилует. Я – так была обеими руками за второй вариант. Но, Роман выбрал третий.
– Студентка Беглая, идите в свою комнату. Позже к вам придет фельдшер, осмотрит и объяснит, где медпункт, – прорычал директор и указал на дверь. – Сама, надеюсь, дойдешь? Или найти сопровождающих?
– Я сама, – пискнула, резво подскочила с дивана и полетела носом в пол.
Роман Любомирович, честь ему и хвала, поймал, уложил обратно на диван и молча вышел.
Я полежала немного, всплакнула даже. Это ж надо так испоганить первый поцелуй с таким мужчиной! Ну ничего, он сам инициативу проявил, значит, будет второй, третий и так далее, до бесконечности. Воодушевившись такими мыслями, осторожно встала. Голова вроде больше не кружилась, но ухо горело и даже, кажется, припухло. Ну вот, теперь придется с распущенными волосами ходить. Подошла к плазме и посмотрелась в нее как в зеркало. Нос слегка покраснел, глаза тоже, ухо оттопырилось и стало такого же цвета, как и губы.
– Да-а-а, Параська – она и есть Параська, – сказала своему отражению, стянула с волос резинку и взбила рыжеватую шевелюру.
Шмыгнула носом, широко улыбнулась и пошла к двери. А за дверью оказался кабинет директора. Вот так сюрприз! И ведь дверь с этой стороны практически незаметна, а вместо ручки декоративный подсвечник со стеклянной свечкой и лампочкой вместо огонька. Быстро пошла к выходу, распахнула дверь и… ба-бах.
– Твою ж мать! – выругались за натолкнувшейся на препятствие и захлопнувшейся дверью голосом директора.
Осторожно выглянула в приемную. Роман сидел на краю секретарского стола, запрокинув голову и зажимая нос рукой. Из-под его ладони на подбородок стекала струйка крови. Мне конец!
Закрыла дверь и побежала за оставленной в директорском «будуаре» аптечкой. Взяла чемоданчик и рванула обратно. Подбежала к двери, глубоко вдохнула, состроила скорбную мину и вышла в приемную. Мужчина из моих снов по-прежнему восседал на столе и зажимал нос уже черным шелковым платком.
– Давайте теперь я вас полечу, – предложила миролюбиво, ставя на стол и открывая чемоданчик.
– Не паткати ка мне, тюдовисе, – прогнусавил Роман Любомирович.
– Ну, знаете, я вашу мадам не обзывала, а она меня вообще вырубила! И я же не специально, – возмущенно распотрошила упаковку с салфетками.
Бесцеремонно оттолкнула руку с платком от лица покалеченного мной директора, быстро вытерла кровь и впихнула в нос назальные тампоны. Посмотрела на плоды трудов своих и едва сдержалась, чтобы не заржать. Только сдавленно хихикнула. Моя мечта с припухшим носом, торчащими из ноздрей белыми «заячьими хвостиками» и обиженной моськой выглядел просто незабываемо.
– Ты издеваешься? – прошипел Роман, выдергивая тампоны из носа и убирая все повреждения с помощью магии!
Он вылечил себя не ведическими заговорами или ведьмовскими силами, а настоящей магией. Да такого уровня, с каким я еще никогда не сталкивалась. Я, конечно, не спец по магам, но потенциал на раз определяю, а тут, пока магичить не начал, вообще ничего не заметила!
– Скажешь кому-нибудь – память сотру, – жестко проговорил директор, вытирая салфеткой кровь с руки. – Марш в свою комнату, и чтобы до занятий я тебя не видел.
Вот так и разбиваются девичьи мечты о суровую реальность магмира. Я плелась к общежитию как пришибленная. Хотя почему как? Меня и так сегодня два раза пришибли. Сначала дверью, а потом тем, что мужчина моей мечты – высший маг. И ведь не от скуки он в ведическую шарагу попал. Тут одно из двух – либо прячется от кого-то, либо в наказание сослали.
У самой общаги столкнулась с «крысятником».
– Смотрите, наш уникум идет, – ехидно пропела Кристина. – И как же ты с такими-то талантами здесь-то очутилась?
– А ты? – буркнула, обходя толпу из девяти длинноногих, большегрудых и безмозглых прихлебательниц.
Все разом замолчали. Неужели что-то поняли?
– А я здесь перед институтом учусь, – нашлась королева шараги.
– Ну-ну, – пробурчала себе под нос. Вступать в дискуссию не было ни настроения, ни сил.
– Ты что-то сказала, лахудра? – выступила из толпы уже знакомая пацанка в спортивном костюме.
– А, и ты тут, – отметила безразлично, обходя бабенцию.
– Куда пошла? Я с тобой разговариваю, – толкнула меня эта мужичка.
Я по инерции сделала несколько шагов назад и упала. Посмотрела на вечернее небо, попыталась подумать о чем-нибудь хорошем. В памяти всплыло сердитое лицо директора, и я разозлилась.
Встала, не помогая себе руками, даже представления не имею, как у меня это получилось. Но как лежала на траве вытянувшись во весь рост, так и поднялась. Будто поднял кто.
– Поговорить хочешь? – зашипела неестественно низким голосом. Хотела прокашляться, но подумала, что так даже лучше. Эффектнее, так сказать.
Двинулась на бугаиху и всю крысиную свиту заодно.
– Говори, пока можешь. Пока я тебя не сожрала!
Поднялся сильный ветер, я чувствовала, как он треплет мои распущенные волосы. С растущих вдоль дорожки тополей начали облетать листья.
– Всех сожру! – рявкнула и зубами щелкнула для пущего эффекта.
Где-то что-то затрещало, девчонки с визгом бросились в общежитие, а по территории Ведунов разнесся вой пожарной сигнализации.
За окном уже темно, все спят, наверное, а я опять сижу в кабинете директора и вжимаюсь в стул, стараясь казаться незаметной под сверлящим, укоризненным взглядом красивых синих глаз.
– Я слушаю, – после долгой паузы соизволил сказать Роман.
А я молчу. Вот что он хочет от меня услышать? Стучать на Кристину и компанию я точно не буду, сама разберусь. Оправдываться? Так я ж не знаю за что. Ничего особенного вроде не сделала, так, осерчала слегка.
– Долго еще молчать будешь? – снова вопрошает директор, подаваясь вперед и глядя уже угрожающе.
– А вы подскажите, что хотите услышать, я скажу, честно, – и ресничками опять бяк-бяк-бяк-бяк.
– Ты совсем совесть потеряла? – вызверился Роман моего романа.
Еще не утихшая после встречи с «крысятником» злость опять начала подниматься и проситься наружу. А чего он, собственно, на меня орет? Я тоже орать умею.
Вскочила со стула и как рявкну:
– А вы меня еще пару раз дверью шандарахните, глядишь, и проблем от меня не будет! А если очень постараетесь, то и одного раза хватит!
Бумажки и письменные принадлежности с директорского стола как ветром сдуло. Да что там «как», их реально сдуло.
Роман устало откинулся на спинку своего кресла, сложил руки на груди и поинтересовался:
– Все сказала?
– Могу еще, если надо, – буркнула, изучая взглядом свои шлепанцы.
– Вижу, что можешь, – констатировал маг… моей мечты. Все равно мужик обалденный. Хоть и маг, да еще и злой.
– И давно ты так «можешь»? – продолжил допрос.
Я задумалась… секунды на две и уверенно ответила:
– Так, чтобы прям у-у-ух, с сегодняшнего дня. А что?
– Раньше, значит, «у-у-ух» не было. Интересно, – пробурчал Роман.
– Так я могу идти? – спросила с надеждой. Задумался человек, так чего мешать? У меня тоже дел еще невпроворот, тайник вон неразворованный с обеда стоит.
Не дождавшись ответа, попятилась к двери и чуть не брякнулась от такого добренького-добренького голоса директора моего сердца и прочей анатомии.
– Присядь, Сита. Давай просто поболтаем. Расскажи, как устроилась, с кем познакомилась? Может, друзья уже появились или нравится кто? – счастливо оскалился Любомирович, демонстрируя свои идеальные зубы.
– А вы с какой целью интересуетесь? – насторожилась, но на краешек стула присела… того, что у двери стоял.
– Просто поговорить хочу, узнать тебя поближе. – Улыбка у моей мечты стала просто запредельной. Во всяком случае, меня она легко унесла за пределы разума. – А пошли в личный кабинет, я тебе коктейль сделаю, если хочешь, – и на замаскированную дверь своего «будуара» показал.
У меня глазки чуть на переносице от такого предложения не съехались. И сама не заметила, как ответила: «Хочу!» Вот дура-то! Кто знает, чего он от меня хочет. Он же маг, а маги ведьминскую энергию за милую душу высасывают. Может, и директором сюда пришел, потому что к энергопотреблению пристрастился. А здесь ведьмочек много, и заряд их никто не измеряет, гуляй – не хочу! Но отказываться-то уже поздно. Роман открыл дверь в свою пятизвездочную каморку и рукой приглашающий жест сделал. А, была не была, ну возьмет он у меня немного энергии, и что? Я все равно ею почти и не пользуюсь. Так только, когда само вылетит. Зато выпью коктейль в романтической обстановке с мужчиной моей мечты. Встала и прошла в услужливо открытую для меня дверь. Ага. «Не пугайся, детка. Заходи в мою большую клетку». Села на краешек дивана и выжидающе уставилась на директора моего всего.
Роман Любомирович тоже вошел и закрыл дверцу «клетки». Не глядя на меня, проследовал к бару, взял хрустальный стакан, наполнил его на три четверти апельсиновым соком, демонстративно плеснул с наперсток все того же мартини и бросил два кубика льда.
– Соломинка нужна? – спросил, не оборачиваясь.
– Да чего уж там, сок я и без соломинки выпью, – ответила недовольно.
Мне протянули стакан с так называемым коктейлем, пришлось взять. Еще и спасибо сказала, я ж вежливая девушка.
Зато себе блюститель студенческой трезвости коньячку налил. Притопал к дивану, уселся поудобнее и, сделав глоток из низкого широкого стакана, попросил:
– Рассказывай.
Я тоже попила сока, подумала, ничего умного не придумала и ответила:
– Да и рассказывать как бы нечего.
– Ну хорошо, давай поступим так, ты мне сейчас перечислишь всех студентов, с которыми успела познакомиться. Идет? – И, не дождавшись ответа: – Начинай.
– Это вы так пытаетесь выяснить, на кого я разозлилась, что ли? – подозрительно прищурилась, попивая сок.
– И это тоже, – уклонился от прямого ответа Любомирович.
Вот же жук! Решил, что заболтает и я ему всех местных «редисок» заложу. Так это не ко мне! Пусть с Кристиной взаимовыгодные отношения строит.
– А вы напрямую спросить не можете? – опять начала раздражаться неуравновешенная ведьма, то бишь, я.
– А ты ответишь? – приподнял бровь Ромочка.
От этой его мимики я уже была готова на что угодно ответить «да». Но взяла себя в руки и выдала твердое, уверенное:
– Не знаю. Смотря о чем спрашивать.
На меня как-то странно посмотрели, подумали, слегка сдвинув брови, и тоже выдали:
– Вот никак с тобой, Беглая, по-человечески не получается. Я же по-доброму хотел, чтобы ты стеснения не чувствовала, а ты… – закинул ногу на ногу и заявил: – В общем, так, колись, от кого из местных парней тебе так крышу снесло, что высший источник без тренировок открылся?
– Чего? – Нет, я поняла заданный на привычном мне языке вопрос. Только вот что такое высший источник, где он конкретно у меня находится и почему меня не оповестил об открытии. А как же ленточку, там, перерезать, шампанского выпить в честь такого события? Ну да ладно, напутал чего-то директор, с кем не бывает.
А Роман Любомирович сидит и внимательно так на меня смотрит. Аж жарко стало.
Помахала руками, как веером, перед лицом и снова спросила:
– Так чего у меня там открылось?
– У тебя открылся источник высших знаний, способность совмещать ведьмовские и магические способности. Теперь ты и ведьма и маг, – объяснили мне как маленькому ребенку.
Я и отреагировала как маленькая.
– С ума сойти! А такое бывает? Первый раз слышу. И чего мне теперь делать? А давайте мы его обратно закроем, от греха, – выпалила на одном дыхании, преданно глядя в синие глаза директора.
Роман закашлялся, покосился на меня и как-то неуверенно спросил:
– А ты знаешь, как закрывают источник?
– Нет, – помотала головой, – но вы же наверняка знаете! Вот давайте его прямо сейчас и закроем. Я буду послушной и выполню все ваши указания, обещаю!
Директор покраснел, потом побледнел, встал и молча вышел. Потом хлопнула дверь кабинета. Но я все равно услышала, как он ржет в приемной. И чего я такого смешного сказала? Странный он какой-то. Странный, но такой красивый, что я ему эту странность, так уж и быть, прощу.
Роман Любомирович вернулся с очень серьезным выражением на лице, сел рядом со мной и опять заговорил как с ребенком:
– Понимаешь, Сита, чтобы закрыть источник, необходим тот человек, из-за которого он открылся. А закрыть твой было бы неплохо, по крайней мере, до тех пор, пока ты не научишься себя контролировать. Так что подумай, пожалуйста, и честно мне скажи, кто в ближайшие два дня вызвал у тебя самые сильные эмоции. Скорее всего, влюбленность.
– Вы, – ляпнула и сама округлила глаза от неожиданности. Сказали же мне, подумай, а потом уже говори. Но куда там, когда это Сита думала, прежде чем сказать!
Роман принял известие о моих пламенных чувствах к нему довольно спокойно. Только допил коньяк, встал, подошел к бару, налил полный стакан и залпом выпил. Постоял немного спиной ко мне, потом повернулся и спокойным тоном, будто я ему сейчас ни в чем и не признавалась, сказал:
– А знаешь, пусть он будет открытым. Ничего страшного в этом нет. Быстрее контролю научишься.
А я решила, что раз уж погибать, так с музыкой.
– Так в чем проблема? Вот она я, вот вы, тот, из-за кого этот источник откупорился. Так давайте сделаем по-быстрому, что там надо, чтобы его закрыть, и все дела. Я готова. Можете начинать!
Села ровно и глаза закрыла. Сижу, жду. Ничего не происходит. Приоткрыла один глаз, директор стоит возле бара и хлещет коньяк прямо из бутылки.
– Э-э-э, вы чего? А если по-пьяни не сможете? – возмутилась и хотела уже бутылку отобрать.
Но Роман сам поставил почти пустую тару и как-то угрожающе проговорил:
– Уйди, а. А то я тебе сейчас так все закрою… – не договорил и снова схватился за бутылку.
Я поняла, что сегодня здесь мне ловить уже нечего, встала, допила свой сок, поставила стакан на столик и пошла к выходу. Но не удержалась, в дверях обернулась и предупредила:
– Я завтра приду, и мы закроем все, что там нужно закрыть.
– Дверь закрой с той стороны! – рявкнул злющий директор.
Я, как послушная девочка, закрыла дверь. Вот только выпитый сок попросился наружу, и пришлось воспользоваться облюбованным блондинкой туалетом.
Сделала то, что, собственно, хотела, и уже потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но услышала шаги и замерла. Директор покопошился и затих. Он что, в кресле спать собрался, что ли? Но, оказывается, Роман изволил кому-то звонить. И подслушивать вроде нехорошо, но, с другой стороны – интересно же. Приложила ухо к двери и прислушалась. А прислушиваться и не надо было.
– Ты куда меня запер? – орал Любомирович. – Сам в этом болоте сиди! Я лучше на этой интриганке назойливой женюсь, чем опять на те же грабли наступать!
Затих ненадолго, видимо, слушая, а потом снова на повышенных тонах:
– Сам ты бабник! Я в ее сторону и не смотрел даже! Сама приперлась! Ну не знал я, понимаешь, не знал, что она дочь министра магии, – опять немного помолчал, потом тише и уже явно спокойнее: – Да, опять. У нее высший источник открылся, попросила закрыть.
Потом директор долго перебрасывался малопонятными фразами со своим собеседником и даже посмеивался.
– Нет, эта вроде не из золотой молодежи, – проговорил неуверенно. – А вообще, кто ее знает. Да и не важно это. Второй раз я на те же грабли наступать не собираюсь! А насчет Лизы – ладно, привози, присмотрю.
Роман Любомирович попрощался с телефоном и утопал в каморку. Вскоре послышался звук включенного телевизора, а я все сидела на унитазе, подперев голову рукой, и думала: «Куда ж ты опять вляпалась, Параська?!»
Досиделась! Дверь резко распахнулась, и передо мной предстал слегка нетрезвый, расстегивающий на ходу ремень директор.
– Мама, – пропищала я.
– Где? – спросил ошарашенный Роман Любомирович, продолжая расстегивать ремень.
– Занято! – взвизгнула, отталкивая Романа и закрывая дверь.
Было тихо минуты две, потом послышались удаляющиеся шаги, и все опять стихло. Я подождала еще где-то с минуту и уже собралась драпать в общагу, когда в дверь деликатно постучали.
– Э-э-э, войдите, – сказала зачем-то.
А он и вошел! Прошел мимо меня, помыл руки и пошел обратно. Проходя мимо, повернулся и спокойным, обыденным тоном произнес:
– Свет выключить не забудь, чудовище.
– А вы? – И вот зачем спрашиваю?
– А я собирался поспать, но, наверное, еще выпью, – прошипел и хлопнул дверью.
Потом протопал к своему логову и опять хлопнул дверью. Ишь какой нервный. А нечего было мне сок наливать!
Ну да ладно, хватит с меня на сегодня директора. И так за один день столько всего произошло. Пойду лучше посплю. Завтра еще Любомировича уговаривать и источник закрывать. Чувствую: на первое уйдет много нервов, а на второе – сил и энергии. Обряд, скорее всего, не из простых, раз директор так не хочет его проводить. И вообще, подозрительно он как-то себя ведет. Что-то с этим закрытием источника не так.
По дороге к общежитию все старалась поймать ускользающую мысль. Вспоминала директорский разговор по телефону. Но мысль была либо очень маленькая, либо слишком скользкая, а, когда дверь в общагу оказалась запертой, она вообще улетучилась, так и не оформившись до конца. Долго и упорно стучалась, но всем было до фонаря.
Это что получается, мне теперь под кустиком ночевать? А ночи в конце августа уже не такие теплые и приветливые, как в середине лета. Подумала о том, куда ходил Роман, когда обнаружил, что туалет занят, продолжила логическую цепочку и пришла к выводу, что вряд ли мне повезет найти поблизости с общагой хоть один непомеченный кустик. Дальше мои гениальные мозги, перебрав все возможные варианты, пришли к выводу, что единственное незапертое помещение на территории Ведунов – это преподавательская. А там, в свою очередь, в приемной глубокоуважаемого Романа Любомировича есть небольшой, но, за неимением лучшего, вполне пригодный для ночевки диван. Обреченно вздохнула и потопала обратно.
Диванчик в приемной был коротковат и узковат, но выбирать было не из чего. Выключила свет, когда уходила, забыла-таки это сделать и примостилась в позе эмбриона на жестком подобии дивана. А у Любомировича-то целая «взлетная площадка»! Так и уснула с чувством зависти к чужому удобству.
Сквозь сон почувствовала, как меня бережно укрывают. Пробормотала: «Спасибо, бусь», – и перевернулась на другой бок. Полет был недолгим и закончился довольно жестким приземлением. Вскочила как ошпаренная, не ориентируясь в темноте и шаря руками перед собой, пошла… а не знаю куда пошла. Где я нахожусь, помнила хорошо, но темень стояла такая, что разобрать, в какой стороне диван, не представлялось возможным. Наконец на что-то наткнулась, попыталась понять на ощупь и отдернула руки. Либо мне это снится, либо передо мной сейчас стоит голый человек!
– Здесь кто-нибудь есть? – спросила испуганным шепотом.
Вместо ответа включился свет. Немного ослепла от резкой перемены освещения, а проморгавшись, увидела голую грудь, мужскую. Подняла голову и узрела беззвучно ржущего директора.
– Иди, ложись на тот диван, недоразумение. Я здесь посплю, – проговорил обнаженный по пояс мужчина моей мечты.
Я кивнула, продолжая стоять на месте и нагло пялиться… на кубики. Рука так и чесалась потрогать, действительно ли живот директора такой твердый, каким кажется на вид.
Роман вздохнул, привлекая внимание к не менее накачанной груди, взял меня за локоть и повел в свой «будуар». Привел, взял одну из подушек и ушел.
Я стояла рядом с застеленным синим, как глаза директора, шелковым бельем диваном и пыталась понять – что это было?
А ну его, директора этого! Заставка на плазме демонстрировала второй час ночи, и глаза закрывались сами собой. Раздеваться я конечно же не стала. Борцовка и шортики для сна не помеха. Завалилась в еще теплую, пахнущую директором постельку и, блаженно потянувшись, тут же вырубилась. Сквозь сон расслышала отдаленный грохот, но не посчитала это поводом для пробуждения и, перевернувшись на другой бок, опять провалилась в глубокий сон. Что мне снилось, я не рискнула бы рассказать даже своему отражению в зеркале. Зеркало лопнуло бы от стыда. Когда в очень красочный и неприличный, но беззвучный сон ворвался голос моей мечты, я только обрадовалась такой достоверности. Вот только говорил что-то совсем не соответствующее сценарию.
«Подвинься, я на том безобразии не помещаюсь», – произнес Роман моего романа.
«Все, что захочешь, дорогой», – проворковала я, обнимая свое сновидение в надежде продолжить с того места, на котором мы прервались из-за посторонней реплики.
Сон почему-то настойчиво убирал мои руки и тихо матерился. Ну нет, так не пойдет! Это мой сон, а значит, и происходить должно то, чего я хочу. Не обращая внимания на сопротивление, продолжила наступление с целью слиться со своей мечтой в страстном поцелуе. Мечта поддаваться не хотела, и я обиделась.
«Чего тогда снишься мне, раз целоваться не хочешь? Вали тогда из моих снов! Здесь я хозяйка! Хочешь остаться – целуй», – и губы для поцелуя подставила. Вот так-то, я умею командовать своими фантазиями и снами.
Фантазия застонала как подранок. Потом подалась вперед и звонко чмокнула меня в подставленные губы.
«Все! Довольна? Теперь ты мне дашь поспать? У меня утром знакомство с преподавательским составом».
Какой-то неправильный сон. Надо это исправить.
«Ну кто так целует? Иди, покажу, как надо».
– Беглая, у тебя совесть тоже спит или притворяется? – взревел директор, да так, что я подпрыгнула на диване и широко открыла глаза.
– Вы чего здесь делаете? – спросила, натягивая одеяло до подбородка. И не важно, что я одета – в книжках всегда так делают.
– Это мой диван и я здесь пытаюсь спать! – заявил Роман, укрылся покрывалом и отвернулся от меня.
– А я что здесь делаю? – спросила, пытаясь понять, это реальность или тот самый кошмар с эротическим уклоном.
– Ты меня достаешь! – прорычал, резко развернулся и заявил: – Если ты сейчас же не ляжешь и не уснешь, то я… я не знаю, что сделаю. Я уже за себя не отвечаю!
– А кто отвечает? – Да, я туплю, но мне можно, спросонья же.
– Состояние аффекта! – припечатал директор и, резко сменив тон: – Ситочка, милая, усни уже, пожалуйста.
– Хорошо, – покладисто согласилась я, устраиваясь поудобнее. – А вы приставать не будете?
– Не дождешься, – прошипел, как змеюка, и опять отвернулся.
Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Хотя вру, очень даже хотелось.
Я долго ворочалась и вздыхала, директор скрипел зубами, но молчал и не шевелился. В результате все-таки уснула.
Проснулась… в общем, сама не знаю почему, но проснулась. Роман Любомирович развалился на весь диван, еще и ноги мне придавил своим бедром. Не знаю, что он тут делал, но директор Ведунов сполз с подушки, и сейчас его бедро лежало на моих коленях, а лицо уткнулось в грудь. А у меня ноги затекли, и вообще, я не могу долго спать на одном боку. Посмотрела на плазму. Двадцать три минуты седьмого, скоро Ведуны начнут просыпаться. В семь, если я не ошибаюсь, приходит автобус, а в восемь открывается столовая. Надо бы уйти, пока все спят. Только собралась убрать директорскую ногу со своих конечностей, как дверь с треском распахнулась и в комнату с криком: «Дядя Рома, мы приехали», – влетела невысокая длинноволосая девчонка.
Я застыла, обалдело глядя на вошедших. За спиной у девушки стояла почти точная копия директора моего сердца. Только чуть постарше и с ехидной улыбочкой на губах.
А Роман Любомирович пробормотал что-то бессвязное мне в грудь, обнял рукой за талию и снова затих.
– Дядя Рома слегка занят, Лизок, – пропел, судя по всему, родственник директора. – Пойдем-ка, доча, выберем тебе подходящую комнату в его квартире, пока он не видит.
Родственник подмигнул мне, вывел дочь из комнаты и закрыл дверь.
И что мне сейчас делать? Будить этого соню или уже поздно метаться, все равно невесть что подумали. И самое обидное, что не было же ничего!
Будить Романа не пришлось, он сам проснулся, поднял голову и посмотрел на меня. Застонал, опять уткнулся мне в грудь и промычал: «Опя-а-ать».
– Чего опять? – спросила, поглаживая болезного по голове.
– Ты что тут делаешь? – зло вопросил директор, вскакивая с дивана и с укором глядя на меня.
– Так вы меня сами сюда привели и спать заставили, – странный он какой-то.
– Я? Заставил? Да быть того не может! Я никогда никого не принуждал, и принуждать не собираюсь! – заявил Роман Любомирович.
– А кто кричал: «Если ты сейчас же не ляжешь, то я за себя не отвечаю»? – возмутилась от непонятных претензий.
– Ничего не помню, – прошептал директор, хватаясь за голову и садясь на диван.
– Как не помните? Вы же почти трезвый были!
– Какой трезвый? Последнее, что помню, – как открывал третью бутылку коньяка, – посмотрел в сторону бара. – Даже половину отпить умудрился! – снова застонал и упал назад, чуть не придавив мне ноги – вовремя поджать успела.
Ну директор дает! Напился до беспамятства, уложил меня спать рядом с собой… и теперь думает, что у нас что-то было!
– Не было у нас ничего, мы просто спали! – взвизгнула, вскакивая на диване.
Директор с подозрением посмотрел на меня, потом на себя и сразу успокоился. Просто мало того, что я была в одежде, он тоже в брюках спал.
– Ну да, влияния и контроля не чувствую, – пробормотал задумчиво, потянулся и закрыл глаза.
Я горестно вздохнула, любуясь его слегка помятым со сна и таким трогательным лицом.
– Так как ты здесь оказалась? – спросил уже вполне удовлетворенный жизнью Роман Любомирович.
– Общежитие было закрыто, впускать меня никто не хотел, пришлось идти спать в приемную. Вы меня пожалели и привели сюда, а сами пошли спать на диванчик в секретарскую, но не уместились на том безобразии и пришли обратно. Все, – коротко изложила события прошедшей ночи. А вообще, хорошо, что он ничего не помнит, можно не краснеть за свой «сон».
Мужчина моей мечты расслабленно лежал поперек дивана и внимательно слушал, изучая меня взглядом. Когда его глаза переместились с лица на ноги, я села и смущенно прикрылась одеялом. Роман моего романа встрепенулся, посмотрел на плазму, встал и скомандовал:
– Уходим по одному, ты первая, и побыстрее, пока поселок не проснулся и нас никто не заметил.
– Так поздно уже! – развела руками. – Нас видели.
– Ты забыла мне рассказать о чем-то, произошедшем ночью? – нахмурился директор.
– Да какая ночь? Сюда минут десять назад ворвалась какая-то Лиза в сопровождении своего отца, на вас, кстати, похожего. Брат? – поинтересовалась, невинно хлопая глазками. Мне переживать нечего, родственник вряд ли будет распускать сплетни. А Любомирович пусть сам со своей семьей разбирается, нечего было напиваться и так бездарно тратить ночь! Вот пусть теперь убеждает родню, что ничего не было. Э-э-эх, а ведь могло бы быть…
– Доброго вам утречка, Роман Любомирович, – пропела, спрыгнула на пол и ушла, оставив директора сидеть на диване, схватившись за голову.
Утро встретило меня мокрой травой, поднимающимся из-за горизонта солнцем и пением ранних пташек. Кр-р-расота. Общежитие было уже открыто, но ни вахтерши, ни студентов еще не было. Сдается мне, дверь блокируется автоматически, с помощью магии. Замок-то снесен, причем, похоже, уже давно. Пришла в свою комнату и только завалилась на кровать в надежде еще немного поспать, как сверху донеслось:
– Приперлась, гулена. Вот не зря я сразу подумал, что ты девка непутевая.
– Исчезни, глюк, – ответила, натягивая на голову подушку.
– Нет, ты мне скажи, где всю ночь шлялась? – не унимался блюститель нравственности в трусах.
– А тебе зачем? Тоже туда хочешь? – выглянула из-под подушки.
Ося спустился со второго яруса и с осуждением смотрел на… мои ноги! Да что им всем сегодня мои конечности дались?! Нет, внимание директора к моей анатомии даже льстило, но этому-то чего там разглядывать? Он же все равно бестелесный. Завернулась в покрывало и, пробурчав: «Изыди, а то развею», – попыталась уснуть. Но куда там!
– А я знаю, с кем ты всю ночь блудила! – возопил Остап. – Устроиться поудобнее хочешь? А кукиш тебе. Были здесь такие, всех при первой же проверке выгоняли.
– Слушай, монстр недоубиенный, тебе чего надо, а? Я тебя не трогаю, и ты от меня отвали! Вот чего вы все ко мне прицепились? – села, скрестив ноги, и возмущенно воззрилась на привиденько. – Я полночи не спала, устала как собака, влюбилась в непробиваемого мужика и даже соблазнить его не могу, опыта нет. А ты висишь над душой и на мозги капаешь, слетал бы лучше, Кристину напугал.
– Ты что? – Ося побледнел еще больше и прошептал: – Я сам ее боюсь.
– Да чего там бояться-то? Двадцать граммов мозгов и ведро самомнения! – удивилась, с сожалением глядя на подушку, поспать уже, видно, не судьба.
– Она злая и нажаловаться может, – выдал мне «большой секрет» призрак.
– Слушай, Ося, а ты нового директора видел? – спросила задумчиво.
– Не, токмо слышал, как ученики про него говорили. А что, тоже злой? – насторожился Остап.
Я встала, потянулась и, направляясь в ванную, ответила скорее для себя:
– Не злой он, а жестокий. Нельзя быть таким красивым.
Стоя под душем, напевала: «Потому что нельзя быть красивым таким…» Когда вернулась, Ося все еще слонялся по комнате, видимо ожидая подробностей о директоре. Но я твердо решила не вспоминать Романа моей мечты по крайней мере полчаса и, не дав привидению задать очередной вопрос, спросила сама:
– Слушай, Ось, а ты не знаешь, чей тайничок под окном и что там интересного есть?
Остап замер, повернулся к окну, увидел дыру и начал медленно уходить под пол.
– Эй, вернись, дезертир! – закричала на самое трусливое привидение в трусах.
Ося остановился, померцал немного и выбрался обратно.
– А ты это, уже лазила туды? – спросил настороженно.
– Ну так, только рукой пощупала, достать еще ничего не успела. А что? Твое барахлишко, что ли? – просушивая волосы полотенцем, подошла к тайнику и присела, заглядывая в дыру.
– Не лезь! – взвизгнул призрак, становясь почти невидимым.
– Да чего ты так боишься-то? – Призрачное паникерство уже начинало раздражать.
– Я боюсь? Я не боюсь! – ударил себя кулаком в грудь, перестарался, и рука вошла в прозрачное тело. – Я за тебя, непутевую, переживаю.
– А чего за меня переживать-то? Лучше расскажи, что там? – подковырнула край дыры, стараясь рассмотреть содержимое тайника.
– А не знаю я, чего там, – развел ручищами Ося. – Не успел проверить. Последнее, что помню, это как завалил зачет, пришел в комнату и пнул табурет со психу. А табурет возьми да и воткнись в стену. Выдернул его, а там схрон какой-то, и все. Потом услышал, как соседи говорят, что повесился я.
– М-да, весело. Так ты, может, и правда повесился, «со психу»? – спросила сочувственно.
– Да не мог я! Чем хошь клянусь – не мог, – начал оправдываться Остап.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?