Читать книгу "Кипарисовый крест"

Встреча

Служба во дворце даже для высокопоставленных чинов и фрейлин – представительниц лучших дворянских фамилий – была непростой. Что уж говорить о слугах!

Но у тех и других бывали светлые моменты. Правда, редко.

Двадцать второе июля, день Марии Магдалины, значился днем тезоименитства императрицы и числился неприсутственным, но только не для дворцовых. С ног сбились все – от простых до сановных. Император Александр, не любивший торжества, этот день приказал отмечать во всю силу, желая сделать приятное супруге, которая, напротив, празднества обожала.

Зизи с Полин не знали покоя с раннего утра. В том, что касалось торжественного наряда, Куракина была придирчива. Поскольку переодеваться планировалось целых три раза – на молебен, парадный обед и бал, – то степень ее возбуждения невозможно было описать словами. Как и раздражения, которое она за неимением лучшего обратила на слуг.

Накануне все было готово, однако наутро выяснилось, что сделано не так. Началась новая суета, которой, казалось, не будет конца.

Когда же нарядная, но вспотевшая от волнения Куракина отбыла на службу в Казанский собор, Полин с Зизи выдохнули, надеясь, что доживут до ночи в спокойствии душевном. И надо же такому случиться – как раз перед балом случилось нечто, окончательно выведшее княгиню из равновесия. Переодеваясь, она случайно порвала длинную жемчужную нить, которой собиралась украсить новое платье. Оно было специально подобрано к жемчугу и без оного не смотрелось.

Зизи с Полин ползали по полу, собирая жемчужины, а Куракина громко стенала, полулежа в кресле. Общими усилиями все до одной бусины были найдены, но нанизать их на нить и закрепить было не так просто.

Слуги были посланы во все концы за ювелиром, и наконец таковой нашелся в покоях императрицы. Мария Федоровна была так добра, что прислала горничную за жемчугом и велела явиться за ним через полчаса.

Предполагалось отправить за бусами Полин, но когда настало время, обнаружилась еще одна докука: у бального платья в одном месте оторвался плохо пришитый подол. Проворная в шитье Полин взялась за дело, а за украшением побежала Зизи.

Куракина дала точные указания, поэтому покои императрицы Зизи нашла без труда. Постучав, она попросила у открывшего лакея позволения войти и, получив разрешение, прошла в мастерскую ювелира.

Ювелир был неразговорчив, строг и взглянул на Зизи с возмущением: как можно было испортить такую вещь! Закончив, он сложил жемчужную нить в шкатулку, Зизи приняла ее, повернулась, чтобы выйти, и в этот момент в комнату стремительно вошла невысокая женщина и заговорила с мастером на незнакомом языке.

Он кивнул и указал на почтительно склонившую голову Зизи.

Женщина бросила на нее рассеянный взгляд и вдруг на миг застыла, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.

– Поторопись, – бросил ювелир.

Зизи еще раз поклонилась и вышла из комнаты, думая только об одном: поскорее вернуться к бедной Куракиной, изнемогавшей от горя.

О даме, которую встретила у ювелира, она забыла, как только вышла из мастерской.

Минуту, когда за фрейлиной наконец закрылась дверь, они с Полин посчитали самой счастливой в своей жизни и отправились вниз пить чай. Французы пригласили попробовать безе – воздушное печенье, которое готовились подавать гостям бала. Они припрятали несколько штук для себя.

– Кондитер должен быть немного вороват, – объяснили они, широко улыбаясь, – иначе его жизнь будет слишком пресной.

Вечер прошел весело, а когда порядочно стемнело, к Зизи пришла Анет и пригласила немного пройтись вдоль набережной.

– Там сейчас уйма народу гуляет. Весь дворец сияет, как алмаз! Столько ламп зажгли! Наверное, тысяча! Я видела вчера, как проверяли гирлянды!

Вдохновленная ее энтузиазмом, Зизи согласилась.

Зимний дворец и правда был похож на огромную драгоценность. Ночи еще были довольно светлы, но даже в белесом сумраке он выглядел великолепно!

Выбежав на Дворцовую набережную, девочки встали у парапета, любуясь сиянием хрустальных люстр и прислушиваясь к доносившимся из окон звукам музыки.

Вокруг в самом деле стояли и прогуливались немало горожан. Все громко переговаривались, показывая пальцами на окна дворца, кое-кто принялся танцевать. Даже слабого отблеска императорского веселья для простых людей было достаточно, чтобы испытать душевный подъем.

«Наверное, им, как и мне, нечасто приходится радоваться», – думала Зизи.

Ее взгляд бесцельно скользил по лицам и вдруг наткнулся на очень черные, горячие и совершенно бездонные глаза.

Зизи замерла, не в силах отвести взгляда. От макушки к пяткам пробежала странная волна, совершенно не похожая на те мурашки, которые бывали, когда она пугалась.

Пока она прислушивалась к себе, удивляясь тому, что чувствует, глаза приблизились к ней и, оказавшись в шаге, моргнули.

– Разрешите представиться?

Зизи так изумилась, что потеряла дар речи. Вытаращила глаза и кивнула.

– Поручик гвардейского Измайловского полка Салтыков.

– А имя у вас есть? – поинтересовалась вынырнувшая из-за спины подруги Анет.

– Сергей, – ответил поручик и вдруг улыбнулся.

У него была такая улыбка… Нет, это не улыбка. Это счастье какое-то.

Зизи совершенно потерялась и покраснела так, что даже уши стали малиновыми.

– Мы тут гуляем, – сообщила новому знакомому Анет.

– А вас как зовут?

– Я Анет, а она – Зизи. Мы во дворце служим.

Сергей чуть было не сказал «я знаю», но вовремя спохватился.

– Можно с вами постоять?

– Да стойте сколько хотите. Места не купленные! – рассмеялась Анет, взглянула на подругу и незаметно подмигнула.

Зизи по-прежнему не находила, что сказать. Сергей тоже замешкался, и Анет решила все взять в свои руки.

– Не хотите до Летнего нас проводить? Там, говорят, фейерверки запускать будут.

– С удовольствием! – обрадовался Сергей.

Анет тут же ухватилась за его локоть и повела. Поскольку тротуарчик, тянущийся вдоль набережной, был узким, Зизи пошла сзади.

Сергей оглянулся, хотел что-то сказать, но Анет дернула его и потащила дальше.

Так они и шли. Анет, затеявшая веселую беседу о житье-бытье в императорских покоях, и плетущаяся позади Зизи.

Вспыхнувшее в первые минуты встречи необычайное воодушевление быстро погасло, настроение испортилось, а следом и вид стал унылым. Может, ей вернуться домой?

Бросать подругу, впрочем, было нехорошо, и Зизи решила про себя, что незаметно отстанет от них в саду. Никто и не заметит.

Фейерверк должен был начаться ровно в десять вечера, но еще засветло вокруг Летнего сада стали собираться толпы любителей зрелищ.

Недолго думая, Анет ввинтилась в толпу, не выпуская руку Сергея. У Зизи так ловко пихаться локтями никогда не получалось. Она пробовала не отставать, но проход, проторенный Анет, тут же забивался телами. Ее стали толкать, и она уже собиралась повернуть обратно, как вдруг сильная мужская рука выдернула ее из толпы и широкая спина загородила от всего мира.

Зизи подняла голову и снова увидела те самые глаза. Вблизи они были еще чернее и бездоннее.

– Не бойтесь, я вас не отпущу, – сказал Сергей.

От него пахло табаком и потом, и это был самый чудесный запах, который она когда-либо ощущала.

Его губы были прямо перед глазами. Вот они растянулись в улыбке и тихо прошептали:

– Держитесь за меня.

– Хорошо, – ответила она, не смея пошевелиться и чувствуя, как его рука крепко сжала ее локоть.

Где-то в толпе осталась Анет, вокруг продолжали толкаться, ругаясь и тыкая друг друга кулаками, но вокруг них словно образовался заколдованный круг.

А может, они просто перестали замечать окружающих, слышать их голоса, ощущать тесноту чужих тел. Просто стояли и смотрели друг на друга, не отрываясь.

Впервые в жизни Зизи было так хорошо, что она даже заплакала. Слезинка скатилась на щеку, и Сергей осторожно вытер ее, а потом заправил за ухо растрепавшуюся прядь.

Никогда раньше мужчина не прикасался к ней, но жест Сергея был таким естественным, как будто ничего правильнее быть не может.

Внезапно Зизи стало так весело, что она, рассмеявшись, потребовала:

– Давайте убежим?

Это было неслыханной дерзостью с ее стороны, и, наверное, завтра она об этом пожалеет, но ее не интересовало, что будет завтра. Она хотела быть счастливой прямо сейчас и знала, что счастье возможно только рядом с этим человеком.

Он не ответил. Повернулся и, рассекая толпу, словно корабль, вывел их из толпы.

– Куда теперь? – спросила запыхавшаяся Зизи.

– Прокатимся на лодке, – ответил Сергей и повел ее в сторону Прачечного моста.

Заплатив лодочнику, он помог Зизи сойти и усадил рядом на сиденье, покрытое попоной.

– Прокати нас по Большой Неве.

– Туда сейчас нельзя, ваше высокоблагородие. Не пустят. Давайте по Фонтанке, а после по Екатерининскому. Только, боюсь, ваша барышня замерзнет. Ветер крепчает.

– Не замерзнет, – твердо сказал Сергей и обнял Зизи за плечи.

Если бы вчера кто-то сказал, что ее будет обнимать мужчина, она была бы искренне возмущена. Но вот Зизи сидит, касаясь бедром его ноги, его рука лежит у нее на плече, а вторая сжимает пальцы, и всем сердцем она чувствует, что в этом нет ничего предосудительного.

Все так, как и должно быть.

Но разве так бывает?

По Фонтанке лодка обогнула Летний сад, и тут в небе вспыхнуло так, что Зизи зажмурилась на мгновение. Со всех сторон слышались хлопки, после которых в небе расцвели фонтаны бесчисленных разноцветных брызг, крики ликования слились в громогласный гул, и даже вода вокруг окрасилась в цвета радуги.

– Как прекрасно! – воскликнула Зизи, не помня себя от восторга.

Сергей поглядел на ее сияющее лицо, крепче обнял и дал себе клятву никогда не отпускать от себя эту девушку.

«Лучше умру», – подумал он.

В темном переулке

Зизи проснулась от счастья. Впервые в жизни. Это было совершенно невозможно объяснить, но счастье она ощутила во сне и от сильного волнения, вызванного этим, пробудилась. Несколько минут она лежала, прислушиваясь к себе, а когда сердце наконец стало биться ровнее, вскочила и побежала умываться. Обычно она делала это наскоро, торопясь и не тратя времени на то, что было необязательной частью утреннего туалета – например, рассматривание себя в зеркале. Однако сегодня Зизи долго и придирчиво разглядывала сначала лицо, потом все тело и даже ноги.

В лице она по-прежнему находила лишь один минус – нос. Интересно, от кого он ей достался, такой длинный? Все остальное – глаза, рот и уши тоже не могли считаться эталоном красоты, но в сравнении с носом казались довольно приличными.

Грудь и прочие признаки своего пола она рассматривала, немного стесняясь с непривычки, но, твердо решив довести осмотр до конца, сделала это добросовестно.

Шее можно было поставить «хорошо», ведь длинная считается красивой. Грудь Зизи оценивать не решилась, надеясь, что у той еще есть шанс вырасти. А вот бедрам можно было смело ставить «неудовлетворительно» по причине их узости и костлявости. При таких бедрах трудно понять, если ли у нее вообще талия. Наверное, в корсете все выглядело бы иначе, но кто видел служанку в корсете?

Расстроившись, на ноги Зизи уже и глядеть не хотела, однако, наклонив зеркало, посмотрела и на них. Две худые палки. Не кривые, конечно, и даже хорошей формы, но уж больно тощие. В общем, лучше никому не показывать. Собственно, и некому, но в будущем это стоило учесть.

Что ж. Средний балл – «удовлетворительно», значит, неутешительно.

«А что, если бы меня голую увидел Сергей? Что бы подумал?» – пришла вдруг в голову шальная мысль, от которой кровь бросилась в лицо и заставила несколько минут бешено плескать на себя ледяную воду.

Вода согнала краску со щек, но нутро не остудила. Даже желудок, кажется, спекся от бесстыжих мыслей, а грудь вообще сжалась в комок.

Боже! Какая же она развратная! В кого? Может, это по наследству передается?

Немного придя в себя, Зизи устыдилась своих подозрений. Нет, маменька не могла быть такой. Никогда и ни за что! Только она сама виновата в дурных мыслях.

Бороться с наклонностями она решила начать немедленно и лучшим методом сочла, не медля ни минуты, броситься с головой в работу.

Стиснув зубы, Зизи оделась, наскоро поела, запив булку несладким чаем, и побежала выполнять привычные обязанности.

Зря она вообще это затеяла. Только настроение себе испортила! А как хорошо начиналось утро!

Она попыталась вспомнить свое состояние и не смогла. В голову сразу полезли всякие пустяки и досадные мелочи, но хорошо хотя бы, что не давешние стыдные мысли.

Зизи готовилась весь день провести в комнатах, но неожиданно получила задание, весьма ее удивившее. Нужно было отнести в Мариинское женское училище для приходящих девиц, располагавшееся в доме капитана Ростовцева на Невском проспекте, пакет, а затем отправиться совсем в другую сторону, на Садовую, в дом Автономовых, чтобы передать еще один некому господину Густаву Лозе, парфюмеру. Само по себе поручение было даже приятным: в кои веки прогуляться по хорошей погоде. Удивило другое. Никогда раньше подобных поручений ей не давали. Для таких дел у Куракиной полно других слуг. Та же Полин, например. Но долго раздумывать над этой странностью было некогда, поэтому, надев поверх рабочего платья кое-что из подаренного княгиней – нарядную перелину, шляпку и ботинки, – Зизи не пошла, а полетела выполнять поручение.

Ботинки, сегодня надетые в первый раз, были совершенно новыми, и Зизи очень ими гордилась. В особенности – каблучками. Они делали ее выше ростом и при этом так весело цокали, когда она шла по мостовой, что ликовала душа. У Зизи это была первая дорогая обувь, и досталась она ей совершенно случайно. Княгиня заказала ботинки для себя, но, когда те прибыли, обувь оказалась не по размеру. Расстроенная Куракина хотела отослать их обратно, но вскоре забыла об обновке, и ботинки год валялись в гардеробной, пока не вышли из моды. Раздосадованная фрейлина собиралась их выкинуть, но передумала и отдала Полин. Той, однако, башмачки также были безнадежно малы. Единственной, кому они оказались впору, стала Зизи, и ее счастью не было предела. От Эдит Карловны она не раз слышала, что женщину женщиной делает именно обувь. До сих пор проверить эту истину не представлялось возможным, и вдруг такое везенье!

Вслушиваясь в звонкое цоканье каблуков и постоянно улыбаясь, Зизи благополучно разнесла пакеты, а в парфюмерном магазине с удовольствием поглазела на разнообразные по цвету и форме флакончики и нанюхалась волшебных ароматов. Она была здесь впервые, и мэтр Лозе, видя живой интерес и восхищение юной девы, не пожалев времени, вступил с ней в оживленную беседу. Зизи узнала, что раньше парфюмерию привозили из-за границы, где ее продавали в розлив, порой большими бутылями, а уж потом, в магазине – аромат при этом немало страдал – переливали в красивые флакончики. Некоторые из них были настоящими произведениями искусства и стоили больше содержимого. Лозе похвастался несколькими.

– Еще некоторое время назад в России не было собственного производства, а из заграничных ценились, разумеется, французские, – блестя черными мышиными глазками, рассказывал парфюмер. – Видите флакончик, мадемуазель? Это парфюм от «Houbigant». Ходил слух, что во время революции королева Мария-Антуанетта пыталась бежать, переодевшись крестьянкой, но выдала себя ароматом этих духов. Уверен: все это выдумки хозяев фирмы. Они просто хотели продать побольше. Буквально недавно у них появился новый аромат «Fougere royal».

– Королевский папоротник?

– О! Мадемуазель говорит по-французски! Тогда я позволю себе немного подушить вас этим парфюмом. Ну как? Нравится?

Зизи нравился аромат, магазин и сам мэтр Лозе.

– Княгиня заказала воск, румяна, саше и крема от месье Альфонса Ралле, а также «Парфюм де фурор» – духи для меха, что весьма предусмотрительно с учетом надвигающейся осени. А… тут еще и одеколон «Каприз Невы» от «Брокар и Ко». Отличная вещь! Отличная! В записке сказано, что заказ надо приготовить к завтрашнему дню. Вы придете забирать?

Зизи очень хотелось, чтобы так и случилось, но она не была уверена, поэтому лишь пожала плечами.

– Буду рад снова вас увидеть, – улыбнулся Лозе. – Вашей утонченности очень подошли бы «Анютины глазки» от «Ралле и Ко». Тонкие духи, немного «морозные». К вашему нежному лицу.

Зизи смутилась. Утонченность у нее? Или он шутит?

Однако мэтр был серьезен и глядел с интересом.

От души поблагодарив милого Лозе, она вышла, огляделась и вдруг поняла, что эта часть города ей знакома. В трех кварталах отсюда была квартира Карла Арно, отца Эдит, которую они с девочками посещали несколько раз. Отсюда можно вернуться домой не через Невский, а через Кокушкин мост, ведущий на Казанскую. По пути забежать в Николушкин храм свечку поставить за здравие родителей и всех православных христиан. От храма до Исаакиевской площади рукой подать, а оттуда она уж ветром домчится в свое нынешнее обиталище – царский дворец.

К Никольскому храму нужно было пройти по узкому переулку между домами. Из-за наплывших на город туч вдруг стемнело, но понять, началась служба или еще нет, было нельзя. Зизи все прислушивалась, не зазвонят ли в колокола, и они вдруг грянули призывно. Перекрестившись, она пошла быстрее, и вдруг натренированный в приюте слух донес приближающиеся за спиной шаги. Другой бы не уловил за звоном, но Зизи услышала. И не только шаги, но и горячее дыхание мужчины. Он не просто шел, а почти бежал и именно за ней. Не поворачиваясь, она даже примерно определила, что роста мужик высокого, а веса немалого. Привыкла узнавать людей по разным приметам, и теперь это умение снова пригодилось.

На раздумья времени не было. Когда Зизи почувствовала, что незнакомец приблизился на расстояние, достаточное, чтобы схватить ее, она резко крутанулась на своих тоненьких каблучках, разворачиваясь к преследователю лицом и инстинктивно отшатнувшись в сторону. Маневр сработал неожиданным образом. Уже протянутая к ней рука поймала воздух, тело потеряло устойчивость, и мужик по инерции потопал вперед, тогда как Зизи изо всех сил побежала назад, туда, где шумела Казанская улица.

Наверное, он все равно догнал бы ее, но из-за угла навстречу вышли два солдатика. Зизи промчалась мимо и обернулась только возле дома Артемьевых, что на перекрестке с Демидовым переулком.

Конечно же, позади никого не было.

Не останавливаясь ни на мгновение, она полетела, как вспугнутая птица.

Оказавшись в комнатах Куракиной, Зизи забежала в их с Полин закуток и, закрыв дверь, наконец остановилась, тяжело дыша.

– Что это было? – выговорила она вслух, и тут же все, что было причиной ее страхов долгие годы, снова всплыло в памяти.

В прошлом году фрейлине на именины подарили забавную игрушку – калейдоскоп. Смотришь в трубу и видишь дивный узор, чуть повернешь – новый. Если крутить долго, то узоры буду меняться, ни разу не повторяясь.

Сейчас в ее памяти тоже словно крутился калейдоскоп, показывая разные картинки, одна страшнее другой. Ее убежище под столом в приюте, Шаркун и Тяжелый, убитая Мари, господин Курычев, вырванная из регистрационного журнала страница.

Сегодняшнее происшествие не было случайностью, поняла она. Бежавший за ней вовсе не собирался грабить и насильничать. Он хотел ее убить.

От этого открытия Зизи стало так плохо, что пришлось сесть на стоявший в углу сундук с одеждой, она несколько минут пыталась унять головокружение.

Что делать? Прятаться под столом? Вряд ли он сможет спасти ее от убийц.

А кто может? Сейчас Зизи совсем одна, следовательно, надеяться может лишь на себя. Но она даже не знает, кто за ней охотится! И, главное, почему?

Кому есть дело до сироты?

Зизи выпрямилась на сундуке.

А если в этом все дело?

Если она не сирота? Если ее фантазии о родителях вовсе не фантазии?

Уже довольно давно Зизи поняла, что придуманная ею история про моряка и его любимую жену не более, чем сказка.

Однако это не означает, что у нее нет отца и матери.

Но кто может желать ее смерти? Родители? Злобные родичи, задумавшие извести ее семью?

Все это еще более напоминает сказку, чем ее детские придумки.

Убивают, чтобы замести следы преступления, получить наследство, устранить помеху.

Какой из вариантов ее? Свидетелем какого преступления она могла быть? Откуда могло взяться наследство и кому она могла помешать?

Сотни вопросов и ни одного ответа. Но ведь так не бывает, чтобы убивали ни за что. Остается лишь один вариант – ее с кем-то перепутали.

Но с кем?

Мучительные раздумья прервало появление фрейлины.

Зизи не слышала, как она вернулась, и вздрогнула, когда Куракина, резко распахнув дверь, заглянула в комнату.

Она не сразу заметила сжавшуюся в комок девочку, а увидев, казалось, была удивлена.

Зизи даже показалось, что неприятно удивлена.

– Ты здесь? – протянула она странным тоном и быстро вышла.

Ничего не понимая, Зизи кинулась следом.

– Чего изволите, мадам? – приседая, спросила она, опуская красные от слез глаза.

Не поворачиваясь, Куракина ответила:

– Ничего. Я искала Полин. Где она?

– Я думала, она с вами.

– Найди ее срочно. У меня к ней поручение.

– Слушаюсь.

Куракина говорила отрывисто, резко и даже не поинтересовалась, доставлены ли адресатам пакеты. Это было не похоже на хозяйку.

Зизи отправилась на поиски Полин, раздумывая, что могло так огорчить княгиню.

Дежурный гвардеец внизу, ухмыльнувшись, посоветовал поискать Полин возле поста охраны. Выскочив во двор, Зизи в самом деле обнаружила горничную – та разговаривала с одним из городовых, дежуривших у ворот. Окликнув ее, Зизи дождалась, когда, попрощавшись с дюжим охранником, Полин плавной походкой двинулась ко входу, и хотела уже закрыть дверь, как вдруг заметила на той стороне улицы военного.

Сердце тотчас запрыгало в груди.

Глядя прямо на нее, там стоял Сергей Салтыков и сиял своей необыкновенной улыбкой.

Осмотревшись, Зизи махнула ему рукой и кивнула.

Вчера, расставаясь, уговорились, что она выйдет вечером, после восьми, когда Куракина снова отправится в покои императрицы. Кивок означал, что ничего не поменялось, их встреча состоится.

Разумеется, ни слова о том, что приключилось в переулке, она Сергею не сказала, но одна на улицу с этого злосчастного случая старалась не выходить. Нужды особой в том и не было. Все дела крутились внутри дворца, а с поручениями княгиня ее больше не посылала.

Особым случаем считались встречи с Сергеем, но они случались так редко, что за все лето их можно было по пальцам одной руки сосчитать.

В конце августа Салтыкова отправили куда-то за город – он не говорил, куда именно, – и встречи возобновились лишь в середине октября, когда он вернулся и сумел передать ей записку через охранника.