Текст книги "Ваш ход, миссис Норидж"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vash-hod-missis-noridzh-207606.jpg)
Автор книги: Елена Михалкова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты расскажи, как все обнаружил, – пробормотал Малколм.
– Проснулся я в то утро рано – не иначе, чувствовал что-то. Земля за ночь промерзла и покрылась инеем. Трава поседела, точно шкура у старого волка. Я увидал коня графа, который тоскливо топтался возле конюшни, и меня вдруг словно ударил кто. «Беда случилась, Аллан», – сказал я себе. Подбежал к коттеджу у ворот… – Садовник тяжело вздохнул. – Мне тогда было чуть за сорок. Врать не буду: вряд ли нашелся бы на тридцать миль вокруг мужчина сильнее меня…
– Вы были настоящий красавец, – вставила миссис Пибоди.
Старик неодобрительно покосился на нее.
… – но того, что я увидел в домике священника, даже мне проделать было не под силу. Дверь была выбита – сорвана с петель. Внутри словно смерч пронесся. Все перевернуто, разбросано, разломано… Камин давно остыл, и ветер разметал золу по всей комнате. Страшный холод стоял внутри, мертвый холод, я бы сказал, – да только мертвецов там хватало. У миссис Саттон была разбита голова. А у милорда из груди торчал нож.
Женщины ахнули и перекрестились.
– Все было залито кровью, – продолжал старик. – А на двери снаружи…
Он замолчал.
– Что – на двери снаружи? – осмелился спросить Питер, когда молчание стало слишком тягостным.
– На двери снаружи остались следы гигантских когтей, – медленно ответил садовник.
Две служанки взвизгнули.
– Господи, спаси нас, грешных! – Миссис Пибоди перекрестилась.
– Вот и я так сказал, когда приложил к ним ладонь, – мрачно проговорил Рэндалл. – Господи, воскликнул я, спаси нас, грешных! Ведь каждый коготь был длиннее моего пальца в полтора раза.
Он поднял руку, и все присутствующие уставились на огромную мозолистую ладонь садовника, черную от въевшейся земли.
– Неужто медведь… – прошептала кухарка.
– А кто бы это еще мог быть, кроме медведя! Я, правда, слыхал, что последнего медведя истребили в наших лесах лет двести тому назад, но всякое бывает… До сих пор мороз по коже, как вспомню эти следы.
Леди Кроули я нашел в соседней комнате. Она была без сознания. В первый миг я решил, что она мертвая, – такие ледяные у нее были руки. Да у меня и самого пар вырывался изо рта. Ее согрели в замке, она очнулась спустя несколько часов, но ничего не помнила о той ночи.
– Совсем-совсем ничего? – изумилась миссис Пибоди.
– Ни единого события. Доктор навещал ее каждую неделю, но и он ничем не смог помочь. Немало прошло времени, прежде чем она начала вставать и выходить в сад… Пожалуй что не раньше весны, а, Малколм?
– Так и есть, не раньше весны. Всю осень лежала и всю зиму.
– Но память к ее светлости так и не вернулась. Да только сдается мне, не больно-то леди Кроули и хотела этого.
– Почему, мистер Рэндалл? – пискнула Энни.
Садовник погладил бороду в задумчивости.
– В ту пору я об этом смолчал, – наконец сказал он. – Подумал, что незачем полоскать имя графа на всех углах. Он был добр ко мне… Когда я нашел леди Кроули, отнес ее в замок и вернулся на место побоища. Иначе его не назовешь! Кровь собралась на полу черными лужами. Я хотел накрыть миссис Саттон покрывалом, но заметил, что она сжимает что-то в кулаке. Я разогнул ее пальцы. Это был кулон.
– Кулон?
– Сказать точнее, подвеска. Лорд Кроули с ней не расставался. Странная это была вещица! Она досталась ему от деда: серебряная голова волка с красным глазом. Милорд всегда носил ее на цепочке. О его досточтимом предке мне, по правде сказать, известно немного. В семье как будто избегали лишний раз упоминать его имя. Кое-кто говорил, что он был дурной человек и наделал немало бед. Но Кроули всегда были богачами, им хватило денег, чтобы заткнуть рты всем обиженным. Эту-то волчью голову и сжимала в кулачке мать нашей леди, а из груди графа торчал ее нож.
Вокруг раздались изумленные восклицания.
– Что же вы сделали, мистер Рэндалл? – спросила гувернантка.
Садовник поморщился. Его раздражала ее манера даже к последнему пьянице и бродяге обращаться подчеркнуто вежливо. «Мистер Рэндалл», – передразнил он про себя. Какой он ей к черту мистер! Она гувернантка. Ей положено смотреть на него сверху вниз!
Пару раз старик хотел поправить ее нарочито грубо, при всех. Ему это простилось бы! Но даже самому себе он не признавался, что ее обращение льстит его самолюбию.
– Взял у нее кулон, миссис Норидж, вот что я сделал. И при первом удобном случае отнес в комнату милорда, как будто он там и лежал все это время. Уж не знаю, зачем миссис Саттон так старалась сорвать его… Не слишком-то ей это помогло. В те времена еще был жив старый Кроули, дядюшка нашего графа, и у него хватило сил заткнуть рты всем, кто хотел докопаться до правды. По мнению всеми уважаемого инспектора Джервиса, – эти слова садовник произнес с нескрываемым презрением, – граф Кроули и мать нашей леди стали жертвой грабителей. Оно и к лучшему. А еще я взял топор и колотил по входной двери до тех пор, пока следы когтей не исчезли – вот что я сделал, миссис Норидж, и не жалею об этом. Дурни вроде Джервиса и этому нашли бы какое-нибудь объяснение, но пошли бы слухи… нехорошие слухи… А леди Кроули и так пострадала.
– А ты сам-то что думаешь, Аллан? – спросил Питер. – Что там случилось в ту ночь?
Садовник наклонился вперед и стукнул трубкой по столу. Лицо его был мрачно.
– Я думаю, мать ее милости в ту ночь долго не ложилась. Она заметила что-то в саду… Что-то, что заставило ее запереть двери. Окошки-то в коттедже крохотные, в них разве что кошка пролезет. Не знаю, чего она так испугалась… Должно быть, милорд приехал пьяным, вот она и решила… – Уверенности в голосе старика не было. – Он вышел из себя. Сердитым мы его частенько видали, но тут он, похоже, впал в настоящую ярость. Выбил дверь, все разметал. Миссис Саттон пыталась не пустить его к дочери, и у нее получилось. Но он успел разбить ей голову. Вот как все было, я думаю.
Гости молчали, пораженные рассказом старого садовника.
Вдалеке, в деревне раздался собачий вой, и все вздрогнули.
– Ух, и нагнали же вы страху, Аллан Рэндалл! – принужденно засмеялась миссис Пибоди. – Как теперь идти домой?
– Мне как раз пора. – Садовник поднялся. Он, кажется, начал жалеть о своей откровенности.
– Мистер Рэндалл! – окликнула гувернантка. – Вы сказали, графиня иногда выходила в сад раньше вас… Во сколько же вы вставали?
Старик хмуро покосился на нее. «Кому какое дело», – говорил его взгляд.
– В пять, а то и раньше, – сухо ответил он. – Работы по саду всегда хватает. Малколм, ты идешь?
– Э-э, нет! Ты меня отсюда так быстро не вытащишь! – Подвыпивший конюх подмигнул Энни. – Да ведь ты опять будешь срезать путь через кладбище? Ни за что! Только не в такую ночь!
Старик накинул длинный плащ и сунул трубку в рот.
– В самом деле, вы пойдете домой через кладбище? – изумленно спросила гувернантка. – Неужели вам ничуть не страшно, мистер Рэндалл?
– Глупости! Покойники спят по могилам. Благодарю за грог, Хатти.
* * *
Миссис Норидж вернулась в поместье около двух ночи. По сравнению со многими домами, где ей приходилось работать, слуги Стоуксов ложились рано: к часу все уже спали. Гувернантка сама спустилась на кухню, чтобы подогреть молоко перед сном.
Энни Батли сидела в углу, обхватив колени. При виде миссис Норидж она вскочила, торопливо расправляя платье.
– Что случилось, Энни? Вас кто-то обидел?
– Нет, мэм! Мне… мне страшно! Старик… я хочу сказать, Рэндалл так рассказывал… Стоит мне теперь закрыть глаза, как я вижу, что у Кейт растут клыки!
– Что ж, случись такое, мы все порадовались бы за нее, – заметила миссис Норидж.
Кейт была старая беззубая посудомойка, с которой Энни делила комнату. Девушка прыснула и вновь испуганно уставилась на гувернантку, не зная, чего ожидать от нее.
– Выбирайтесь оттуда, Энни, – сказала миссис Норидж. – Углы просто созданы, чтобы навевать страхи. А если вы скажете мне, где кружки, я буду вам очень признательна.
– Сейчас будут, мэм! И молоко, я помню!
Служанка выскочила из угла, готовая помочь гувернантке.
Миссис Норидж было известно, где посуда. Но нет лучшего способа прогнать испуг, чем поручить человеку делать то, что он хорошо умеет.
Энни была расторопна и услужлива, и вскоре чашка с теплым молоком, подогретым именно до той температуры, которую предпочитала гувернантка, стояла на столе..
– Энни, вам доводилось прежде слышать историю, что рассказал сегодня мистер Рэндалл?
– Нет, ни разу! То есть, я хочу сказать, мы знали, что в замке Кроули давным-давно случилась какая-то беда… Но мне казалось, все это байки. Я-то сама не отсюда, из Глостершира.
– Вы ведь не впервые собираетесь в Вудчестере?
– Это у нас что-то вроде традиции, мэм. Но редко, не чаще двух раз в год. Тут все зависит от Хатти Мордок. Она решает, когда подходящее время.
– И каждый раз мистер Рэндалл присутствовал на ваших сборищах?
– Никогда не пропускал! Но обычно-то он сидит молча, а нынче… Видать, грог на него так подействовал. Он ведь совсем не пьет, мэм, ни капельки. – Энни задумалась. – Вот что мне удивительно… От истории Питера тоже мурашки бегут по коже. Про женщину, что выкалывает глаза постояльцам, помните? Ух! Но от нее пугаешься как-то по-другому… И ножницы потом не мерещатся в темноте. Почему так, миссис Норидж?
Едва задав вопрос, Энни спохватилась, что спрашивать всякие глупости у гувернантки не полагается. Но миссис Норидж не рассердилась и не отчитала служанку, как непременно сделала бы миссис Паблишер, прежняя гувернантка. С той сталось бы пожаловаться экономке! Нет-нет, от миссис Паблишер Энни старалась держаться подальше. Ей бы и в голову не пришло греть для нее молоко.
– Я думаю, Энни, все оттого, что история Питера – выдумка от начала до конца. А вот то, что поведал нам мистер Рэндалл, куда занимательнее. Вы заметили, что его рассказ насыщен деталями?
Служанка помотала головой.
– Ледяные руки леди Кроули, волчья голова с красным глазом, пар, вырывавшийся изо рта, зола… Ох, как мне все это не нравится, Энни.
– А кому бы понравилось, мэм! – поддакнула служанка.
– Люди и представить не могут, как часто они проговариваются в своих историях, правдивых ли, выдуманных – не играет роли. У Рэндалла отличная память на подробности. Он не сочиняет их, а повторяет так, как увидел… Разлетевшаяся зола и кулон в сжатом кулаке – все это плохо, очень плохо.
Энни молчала, догадавшись, что гувернантка обращается не к ней.
– Человек, у которого развязался язык после долгого молчания, выбалтывает слишком много. Он и сам, должно быть, не сообразил, что сказал… Все слушали рассказ об оборотнях. Однако в действительности это была история об убийстве, не так ли? О двух убийствах, если точнее. Если слушать ее именно с этой точки зрения, можно многое услышать
– Так что он сказал? – пискнула служанка, не выдержав.
Миссис Норидж отодвинула пустую чашку и встала.
– Он сказал, Энни, что волков, превращающихся в людей при полной луне, не существует. Ступайте в постель и ничего не бойтесь. Благодарю за молоко!
«Если история об убийствах, то есть и убийца, – добавила она про себя. – И это не оборотень».
* * *
Следующее утро выдалось таким тихим и ясным, какими бывают лишь дни после сильных бурь. Миссис Норидж постучалась в гостиную, залитую солнцем.
– Миссис Стоукс, могу я показать детям сад при замке Кроули?
Реджина Стоукс посмотрела на гувернантку с удивлением и отложила вышивку.
– Боюсь, после грозы он в плачевном виде… Но почему бы и нет? Я и сама с удовольствием прогулялась бы с вами. Говорят, сад открыт для всех желающих, а садовник поддерживает его в прекрасном состоянии.
Ее старшая сестра, войдя в комнату, услышала последние слова Реджины.
– В прекрасном – не то слово, дорогая Редж! Все мы мечтаем переманить Рэндалла к себе, однако он предан поместью Кроули.
– И его хозяйке, наверное? – предположила миссис Норидж.
– Бедняжке Элизабет? О, какое печальное зрелище. Она скользит по своему сказочному саду, будто тень, и, кажется, не замечает и десятой доли той красоты, что окружает ее. – Тереза села возле сестры, рассматривая вышивку. – Милая, тебе не кажется, что этот оттенок ярковат? Поместье давно перешло в другие руки, им владеет дальний родственник покойного графа. Элизабет доживает при них свой век. А ведь она не так стара, ей нет и сорока. Она так и не смогла оправиться от горя. Какой невообразимый ужас ей пришлось пережить!
– О чем ты? – Реджина непонимающе взглянула на сестру.
– Разве я не рассказывала? Муж в приступе ярости разбил голову ее матери. Он был совершенно безумен.
– Боже мой, Тереза!
– Говорят, он пытался убить Элизабет, а мать встала у него на пути. Он погиб от нанесенных ею ран.
Реджина Стоукс содрогнулась.
– Ох, милая, теперь я вовсе не уверена насчет прогулки по саду! А если девочки узнают? Роуз не сможет больше спокойно заснуть! Да и Розмари… Такое потрясение не пройдет для них бесследно.
Миссис Норидж полагала, что история о графе Кроули чрезвычайно понравится сестрам, а сон девочек не стал бы менее крепким, даже если граф перерезал бы всех до единого обитателей замка. Но, разумеется, промолчала. Если любящая мать желает видеть своих дочерей хрупкими трепетными созданиями, кто ей возразит?
– Не выдумывай, Редж, – добродушно сказала Тереза. – Прогулка не повредит ни тебе, ни девочкам. Посмотри, какое ясное небо! Только захвати накидку, в Кроули всегда ветрено.
Сад при поместье Кроули пострадал от грозы не так сильно, как можно было опасаться. Миссис Стоукс, издав возглас восхищения при виде сиреневого водопада цветущих глициний, подхватила сестру под руку, и обе скрылись под пурпурно-розовым потоком. Миссис Норидж неспешно следовала за своими подопечными, которых куда больше занимал пруд с перекинутым через него изящным деревянным мостиком.
Из глубины сада показалась женщина. Миссис Норидж никогда не встречала прежде вдову графа Кроули, но она с первого взгляда поняла, кто перед ней. Гувернантка представила ей дочерей миссис Стоукс; леди Кроули улыбнулась и похвалила платья девочек.
– Какая любезная дама, – прошептала Роуз, глядя ей вслед.
– И красивая! – выдохнула Розмари.
Бесспорно, леди Кроули была красива, однако в ее красоте был безжизненный оттенок; взгляд больших темных глаз, лишенных выражения, оживился ненадолго лишь в разговоре с детьми. Попрощавшись с ними, она пошла по саду, ступая беззвучно, словно призрак, ненадолго обретший плоть.
Гувернантка подвела девочек к воротам. Пока те восхищались чудесной кованой вязью, она взглянула на домик священника. По каменным стенам вился плющ, живописно обрамляя высокое стрельчатое окно. «Значит, старый коттедж снесли, – сказала себе миссис Норидж. – Так я и думала».
Она обвела сад долгим взглядом. Граф, возвратившийся из поездки раньше срока; следы огромных когтей на двери; кулон с волчьей головой, оставшийся в кулаке погибшей женщины… Леди Кроули, лежавшая в глубоком обмороке, и садовник, уничтожающий царапины на двери…
«Камин давно остыл, – повторила про себя Эмма Норидж, – и ветер разнес золу по комнате».
Ох, какую страшную историю рассказали вы, мистер Рэндалл!
– Миссис Норидж, все в порядке? – Девочки смотрели на гувернантку с испугом.
– Все хорошо, мои милые. – Их наставница провела рукой по лбу, стряхивая наваждение. – Если вы насладились садом, нам пора возвращаться.
* * *
Солнце садилось. Аллан Рэндалл неторопливо прошелся по своему саду, проверяя, не забыл ли кто-нибудь из подручных инструменты. В этом году ему отрядили в помощь всего двоих, да к тому же редких оболтусов; как, скажите на милость, можно утопить в пруду лестницу? А ведь у Симмонса это получилось. Прежде такого работника выгнали бы взашей, но теперь не то что прежде. Эх, что за времена…
– Доброго вам вечера, мистер Рэндалл.
Садовник уставился на высокую сухую фигуру, выступившую из-за кустов. Гувернантка! Этой-то что здесь надо в такое время?
– И вам не хворать, – отозвался он, не скрывая неодобрения. Черт знает кого наняли Стоуксы… А ведь приличная семья! Все портится, все. – Не ожидал вас здесь увидеть. В такой поздний час к нам редко заходят посторонние.
Гувернантка предпочла не заметить его намека.
– Я пришла, чтобы рассказать вам историю, мистер Рэндалл.
– Нету у меня времени на болтовню. – Старик повернулся, собираясь уходить. – Всего хорошего.
– Юная девушка из обедневшего рода, прекрасная, как роза, вышла замуж за богача много старше себя, – вслед ему проговорила миссис Норидж, не повышая голоса. – Она была добра и красива. Удивительно ли, что садовник, много лет служивший семье ее супруга, влюбился в нее!
Старик застыл.
– Он был того же возраста, что и граф, – продолжала миссис Норидж. – Леди Элизабет любила мужа, и вот разрушительная мысль завладела умом слуги: «Отчего бы ей не полюбить и меня». Ведь вы и впрямь были красавцем, мистер Рэндалл! На тридцать миль вокруг не было человека сильнее вас! Его милость был склонен к вспышкам гнева, и это помогло вам потом, когда вы кинулись спасать свою шкуру.
Старик медленно повернулся к гувернантке. Лицо его в заходящих лучах солнца казалось багрово-красным.
– Что за чушь вы несете…
– Ее мать не отличалась строгостью нравов. Она поселилась в отдельном доме, поскольку это предоставляло ей большую свободу, и мужчине вроде вас не составило труда добиться ее благосклонности. Или это она добивалась вас, мистер Рэндалл? Вы с таким презрением отозвались о ней… Должно быть, вы решили, что близость к матери поможет вам рано или поздно добиться близости дочери; тогда вы бы отшвырнули миссис Саттон как использованную вещь. Но судьба распорядилась иначе.
Аллан Рэндалл овладел собой.
– Слушайте, не знаю, что вы придумали, но только я рассказал вчера чистую правду, всю как есть. Моя вина лишь в том, что я кое-что скрыл, когда все это случилось. Я бы и сейчас поступил так же.
Миссис Норидж покачала головой.
– Кулон в виде волчьей головы свидетельствует, что ваши слова – это ложь. Кулон, а еще пилюли, которые принимала леди Кроули, потухший камин и кладбище.
– Кладбище? – изумленно повторил садовник.
– Вы человек, совершенно лишенный мистического чувства, мистер Рэндалл. Через кладбище ночью пойдет не храбрец, а тот, кто не верит в призраков. Однако из вашего рассказа следовало, что вы не исключаете звериной природы графа.
– Такого я не говорил, – резко возразил старик.
– Вы дали это понять. Шкура, светящиеся глаза, нечеловеческая сила… Вы действительно полагаете, будто граф был оборотнем?
– Чушь! Оборотней не существует!
– Вот именно! Но вы рассказали свою историю так, чтобы все поверили, что граф Кроули превратился в чудовище и пытался убить свою жену. Однако все было иначе. В ту октябрьскую ночь двадцать лет назад вы пришли в домик викария, зная, что леди Элизабет ночует у матери. Граф был в отъезде – подходящий момент, чтобы воспользоваться ситуацией. Что произошло, мистер Рэндалл? Вы утратили самообладание рядом с той, кого желали? Мать бросилась на ее защиту, и вы в бешенстве отшвырнули ее. Она разбила голову о стол? Об угол камина?
Садовник молчал.
– Граф Кроули вернулся раньше времени и, проезжая мимо дома викария, услышал голос собственной жены. Она кричала над телом матери, а затем потеряла сознание. Он выломал дверь, ворвался внутрь и бросился на вас. Не миссис Саттон защищала леди Элизабет от озверевшего чудовища, а граф! Вы дрались с ним – отчаянно, насмерть – и убили его. Не так ли, мистер Рэндалл?
– Ложь, – с ненавистью выговорил старик.
– Мать мертва, граф мертв, его жена в глубоком обмороке. Что вам было делать? Как объяснить случившееся? И тут вы замечаете кулон с волчьей головой. Быть может, пара-другая сплетен о внебрачных детях старого графа Кроули пришла вам на ум, и вы припомнили, что нынешний хозяин замка славится вспыльчивостью… Вы вышли и изрубили дверь топором. От ворот до замка далеко – ни криков, ни шума никто не услышал, а священник был в отъезде. У вас было время разместить тела, чтобы все выглядело так, будто миссис Саттон убила мужа дочери и погибла сама. Затем вы стали ждать.
– И чего же я ждал, по-вашему? – голос Аллана Рэндалла напоминал хриплый рык.
– Когда очнется леди Элизабет. Она единственная могла разоблачить вас. Вы, должно быть, надеялись убедить ее солгать… Но час шел за часом, а девушка не приходила в себя, и вы всерьез испугались за ее жизнь. Сильно же вы любили ее, мистер Рэндалл, если отнесли в замок, зная, что она назовет настоящего убийцу, как только очнется. Вернувшись к себе, вы стали готовиться к побегу.
Миссис Норидж наклонила голову, разглядывая человека напротив.
– И вдруг вы узнаете, что она очнулась, – но не помнит о случившемся. Нежданная милость небес! Каждое утро вы пробуждались в страхе, что при взгляде на вас леди Кроули упадет без чувств, – и каждый вечер засыпали, вознося хвалу Господу. Хотя другие, несомненно, увидели бы в случившемся происки Сатаны.
– Не богохульствуйте, – бросил Рэндалл, побагровев.
– Меня многое насторожило в вашей вчерашней истории. Вы упомянули мертвых животных, которых прятали от жены графа. Но она не могла вставать раньше вас, если ей давали снотворное! Несомненно, в шестом часу утра леди Кроули крепко спала. Когда вы рассказали о кулоне, я окончательно утвердилась в мысли, что вы лжете.
– Почему? – вырвалось у старика.
– Та осень выдалась чрезвычайно холодной. Вы убедительно описали выстуженную комнату и пар, срывавшийся с ваших губ. Но если граф Кроули, как вы утверждали, около полуночи убил миссис Саттон, то несколько часов спустя вы никак не смогли бы вынуть из ее кулака серебряную подвеску. Трупы быстро коченеют на холоде. Вам пришлось бы силой разгибать ей пальцы, и вы не преминули бы рассказать об этом. Значит, либо вы солгали о времени ее смерти, либо об обстоятельствах, при которых нашли тела… Или же никакой подвески в ее кулаке не было вовсе, мистер Рэндалл. Вы придумали эту подробность, как и все остальное, чтобы создать из графа Кроули страшное, зловещее существо, в котором звериное начало в конце концов победило человеческое. Окровавленная рубаха, тушки кроликов без голов, чудаковатость, граничащая с помешательством, – все это плод вашего воображения. Но некому заступиться за честь покойного графа. Даже его семья уверена, что он – виновник случившегося. Либо оборотень, либо опасный безумец. Вот в чем вы убедили всех, вы один!
Миссис Норидж прокашлялась.
– Но это лишь половина вашего злодейства. По правде говоря, не знаю, что хуже…
– О чем вы, черт вас раздери?!
– Вы не желали смерти миссис Саттон. А графа вы убили, защищая свою жизнь. Но что вы сделали с леди Кроули…
– Я? – старик, не выдержав, шагнул вперед. – Я оберегал ее! Я… – Он обвел рукой сад, словно утратив дар речи. – Оглянитесь, сумасшедшая женщина! Где еще вы увидите такую красоту!
Миссис Норидж покачала головой.
– Но она пленница в вашем дивном саду, мистер Рэндалл. Вы окружили ее ложью, вы разрушили ее жизнь. Она считает себя вдовой убийцы; она возлагает на себя часть вины за гибель матери – ведь не прими она предложение графа, та осталась бы жива. А вы двадцать лет сидите здесь, точно паук, поймавший прекрасную бабочку в свои сети. Двадцать лет вы следите за ней! Неужели вам ни на миг не стало жаль ее? Хоть раз милосердие постучалось в ваше сердце? Хоть раз сказало вам: взгляни, Рэндалл, на ее страдания; пощади же ее, отпусти на свободу.
Старик, хрипя, хотел что-то возразить, но миссис Норидж не позволила ему.
– Если такова ваша любовь, грош ей цена. Леди Кроули не живет, а спит, будто оказалась в одном из давних своих кошмаров; вот только в этот раз не нашлось целителя, который дал бы ей спасительные пилюли. Что вы сотворили, мистер Рэндалл! Вы – здешний оборотень, а не покойный граф!
– Убирайтесь! – каркнул садовник. Огромная его фигура, казалось, еще больше выросла и нависла над миссис Норидж. – Я спас ее… без меня она погибла бы…
– Вы убийца и лжец, – бросила ему в лицо гувернантка. – Не в моих силах изобличить вас, но я рискну.
Старик побледнел и шагнул к ней.
– Вы этого не сделаете!
Вместо того чтобы отступить, гувернантка выпрямилась. Глаза ее сверкнули.
– Попробуйте помешать мне – и отправитесь на виселицу! – отчеканила она. – Ну же, давайте, мистер Рэндалл! Хотите задушить меня? Вы ведь к этому готовитесь?
Садовник сжал кулаки. Нет-нет, нельзя. Она что-то задумала… Хитрая бестия! Должно быть, в кустах сторожат ее помощники, только и ждущие момента, чтобы скрутить его. Они в сговоре, все в сговоре…
Он подозрительно осмотрелся. Казалось, сад кишит тенями; тени следили за ним из ветвей, перешептывались, насмехались.
– У вас нет ничего… ничего в подтверждение ваших слов… Даже дом – и тот снесен! – Он торжествующе ткнул пальцем туда, где светилось желтым стрельчатое окно. – Ни камня не осталось!
– Верно, мистер Рэндалл. И потому вы не отправитесь под суд. Но я расскажу все, что знаю, леди Кроули, и пусть она сама решает, кому из нас верить. Ее немилость для вас самое страшное наказание. А она возненавидит вас, если только ее душа после перенесенных страданий способна на ненависть.
Старик отшатнулся.
– Нет… Нет, вы не можете… Я забочусь о ней! Я на все для нее готов!
Голова его затряслась, лицо скривилось в плаксивой гримасе.
Миссис Норидж с брезгливым удивлением рассматривала садовника.
– У вас есть время до завтрашнего утра, – сказала она наконец. – Лишь потому, что в ту ночь вы сохранили жизнь леди Кроули, рискуя своей собственной.
* * *
На следующий день миссис Пибоди, оказавшаяся возле поместья Кроули, наблюдала возмутительную сцену. Гувернантка Стоуксов с озабоченным видом подошла прямо к ее милости, прогуливавшейся по саду, и заговорила с ней. Миссис Пибоди не поверила собственным глазам. Что она себе позволяет, эта выскочка?!
Поразительно, что леди Кроули не пресекла немыслимую беспардонность, а вступила с гувернанткой в беседу. Миссис Пибоди многое дала бы, чтобы узнать ее содержание. Ведь леди едва не потеряла сознание – ей-богу, чуть не упала! – и вынуждена была опереться на руку гувернантки. Тут-то миссис Пибоди и предложить бы свою помощь! Но она до того была изумлена, что оплошала. Леди Кроули, сопровождаемая гувернанткой, удалилась, и о чем они говорили, осталось тайной.
Случилось и еще одно удивительное происшествие в этот день. Ранним утром, чуть рассвело, рыбаки из деревушки Пэкпорт, возвращавшиеся с уловом, едва не были снесены лошадью, мчавшейся во весь опор. Во всаднике, нахлестывавшем ее что было сил, они узнали Рэндалла, садовника! И ведь наездник-то из старика никудышный, а вот поди ж ты – несся так, словно сам дьявол скакал за ним по пятам.
Лошадь, загнанную до полусмерти, нашли на постоялом дворе Уичесли, в сорока милях от деревни. Сам же Рэндалл бесследно исчез. Уехал ли он с одной из почтовых карет? Ушел ли пешком на станцию? Никто не мог дать ответа. Больше о нем никогда не слышали.
Так графство лишилось своего лучшего садовника.
Что касается миссис Норидж, она осталась в памяти обитателей Вудчестера как крайне неприятная особа. Экономка, махнув рукой на приличия, расспрашивала ее и обиняками, и в лоб, но не получила ответа ни на один вопрос, касавшийся леди Кроули. Будучи женщиной несгибаемого упорства, миссис Пибоди подговорила Хатти Мордок подпоить гувернантку. И что же! Миссис Норидж осушила три кружки крепчайшего грога, но осталась трезвее монахини; отличный ром был потрачен напрасно, о чем Хатти с той поры не упускала случая напомнить экономке.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?