Читать книгу "Парень подруги. Ты не для меня"

Во-первых, у меня просто не будет возможности остаться наедине со Станиславом, а во-вторых меня поставили в пару с Ланским – что может быть хуже?

К нам, нещадно корябая каблуками асфальт, спешила Таня.

– О, а вот и ещё один доброволец, – громко сказал Станислав Сергеевич, указывая на Таню. – Идёшь на уборку территории.

– А что тут…

– Разошлись по зонам!

– А вы куда? – остановила она меня.

– Окна мыть, – ответила я.

– А ты, Мир?

– Тоже, – пожал плечами он. – Нас с твоей подружкой в пару поставили.

– Нет, давай поменяемся, – тут же вцепилась в меня Таня.

– Нет, – обрубил её Мир. – Как сказал Станислав – так и будет. Уважай мнение преподавателя, Таня. Мы пошли, работать надо.

Он взял меня за предплечье и потащил, словно даркон свою потерявшуюся и затупившую от его напора добычу в башню. Таня открыла рот и смотрела, как я и Ланской уходим в корпус почти рядом. Точнее, я вырвала свою руку и пыталась от него отвязаться, но этот дылда меня настырно догонял и шёл рядом словно мы друзья.

Дошли до аудитории, которая оказалась открыта. С нами пришли ещё две девчонки, которые начали мыть окна с противоположного края. Всего по три окна каждой паре. Тряпки, средства для окна и тазики мы нашли на одном из рядов.

Мы налили воду в таз и заняли место возле первого окна.

– Да уж, – поджал губы Мир, покачав шаткую и старую стремянку. – Такая меня не выдержит.

– Ещё бы, – не удержалась я. – Ты такой бугай, Ланской… Как тебя Земля-то ещё выдерживает…

– Сочту за комплимент. Но тогда у меня для тебя плохие новости, – вздохнул он.

– Это какие?

– Придётся лезть на стремянку тебе, Синеглазка.

Я даже не среагировала на его бесячее прозвище. В ужасе смотрела на стремянку. Я боюсь высоты, а окна, естественно, огромные, под потолок. Побледнела и нервно сглотнула.

– Боишься высоты? – словно считал меня Мир, заметив как ошалело я смотрела на ненадежную стремянку.

– Я? – встрепенулась я. – Нет, ты что выдумываешь? Ничего я не боюсь. Просто стремянка эта явно первую Мировую войну пережила.

– Тогда давай, лезь, – разложил её Ланской и поставил на пол. – Если что – я тебя поймаю. Не бойся, буду страховать.

– Я не боюсь, сказала же!

– Тогда лезь!

Выделываться словами куда проще, чем залезть на чёртову стремянку. Но упасть в грязь лицом перед Ланским я не могу. Должна забраться туда и быстро просто помыть верхушку. Ниже стёкла мы помоем уже вместе. Вздохнула, и превозмогая страх, поставила ногу на первую ступеньку.

8.

Мир подавал мне тряпки, воду и моющие средства, а я, белая как простынь, мыла стекло. Мирослав действительно был готов в любой момент меня поймать и держал руками стремянку. Она даже не шаталась, так крепко он её стискивал пальцами. Не знаю, каким чудом я всё же отмыла чёртово окно, и теперь можно было спуститься вниз.

Глянула вниз, и голова закружилась. Я охнула и вцепилась в выступ окна. И побледнела, кажется, ещё больше. Кровь от страха отхлынула от лица.

– А говорила, что не боишься, – упрекнул Ланской. Протянул мне руку. – Берись и осторожно спускайся.

Ухватилась за его огромную лапу и опёрлась на неё. Вопреки логике почувствовала себя в безопасности и куда более уверенно. Я знала, что он поймает меня если что. Стала потихоньку спускаться, но на предпоследней ступеньке всё же оступилась и рухнула прямо на Ланского.

– Ай!

Тот проявил быстроту реакции и поймал меня, удерживая на ногах… И за талию. Прижав к себе. Я уткнулась носом прямо в его мощную грудь. А вкусно от его футболки пахнет… Что-то связанное с цитрусом… Тьфу, о чём я думаю вообще? У Ланского ничего не может быть привлекательного для меня. Даже запаха. Тем более запаха.

– Ты как? Нормально? – почти обеспокоенно спросил он меня.

– Нормально, – ответила я дрожащим голосом и попыталась отступить в сторону, но его руки так и остались на мне. Даже крепче сжались вокруг моей талии. От его нахальства сердце забилось сильнее. Серые глаза, которые смотрели на мои губы каким-то неожиданно пьяным взглядом с расширившейся радужкой, меня смутили. Он стал стремительно приближаться ко мне своими губами, словно намеревался меня поцеловать. Искра. Буря. Безумие. Паника. Желание дать ему по печени… И дурацкое желание дать поцеловать себя. Но нет уж! Совсем с ума уже сошла. Я надавила на его руки. – Всё, я не падаю больше. Отвали, Ланской!

– Вот так и спасай тебя, грубая Синеглазка, – фыркнул он, отпустив меня из своих объятий.

– Ты моих грубостей ещё не слышал, Ланской! Поверь лучше на слово.

– Чего ты такая колючка, Ди?

– А ты не входишь в круг тех людей, с кем я пуська, понял?

– Да понял… – протянул он. – Что уж тут непонятного…

– Давай работать дальше, – сменила я тему. – Не хочу торчать здесь в твоей компании до ночи.

Мы принялись домывать оставшиеся окна. Лезть на стремянку я больше не решилась и нашла какую-то швабру, на которую мы намотали тряпку, и которой Ланской сам помыл верхушки окон. При этом словно бы обиженно сопел. Нахмурился, разговаривал через губу. А что такого я ему сказала? Неужели ему стало за несколько дней знакомства вдруг важно, что он не в моём кругу близких людей? Не может такого быть.

– Ну всё, – бросила я тряпку в ведро. – Слава богам, окна кончились.

– Да, – сказал Мир и поманил меня рукой. – Иди сюда, я кое-что тебе принёс.

Он мне? Принёс? Я сплю? Это очень плохой сон тогда. Как зачарованная пошла за Ланским, наблюдая, как он доставал из сумки книгу. Он протянул мне её.

– Держи.

Я посмотрела на обложку. Шекспир "Ромео и Джульетта". Заулыбалась и забрала книгу из его рук.

– Ты всё же поговорил насчёт прослушивания?

– Да, – ответил он. – Обещал же. Тебя ждут в понедельник, сразу после пар.

– О боже, – разволновалась я и собрала пальцы в замок.

– Выучи монолог Джульетты и сцену, помеченную карандашом. Вот тут я сделал заметку, какая страница. Успеешь?

– Да! – закивала я головой. – Я могу всё выучить!

– Всё не нужно, вдруг тебя ещё не возьмут, – брякнул он, и я опустила ресницы.

Даже не хочу об этом думать…

– Извини, – сообразил он тут же, что ляпнул. – Выучи то, что я тебе сказал. А насчёт роли… Я думаю, тебя возьмут. Ты такая маленькая, милая… Ну, если говорить о внешности. Прямо настоящая Джульетта.

От внезапных комплиментов Ланского у меня чуть не случился разрыв сознания. А на щёки опустился румянец… Внутри появилось странное чувство, будто мне приятно. Хотя любой девушке приятно будет слышать комплименты от парня.

– Спасибо тебе, Мир, – улыбнулась я.

– А спасибо на хлеб не намазать, – хитро улыбнулся он.

– Это ты к чему? – нахмурила я брови.

Ну как всегда: так просто от Ланского не уйти!

– К тому, что если тебя возьмут, то ты моя должница, – нагло заявил он.

– Ланской, ты…

– Ну что, всё вымыли? – загремел на всю аудиторию голос Станислава Сергеевича.

Я словно выпала из какой-то нирваны. Даже забыла, где мы находимся, настолько увлеклась разговором о роли с Ланским. "Увлеклась разговором с Ланским" – звучит дико, конечно, но как есть. Но переключиться на преподавателя по философии мне труда не составило.

– Да, мы закончили, – ответила я за нас обоих.

– Отлично. Вижу.

Станислав подошёл ближе и осмотрел окна, которые вымыли мы.

– Хорошая работа, – кивнул он. – Сообщу в деканат, чтобы вам выдали грамоты.

Мы выдавили улыбки. Да, грамоты – это, конечно, очень желанный трофей для любого студента, которого выдернули в законный выходной мыть окна.

– Тогда можете быть свободны, – он отвернулся от нас и обратился к девочкам, что мыли окна вместе с нами. – И вы умницы, девчонки! Вам тоже организую грамоты. Можете тоже быть свободны.

Девчонки, о чём-то без устали болтая, похватали свои вещи и ушли. Я собирала вещи нарочно медленно, видя, что Станислав не уходит: он заинтересовался щеколдой на окне, которое девчонки раскрыли, а закрыть обратно не смогли.

– Чёрт тебя подери, – бурчал преподаватель, пытаясь вставить её на место.

Это мой шанс! Сердце застучало как сумасшедшее, даже ладони неожиданно вспотели от волнения. Но Ланской тоже не торопился уходить, словно специально долго собирая свои вещи.

– Ты идёшь? – спросил он меня, увидев, что я застряла на месте.

– Ты не жди меня, Мир, – ответила я ему. – Иди.

– Почему не ждать?

– Ланской, – возмутилась я. – Я не обязана перед тобой отчитываться. Отчет требуй у Татьяны. А я не твоя девушка. Иди, говорю. И спасибо ещё раз за помощь.

– Ясно, – ответил он, поглядывая то на меня, то на Станислава исподлобья.

Снова повисла тишина. Я подняла брови вверх, что означало "Ну и?..". Ланской взял свою сумку и, поджав губы, вышел из аудитории, оставив меня, Станислава и непокорную щеколду окна наедине…

***

Я подошла к Станиславу ближе и спросила:

– Помочь?

Он слегка вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня своими нереально красивыми глазами. Аж голова закружилась, а колени стали дрожать.

– Нет, ты не сможешь помочь, – ответил он, окидывая меня внимательным взглядом. – Тут сломано, менять щеколду надо.

– Так скажите в деканате, они купят другую.

– Ага, к зиме, потому что в эту щель уже начнет задувать ветер.

Я захихикала. Станислав снова кинул на меня внимательный взгляд.

– Ты почему не уходишь, Диан? – спросил он меня.

– А вы?

– Жду, когда ты уйдешь. Надо закрыть кабинет.

Вау, ответ не очень романтичный… Кажется, это провал, и спор я проиграла. А впрочем…

– Хотела просто спросить – а почему вы выбрали именно философию?

– Люблю рассуждать о жизни.

– А как вы думаете, любовь и влюбленность отличаются? – задала я вопрос, постепенно приближаясь к той теме, которая меня волновала. Если бы не чёртов спор, я бы, наверное, не решилась это всё сказать.

– Конечно, – кивнул Стас. – Влюблённость состояние эйфорийное. Это симпатия к образу в голове, часто не имеющая ничего общего с реальностью. Любовь же состояние более осознанное, когда видишь человека уже более реально, понимаешь его минусы и принимаешь таким, какой он есть – грешным, как и все, неидеальным, иногда слабым и разбитым. Думаю, что именно к любви способны уже относительно зрелые личности. А в твоём возрасте возможна лишь влюблённость. К чему ты спросила?

– А если в вас влюбится студентка? Что тогда вы будете делать? – спросила я.

– Диана, ты меня пугаешь, – поднял брови вверх он. – Я не стану заводить отношений со студенткой. Мне ещё нужна эта работа. И как я уже сказал ранее, навряд ли чувства юной студентки настоящие в силу возраста.

– Значит, вы считаете, любить могут только взрослые? – кокетливо спросила я его.

Не знала, что умею кокетничать.

– Я не так сказал. Я сказал, что тебе для любви нужно созреть, Диана, – ответил Станислав. – Ты ещё слишком юная и путаешь любовь с обычной симпатией к мужчине.

Значит, он прекрасно понял, что я говорю не фигурально, а о себе.

– А если не путаю? – я подошла ближе. Заглянула в его глаза. – У вас такие красивые глаза, Станислав Сергеевич…

– Диана, ты… – голос преподавателя по философии звучал глухо.

Поднялась на мыски и коснулась его губ своими. Лёгкая щетина колола губы, его аромат проникал в лёгкие и словно пьянил. Внезапно поцелуй оборвался – крепко взяв меня за плечи руками, он отстранился, заставляя и меня отступить на шаг.

– Диана, ты что творишь? – Ошарашенно спросил Станислав Сергеевич, оборвав мой неловкий и неожиданный даже для меня самой поцелуй. Просто эмоции нахлынули. – Не делай больше так… Иначе я буду вынужден уволиться.

Он спешно вышел из аудитории, оставив меня сгорать от стыда и унижения и лить бестолковые слёзы. Ну и на что я рассчитывала, когда полезла целовать его? Как унизительно… Таня права, я никому не могу нравиться, и попытаться добиться внимания от мужчины, который понравился мне – пустая трата времени. Зря я только ввязалась в этот спор с ней… Хотела доказать, что тоже чего-то стою, а вышло всё наоборот.

– Ого, Диана, – раздался позади меня ехидный голос. – Ты умеешь целоваться? Я думал, ты ханжа.

Обернулась и застыла на месте. На меня смотрел своими серыми и почему-то вовсе не такими весёлыми, как его голос, глазами Ланской Мирослав. Сердце рухнуло в пятки…

9.

Господи, он видел нас? Ну почему ОН? Моё унижение приобрело уже вселенские масштабы. Я так расстроилась после своего провала, что даже не слышала, как парень моей подруги зашёл в аудиторию. Ланской, парень моей подруги и соседки по квартире, смотрел на меня с насмешкой, оперевшись на ближайшую парту. Он уже несколько дней меня дико достаёт по непонятной мне причине, а теперь он ещё и стал свидетелем не особенно приятной сцены для меня… Теперь его насмешки в мою сторону станут ещё более обидными и язвительными. Спросила его, стоявшего рядом с ехидной рожей, пытаясь сохранять спокойствие.

– Ты что тут делаешь? Ты же ушёл.

– Блокнот свой забыл. Вернулся, а тут шоу показывают – Диана-типа-ханжа сосётся с преподом! Слушай, а чего он сбежал, а? Так хреново целуешься? Печально. Надо срочно звонить на съёмочную площадку “Дом-37”. Такой материал пропадает. Офигеть.

Чёртов Ланской! Так бы и съездила ему по морде тяжёлой сумкой со спортивной формой и кроссовками… Даже не могу сказать, что конкретно сейчас меня от этого удержало… Наверное, страх получить от этого медведя в ответ. Кто его знает, может, у него кукушка хворая?

– И что? – решила я сделать вид, что меня вовсе не волнует, что он видел нас со Станиславом.

– Ничего, – пожал он плечами. – Хотел выразить восхищение твоей смелостью. Я даже снял на фото памятный момент, как ты целуешь местного философа.

Стиснула зубы. Вот сволочь… Мне и так плохо, он ещё со своими приколами лезет! Потом закралась в голову нехорошая мысль, что он может это фото как-то использовать. Ланской тот ещё жук, он ничего просто так не делает и не говорит… Перевела на него взгляд, полный подозрения.

– И что ты собрался делать с этим фото? – осторожно спросила я.

– Покажу ректору, разумеется, – отозвался он довольным голосом. – Он должен знать, кто у него работает!

Мирослав уже сделал шаг в сторону выхода из аудитории, как я нашла в себе смелость перегородить дорогу огромному парню. Холодные глаза вопросительно смотрели на меня.

– Чё тебе, мелкая? Решила поиграть со мной в игру “Ты не пройдёшь”? У тебя нет шансов – я тебя просто перешагну.

– Не надо показывать фотографию ректору, – попросила я без особых надежд на успех. – Он не виноват. Это всё я. Удали её, Мир. Пожалуйста.

– Это почему ещё?

– Ну… Я тебя прошу. Человек ты, в конце концов, или нет?

– И что я с этого буду иметь? – спросил наглый мажор.

Такой поворот мне уже вообще никак не нравился. Поймал меня на крючок как рыбку.

– Ты хочешь получить что-то взамен? – спросила я, не надеясь уже на то, что уйду из этой аудитории без потерь.

– А вот это уже правильный вопрос, Ди, – парень ухмыльнулся и окинул меня взглядом с ног до головы. – У меня на тебя большие планы.

– Что ты хочешь, Мир? – устало спросила я, рассчитывая на что-то вроде "сделай за меня курсач".

– Поцелуй, – заявил парень моей подруги.

А… Что?! Зависла на пару секунд. Открыла рот, закрыла обратно.

– Ты вообще идиот, Ланской? – только и нашлась, что сказать ему.

– А будешь обзываться, я покажу фотки. Ещё и в инсту выложу. Напомню, там у меня несколько тысяч подписчиков, и многие из нашего института. Да почти все. Хочешь стать звездой института? Можешь обозвать меня ещё как-то. Не сдерживай себя! Ну?

На языке продолжали вертеться злые и даже местами нецензурные слова. Вот наглый бабуин, а! Но я не сказала ни слова во избежание последствий.

– Ну, препода же целовала, – хмыкнул он. Глаза его стали холодными, взгляд тяжёлым и давил на меня без слов. Но то, что он говорил, заставляло меня просто трястись от тихой ярости. – Теперь и меня поцелуй. Чего выделываешься стоишь? Мы уже все поняли, какая ты. Присосалась к нему пиявкой, а сама святую из себя разыгрывала. Я почти поверил. И можешь не бояться – я не сбегу, обещаю. Вынесу стоически твой поцелуй, даже если он крайне хреновый. И с языком, пожалуйста. А после я подумаю, показывать ли эти фото ректору или ты убедишь меня, что не стоит. Так что старайся, Ди. Его судьба в твоих руках. Давай.

Мне гораздо сильнее захотелось съездить по его самодовольной роже сумкой. Он ощущал себя хозяином ситуации, а я в ловушке. Его ловушке. Теперь он будет надо мной глумиться… А на принятие решения у меня есть буквально несколько секунд…

___

Тяжело вздохнула. Вот влипла, а?

Бли-и-н-ин… Ну нафига я это сделала вообще? Полезла к Станиславу. Мало того, что обломалась с ним, что ожидаемо, так ещё попала под шантаж Ланского. Что на меня нашло, не понимаю? Не то чтобы я совсем не целовалась, но и… не так чтобы я была мастером поцелуев.

Перевела взгляд на Мирослава, который словно ловил каждое движение моих губ, представляя, как уже истязает и облизывает их… Прямо прочла это в его серых глазах. Таких обычно холодных, но сейчас они… горели.

Ну какой же он мерзкий, аж лицо перекосилось невольно. Ну как можно так с девушками? Терпеть его не могу! Как я должна его целовать? Стаса я хотела поцеловать, несмотря на то, что идея была истинно дурацкая. Но хотела. А Мирослава я хочу пнуть, но никак не целовать. Он же всё напирал и напирал, прижав меня уже почти к стене аудитории. Когда я врезалась в крашеный бетон спиной, поняла, что дальше отступать некуда. Что с ним творится? Он выглядит странно. Смотрит ещё более странно. Зачем ему мои поцелуи? Так раздражает, что выбранная им игрушка попыталась сбежать к другому, или… я нравлюсь ему? Не понимаю.

“Р-р-р… “ – рычала я про себя.

В бессилии сжала кулаки. Что же придумать? Не знаю, просто не знаю!

– Чего скривилась? – тут же зацепился за мою реакцию Ланской. – Так противен?

– А если да, то что? – вскинула я подбородок. – Противен. Угадал.

Он наклонил голову ниже и сказал мне на ухо:

– Потерпишь.

Козёл…

– Покажи сначала, что фотка есть. Я тебе не верю.

– Зря, – усмехнулся он и разблокировал свой смартфон. – Я не вру тебе.

Убрал его от меня на безопасное расстояние и открыл галерею. На фото была я, целующая Стаса… Мир не блефует. Значит, он зашёл в аудиторию раньше и наблюдал за нами. Когда только успел заснять, там поцелуй-то три секунды длился. Но фото существует, и это факт. Сердце било по рёбрам с такой силой, что уже просто тошнить стало. Вот бы прямо сейчас вывернуло на него, вот это был бы номер! Но специально я не умею это делать, поэтому бестолково хлопала глазами, угодившая в капкан, не понимая, как мне выкрутиться… Не целоваться же с ним, в самом деле! Он – последний, с кем я хочу это делать…

Мир перевёл взгляд на меня. Стал опять смотреть на мои губы. Я решила воспользоваться ситуацией, пока он неожиданно залип, резко вытянула руку и выхватила телефон из его пальцев. Не веря в свою удачу, стала нажимать кнопки и услышала мягкий смех над моим ухом.

– Он заблокирован, Синеглазка, – сказал мне Мир, насмешливо глядя на меня. – Ничего не выйдет без пароля. А я тебе его даже за поцелуй не скажу. Может быть, чем-то более горячим выпросишь его… Можем договориться.

Мирослав поиграл бровями. Я же почувствовала себя круглой дурой. Такая злость накатила, что я чуть не швырнула этот телефон об пол. Или ему в башку.

– На, – протянула я ему обратно аппарат. Ведь без пароля он просто кирпич.

– Спасибо, – улыбнулся снова Мир и забрал смартфон. Убрал его в карман джинсов. Снова прижал меня к стене. Ну, как прижал… Он просто подходит слишком близко, заставляя меня дрожать и вжиматься в стену, потому что оставлял между нами буквально считаные сантиметры. – Но ты всё равно наказана за воровство. Два поцелуя.

Да где же он учился этому непроходимому свинству!

– Мир, – робко повела я плечом, как бы желая избавиться от этого плена тела. – Ну зачем тебе именно это? Это нехорошо же, поцелуи – очень личная вещь.

– Стасика же целовала, – изогнул он бровь. – Чем я хуже?

Специально унижает преподавателя сейчас. И меня. Словно я шлюха какая-то. Одного поцелую, потом другого, а потом и дальше пойдём… Неприятно так стало… Впрочем, вся эта ситуация одно сплошное "неприятно".

– Стас мне нравится, – ответила я, смело подняв на него глаза. – А ты – нет.

На его лице не дрогнул и мускул. Только в глазах что-то вспыхнуло, такое тёмное и неизвестное мне, что мороз пошёл по коже. Стало трясти ещё больше. Что это с ним происходит? Ему что – так важно мне нравиться? Зачем? Неожиданно Ланской сам нарушил ту границу, которой ещё придерживался до моих слов. Протянул руку, крепко сжал пальцами мой подбородок и поднял его вверх, заглядывая в мои глаза.

– Я устал, – сказал он. – Устал с тобой спорить. Устал болтать бессмысленно. Или ты делаешь то, что я прошу, или я пошёл.

– Мир, – спросила я, глядя на него из-под ресниц. – А зачем тебе мои поцелуи? Разве тебе не с кем целоваться?

– Есть, конечно, – фыркнул он. – Просто что с тебя ещё взять-то? Кроме анализов.

– Просто я тебе нравлюсь, да? – посмотрела я в его лицо. – Ну признайся тогда.

Сморозила лютую чушь. Задеть хотела. Кажется, неожиданно для меня, получилось. Красивое лицо парня стало похоже на маску Джокера. Так он улыбнулся. Даже оскалился.

– Ой, не могу… – отпустил он моё лицо и смеялся он на всю аудиторию. А потом снова вылупился на меня так, что я отчаянно стала жалеть, что не умею ходить сквозь стены. – Много ты на себя взяла, Диана, – сказал он, снова намеренно близко подходя ко мне, аж дышать почему-то становилось тяжело. – Ты просто моя забава, которую я не намерен отдавать другим, ясно? И ты будешь делать, что я скажу. Прыгать так, как я скажу и так высоко, насколько скажу тебе я. Иначе… Твой Стасик опозорится по полной и потеряет работу. Тебе тоже я славу на весь институт обеспечу. Славу дурочки, которая вешается на препода.

– Придурок! – вспылила я и с силой толкнула его в грудь. Потом вдруг озверела, вошла во вкус, и заколотила кулаками по его животу, груди, плечам… Может, хоть сбежит, решив, что я неадекватная? – Ай! Мир…

Ласнкой напугал меня. Он ухватил меня за запястья и жёстко вернул меня на место, слегка прижав к стене снова. Меня колотило от злости и....страха.

– У тебя последняя попытка, – сказал он, уже отбросив все шутки в сторону. – Ну, Синеглазка? ЦЕЛУЙ.

– А сиськи тебе не показать, а? – зло спросила я.

– А чё – можешь, да? – изогнул Мир бровь. – Я только за!

– Мечтай! – Снова пихнула его в бок от отчаяния.

– Ну ладно, – отпустил он меня и отступил. При этом холодные глаза так и приковывали к стене взглядом. – Пойду я к ректору тогда. А ещё скажу режиссёру, что ты не придёшь на прослушивание.

– Мир, – разволновалась я. – Это… удар ниже пояса.

– Ну, ты не хочешь делать то, что я прошу. Значит, я пошёл.

Он уже развернулся ко мне спиной и, подобрав сумку, которая в момент нашей перепалки и борьбы у стены упала с его огромного плеча, отправился к выходу.