![](/books_files/covers/thumbs_240/vedminy-priklyucheniya-ili-kak-sita-ohotilas-na-direktora-128348.jpg)
Автор книги: Екатерина Богданова
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Александр, подожди. А что случилось-то? – схватила парня за рукав, извазюкалась в муке и отпустила.
– Сматываться отсюда надо. В этом отстойном училище постоянно всякие ущербные с колдовством химичат! – зло ответил теперь не такой уже и идеальный, как сначала показалось, студент. Но, даже присыпанный мукой, он выглядел очень аппетитно.
Опять меня не туда понесло!
– Так что с тобой-то произошло? – напомнила свой вопрос.
– Мешки с мукой левитировал, а в это время нестабильным заклинанием накрыло. Вот меня к полу и придавило… мешками. Опять ведуны выпендриваются, заклятия придумывают, дебилы! – прошипел парень. – Меня, кстати, Лексом все называют, а тебя как зовут?
– Сита. А ты не с ведического?
– Нет, я кинетик и к этим убогим никакого отношения не имею.
Вот козел! Исподлобья глянула на парнокопытного и прорычала:
– А я ведьма.
– Не повезло, – заявил козлина и ушел.
Ну и фиг с ним! Главное, что, кажется, никто не понял, что это я колданула!
Рано обрадовалась. В дверях столовой стоял куратор, тот самый, который, скорее всего, ведьмак.
– Кумпарсита, можно тебя на минуточку? – дружелюбно проговорил старик. Вот только мне показалось или у старикашки в голоске молодецкие нотки прорезались?
А он прокашлялся, и уже скрипучим, действительно старческим голосом поторопил:
– Я жду. А в моем возрасте это непозволительная роскошь.
– А сколько вам лет? – прищурилась, как следачка из сериала.
– Мужчины, как и женщины, не любят отвечать на такие вопросы, – усмехнулся куратор и сделал приглашающий жест в столовую.
Ага, проходи, мол, сейчас я тебе мозг выносить буду. Но деваться-то некуда, пошла.
Села на один из уцелевших стульев и уставилась на дедулю.
– Ты мне вот что скажи, ты специально диверсии устраиваешь? Неужели полагаешь, что тебя отправят домой, чтобы не надоедала? – ехидно спросил куратор.
– А что, не отпустят? – с надеждой посмотрела в темно-синие глаза. Они же вроде мутно-серыми были. Ничего не понимаю.
– Я могу тебе со стопроцентной уверенностью заявить, что ты будешь здесь учиться! Год как минимум. А то и все три, – заявил вредный старикашка.
– Это не вам решать, – пробурчала, уткнувшись взглядом в пол, – а директору.
– И директор тебя точно не отпустит, потому как я и есть новый директор сего балагана, – прозвучало у меня над головой.
Вскинула голову и в который раз уже за сегодня обалдела.
– Ох ты ж, где моя… – Ух, вовремя язык прикусила.
– Мини-юбка? – приподнял черную бровь директор.
– Ну и поучусь. Чего ж не поучиться-то? – радостно заявила вся такая счастливая я.
Да у такого директора я чему угодно готова учиться. У меня глаза сейчас, наверное, как у мультяшной пигалицы, в форме сердечек. Стоит весь такой, как праздничный торт. Съесть охота. Черные брючки со стрелочками, модельные лакированные туфли, белая рубашечка с приветом из восемнадцатого века, то бишь запонками, и верхние три пуговки расстегнуты. Так, что у нас дальше? Надо закрепить, так сказать, образ, чтобы, когда сниться будет, все правдоподобно было. Узкие бедра, широкие плечи. Так захотелось попросить, чтоб рубашечку до конца расстегнул. Там же наверняка кубики на животике. Сглотнула набежавшую слюну и продолжила изучение. Небольшая ямочка на широком подбородке, нормальные такие губы, не тонкие, но и не пухлые. Только кривятся – ага, сдерживаемся, значит, чтобы не заржать. Сама знаю, что разглядываю тебя, как сбрендивший филателист вожделенную марку под лупой изучает. Ладно, это все мелочи. Главное, «отсканировать» вкусняшку для снов неправедных. Нос у нас прямой, на мой вкус, немного островат, но на фоне всего остального это можно засчитать как изюминку. Глаза, мм. Глазки у нас темно-синие, вот прям как мой правый, когда на таких самцов реагирует. И реснички с бровками идеальные. А на голове густая смоляно-черная шевелюра. И на лоб парочка прядок падает. Чувствую, что сейчас растаю и стеку тонкой струйкой со стула на пол.
А она, мечта то есть, стоит, улыбается и молчит.
– Все! Я прониклась, пошли! – заявила, отрывая свою раненную в самое сердце тушку от скрипучего стула.
– Куда? – изогнул бровь, как голливудский актер, директор моего сердца, печени и прочего ливера.
– Учиться! – Да, я девушка сообразительная, но что-то кажется мне, не о том я сейчас соображаю.
А он и вторую бровку задрал и спрашивает:
– Чему?
– Ой, да чему угодно! – не выдержала накала страстей бедная, неразвращенная, но очень в данный момент об этом мечтающая ведьма.
Вспомнилась попсовая песенка на тему «забирай меня скорей, увози за сто морей, а там делай со мной все, что хочешь, потому как мне уже все можно».
– Может, сначала документы оформим? – предложил директор моей мечты.
У меня почему-то перед глазами загс замаячил и плакат «Совет да любовь».
– Оформим, – согласилась, срываясь на хриплый шепот.
И этот Аполлон моей жизни галантно предложил мне руку. Все, я здесь и отучусь, и работать потом останусь. А что? Природа, свежий воздух… и ОН. Все, директор, ты попал!
Пришли мы в преподавательскую, как та прогуливающаяся по парку парочка, под ручку. Моя мечта улыбается постоянно. А я – так вообще скалюсь, будто пальчики в розетку таки удалось запихать. Секретарша сначала не поняла, кто это вообще такой, а как дошло, тоже вся слюной изошла. И не смотрите, что тете полтинник как минимум. На меня с такой завистью смотрела, что любая молоденькая стерва от этой самой зависти умерла бы.
– Ирина Алексеевна, будьте любезны приготовить документы госпожи Кумпарситы на зачисление, – обворожительно улыбаясь, проговорил директор, уводя меня из приемной в свой кабинет. Я шла, как собачонка на привязи, а когда секретарша прокричала вслед: «Сию минуту, Роман Любомирович», – чуть не застонала, продекламировав про себя: «Роман, ты герой моего романа!»
А герой подвел меня к своему столу и усадил на стул для посетителей.
– Чай, кофе? – вежливо предложил Роман.
– Потанцуем, – брякнула на автомате.
Опять взлетевшая вверх бровь.
– Спасибо, я не пью. – Опять что-то не то сказала!
Ситуацию спасла принесшая документы и бланки Алексеевна.
– Вот, Роман Любомирович, все уже давно готово, – залебезила тетка. – Чай, кофе не желаете?
– Мы не пьем, – усмехнулся директор и отпустил явно не желающую уходить тетку восвояси, то бишь в приемную.
Потом я как зомби писала под диктовку склонившегося у меня над плечом и наговаривающего прямо на ухо текст заявления директора. Когда написала и поставила везде, где сказали, подписи, бумажки у меня изъяли, изучили и ласково так произнесли:
– Ну вот, а говорила, не будешь учиться. А теперь, будь добра, иди в столовую и помоги убрать учиненный тобой же беспорядок. Ты свободна, Сита.
А я сижу и понимаю, что уходить не хочу! А еще понимаю, что директор воспользовался моим состоянием аффекта, и я подписала целую кучу непонятно чего.
– Сита, тебя проводить? – уже настойчивее проговорил Роман.
– А? Нет, я еще немного посижу, – и продолжаю пялиться на него, как на торт.
– Быстро в столовую! – рявкнул мужчина моей мечты.
Но меня даже это не проняло. Пусть кричит, главное, что рядом.
– Господи, я уже жалею, что не отправил тебя домой, – простонал директор, упал в свое директорское кресло и прикрыл глаза рукой.
И я обиделась, но любоваться мечтой продолжила. А потом жалко его стало.
Пробурчала:
– Ну ладно, посидели, и будет. Пора и честь знать. Пойду я… в общагу, – и замерла в ожидании реакции.
– Иди, – махнул рукой директор.
Во-о-от, так-то лучше! А то заладил, столовая да столовая.
Счастливая вернулась в общагу. На входе встретился тот самый щеголь, которого с утра по стеночке размазала. Злобно прошипел: «Ведьма», – и обошел стороной.
– Да, я такая, – гордо ответила ведьма и, напевая под нос: «О боже, какой мужчина…», легко взбежала по лестнице.
А там, между третьим и четвертым этажами, восседая на подоконнике, как на троне, и дымя розовой дамской сигаретой с противным, долженствующим имитировать клубничный, запахом, царствовала КрЫстина.
– Ты еще здесь? – неподдельно удивилась она.
– Ага. – Мне стало совсем весело. – Я здесь надолго. Буду личную жизнь устраивать. Вот!
– Размечталась. Он мой, – прошипела рыжая. – А ты отсюда вылетишь, как только новый директор приедет.
– О как! А кто твой-то? – Хоть какое-то развлечение, пока Романа моего романа на горизонте нет.
– Артем! И если ты еще хоть раз к нему подойдешь, я тебя уничтожу.
Фу. У нее даже лицо от злобы почернело.
– А Артем – это кто? – спросила громким шепотом у одной из прихлебательниц.
Девица покосилась на королевну и тоже шепотом ответила:
– Тот, которого ты на лестнице покалечила.
– Тю, да больно он мне нужен! И никого я не калечила. Он вполне бодренько сейчас меня стороночкой в фойе обходил. А на нового директора ты не надейся. Я вот тоже на него надеялась. Так нет же, не отпустил! Пусть, говорит, в этом балагане будет хоть одна красавица мне глаз радовать.
И продолжая напевать, пошла в свою комнату.
Ося показываться не хотел, но у меня и без этой хохмы в семейниках настроение было преотличное. Переоделась в любимые шорты и маечку, включила плеер и решила обустраивать себе гнездышко. Сначала совершила коварное нападение на завхоза. Без труда нашла его каморку, вдоволь повеселилась, прочитав громкую надпись «Офис-менеджер» на двери, и, стукнув пару раз, ввалилась в помещение. Дядечка оказался вполне вменяемым, после недолгих уговоров и требований мне выделили ведро, приличный кусок ветоши, пару сносных покрывал и даже вполне еще презентабельные шторы. Поблагодарив дядю Гришу, сгребла полученное и потопала на пятый этаж. К третьему веселья как-то поубавилось, но наши не сдаются! Доползла, повалялась на кровати, тихо матеря поселившую меня на такой верхотуре Алексеевну. И бодренько принялась за уборку. Везде протерла пыль, разложила все свое добро в узкий стенной шкаф, кажется, девчонки из РУДНовской общаги называли такие шкафы собачниками. Так вот, в моем собачнике было шаром покати. Нужно будет связаться с бабулей и попросить, чтобы она все, что мне нужно, передала.
В процессе мытья пола и перестановки немного разворотила стену. Махнула рукой на появившуюся под подоконником дыру и продолжила создавать порядок и уют. Завесила пустующую двухъярусную кровать большим покрывалом, спровадив на нее колченогие стулья, и повесила шторы. Обвела взглядом результаты трудов своих праведных и осталась довольна. Вот только сейчас дырку под окном шторочкой прикроем, и будет совсем уютненько. Нагнулась, поправляя край шторы, и замерла. В проломленной ножкой стола дыре что-то было! Простучала стену и поняла, что там приличный такой тайничок. Расковыряла дырку побольше и засунула туда руку. Там было несколько свертков и коробочек, но, чтобы вытащить их, мне придется всю стену под окном разломать.
Кажется, здесь раньше было что-то вроде холодильника. Дом-то старый, а раньше под окнами устраивали такие вот холодные шкафчики. Надо бы распотрошить это хранилище и проверить, нет ли там чего-нибудь путного. Но не сейчас, сейчас я пойду в столовую. В животе уже урчало так, что через орущую в наушниках музыку слышно было.
По дороге в столовую встретила Надю, ее сестру Олю и еще двух девочек из их комнаты. Дальше шли все вместе, весело болтая и делясь впечатлениями по поводу училища.
– Я, когда увидела, что ворот нет, подумала – все, кранты «Ведунам»! Или отшельники напали, или прикрыли совсем, – проговорила Наташа. Улыбчивая девочка со второго курса с курносым носиком и красивыми, блестящими на солнце пшеничными волосами, почти до талии длиной.
Да, с моей шевелюрой не сравнить. У меня волнистые, постоянно лезущие в глаза патлы до лопаток, и цвет не пойми какой. Вроде, светлые, а как под дождь попаду или в реке искупаюсь – рыжими становятся. Да такими рыжими, что уже ни с каким цветом не спутать. Даже не рыжими, а оранжевыми. Как шкурка апельсиновая! Пока страдала от зависти к чужим прическам, дошли до столовой. Там-то я и отреагировала на высказывание по поводу ворот:
– Так их я того, приговорила. Стучала-стучала, а никто не открывал. Вот я и психанула слегка.
В набитой студентами столовой воцарилась гробовая тишина. «А стулья-то новые уже поставили», – подумала злорадно. Значит, новая мебель в наличии имеется, только ее прячут от студентов, заставляя рухлядью пользоваться! Учтем, посмотрим еще, как в учебных корпусах с обстановочкой дела обстоят.
Осмотрелась и поняла, что здесь какой-то непонятный переполох… и похоже, что из-за моей персоны. Просто вокруг меня образовалась приличная такая зона отчуждения. Только Надя отошла на пару шагов, а остальные на все десять отбежали.
– Это ты сейчас так пошутила, да? – опасливо поглядывая на меня, спросила Надя.
– Насчет чего? – Я, если честно, и забыла уже, о чем мы болтали.
– Насчет ворот! – Надька почему-то сорвалась на визг.
– А что с воротами? Старые были, я их пнула слегка, вот они и развалились… совсем. А что такого-то? Туда им и дорога, рухляди прикюветной.
– Сита, – прошептала подружка. – Это же был неразрушимый артефакт. Их вообще разрушить или открыть без дозволения хозяина невозможно было.
– Так откуда ж я знала-то? – пожала плечами. – Табличку бы хоть какую-нибудь повесили.
Что-то затрещало, потом зашипело, и все посмотрели наверх. Над раздаточным столом обнаружился допотопный громкоговоритель. Он-то, хрипя и поскрипывая, и выдал плохо узнаваемым голосом Ирины Алексеевны:
– Студентка Беглая, в кабинет директора.
Да, вот такая у меня фамилия. Бабушка рассказывала, что еще в царские времена один из наших предков был беглым каторжником, вот и прицепилось, как говорится. Я еще тогда порадовалась, что всего лишь Беглая, а не Каторжная какая-нибудь.
Все начали озираться в поисках вызванной студентки. А я шмыгнула к двери и не побежала, полетела к своей мечте на ковер. Интересно, я опять чего-то натворила или он просто по мне соскучился? Второе, конечно, предпочтительнее, но первое – вероятнее.
Алексеевна грозно глянула и, противненько улыбаясь, прошептала:
– Плохо начинаешь, Беглая. Ох нелегко тебе будет у нас. Ох намучаешься.
– Это вряд ли! Скорее вы со мной! – радостно улыбнулась и без стука распахнула дверь. – Вызывали?
Роман моих грез сидел на подоконнике и хлестал колу из банки! От моего зычного «вызывали» директор моего сердца подавился, закашлялся и сдавил банку. Напиток с пеной и шипением полез наружу, обливая руку и брюки мужчины.
– Могу постирать, – невинно предложила, картинно ковыряя пол носком шлепанца.
– Кумпарс-с-сита, – прошипел директор не хуже той колы. Ну и как тут учиться? Он даже мое бредовое имя так эротично шипит, что оно мне нравиться начинает!
– Да-да, я вся ва… вас внимательно слушаю, – захлопала ресницами, как бабочка крылышками… бяк-бяк-бяк-бяк. Не удержалась и хрюкнула. А за ней воробушек в лице вот такого вот директора, прыг-прыг-прыг-прыг. Чуть не расхохоталась, неумело притворяясь, что подавилась.
– И что же тебя так развеселило? – продолжил так очаровательно злиться Роман Любомирович.
– Не обращайте внимания, бывает, – туманно ответила, представляя, как директор прыгает за хлопающей глазами мной. Так, а что там в песенке дальше было? На «он ее голубушку шмяк-шмяк-шмяк-шмяк» возникли совсем уже неприличные ассоциации, и я покраснела.
Директор начал успокаиваться, видимо расценив мой румянец как признак раскаяния в неподобающем поведении… наи-и-ивный!
– Проходи, присаживайся. Нам нужно поговорить… по поводу ворот.
– И вы туда же! Ну не знала я, что они такие крутые! Знала бы, через верх перелезла бы, – возмущенно плюхнулась на стул.
– Сделанного не воротишь, – глубокомысленно изрек Роман.
А я уставилась на его шевелящиеся во время произнесения этой общепринятой истины губы, и мысли опять плавно перетекли к бабочкам и воробушкам. Если я сдержусь и в один, прекрасный для меня, момент не наброшусь на него, то это можно будет засчитать мне как подвиг!
– Но я хотел бы попросить тебя не распространяться о том, что ворота разрушила ты, – продолжил гипнотизировать меня губами директор.
– Все что угодно, – почти простонала, прокашлялась, собрала волю в кулак и повторила: – Как вам будет угодно, Роман Любомирович. Никому ни слова, обещаю. И девчонкам скажу, что пошутила.
– Вот и хорошо.
Ох, зачем же ты еще и улыбаешься-то? Никак смерти моей от разрыва сердца хочешь. Но вслух выдавила:
– Это все? Я могу идти?
Лучше отпусти меня, дорогой, ради сохранения собственной чести. Не удержусь ведь, наброшусь и зацелую всего!
– Нет, – как-то неохотно ответил директор. – У тебя, Сита, проявляются выдающиеся разносторонние способности. И я вынужден определить тебя на индивидуальное обучение. Каждый день, вместо второй пары, ты будешь приходить сюда, и с тобой буду заниматься я, лично. – Под конец моя мечта выглядел так, будто лимон вместе со шкуркой съел.
Я же парила где-то в облаках и сама не заметила, как, подавшись вперед, спросила:
– Чем?
– Что – чем? – не понял мой наивный директор.
Я конечно же имела в виду «чем мы будем заниматься?», но для первого дня знакомства это слишком уж откровенный вопрос, так что решила смягчить формулировку:
– Чем я заслужила такое повышенное внимание? – И опять ресничками бяк-бяк-бяк-бяк.
– Дело в том, что некоторые твои способности скорее магические, чем ведические. Мне нужно проверить свои подозрения. И если они подтвердятся, то я буду вынужден перевести тебя в ИМН.
– Куда? Не надо меня в институт магических наук переводить! Я вообще неспособная. И магов терпеть не могу!
Это ты что, Аполлон из моих снов, отделаться от меня решил? Фигушки! Ты меня теперь отсюда только загсом выманишь!
Директор вздохнул, устало на меня посмотрел и выпроводил!
– Иди, Сита, а то обед пропустишь.
Пришлось уходить. Обед пропускать было никак нельзя. Мой ослабленный пылкими чувствами организм срочно нуждался в подпитке.
В столовке уже почти никого не было. Я спокойно предалась чревоугодию. Несказанно обрадовалась тому, что в еде здесь не ограничивают, можно хоть пять раз за добавкой подходить. И конечно же объелась. Да так, что потом еще минут двадцать просто сидела, развалившись на новом удобном стуле, и тупо пялилась на стену.
– Привет, Сита, – подсел ко мне Лекс.
Лениво кивнула, внимательно осмотрела кинэтика и пришла к выводу, что утром сильно ему польстила. Нет, парень он хоть куда, но после знакомства с директором уже не казался таким неотразимым. Да еще и ведьм не любит. Козел, одним словом.
Лекс заметил мой изучающий взгляд и спросил, лукаво прищурившись:
– Нравлюсь?
– Ничего. Но тут и получше имеются. – А что? Он ведьм не любит, так с чего ведьма должна с ним любезничать.
– Чего злая такая? – продолжил он, пропустив мою реплику мимо ушей.
– Плохо мне, – простонала, решив, что парня вполне можно использовать в качестве жилетки. – Я объелась, вещей любимых нет, учиться не хочу, – начала плакаться по полной. – И волосы у меня странные, и ноготь во время уборки сломала, – продемонстрировала опешившему Сашке средний палец с действительно сломанным ногтем. – А еще я, кажется, влюбилась!
– Ну, я, пожалуй, пойду, – промямлил Александр, вставая и пятясь к двери.
– Ну и вали, – заявила беззаботно, будто это не я тут сейчас на все лады стонала.
Парень ушел, в столовой осталась только пара припозднившихся студентов, и я тоже ушла. Побродила по поселку и свернула к преподавательскому корпусу в надежде уломать Алексеевну разрешить мне позвонить бабуле.
Секретаря на месте не оказалось, а из полюбившегося с первого взгляда кабинета директора доносились звуки ссоры. Ссорились явно Роман и какая-то женщина. Та-а-ак, и кто посмел обидеть мою мечту? Решительно постучала в дверь и прислушалась к наступившей в кабинете тишине. Потом послышалась какая-то возня, шепот, а когда все снова стихло, мой ненаглядный подал голос:
– Войдите.
Ну я и вошла, осмотрелась и никого, кроме Ромочки, в кабинете не узрела.
– Что ты хотела, Кумпарсита? – устало спросил директор.
Откуда-то сбоку послышался сдавленный, едва уловимый смешок. Взглянула туда, откуда доносился звук, и только сейчас заметила оклеенную такими же обоями, как и стена, неприметную дверь. Ага, значит, скандальная собеседница Любомировича прячется в уборной. Ну ничего, я все равно тебя подловлю. Если будет нужно, до ночи в кустах у здания просижу, но таинственную даму нашего директора увидеть необходимо. Врага, как говорится, надо знать в лицо!
– Сита, я жду. Зачем ты пришла? – напомнил о себе мое будущее счастье.
– А мне позвонить нужно. Бабушке. Вот. А у вас здесь связь не ловит, только МЧС. Не их же мне просить, чтобы, пардон, личные вещи мне привезли, – ответила слегка недружелюбно, чувствуя зарождающуюся внутри волну ревности. Абы кого он бы не стал в туалете прятать. Значит, эта дамочка пришла по личному вопросу.
– Позвони из приемной, скажи Ирине Алексеевне, что я разрешил, и она блок на межгород снимет, – миролюбиво предложил директор.
– Так нет ее, – развела руками. – А мне правда очень нужно, бабушка ж меня сюда с минимальным багажом, под чарами отправила.
Роман состроил недовольную гримасу, но подвинул свой телефон и предложил:
– Звони.
Я схватила трубку и потянулась к кнопкам, но тут в моей нестандартной голове щелкнул очередной тумблер, и трубка легла обратно.
– Я так не могу, мне неудобно. Не буду же я при вас перечислять, какие вещи первой необходимости мне нужны, – и даже вполне правдоподобно засмущалась и покраснела.
– Х-х-хорош-ш-шо, – зашипел мой дорогой директор, – звони, я выйду.
И он действительно вышел, демонстративно захлопнув дверь и протопав из приемной. Видимо, чтобы я не подумала, что подслушивать будет.
Я с неимоверной скоростью набрала номер, а когда после третьего гудка сработал автоответчик, скороговоркой отчиталась, что мне все нравится, я всем довольна, буду учиться, и мне нужны все мои вещи из основного шифоньера. А также все содержимое туалетного столика. В конце заявила, что бабуля сама все это затеяла, и меня не колышет, как она будет доставлять вещи, но без своего барахла я помру во цвете лет!
Положила трубку и походкой крадущегося слона направилась к директорской уборной. Подошла, тихонечко взялась за ручку, резко повернула ее и распахнула дверь.
Сказала глубокомысленное «ой» и закрыла обратно. Вот как-то не подумала я, что, прячась от меня, блондинка модельной внешности решит попутно воспользоваться своим укрытием по прямому его назначению. Мне теперь ее серебристо-серые напуганные глаза неделю сниться будут!
– Извините, я не знала, что занято, – сказала зачем-то и попятилась к двери.
– Я тоже, – прозвучал не менее логичный ответ.
– Ну, я пойду. До свидания, – выдала вежливая временами я и вылетела из кабинета.
Полет длился недолго, а закончился довольно мягким приземлением. Короче, врезалась в не ожидающего нападения Романа Любомировича, сбила его с ног и сама упала сверху. Когда дошло, где я и на ком тут валяюсь, а он по инерции меня еще и за талию обнял, менять место дислокации вообще расхотелось. И я изобразила глубокий обморок, прикинувшись дохлой мышкой и прижавшись щекой к груди директора.
– Сита, с тобой все в порядке? – сдавленно спросил Роман.
Еще бы, я ж на нем всей своей тушкой лежу, придавила бедолагу.
– Сита? – позвал уже взволнованно.
А я молчу и блаженствую. У него так мощно сердце бьется и грудь такая твердая, рельефная. А я уже месяц не целованная! А про все остальное и говорить нечего, восемнадцать лет воздержания в наш продвинутый век сексуальной революции, да еще когда такие экземпляры под тобой лежат и тяжело дышат, это жестоко. Вот я клуша! Все подружки уже вовсю о своих реальных похождениях в красках рассказывают, а я все только выдуманными хвастаюсь. От осознания своей никчемности тихо застонала.
Стоп! А чего это директор моих снов так дышит-то? Ой, он еще и талию мою крепче сжал… и руки вверх поползли. Под борцовку! Мама, доигралась. Теперь вообще страшно пошевелиться. А от него так обалденно пахнет, и дышит он так, что у меня уже по-настоящему голова закружилась.
– Сита, – прошептал чуть слышно.
И я опять тихо застонала. Руки мужчины моей мечты поменяли место дислокации – одна легла на затылок, другая придавила поясницу. В кожу впилась бляха модного ремня. Теперь, наверное, надпись отпечатается, и буду красоваться с брендом «BOSS» на животике. Мир стремительно перевернулся, в смысле директор перекатился. Придержал за голову, бережно уложил на пол и, продолжая давить BOSSом на живот, легонько похлопал по щеке.
– Сита, да очнись же ты!
Ой, а сколько беспокойства в голосе, и это все мне!
Представила, как мы смотримся со стороны, и в третий раз застонала, уже от зависти к самой себе.
– Открывай глаза, проблема ходячая, – раскомандовался Роман Любомирович и опять меня по щеке легонько похлопал.
Я ресничками немного «побякала» и широко распахнула глаза. А они, глазки мои, возьми, да и сойдись в кучку, на губах нависающего надо мной мужчины моей мечты. Вот о чем может подумать развращенная интернетом и телевидением девушка в таком положении? Вот и я подумала о том же, точнее, думать вообще перестала. А вот дышать начала так же, как и директор. А что? Ему можно, а мне нельзя?
– Ой господи… ой, я… ой-е-ой, – послышалось от входа.
Мы с Романом синхронно повернули головы и увидели закрывающуюся за Алексеевной дверь приемной.
Директор подскочил как ошпаренный. А я приложилась затылком об пол, потому что он резко вытащил руку из-под моей головы.
– Студентка Беглая, от вас одни проблемы! – прошипел Любомирович и, бросив раненую в самое сердце меня валяться на полу приемной, побежал догонять секретаршу.
Не, ну нормально, а? Я тут вся такая юная, горячая и с надписью «BOSS» на животике на полу валяюсь, а он за престарелой грымзой гоняется. Вот извращенец! А там, в туалете, еще одна дама сидит, тоже, наверное, Ромочку дожидается. Пойти, что ли, рядом присесть, вместе подождем. Нет, никуда не пойду, буду тут лежать и страдать. Я же пострадавшая? Пострадавшая. Вот и буду страдать до победного конца. Главное, чтобы это не был конец директорского терпения. А то вышвырнет меня со справкой о соцпригодности, а я уже вещички свои вызвонила, комнатку обустроила. Наверное, все-таки это будет перебор. Пойду лучше клад под окошком распотрошу, может, что ценное нарою.
С такими мыслями встала на четвереньки и поползла за шлепанцем, слетевшим в момент эпической встречи «Титаника» с айсбергом – моего столкновения с директором. Вот уж точно – айсберг.
– А ты такой холодный, как айсберг в океане… – напевала себе под нос, направляясь к убежавшей от меня обувке.
Шлепанец отлетел к двери, доползла, потянулась рукой за обувью, а за спиной опять послышались причитания.
– Ой, господи, ой-ой-ой, – стонала Ирина Алексеевна, хватая сумку, очки и какие-то бумажки.
А я, так и стоя на четвереньках, краснела как рак, понимая, что вид сзади у меня сейчас будь здоров, в коротеньких шортиках-то! Схватила отлетевший шлепанец и уже собралась вставать, когда совсем рядом прозвучал задумчивый голос моей мечты:
– И что ты там ищешь, недоразумение?
Обидно так стало, повернулась и недовольно глянула на стоящего в шаге от моих тылов Любомировича. Набрала в легкие воздуха, чтобы сказать в ответ тоже что-нибудь обидное… и со всего размаху получила дверью по уху. Заваливаясь на пол, услышала мелодичный голос блондинки из туалета:
– Роман, ты скоро, а то меня такси…
И темнота.
Ухо горело как от ожога, голова гудела как паровоз, а окружающее пространство раскачивалось как маятник. «Кто я?» – вопрошали вскипающие мозги.
– Чайник в дембельском поезде, – ответила сама себе.
– Сита, ты как? Сколько пальцев? – В поле зрения появилось встревоженное лицо директора моих снов, теперь, наверное, кошмарных… но все равно с эротическим уклоном.
Перед глазами нарисовалось три пальца, о чем я сообщила Роману Любомировичу.
– Странно, я показывал два, – тихо проговорил директор. – У тебя что, только в одном глазу двоится?
– Угу, в третьем, – брякнула зачем-то.
– Ну и зачем ты под дверь полезла? – сокрушенно вопросил Роман.
– Совесть вашу искала, – ответила обиженно. Я же еще и виновата осталась.
– Ну и как? – заинтересовался директор.
– Не нашла, – развела руками и застонала от боли в локте.
Замечательно, еще и локоть сбила!
– Тихо, тихо. Полежи спокойно, я сейчас. – И мужчина моей мечты куда-то убежал, причем так резво, будто студент, а не директор.
Осмотрелась. Я возлежала на большом угловом диване в маленькой уютной комнатке без окон. Свет лился прямо из подвесного потолка, в противоположном от дивана углу расположился до отказа наполненный всевозможными бутылками бар, а на стене красовалась еще совсем новая плазма, даже пленка на экране с надписью «70DM» не была оторвана. Вот это антураж! Куда это меня Любомирович приволок?
Вернулся мой ненаглядный директор с банальной аптечкой.
– Давай руку, сейчас обработаю, – приказал, усаживаясь рядом и открывая на коленях аптечку.
В результате мой бедненький локоток вполне бережно обтерли антисептической салфеткой и нещадно залили перекисью. А когда я начала стонать и жаловаться, это божество еще и дуть на него стало, поглядывая на меня. Все! Я готова каждый день калечиться, только бы первую помощь оказывал Роман моего романа.
– Ну вот, ничего страшного, – приговаривал директор, наклеивая на ранку большой квадратный пластырь.
Заглянула в аптечку и подумала, что теперь никакие травмы не страшны, там только пластырей штук пятьдесят, всевозможных форм и размеров.
– Ну а теперь давай посмотрим твою голову, – ласково проговорил Роман Любомирович, осторожно разворачивая оную за подбородок.
«Сердце лучше, сердце вылечи!», – орали хором мои сознание и подсознание.
– Шишка, конечно, качественная, с грецкий орех, но тоже ничего страшного, – известил меня директор, поглаживая пальцами за ухом.
Я чуть не заурчала от удовольствия. А Роман закрыл аптечку, встал и пошел к бару. Позвенел бутылками и принес мне стакан, до середины наполненный прозрачной зеленоватой жидкостью с явным запахом мартини и подозрительным свечением магического характера.
– Что это? – спросила настороженно.
– Чтобы голова не болела, – пояснил директор, протягивая мне бокал.
Я взяла, но пить-то лежа неудобно.
– Подожди, помогу. – И Роман присел на край дивана, поправляя мне подушку.
Я привстала, чтобы ему было удобнее поднять подушку, а он в этот момент подался вперед, и мы столкнулись… губами. У меня глазки медленно съехались на переносице, а потом и вовсе закрылись. Дыхание сперло, как у той вороны, а голова еще больше закружилась. Директор тоже замер секунд на пять, наверное, а потом повалил меня и впился в губы совсем нецеломудренным поцелуем. Я застонала и обняла Романа руками за шею… вылив ему за шиворот мартини.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?