Электронная библиотека » Элен Каррер д'Анкосс » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 17 мая 2021, 10:40


Автор книги: Элен Каррер д'Анкосс


Жанр: Историческая литература, Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наиболее спорными в жестком отзыве Лалуа, под которым, тем не менее, не раздумывая, подписался даже такой добросовестный историк, как Лакутюр, представляются сделанные им выводы: «Даже если бы де Голль пошел лишь на незначительные уступки, первый шаг в этом направлении, сделанный некоммунистической страной, приобретает особое значение. И что взамен? Договор, в котором не зафиксировано ничего, кроме общеизвестных фактов: что обе страны будут сражаться до полной победы, что они не заключат сепаратный мир, что они будут сотрудничать в рамках Организации Объединенных Наций, больше общих слов, чем конкретики»6262
  Lacouture J. De Gaulle. T. II. P. 95.


[Закрыть]
.

Да, этот суровый безапелляционный приговор, утвержденный Лакутюром, соответствует содержанию заключенного соглашения, пусть даже де Голлю и удалось понизить статус уполномоченных, которыми обменялись Париж и Люблин, но он не учитывает главное: положение в Европе на тот момент и то, чего уже добились другие государства. В декабре 1944 г. советские войска, пусть еще и не успевшие сломить окончательно сопротивление Германии, стояли во всей Восточной Европе, и каждая занятая ими страна вынуждена была приспосабливаться к их присутствию и к их требованиям. Наряду с этим, еще 1 ноября 1944 г. Этьен Бюрен де Розье сообщил генералу де Голлю, что, по его сведениям, американская администрация, которая будет сформирована по итогам президентских выборов, «вероятно, выскажется в пользу Люблинского комитета»6363
  Служебная записка Бюрена де Розье генералу де Голлю: DDF II. 1944. P. 192–193.


[Закрыть]
. И задал вопрос: «Не пора ли Франции вступить в контакт с люблинскими поляками? Те уже недавно аккредитовали своего представителя в Лондоне». Со стороны Англии отношение к лондонским и люблинским полякам также претерпевало изменения. В телеграмме министру иностранных дел от 28 октября посол Франции в Лондоне упомянул о выводах, которые сделал Черчилль по итогам своей поездки в Москву в отношении конфликта между двумя конкурирующими польскими правительствами: «Не может быть и речи о возвращении в Польшу ни ее лондонского правительства, ни даже большинства его членов»6464
  Телеграмма Массильи, адресованная Бидо, 28 октября 1944 г.: DDF II. 1944. P. 181.


[Закрыть]
. Начиная с этого момента Черчилль предлагал, чтобы Миколайчик один возвращался на родину и формировал правительство, которое могло бы быть признано СССР, то есть «учитывая крайне жесткую позицию Москвы, взяв за основу Люблинское правительство». Именно такой алгоритм, и это нельзя игнорировать, использует чуть позже Москва, чтобы полностью советизировать Польшу.

Эти документы дают основание полагать, что до отъезда в Москву генерал де Голль уже был осведомлен о том, насколько тяжело ему будет противостоять требованиям Сталина по польскому вопросу. Он знал также, что идея признания Люблинского комитета уже нашла отклик в Вашингтоне и Лондоне. Отправляясь в Москву, своей первой задачей он ставил выход Франции из изоляции; стоило ли занимать героическую, непреклонную и обреченную на провал позицию по Польше, лишаться советской поддержки и тут же заработать неодобрение Вашингтона и Лондона, что предрекали послания французских представителей в обеих столицах? Те, кто упрекал его, что он пожертвовал защитой интересов свободной Польши ради подписания договора, или же, как говорили некоторые, чтобы «угодить Сталину» и обеспечить себе на внутренней арене мирные отношения с коммунистами, постоянно обходят молчанием тот факт, что, по сути, польский вопрос уже вот-вот должен был решиться согласно пожеланиям Сталина. Да, де Голль мог бы, отказавшись подписывать договор, заставить уважать достоинство Франции, но насколько эффективным стал бы такой вызов? Реальный вес Франции, особенно в глазах Сталина, на что бы там ни претендовал генерал де Голль, полностью обессмысливал отчаянную борьбу за свободу Польши. Может, в поведении генерала де Голля следует видеть не слабость или оппортунизм, а прагматичность, которую он очень часто проявлял, пусть даже маскируясь рассуждениями о национальном величии?6565
  Реакцию Бюрена де Розье на критику Лалуа см.: À propos du 40e anniversaire du pacte franco-soviétique // Espoir. 1985. No50. P. 65–66.


[Закрыть]

Здесь нужно принять во внимание еще одну составляющую мировоззрения генерала де Голля: его представление о роли СССР, читай России, в трагической истории Европы ХХ в.

Генерал де Голль сохранял приверженность той концепции европейского равновесия и безопасности его родины, в которой важную роль играли франко-русские отношения. Россию французы, в первую очередь военные, долгое время воспринимали в качестве тылового союзника, необходимого для того, чтобы обеспечить Францию средствами противостоять мощи Германии. Де Голль разделял уверенность многих историков в том, что именно ослабление этих связей позволило Бисмарку создать единую Германскую империю и привело к катастрофе 1870 г. Но от союза, позволявшего Франции сопротивляться наступлениям немецкой армии в 1915–1916 гг. и очень дорого обошедшегося тогда России, о чем, впрочем, де Голль говорил Сталину, отказались ради чудовищного советско-германского пакта, одним из следствий которого стала катастрофа 1940 г. Вся военная карьера генерала де Голля протекала под знаком франко-русского тылового союза и убежденности, что от него зависит судьба сильной Франции. Будучи прекрасно осведомленным о сути строя, который Ленин в 1917 г. установил в России, генерал де Голль, тем не менее, был убежден, что наряду с тоталитарной страной, наряду с наводящей ужас системой остается еще Россия – вечная союзница, необходимая Франции. Он также был убежден, и сохранил это убеждение, что, несмотря на русскую революцию, Франция должна беречь союзнические отношения с Россией, чтобы нейтрализовать Германию, которая навсегда останется ее самым главным и опасным врагом. Франко-советский договор 1944 г., таким образом, являлся для генерала де Голля логическим продолжением той политики, которая, по его мнению, неизменно обеспечивала безопасность Франции, неважно, какой ценой.

По возвращении в столицу генерал де Голль мог с оптимизмом оценивать свою политику в отношении России и налаженные со Сталиным контакты. Диалог, начатый в Кремле, пусть даже он бывал жестким и неприятным, подписание франко-советского договора – все свидетельствовало о том, что ему удалось поставить себя на равных со своим собеседником и восстановить ранг Франции. Сталин принял его так же, как незадолго до этого принял Черчилля. Французские летчики воевали на Восточном фронте, никто не мог оспаривать, что «Свободная Франция» является полноправной сражающейся стороной, что ей отведено место в стане победителей.

Великое разочарование: Ялта

Генералу де Голлю потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, насколько иллюзорными в реальности были эти успехи. Еще будучи в Москве, он чувствовал, что три великие державы готовят некую сделку, жертвами которой могут стать свобода народов, будущее Европы и, возможно, статус Франции. Удар ему нанесли очень быстро: им стала Ялтинская конференция, о планах проведения которой сообщила в январе 1945 г. англо-американская пресса.

Благодаря нескольким газетным статьям мир узнал о том, что представители трех великих держав планируют собраться в Крыму, чтобы обсудить там меры по скорейшему завершению войны, планы мирного урегулирования и проект Организации Объединенных Наций. Да, годом ранее те же главы трех великих держав встретились в Тегеране, не поставив в известность генерала де Голля. Но к январю 1945 г. ситуация радикально изменилась. Генерал на тот момент возглавлял французское правительство. Его войска, покрыв себя славой на Ближнем Востоке, на Восточном фронте, удерживали, вопреки воле Рузвельта и американских военачальников, взятый Страсбург, форсировали Рейн и сражались на немецкой земле. Генерал де Голль не мог смириться с тем, что Франция исключена из участников совещания, на котором будут обсуждать, как закончить войну и обустроить послевоенный мир, и его реакция не заставила себя ждать. 15 января министр иностранных дел Жорж Бидо от имени Временного правительства Французской республики разослал правительствам трех великих держав меморандум с напоминанием о той роли, которую играли французские армии в боевых действиях против Германии, о ресурсах – в том числе в виде своих портов, – которые Франция предоставила в распоряжение союзников. Меморандум заканчивался следующими словами: «Независимо от высоких политических или моральных мотивов, ВПФР, таким образом, считает уместным сообщить, что его участие в подобных конференциях [речь о конференции, которая должна была состояться в Крыму. – Примеч. авт.] является, по его мнению, необходимым в плане того, что имеет отношение как к общим проблемам ведения войны, так и к тем, урегулирование которых касается мирного будущего, проблем, в которых ответственность Франции очевидна»6666
  Меморандум Жоржа Бидо, 15 января 1945 г.: DDF I. 1945. P. 35–36.


[Закрыть]
.

Генерал де Голль считал, и совершенно справедливо, что причиной его неучастия в Ялтинской конференции является враждебное отношение к нему Рузвельта. Он поделился этой мыслью с Массильи, и тот подтвердил его предположение. На деле же, к его присутствию отрицательно относились все три лидера.

Сталин, обращавшийся к нему в Москве с дружелюбными речами, и слышать не хотел о том, чтобы его пригласить, а Черчилль, который, по мнению де Голля, вел себя по отношению к нему более открыто, ориентировался в принятии решения о недопуске в клуб великих держав на Рузвельта. С целью как-то сгладить углы он сказал Энтони Идену, что собирается лично отстаивать интересы Франции в Ялте. Рузвельт также хотел облечь исключение Франции из игры в более приемлемую форму и с этой целью направил к генералу де Голлю 28 января – за несколько дней до открытия конференции – своего главного советника и друга Гарри Гопкинса6767
  Встреча де Голля с Гопкинсом и Бидо с Гопкинсом в тот же день: DDF I. 1945. P. 120–123, 123–127.


[Закрыть]
. Разочарованный комментарий генерала: «Он должен был заставить нас проглотить пилюлю!» Гопкинс изложил генералу де Голлю причины настороженности Рузвельта, упомянув не только ошеломивший американцев разгром Франции в 1940 г., но и распри в руководстве «Свободной Франции». Де Голль без труда нашел контрдоводы, ответив, что в 1940 г. Франция ожидала хоть какого-то сигнала о помощи от США, что во время Первой мировой войны Соединенные Штаты также пришли на выручку далеко не сразу и что при подписании Версальского мирного договора Франции отказали в необходимых гарантиях безопасности. Генерал де Голль продолжил свою обвинительную речь, напомнив о том, как долго американцы потворствовали деятельности правительства Виши, с какими проволочками поставляли вооружение французской армии. В ходе этого диалога, хотя де Голль и выступал в роли просителя, не желающего, чтобы Вашингтон продолжал игнорировать Францию, он вел себя так же, как всегда, когда считал, что его родине наносят оскорбление: резко и высокомерно, невольно настраивая собеседника против себя. Несмотря на это, Гарри Гопкинс ходатайствовал за Францию у Рузвельта. Это ходатайство поддержали Черчилль и Иден, что помогло вырвать у колеблющегося американского президента уступки, призванные вернуть Франции «ранг», утраченный в 1940 г. Черчилль подчеркивал, что без участия Франции невозможно обеспечить стабильность в Европе. Таким образом, оставшись за кадром Ялтинской встречи, Франция, тем не менее, извлекла из нее конкретные выгоды. Место постоянного члена Совета Безопасности ООН, учредительную конференцию которой планировалось провести в Сан-Франциско, статус члена Контрольного совета, который должен был заседать в Берлине, и зону оккупации Германии, выделенную из британской и американской зон. Все это досталось Франции с большим трудом ввиду враждебного настроя Сталина и (пусть и в меньшей степени благодаря усилиям Гопкинса) Рузвельта. Означали ли сделанные Франции уступки, что «большая тройка» признавала за ней возможность присоединиться к группе держав-победительниц? Скорее всего, нет, что иллюстрирует одна история, достоверность которой трудно проверить. Жан Лакутюр в своей биографии генерала сообщает, что при обсуждении критериев великой державы Сталин якобы сказал: «Для этого нужна пятимиллионная армия»6868
  Lacouture J. De Gaulle. T. II. P. 99.


[Закрыть]
, а Черчилль, беспокоясь за свою страну, будто бы уточнил: «Трехмиллионная». Другая версия этого диалога, источник которого Лакутюр, со своей стороны, не указывает, восходит к беседе Сталина с генералом Катру, послом Временного правительства в СССР, состоявшейся 19 марта 1945 г. в присутствии Молотова. В протоколе встречи читаем: «Сталин говорит, что он припоминает, что во время Крымской конференции Черчилль в шутку сказал, что для того, чтобы участвовать на такой конференции, нужно иметь, по крайней мере, 5 миллионов солдат. Он, Сталин, сказал на это Черчиллю, что нужно иметь хотя бы 3 миллиона солдат»6969
  О встрече, на которую ссылается Лакутюр, см.: DDF I. 1945. P. 373–380.


[Закрыть]
. Какой из этих диалогов соответствует действительности? В телеграмме Катру, где сообщалось о той самой встрече, о данном эпизоде не говорится ни слова. Но он подробно изложен в одном из сборников советских документов7070
  Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны. Т. 1. С. 295–296.


[Закрыть]
. Если говорить о Франции в свете этого исторического анекдота, стоит напомнить, что степень ее участия в боях, начавшихся на территории Германии, ограничивалась тогда несколькими десятками дивизий.

Этот достаточно яркий пример обмена мнениями между союзниками демонстрирует, до какой степени неожиданным, даже чудесным, событием являлся допуск Франции в клуб великих держав. Он свидетельствует также о том, насколько непросто разобраться в мотивах тех, кто стоял за этим чудом. Известно, что Черчилль, говоря об участии Франции в Контрольном совете, ходатайствовал за нее, поскольку, по его словам, «это заставит ее успокоиться, по крайней мере на какое-то время». А это говорило о том, что упорство, с которым генерал де Голль отстаивал для своей страны признание ее ранга, ее статуса победителя, хоть и раздражало его визави, но себя оправдывало. Что стало бы с Францией, с ее местом в мире, если бы она не имела такого представителя? В то же время и Сталин отнюдь не хотел прослыть упорным противником Франции. Молотов пытался, как мог, убедить в этом представителя Временного правительства в Москве, Роже Гарро. Тот сообщил своему министру иностранных дел о состоявшейся 19 февраля встрече с Молотовым, в ходе которой он от имени генерала де Голля выразил недовольство неучастием Франции в Ялтинской конференции. В ответ, к удивлению Гарро, Молотов начал «убеждать, что его правительство желало бы, чтобы Франция была представлена в Ялте. Но он выразил свое удовлетворение тем, что эта конференция, которая была лишь продолжением и дополнением Тегеранской, наглядно продемонстрировала необходимость того, чтобы Франция заняла место на равных с тремя другими великими державами в сообществе Объединенных Наций»7171
  Телеграмма Гарро, адресованная Бидо, 19 февраля 1945 г.: DDF I. P. 226–227.


[Закрыть]
. Генерал де Голль, не отличавшийся, вопреки мнению некоторых его критиков, наивностью, тем менее доверял дружелюбным намерениям и высказываниям Сталина, что уже через несколько недель мог констатировать: тот не соблюдает принятую в Ялте «Декларацию об освобожденной Европе», а давление СССР на восточноевропейские страны с каждым днем становится все сильнее. Генерала де Голля беспокоило к тому же отсутствие у великих держав решимости противостоять посягательствам СССР на авторитет правительств освобожденной Европы. Если англо-американские комментаторы после Ялты проявляли в этом вопросе сдержанный оптимизм, то генерал де Голль изначально был убежден, что главным итогом Ялты станет признание фактического положения дел, которого добивался Сталин.

Не успев отойти от ялтинского унижения, генерал вынужден был констатировать, что, несмотря на неоднократные заверения лидеров трех держав в стремлении видеть Францию на своих встречах, Ялте суждено повториться. В июле 1945 г. «большая тройка» собралась в Потсдаме, вновь не уведомив об этом своего французского партнера. С принятыми в Потсдаме решениями в Париже ознакомились только 2 августа. Генерал нашел в них новый повод для недовольства, и у него имелись на то основания. Речь шла о Германии. Он всегда выступал за раздел этой страны в той или иной форме, а по итогам Потсдамской конференции обнаружил, что его союзники решили, без предварительной консультации с ним, сохранить единство Германии. Помимо этого, в расчет не приняли позицию французов по вопросу о западных границах Германии. Министр иностранных дел констатировал в телеграмме, разосланной главам представительств Французской республики за рубежом: «Правительство было в полном объеме проинформировано о достигнутой договоренности»7272
  Циркуляр Бидо от 8 августа 1945 г.: DDF II. 1945. P. 238–242.


[Закрыть]
.

Пора охлаждения

С Францией – так же как и с Китаем – обошлись неделикатно еще в одном вопросе: в Потсдаме решили, что она не может подписывать мирные договоры с государствами, которые не находились с ней в состоянии войны. Франция протестовала против этого решения – в конце концов, победительница она или нет? – но натолкнулась на категорический отказ, который Молотов обосновал одной фразой: «Такова воля Сталина». Приговор обжалованию не подлежал. Это проявление враждебности по отношению к Франции, это желание принизить ее значение в стане победителей, тем не менее, шло вразрез с позицией Англии, поскольку Эттли, сменивший Черчилля во главе правительства, защищал принципы Франции более последовательно, чем его предшественник. Франция на тот момент могла также рассчитывать на поддержку США, и назначенный Трумэном на пост госсекретаря Бирнс прилагал все усилия, чтобы сделать ее полноправной участницей встреч союзников, но Сталин оставался непреклонен. Его упорное нежелание признавать за Францией статус страны-победительницы усугублялось очевидным ухудшением франко-советских двусторонних отношений. Генерал де Голль, пусть даже и снимал с Франции любую ответственность за «сдачу позиций» в Ялте, открыто выражал тревогу за свободу, которую Сталин отнимал у Польши и Балкан. Его также беспокоила угроза, которую Сталин представлял для интересов Франции в Румынии и Болгарии. И он задавался неизбежным вопросом: чего стоил на фоне этих ухудшившихся отношений франко-советский договор? Зачем он вообще был нужен?

Именно договор, в частности применение его третьей, самой обязывающей статьи, предусматривавшей автоматическое принятие совместных мер по защите от агрессии, сделал еще более напряженными отношения Парижа и Москвы в конфликте вокруг Сан-Францисской конференции. Известно, что ее созыв предусматривался решениями, принятыми на конференции в Думбартон-Оксе в отсутствие Франции и без консультации с ней. Оставаясь верным себе, генерал де Голль, проявлявший в этом вопросе личную заинтересованность, предложил поправку, тут же отвергнутую Москвой. Это повлекло за собой новый виток напряженности в отношениях Москвы и Парижа, дальнейшему ухудшению которых способствовал отказ генерала де Голля войти в число держав, приглашающих в Сан-Франциско. Сталин пришел в ярость, обвинил де Голля, как и в Ялте, что он вечно вносит сумятицу своими действиями. Но главным яблоком раздора между де Голлем и Сталиным служила статья 3 франко-советского договора. Нужно напомнить, что Жан Лалуа жестко критиковал ее, считая опасной для Франции, но генерал придавал ей большое значение. Он находил, что между этой статьей, являвшейся краеугольным камнем франко-советского договора, и некоторыми положениями Устава ООН могут быть определенные противоречия. В этой связи генерал требовал уточнить данный пункт, чтобы гарантировать возможность применения статьи 3, а советские дипломаты, постоянно подчеркивавшие приверженность СССР условиям договора, заключенного 10 декабря 1944 г., в то же время заявляли о приоритетности принципов, разработанных в Ялте и закрепленных в Сан-Франциско. Победила позиция Франции, к большому неудовольствию Москвы, где громко возмущались по поводу этого удара, нанесенного франко-советским отношениям. Свидетельство тому – последовавший затем обмен мнениями между Парижем и Москвой.

В телеграмме своему наркому7373
  Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны. Т. 1. С. 254–255.


[Закрыть]
посол Богомолов поднял тему враждебности французских правящих, чиновничьих кругов и МИДа к СССР: «Аппарат деголлевской Франции переполнен вишистами, среди которых имеется масса немецких агентов». Богомолов добавлял, что эту враждебность разделяет и общественное мнение. Несомненный признак такого изменения общественного мнения он видел в том, что во Франции не обсуждается франко-советский договор. Наконец, он доказывал, что французские коммунисты – жертвы оказываемого на них нажима, сопровождавшегося ограничениями их деятельности. В Москве французский посол Катру попытался смягчить напряженность, попросив об аудиенции у Сталина, чтобы наконец объясниться. Их встреча состоялась 19 марта и никак не повлияла на ситуацию7474
  Телеграмма Катру, адресованная Бидо, 20 марта 1945 г.: DDF I. 1945. P. 373–377.


[Закрыть]
.

Наряду с отдельными инцидентами, в отношениях Москвы и Парижа сохранялась одна постоянная проблема. Эти отношения продолжал отравлять вопрос репатриации в обе страны французских и советских военнопленных. Состоявшийся накануне поездки генерала де Голля в СССР обмен нотами по поводу принятых обеими странами мер по урегулированию этой проблемы ненадолго внушил оптимизм, после чего наступила длительная пауза. Затем 29 июня 1945 г. в Москве было подписано соглашение, оговаривавшее условия репатриации советских граждан, находящихся во Франции, и французов, находящихся в СССР или в Польше. К тому времени советские представители взяли на контроль лагеря во Франции, где содержались их соотечественники, но, несмотря на это, советское правительство обвиняло французские власти в невыполнении соглашения о репатриации. Москва упрекала Францию в том, что та поощряет советских граждан бежать из лагерей и отказываться возвращаться на Родину. Действительно, некоторые советские граждане не стремились назад в СССР, где их ждал суд, и по этой причине искали убежища в Канаде или записывались в Иностранный легион. Для женщин же самым легким способом получить французское гражданство был брак с гражданином Франции. Многие из них вышли замуж за французов. Париж выдвигал не менее серьезные претензии. Москве вменяли в вину то, что советские представители устроили настоящую охоту на людей на французской земле, отлавливая своих подопечных, не гнушаясь в том числе похищениями женщин, вышедших замуж за французов. Помимо этого, Франция неоднократно указывала на неспешность СССР в деле репатриации уроженцев Эльзаса и Лотарингии, удерживавшихся на территории России. Хотя к концу 1945 г. остроту конфликта вроде бы удалось притушить, осадок остался у обеих сторон. Доказательство тому можно обнаружить в крайне пессимистичной телеграмме, которую генерал Катру отправил министру иностранных дел 19 декабря 1945 г.7575
  DDF II. 1945. P. 935–938.


[Закрыть]
: «Советы ведут себя так, как будто договор утратил силу». И здесь же он упомянул тему, вызывавшую беспокойство Москвы. СССР осуждает, отмечает он, «поддержку Францией западного блока». Генерал де Голль неоднократно отвергал саму мысль о том, что его якобы привлекает этот предполагаемый блок. Но хотя этот упрек был лишен оснований, между Парижем и Москвой существовали реальные противоречия, вызванные открытым стремлением генерала де Голля не связывать себя ни с Востоком, ни с Западом. Такую позицию Москва считает неприемлемой, писал генерал Катру. А риск разрыва отношений между двумя странами, по его мнению, настолько велик, что он предложил министру иностранных дел прибыть в Москву для участия в переговорах о подписании союзного договора с Польшей. «Маршал Сталин пригласил нас заключить этот союз в своем выступлении после подписания советско-польского договора, подчеркнув, что он довершит строительство системы безопасности, призванной обуздать агрессию Германии».

Генерал Катру, внимательно отнесшийся к предложениям Молотова, предлагал, таким образом, чтобы Франция, «дабы вдохнуть жизнь во франко-советский договор, привязала его косвенным путем к системе восточноевропейских договоров, которые Кремль заключает, исходя из необходимости защиты собственных интересов». Разумеется, польское правительство – Люблинское правительство, «расширенное» за счет включения Миколайчика и подвергавшееся быстрой советизации, – само на тот момент выражало желание завязать с Парижем отношения, аналогичные тем, которые связывали их по условиям франко-польского договора 1921 г. Но упорство, с каким Катру отстаивал эту позицию, говорит прежде всего о его обеспокоенности охлаждением отношений между Парижем и Москвой. Он оказался прав: договору не суждена была долгая жизнь.

Генерал де Голль на тот момент готовился к отставке с поста председателя Временного правительства, что и произошло 21 января 1946 г., и политика Франции в отношении Германии стала менее определенной.

Определяя курс германской политики, преемники генерала де Голля должны были учитывать изоляцию Франции в германском вопросе, ужесточение идеологии Москвы и рост ее аппетитов в Восточной Европе, наконец, нарастание интенсивности противостояния между Москвой и Вашингтоном. На франко-советские отношения после де Голля оказывали глубокое влияние как эта крайне напряженная международная обстановка, так и собственно уход генерала де Голля с политической сцены.

В уединенной тиши Коломбэ генерал де Голль, тем не менее, не переставал интересоваться политическими новостями страны и мира. В особенности, если речь шла о Германии или расколотой Европе. Европейское оборонительное сообщество (ЕОС) сразу же привлекло к себе его внимание. Поначалу он относился к нему враждебно, поскольку лежавший в его основе проект европейской армии противоречил всем его убеждениям. Национальная оборона всегда оставалась для него приоритетом, и он воспринимал ее через призму своей концепции отношений с Германией. Но в этом вопросе его взгляды быстро эволюционировали. Если в конце войны Германия оставалась в его глазах вечной угрозой, дамокловым мечом висящей над Францией, то в 1954 г. он осознал необходимость договариваться с ней во имя мира в Европе. Отныне он становится сторонником франко-немецкого соглашения, но соглашения, связывающего двух неравноправных партнеров: Франция должна стать сильным звеном в этом союзе, Германия – слабым. Идея объединенных вооруженных сил, заложенная в проекте ЕОС, была для него неприемлема, поскольку Германия могла таким образом обрести былую мощь. Генерал де Голль боялся также, что эта общая структура будет создаваться в ущерб суверенитету государств – членов организации, что он почитал немыслимым. Едва правительство Пине подписало в 1952 г. договор о ЕОС, как генерал де Голль объявил о своем несогласии с ним. В 1952–1955 гг. его противодействие проекту ЕОС и переговорам о его создании оставалось настолько упорным, что близкие интересовались: уж не решил ли он вернуться на политическую арену, чтобы похоронить этот проект?

Противостоя ЕОС, генерал де Голль мог констатировать, что действует в одном русле с Москвой. Советская дипломатия, так же как и он, не могла смириться ни с ЕОС, ни с поражением в борьбе против Парижских соглашений, которые в качестве альтернативного решения предложил Пьер Мендес-Франс. Девятую годовщину со дня подписания франко-советского договора 1944 г. в Москве отметили массовыми демонстрациями против этих соглашений. А в Париже, во дворце Шайо, в то же самое время собрались французские коммунисты и сочувствующие, гневно осудившие политику Мендес-Франса. Франко-советская дружба стала паролем или лозунгом собраний в Париже и Москве, а символом этой дружбы – договор 1944 г. Повсюду клеймили позором «германский реваншизм», которому дали зеленый свет Парижские соглашения. И повсюду же напоминали, что франко-советский договор несовместим с Парижскими соглашениями, имея в то же время решающее значение для обеспечения безопасности в Европе. Демонстранты размахивали красными флагами, а Молотов твердил, что договор 1944 г. является «краеугольным камнем мира в Европе». Что думал обо всем этом один из участников подписания договора 1944 г., сам решительно настроенный против Парижских соглашений? Его приверженцы в Национальной ассамблее выражали в ней его мнение и заверяли в твердости его позиций в ходе многочисленных встреч своих собеседников из СССР. Советский посол в Париже Виноградов активно наводил мосты с депутатами-голлистами, в то время как Луи Жокс, представлявший в Москве Францию, испытывал на себе постоянное давление со стороны Молотова. Виноградов встретился с генералом де Голлем 9 декабря 1954 г. Советская власть пыталась в то время, наладив прямой контакт с генералом, вовлечь его в выработку общей позиции. Но в Москве недооценивали характер генерала де Голля и степень его антипатии к советской политике. Вид полностью советизированной Восточной Европы привел генерала де Голля к заключению, что его стремление сохранять баланс между Востоком и Западом уже не актуально. СССР представлял для свободного мира такую угрозу, которую он не мог игнорировать. Но он уже не стоял у власти и был не в состоянии оказывать влияние на политические решения.

Генерал де Голль понимал, что договор 1944 г. обречен. И дальнейший ход событий подтвердил его правоту. 7 мая 1955 г. СССР аннулировал одновременно франко-советский и англо-советский договоры 1944 г.7676
  Morelle C. La dénonciation du pacte franco-soviétique // De Gaulle et la Russie. P. 178.


[Закрыть]
Но это событие, или, скорее, констатация провала, в котором французское и советское правительства обвиняли друг друга, осталось незамеченным общественным мнением. Кто еще вспоминал о франко-советском договоре, так и не имевшем практического применения? Генерал де Голль, который тогда занимался переоценкой своих представлений о Германии, о германской угрозе и о франко-германских отношениях, одновременно с этим пристально следил за объятым волнениями Алжиром. И его «Мемуары» хранят молчание об этом эпизоде франко-советских отношений.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации