![](/books_files/covers/thumbs_240/vedminy-priklyucheniya-ili-kak-sita-ohotilas-na-direktora-128348.jpg)
Автор книги: Екатерина Богданова
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Да верю я тебе, верю. Ладно, не буду пока трогать эту таинственную заначку. Пойду лучше в столовую, – пообещала заботливому Осе.
Быстро переоделась и побежала на завтрак.
За завтраком навешала девчонкам лапши, что вчера так неудачно пошутила про ворота. Мне сразу поверили. Потому что поверить в то, что какая-то неученая пигалица разбомбила сильный артефакт, было сложнее. Пока мы ели, несколько раз прозвучало объявление, что в двенадцать часов состоится педсовет, а позже в учебном корпусе будут вывешены списки курсов и групп, учебников и преподавателей, а также расписание занятий и консультаций.
Надя допытывалась, где я была вчера вечером, они с сестрой приходили в гости, как и договаривались, а комната была заперта. Я наврала, что гуляла по территории, чтобы потом не путаться, где что находится. По-моему, она не поверила. А придя в комнату после завтрака, я просто офигела! Почти все пространство в центре моей обители занимали картонные коробки. А сверху самой ближней лежал белый конверт без подписи, в нем оказалась коротенькая записка от бабули: «Внучка, я горжусь тобой! Вот все, что ты просила, и немного от меня». В первой же коробке обнаружились канцтовары в немереном количестве. Ну, это еще ладно. Во второй были средства гигиены на роту солдат. Третий был доверху набит лекарствами на все случаи жизни. И так далее, буся прислала мне столько всего, что теперь смело можно идти в лес партизанить. На год точно хватит. Одна проблема: где мне теперь жить? Комната-то в склад превратилась. Недолго думая вышла в коридор и громко крикнула: «Кому нужна халява – налетай!» Почти сразу открылась половина дверей на этаже. Общага!
Распределив излишки бабулиной заботы между желающими, я бодренько принялась распихивать свои пожитки по углам. Вторая кровать была переведена в статус шкафа и успешно справилась с поставленной задачей. Через час о былом бедламе напоминали только пустые коробки и мусор. Коробки выставила в коридор, потом на помойку отнесу. Сбегала к соседкам напротив и попросила веник. Девчонки встретили с распростертыми объятиями, еще бы, я им полкоробки ватных дисков и влажных салфеток презентовала и флакон эйвоновского молочка для снятия макияжа в довесок. А взамен попросила только веник на пять минут. После уборки походила вокруг окна, «пооблизывалась» на тайник и решилась. Взяла один из сломанных стульев и принялась аккуратно расковыривать его ножкой дыру побольше.
В стене что-то щелкнуло, и из тайника потянулась струйка тяжелого желтого дыма. Зажала нос рукой, быстро открыла окно и вылетела из комнаты. Перспектива составить компанию Осе мне не улыбалась, а дымок явно был настроен недружелюбно. Пусть выветривается, а я пока коробки выброшу. Только выбрасывать было нечего, картонки растащили все подчистую. И чем мне теперь занять временно бездомную себя? До обеда еще целый час, а почему бы не пойти в учебный корпус? Осмотрюсь, запомню – где какой кабинет, чтобы потом меньше путаться.
Училище встретило запахом краски и отдаленным гулом голосов. Точно! Сегодня же у Романа знакомство с персоналом вверенного ему поселка. Пошла на голоса. Я просто тихонечко посмотрю и послушаю. Ну не государственные же секреты они там обсуждают! Интересно же взглянуть, как будет вести себя с подчиненными мужчина моей мечты.
Конференц-зал нашла без проблем. Проскользнула в приоткрытую дверь и, так никем и не замеченная, пристроилась в темном уголке. За кафедрой стоял брат моего прекрасного принца и зачитывал с листка какие-то новые постановления министерства магобразования. Скукотища, а где грозный начальник, сверкающий глазами на притихших подчиненных? Где страсть и экспрессия в управлении Ведунами? Я ж так усну!
Наконец братец заткнулся и уступил место моему Ромочке.
Директор представился и попросил представиться всех преподавателей, а также ответственных за хозблок и общепит. А я не слушала, с преподами и потом познакомлюсь. Я шепотом произносила полное имя директора, пробуя на «вкус» его фамилию и бессовестно примеряя ее на себя. «Голдин Роман Любомирович», «Голдин». Мм, а если так: «Голдина Сита» – блеск! Все, берем!
Ничего интересного я так и не услышала. Они обсуждали два новых предмета, но для меня здесь все предметы были новыми, так что единственное, что радовало – я могу сколько угодно любоваться мужчиной из своих грез и ничего мне за это не будет. Так залюбовалась, что ничего вокруг себя не замечала.
– Да, дядя у меня классный, в него постоянно студентки влюбляются, – прошептал кто-то рядом.
– А-а-а, – коротко взвизгнула и тут же нырнула за спинки сидений.
Рядом пристроилась та самая Лиза, которая сегодня утром «приперлась» и нарушила очарование момента.
– Ты что тут делаешь? – зашипела на девчонку.
– А ты? – не осталась в долгу пигалица.
– Сама ты пигалица, – засопела племяшка. – Мне уже шестнадцать.
Не поняла, я же вроде не называла ее пигалицей, только подумала.
– А нечего всякие глупости думать, – заявила Лизок.
– И не называй меня Лизок, это только папе можно.
– Да что вообще происходит? – зашипела уже раздраженно.
Лиза улыбнулась, лукаво на меня глянула и спросила:
– Секреты хранить умеешь? Подожди, не отвечай, сама знаю. Так вот, я – менталистка, – гордо заявила девчонка, перекинула через плечо длинные волосы и начала расчесывать их пальцами.
Было заметно, что Лизка гордится как волосами, так и этим своим таинственным «менталистка».
– Вот темнота! Менталисты – это те, кто мысли читает.
«Ах ты, пигалица! А ну кыш из моей головы!» – возмутилась я мысленно.
– Ну и зря, – выдала девчонка. – Я же могу помочь тебе к дяде поближе подобраться.
Я и рта раскрыть не успела, а она уже ответила:
– Ты забавная и настоящая. Тебе плевать на то, кто мой дядя, он просто нравится тебе как мужчина, а не как выгодная партия.
Вот как с такой можно общаться? Ковыряется у меня в голове как в собственных зубах!
– Ладно, больше не буду. Обещаю, – прошептала Лиза. – А ты меня с привидением в трусах познакомишь?
– Он у меня трусишка, вдруг тебя испугается, – ответила, продвигаясь на четвереньках к выходу.
– Ты куда полезла? Они сейчас расходиться будут. Подожди немного, потом спокойно уйдем, – предложила Лизка, и я уселась на пол, поглядывая на курносую племянницу директора.
Преподаватели действительно засобирались на обед по случаю знакомства и потянулись к выходу, вполголоса обсуждая свои профессиональные дела.
– А-а-а, – простонала Лиза, – надо было сразу уходить! Вон та высокая темненькая тетка сейчас закроет нас тут.
«Так чего остановила меня? Металистка фигова!» – обиделась я на племяшку.
– Я менталистка, – пробурчала девчонка. – Она о ключах только сейчас думать начала.
– И что нам теперь делать? Отсюда есть другой выход? – Как-то не радовала перспектива куковать в конференц-зале, пока кто-нибудь не соблаговолит в следующий раз выступить перед благодарными слушателями.
Почти все ушли, остались только Роман, его братец и та самая женщина, на которую указала Лизавета.
– Елена Аскольдовна, мне необходима ваша консультация… по личному вопросу, – как-то неохотно проговорил Любомирович.
– Слушаю вас, Роман Любомирович, – вежливо проговорила женщина.
– Пройдемте в мой кабинет, там нам никто не помешает, – покосился на ухмыляющегося брата мой дорогой директор.
– Ром, а ты Лизка́ не видел? – поинтересовался родитель девчонки, стоя в дверях.
– Нет, наверное, с местными знакомится, – пожал плечами Роман и повел преподавательницу к выходу.
Я мысленно взвыла. Вот сейчас они выйдут, дверь запрут, и придется опять бушевать, чтобы выбраться. И не докажешь же потом, что не виновата. А эта вредная девчонка еще и ухохатывается, сидя в паре метров от меня.
Дверь за директором и К° закрылась. Забренчали ключи в замке, и все! Они ушли, а мы остались.
– Ой, не могу! Ну дядя Рома и дает! – Лиза уже хохотала в голос. – Ну вы с ним и учудили.
– У тебя, часом, припадков не бывает? – спросила у неадекватной Ромочкиной племянницы.
– А-ха-ха-ха! – не унималась девчонка. – Ты знаешь, какой предмет преподает эта дамочка? Не знаешь! А я знаю, и о чем дядя у нее спрашивать собирается, тоже знаю! Ха-ха-ха!
– Ну так ты мне расскажи, вместе поржем, – пробурчала, отряхивая колени и тылы от собранной под сиденьями пыли.
– Эта Елена Аскольдовна будет вас ведической физиологии учить. А дядя сейчас собрался расспрашивать у нее про альтернативные способы закрытия источника. Совсем ты запугала бедного моего дядюшку, Кумпарсита, – снова сорвалась на смех Лиза.
– А ты знаешь про этот источник? Как его обычно закрывают? – заинтересовалась я.
Раз девчонка ковыряется в мозгах у кого не лень, то и это должна знать. Но Лиза вдруг густо покраснела и отвернулась.
– Чего молчишь? – поторопила племяшку.
– У дяди спроси. Я ни за что не скажу! – заявила вредная девчонка. – Хватит моей неокрепшей психике и того, что дядя в красках представляет, как будет его тебе закрывать. Я теперь долго в его мысли заглядывать не буду.
– Какая же ты вредная! – воскликнула в сердцах.
– А то, – улыбнулась Лизка. – Ну что? Давай будем выбираться отсюда, если меня папа потеряет, то весь поселок перевернет.
– А меня терять некому, – пожаловалась я.
Но выход искать пошла. Мы обошли все помещение по кругу и наткнулись на еще одну неприметную дверь в углу на сцене. Она тоже оказалась заперта, но замок был старый, и если очень постараться, то может получиться сломать его. Чем мы и занялись – дергали, толкали и пинали несчастную дверку минут десять наверно.
Я разозлилась и с криком: «Чтоб тебя, зараза!» – пнула изо всех сил. Дверь с грохотом упала, и я тоже упала. Правда, без грохота, но с неприличными криками и стонами. Кажется, я сломала палец на ноге.
Лизка бегала вокруг меня и причитала, а я все больше злилась. Опять подул ветер. Э-э-э, нет. Надо успокоиться. Ветер во дворе перед общагой – еще терпимо, а вот в закрытом помещении – это уже никуда не годится. Подышала глубоко, прикрыла глаза и подумала о Романе. Ветер прекратился, стало холодно.
– Ты что творишь? – закричала Лиза. – Совсем со своим источником шизанулась?
Я открыла глаза и обалдела. На сцене, прямо из небольшой тучки под потолком шел снег! Настоящий снег! Крупные красивые снежинки медленно опускались на пол, на меня, на Лизу… и на маленького грязненького домового.
– Ить вас, убогия! – начал ругаться замызганный старичок. – Чаго удумали! А ну кыш отседова, баловницы.
Дедушка появился из той самой так неудачно выбитой двери, и весь его неопрятный вид говорил о том, что он тут хозяин и хулиганить никому не позволит.
А я смотрела то на снег, то на домового и совершенно ничего не понимала. Бред какой-то! Мало того что снег в августе пошел, да еще и в помещении, так еще и домовой этот неизвестно откуда нарисовался. Весь грязный и в паутине. А домовые – самая чистоплотная нечисть из всей известной магмиру!
– Дедушка, а вы как здесь оказались? – спросила осторожно.
– Она меня ешо и обзывать! Самой уже, почитай, как годков семьсоть, а меня дедом кличет! – начал разоряться явно неадекватный старичок.
– Э-э-э, вы что-то путаете… любезный. Мне восемнадцать с хвостиком.
– Ага, во-о-от такенным! – развел ручонки в стороны домовой. – Думаешь, я суть твою ведьминскую не вижу, Мара ты поганая! И неча на меня глазом своим грязным блескать. Я для табя не съестной! А местным всем обскажу, изловють и сожгуть!
Домовой показал мне кулак, повернулся к впавшей в ступор Лизке и, посоветовав ей: «Беги, девка», – сам воспользовался своим же советом, скрывшись в темном, забитом всяким хламом чулане. Зря только дверь выбивали.
– Сита, – прошептала Лиза. – А он вообще о чем? Ты же знаешь, что домовые видят суть людей…
– Да брось ты. Это же псих какой-то. Здесь домовых уже давно нет, а этот похоже бомжует.
– Ты вообще знаешь, кто такие Мары? – вскрикнула совсем разнервничавшаяся племяшка.
– Не знаю и знать не хочу! Я ведьма, сам он Мара! – заявила, пытаясь встать.
Лиза подбежала и начала помогать. Снег уже прекратился, и теперь пол был скользким от натаявшей лужи.
– Мары – это такие духи, – объясняла девчонка, поддерживая меня по дороге к стульям. – Они обращаются красивой женщиной, ну или мужчиной, и соблазняют свою жертву. А потом, когда жертва засыпает, выпивают ее душу. Понимаешь? Насмерть выпивают!
– Ух, – облегченно выдохнула, устраиваясь на ближайшем от кафедры сиденье. – Ну и что? Хватит страшилки рассказывать. Я никого не соблазняю и даже не умею. А так хотелось бы, – сокрушенно вздохнула.
– Да подожди ты. Эти духи забираются в человеческое тело и действуют через него. А вдруг в тебя Мара забралась? – не унималась Лизка.
– Так, стоп, я не поняла. Так эти Мары превращаются в женщину, мужчину или все-таки забираются в уже готовых красавиц и красавцев? – подловила девушку на несоответствии.
– Вот раньше превращались, а сейчас, говорят, фоновой магии мало стало, и они в людей залезают, – задумчиво ответила Лиза.
– А ты-то откуда знаешь? – Нет, ну правда! Не девчонка, а дом советов.
– Ой, да я же разве помню. У профессора, наверное, какого-нибудь в голове нашла, – пожала плечами воровка чужих знаний.
Со стороны выхода послышалась какая-то возня и звяканье ключей. Дверь открылась, и в зал вошли братья-красавцы. А все равно Ромочка лучше, хоть они с братом и похожи очень.
– Ну я же тебе говорил! – воскликнул Лизин отец. – Что я, свою дочь не знаю, что ли? Чтоб Лизок пропустила мероприятие, где можно уши погреть и в чужих мыслях под шумок покопаться, такого быть не может!
– Ну а ты тут как оказалась? – сокрушенно спросил директор моей анатомии.
– Уши замерзли, – буркнула, глядя на начавший распухать большой палец левой ноги.
– Так, Лизок, пошли обедать! – скомандовал директорский братец и поволок дочурку к выходу.
– Руслан, – окликнул его мужчина моей мечты, – я заказал обед в квартиру, можете начинать без меня. Мне тут один рабочий момент решить необходимо.
– Ты не торопись, решай обстоятельно, чтоб наверняка, – хохотнул Руслан Любомирович и закрыл за собой дверь.
Директор строго посмотрел на бедную, несчастную и опять пострадавшую меня, сложил руки на груди и начал читать нотации:
– Студентка Беглая, как это понимать? Вы опять нарушаете устав училища. До начала занятий учащимся запрещено посещать учебную часть, за исключением фойе, где находится доска объявлений. А вы мало того что нарушили это правило, так еще и нагло проникли на закрытое собрание рабочего персонала Ведунов! – устало вздохнул и грустно как-то проговорил: – Иди на обед, Сита. По глазам вижу, что зря только разоряюсь, все равно не слушаешь.
Я неуверенно встала и, не глядя на буку-директора, честно попыталась уйти. Через несколько шагов я, уже не сдерживаясь, вскрикивала от боли, и слезы текли ручьем.
– Стоять, – приказал директор. – Что с ногой?
Я встала на здоровую ногу, а больную поджала, как цапля. Больно было очень, но гордая ведьма собрала волю в кулак и, не оборачиваясь, ответила:
– Ничего, сама разберусь.
Директор подошел и, придержав за талию, бесцеремонно схватил за щиколотку, приподнял ногу и начал рассматривать уже посиневший палец.
– Так, все ясно, – пробурчал, поднял меня на руки и понес!
– Эй, вы чего делаете? – взвизгнула, инстинктивно обхватывая шею директора руками.
– Как временный опекун всех студентов сего заведения, я несу ответственность за физическое и душевное благополучие своих подопечных, – вещал Роман, вынося меня из конференц-зала, а потом и из учебного корпуса.
– Поживешь пару дней в медпункте, глядишь, и Ведуны до начала учебного года доживут. Как сломала-то? – И все это с такой ехидной улыбочкой на губах. Вот прям как у старшего брата.
– Дверь выбивала, – ответила максимально правдиво.
– И как? – поинтересовался директор.
– Выбила, – гордо ответила я. – Только там, кроме свихнувшегося домового, ничего интересного не было.
– Понятно, – ответил Любомирович и дальше нес меня молча.
А на нас со всех сторон пялились студенты, рабочие и преподаватели.
– Что случилось? – озабоченно спросила подтянутая пожилая женщина в спортивном костюме и бейсболке.
– Студентка палец сломала, несу в медпункт, – отчитался директор.
– Так он закрыт. Фельдшер в город за медикаментами уехала. Вернется только завтра, – проговорила, судя по всему, преподаватель физкультуры.
Роман Любомирович остановился и тихо заскрежетал зубами. Я уже побоялась, что он меня сейчас бросит на дорогу, перешагнет и уйдет. Но нет, директор моего сердца оказался мужчиной терпеливым. Вежливо улыбнулся женщине, поблагодарил за информацию, развернулся и понес меня к преподавательскому дому.
– А мы куда? – спросила шепотом. Вот как-то страшно стало. Одно дело доводить Ромочку на нейтральной территории и совсем другое – оказаться в его квартире.
– Ко мне, – подтвердил мои опасения директор.
– А может, лучше ко мне? – несмело предложила я.
Роман Любомирович покосился на меня и весело осведомился:
– Вот что ты несешь, Сита? Ты сама себя вообще слышишь?
– Да что я опять-то не так сказала? – всплеснула руками… и заехала директору по лицу. – Ой, простите. Я не хотела, – начала оправдываться.
– Это девиз твоей жизни, Кумпарсита, – прошипел Роман сквозь зубы, занося меня в подъезд.
Мы поднялись на второй этаж, точнее – меня подняли, и мужчина моей мечты вежливо попросил:
– Открой, пожалуйста, дверь.
Вот лучше бы я по-пластунски до общаги доползла! Мало того что меня на руках вносит в свою квартиру директор моей мечты, так нас еще и встречают его родственники.
– Быстро вы, – хохотнул Руслан, выходя в просторный коридор. – Мы даже поесть не успели.
– Студентка сломала палец, а фельдшер в отъезде, – невозмутимо объяснил мой герой, укладывая меня на диван в большой гостиной.
По-другому эту комнату назвать язык не поворачивался. Такой роскошной обстановки я еще не видела, разве только в исторических фильмах. Мебель в стиле раннего Прованса, понятия не имею, что это за стиль, но мне в голову пришло именно такое название. На стенах великолепные бархатистые обои, и все такое романтично-таинственное, прямо как сам Ромочка.
– Палец, говоришь, сломала? – продолжал глумиться братец. – Это что за поза такая?
– Русь, лучше уйди, – уже не так спокойно произнес директор.
– Да как скажешь! Не буду вам мешать. Лизок, пойдем дальше кушать, не будем мешать дяде Роме в доктора играть.
Тут в дверях появилась взволнованная Лиза и, подмигнув мне, Руслан закрыл дверь.
Чего он вечно мне подмигивает? Странный какой-то родственничек у Романа моего романа.
– Ты лежи и, пожалуйста, я тебя умоляю, не натвори еще чего-нибудь, а я за обезболивающим сбегаю, – проговорил директор и тоже потопал к выходу.
А я зачем-то спросила:
– Для кого?
– И для себя тоже, – пробурчал мой герой и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
Только на этот раз он как-то невесело хлопал, без азарта. Наверное, пожалел декоративную, со вставками матового стекла, больше напоминающую произведение искусства дверку.
Вернулся Роман опять с аптечкой, только уже с другой. Из белого чемоданчика были извлечены антисептические салфетки, эластичный бинт и шприц-ручка.
– Это вы чего делать собираетесь? – спросила, подтягивая ногу поближе к себе и подальше от Айболита.
– Как что? Сейчас обезболим, вправим и зафиксируем, – спокойненько так проговорил доктор Лектор местного разлива.
– А может, лучше магией? – взмолилась, преданно глядя в синие глазки Ромочки.
Ромочка не проникся, отрицательно помотал головой и потянулся шприцем к моей пострадавшей конечности.
– Не-э-эт! – закричала я и забилась в угол дивана, повторно вскрикнув уже от боли в потревоженном пальце.
– Ты что кричишь? – удивился директор с хирургическими наклонностями.
Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянула Лиза.
– Дядь, а она уколов боится, – сдала меня вредная девчонка.
– Вон из моей головы, пигалица! – возмущенно закричала я.
Крик перешел в сдавленный писк, потому что мою ногу схватили, прижали коленом к дивану, чтобы не вырвалась, и, быстро протерев салфеткой, сделали-таки укол обезболивающего.
Лизка показала мне язык, повернулась к извергу и повторно сдала меня с потрохами:
– Она считает тебя извергом, но таким крас-и-и-и-вым.
– А ну брысь отсюда, – беззлобно прикрикнул Роман Любомирович, и брошенная мной диванная подушка ударилась о закрытую дверь.
Дверь жалобно звякнула, но устояла. А я получила осуждающий взгляд директора и опустила глаза. Как-то не комильфо, что он знает о моих чувствах, да еще и демонстративно отвергает их.
– Что же мне с тобой делать, горе ты мое, – пробурчал Любомирович, положив мою ногу себе на колени и чего-то там с ней делая.
Боли, кстати, я не чувствовала… как и ноги от щиколотки и ниже. Раздался еле слышный хруст, и я вскрикнула. Хоть и онемело все, но прострелило до самой коленки. Но и это было прощено, потому что за вот такое ласковое, успокаивающее поглаживание этой самой коленки и голени я готова и не такую боль терпеть. Откинулась на подушку и закрыла глаза, представляя, что мужчина моей мечты не из жалости меня поглаживает, а ласкает по-настоящему. Кажется, слишком усердно представляла, потому что поглаживающая рука медленно переместилась выше колена и начала «жалеть» уже бедро.
«Пусть жалеет», – подумала, не особо веря, что это не плод моего воображения. Послышался громкий резкий выдох и поглаживания прекратились. Вот жалости у него никакой нет! А кожа на бедре горела огнем… и не только на бедре. Вообще жарко тут как-то стало. Так вот ты какой, северный олень. В смысле – вот что значит Риткино выражение «хочу до одури». Я такого еще никогда не испытывала. Нет, было, конечно, хорошо, когда Макс целовал, но если он начинал ручонки распускать, то все это «хорошо» куда-то выветривалось. А тут же прямо ломить все тело начало.
– Сита, прекрати, – послышался как издалека голос директора.
Я резко распахнула глаза и поймала себя на том, что тяжело дышу, а рука лежит на бедре, в том самом месте, где только что была его ладонь.
Отдернула руку и попыталась встать.
– Лежи, я еще не закончил, – строго проговорил коварный Роман моего романа и, закусив губу, продолжил возиться с моей конечностью.
А мне стало стыдно! Вот так, вроде ничего не сделала, а стыдно было жутко. Я же теперь все время буду эти прикосновения вспоминать и свою дурную реакцию на них. Лучше бы в конференц-зале меня оставил, сама бы до комнаты доползла. Только дразнит постоянно.
– Ну вот и все. – Мою ногу переложили на диван и встали, собирая в аптечку то, что не понадобилось. – Тебе обед сюда принести или в столовую проводить? – невозмутимо спросил директор.
– В столовую! И я сама дойду, – ответила, вскакивая.
Роман поддержал, чтобы не упала, и, указывая на больную ногу, поинтересовался:
– И как ты себе это представляешь?
М-да, пальцы, половина ступни и щиколотка были перетянуты эластичным бинтом. Но это еще не главная проблема, онемение не прошло, и я не чувствовала ступню. А ходить ногой, которую не чувствую, я не умею.
Меня опять взяли на руки и понесли. Ладно, пусть донесет до столовой, а там кого-нибудь попрошу помочь дойти до общаги.
Меня принесли в столовую и усадили за стол. Вот только столовая была личная директорская, в его квартире!
– А как же столовая? – спросила, глупо «бякая» ресничками.
– А это, по-твоему, что? – улыбнулся Ромочка и вышел.
Вернулся через минуту и водрузил передо мной поднос с едой. И не какой-нибудь там столовской, а как в ресторане. Все красиво оформлено и на красивой посуде. И запах умопомрачительный.
Буркнула «спасибо» и приступила к поглощению кулинарного шедевра, состоящего из бифштекса, гарнира и салата из мелкорубленых овощей. И все это «безобразие» было полито каким-то очень аппетитно пахнущим соусом. А в сторонке ждали капучино и круассаны. Вот кто ему здесь такое готовит, а? Точно не тетя Маруся из столовой!
Директор теперь и моего желудка дождался, когда я начну есть, и опять вышел. Вернулся с точно таким же подносом, уселся напротив меня и тоже приступил к обеду.
Мы всего два дня знакомы, а уже спали на одном диване, несколько раз поругались и вот обедаем вместе. То ли еще будет! Дальше я ела со счастливой улыбкой на губах… до тех пор, пока в столовую ни приперся Руслан.
– Ромка, у тебя совесть есть? – сразу накинулся на брата. – Здесь же Лизок, а ты!
– Так, подожди, я не понял. Что я успел натворить, пока меня не было? – невозмутимо поинтересовался Роман.
– Не знаю, что вы там творили, но моя дочь покраснела и убежала на улицу! – возмущенно заявил Руслан Любомирович.
И мы с директором тоже покраснели. Ничего же постыдного не делали, а покраснели, уткнулись в тарелки и молчим.
Тишину нарушил тихий, но очень недовольный голос Романа:
– Поговори со своей дочерью, или она у меня будет в шлеме из фольги жить.
Руслан уселся за стол, сложил руки на груди и неожиданно весело проговорил:
– Так это не поможет. Проще тебе колпак из фольги надеть. – И снова серьезным тоном: – Или еще кое-что опечатать, чтобы и отсюда сбегать не пришлось.
– Руслан! – рыкнул директор.
– А разве я не прав? – Руслан приподнял бровь, от чего появилось еще больше сходства с младшим братом.
– Не прав. Сейчас все совсем не так. И давай закроем эту тему, – напряженно ответил Роман, выразительно поглядывая на обратившуюся в одно большое ухо меня.
– Не так, говоришь, – задумчиво проговорил Руслан. – А может, Лизок и права. Чем черт не шутит. – И внимательно так на меня посмотрел.
– Руслан, ты б сходил, Лизу домой позвал, что ли, – предложил Роман.
– Да-да, пойду я, погуляю, – ответил престранный родственник моего директора и вышел, бормоча что-то себе под нос.
– Что это с ним? – спросила у вернувшегося к еде Ромочки.
– Не обращай внимания. Кушай. Может, еще чего-нибудь хочешь? – заботливо осведомился Любомирович.
«Тебя я хочу! Всего и безраздельно!» – вопило мое сердце.
Я же только вежливо улыбнулась и тихо ответила:
– Спасибо, больше ничего не нужно.
Больше мы не разговаривали. После обеда Роман Любомирович унес подносы с посудой, вернулся, взял меня на руки и понес вглубь квартиры.
– А вы куда? Мне в общежитие нужно, – начала несмело возмущаться.
– Пока побудешь у меня. Когда фельдшер вернется, если захочешь – переберешься в медпункт. Но одной тебе оставаться сейчас нельзя. И не вздумай пытаться наступать на больную ногу, только хуже сделаешь. Я, конечно, не рентген, но ты, кажется, первую фалангу раздробила, а вторую из сустава выбила, но я вправил. Это как же надо было дверь пнуть, чтобы так пострадать? – рассуждал директор, внося меня в просторную, оформленную в бежево-бордовых тонах комнату и опуская на большую, застеленную темно-бордовым покрывалом кровать. В тот момент, когда он меня укладывал, наши глаза встретились, и мы замерли, как в той мыльной опере. Только искры в разные стороны не летели, но дыхание задержали оба. Я лежу на покрывале, он склоняется надо мной и обнимает, потому что как держал на руках, так их и не убрал. Вот хоть сейчас фотографируй и на обложку любовного романа.
– Отдыхай, – хрипло проговорил мужчина моего личного романа и неохотно убрал руки.
Он отстранился и разорвал зрительный контакт, а я глубоко вдохнула, потому что от нехватки воздуха уже голова начала кружиться.
«Ну не бывает такого на самом деле! Только в книжках и фильмах. Вот сама себе не верю! Схожу с ума по этому мужчине и не верю», – думала, глядя в спину уходящего мужчины моей жизни. И так хотелось остановить его, крикнуть, чтобы вернулся и никогда больше не поворачивался ко мне спиной.
Ой, чего это я? Совсем от гормонов свихнулась. Надо срочно на что-то отвлечься. И, как по заказу, открылась дверь, впуская в мою совсем не скромную обитель вреднющую Лизавету. Хотя почему «как»? Она же наверняка опять мои мысли читает, вот и пришла меня отвлекать.
– Мне папа только в дядину голову лезть запретил. А про твою он ничего не говорил, – подтвердила мои опасения Лизка.
– Если ты не перестанешь ковыряться в моих мозгах, я тебе по твоим настучу, – пригрозила наглой девчонке.
– А ты сначала догони! – засмеялась Лиза.
Я села и свесила ноги с кровати.
– Замри! – закричала девчонка и, повернувшись к открытой двери, продолжила: – Дядя Рома-а-а, а Сита ходить собралась!
– Ну все, ты напросилась, – зашипела, укладываясь обратно.
– А я пошутила, папа с дядей ушли, но тебе же и правда нельзя на больную ногу наступать, – улыбнулась провокаторша, забираясь на кровать с ногами и устраиваясь рядом со мной. – Обещаю постараться больше не читать твои мысли, но я еще плохо управляю своими способностями, и иногда оно как-то само собой получается. Иногда даже не знаю, подумал человек или вслух сказал, – призналась Лиза. – Вот меня папа сюда и сослал, чтобы внимание обычных людей не привлекала. Буду куковать здесь, пока не научусь себя контролировать. Так что мы с тобой подруги по несчастью. Вот.
– Слушай, «подруга», а есть хоть что-то, чего ты еще не выкопала из моей головы? – спросила, исподлобья глядя на девчонку.
– Так я только за последние три дня воспоминания просмотрела. Мне было интересно, как вы с дядей познакомились, – честно призналась воровка чужих секретов, ей бы промышленным шпионажем заниматься. – А у него первые воспоминания о тебе забавные.
– Это какие? – насторожилась я.
– А он как увидел, что ты с воротами сделала, подумал: «А не отказаться ли от должности директора, покуда не поздно». А потом ты еще что-то натворила, и дядя Рома решил, что не уйдет отсюда, пока тебя не перевоспитает. Но ты все чего-то вытворяла и вытворяла, так что дядя уже и не знает – хорошо то, что вы встретились, или плохо. А тут еще и источник этот, он уже подумывает, а не магическая ли это петля.
– Какая такая петля? – У меня скоро комплекс разовьется, девчонка на два года младше меня и столько всего знает, что я на ее фоне полным неучем себя чувствую.
Лиза поправила подушку и улеглась рядом со мной.
– Понимаешь, вот бывает, что люди вроде и не стремятся встречаться, но обстоятельства все время складываются так, что их что-то подталкивает друг к другу. Обычные люди называют это судьбой, а маги выяснили, что это внешний магический фон чувствует наиболее сочетающиеся энергетические поля и создает благоприятные условия для того, чтобы люди сблизились. Затягивает петлю, и людям уже некуда деваться, они узнают друг друга ближе и влюбляются, потому что идеально подходят друг другу, – все это она рассказывала, глядя в потолок и мечтательно улыбаясь. – Надеюсь, я тоже когда-нибудь попаду в такую петлю.
– Подожди, а магии-то это зачем? – нелогичная какая-то теория получается. Магический фон в роли свахи.
– Так у таких пар рождаются одаренные дети, они повышают общий потенциал магии, и наш мир становится сильнее. Планета повышает свой иммунитет, – засмеялась Лизка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?