![](/books_files/covers/thumbs_240/kto-vinovat-i-chto-delat-razmyshleniya-psihologa-o-prirode-viny-rossiyanina-72827.jpg)
Автор книги: Елена Николаева
Жанр: Социальная психология, Книги по психологии
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Но такая судьба – судьба многоразовых «козлов отпущения» – уготована избранным. Ими становятся люди, которые, вися на крючке (они же виноваты), соблюдают правила игры (или имеют компромат на вышестоящих). Но есть и такие, которые хотят сами формировать правила игры. Таким (например, Ходорковскому) остается роль одноразовой жертвы, поскольку стоит его отпустить, как те, кто обличает, тут же могут поменяться местами с бывшим «козлом».
Естественна при подобном объяснении ситуации ответная реакция: «Но разве не должен быть ошибающийся наказан?» Все зависит от того, что хочет вопрошающий. Если обвиняющему нужно видеть только раскаяние и внешние атрибуты «торжества справедливости», то – да. Если же хочется, чтобы ошибка была исправлена и больше не повторялась, а у того, кто совершил ошибку, сформировалось ответственное поведение, то – совсем не обязательно.
Ошибка – это один из наиболее распространенных способов познания мира. Она показывает границы наших возможностей, адекватность понимания ситуации. Люди, которые никогда не ошибаются, неспособны на новые действия и могут лишь воспроизводить хорошо знакомые последовательности. Более того, чаще они лишь говорят, что не ошибаются. Они привыкли не замечать свои ошибки, поскольку болезненно переносят возникающее при этом чувство вины. Ошибка может научить, если за ней следуют анализ и помощь, и может отбить охоту к учебе, если приведет к выводу: ты – плох. Чтобы быть ответственным, нужно не бояться ошибок, а извлекать из них урок. Известен случай, когда сотрудник одной фирмы ошибся при оформлении сделки так, что фирма заплатила за это несколько миллионов долларов. Сотрудник, оценив ситуацию, готов был к разговору об увольнении. Однако его непосредственный руководитель начал обсуждать с ним новый проект. Не выдержавший напряжения сотрудник сказал: «Зачем вы обсуждаете это со мной? Ведь меня все равно уволят!» На что услышал ответ: «Ваше обучение слишком дорого обошлось фирме. Вам необходимо отработать эти деньги».
Рассуждения руководителя имели свои резоны. Если уволить этого сотрудника, то новый, не обладая достаточным опытом, может опять совершить что-то подобное. Обвинения человека вряд ли изменят ситуацию в целом. Поэтому расчет на уже полученный опыт прежнего сотрудника, осознание им произошедшего, понимание особенностей работы фирмы в данном случае будет эффективнее наказания.
Подобный метод особенно успешен в семейном воспитании. Дети изучают этот мир разными способами, в том числе и методом проб и ошибок. Важно не запретить им ошибаться, а научить их учиться на своих ошибках. Например, ребенок, получивший двойку, не выслушивает подробную лекцию о том, каким позором покрывает он головы близких людей, а исправляет задание так, чтобы оно было выполнено качественно. Малыш, разбивший любимую мамину чашку, не узнаёт о том, как мама привязана к сосуду и сколь порочен он сам, а просто убирает за собой осколки. Это приучает и первого, и второго ответственно относиться к своим действиям и чувствовать значимость собственной личности.
Провоцирование чувства вины в ребенке приведет к тому, что он обучится обходить ошибки, не совершая самого действия. Он перестанет самостоятельно изучать мир, а предпочтет ждать, когда другие объяснят ему, что происходит вокруг. Именно поэтому так мало среди взрослых людей любопытных и непосредственных и так много тех, кто утверждает, что им все давно известно. Это – осторожные люди, если нечто надо сделать самому, но они же весьма компетентны, если дело касается критики действий другого. При этом когда-то и они были любопытными малышами, стремящимися все сделать самостоятельно.
Отсутствие вины не есть безнравственность, как утверждают те, кому виновность выгодна. Если вместо вины есть ответственность, то это означает, что человек уважает себя и других, готов договариваться и помогать.
Если отмечать ошибки для того, чтобы изменить ситуацию и сформировать условия для ответственной позиции человека, необходимо отделение личности человека от его поступка. Это предполагает, что значимость личности не меняется в зависимости от поступков – ошибочных или правильных. Поступок может быть плохим, неточным, недостойным, но человек остается значимым. Требование виновности непосредственно связано с негативной характеристикой личности. Вина свидетельствует не о «плохости» поступка хорошего человека, а о поступке заведомо плохого человека.
Безусловно, для человека обе эти ситуации имеют разные последствия. Если в первом случае признание значимости личности и неблаговидности поступка предполагает возможность исправления ситуации, а следовательно, и ответственность за свою ошибку по установленным правилам, то во втором случае обдумывание бесполезно, нужно менять личность (что практически невозможно ни для кого). Именно это вызывает сопротивление и нежелание меняться вообще. Неподъемные задачи редко вдохновляют людей на свершения. Возможность же улучшить себя часто является точкой роста личности.
Ощущение значимости, нужности – одно из самых сильных переживаний человека, позволяющее ему творить, придумывать, рисковать, любить, быть открытым. К ощущению «плохости» трудно привыкнуть и с ним невозможно жить. В человеческом мозгу существуют специальные механизмы психологической защиты, позволяющие бороться с этим ощущением. Именно поэтому поступки, не соответствующие категории «хорошие», человек обязательно оправдывает тем или иным способом. Это оправдание может быть для внешнего наблюдателя слишком поверхностным, очевидно бездоказательным, но этого не замечает сам человек.
Как только возникает опасность почувствовать эту «плохость», неосознанно (то есть без всякого согласования с нашим сознанием) включаются механизмы психологической защиты, убирающие часть информации из рассмотрения. Это приводит к тому, что человек как бы перестает видеть, слышать, переживать то, что в собственных глазах может описывать его самого как человека плохого. При этом для каждого в понятие «плохость» входят какие-то свойственные только ему вещи. Сужение поступающей извне информации резко ухудшает возможности человека к приспособлению, но позволяет сохранить целостность его личности.
По современным представлениям, только незначительная часть психики человека осознается, то есть представлена ему в виде знания о себе. Большая же часть ее скрыта от него навсегда. Следовательно, содержание этой части психики недоступно его восприятию и оценке. Это содержание возможно косвенно восстановить, анализируя поступки человека, варианты общения с другими людьми, изучая его сновидения и поведение в особых состояниях сознания (например, под гипнозом). В этой неосознанной части представлены желания и инстинкты, причины многих поступков, для которых человек осознанно дает иногда совсем другое объяснение. Эта неосознанная часть может быть обнаружена другими людьми, поскольку она проявляется в поступках, позах, мимике, походке и т. д. Если научиться понимать это несловесное проявление личности, то можно объяснять поведение. Именно потому, что человек видит проявления бессознательного в других, но не у себя, ему легко давать советы другим и трудно прожить собственную жизнь.
Разделение психики на осознанную и неосознанную позволяет иметь психологические механизмы, целенаправленно укрывающие от человека те его особенности, которые не согласуются с его моральными установками.
Механизмов психологической защиты несколько. Они существуют не для того, чтобы защитить человека от внешнего мира. Это единственные механизмы, защищающие его от самого себя. Если индивидуальное развитие человека отклоняется от гармонического (например, существует запрет на ошибку, поскольку ошибка – это свойство «плохих» людей, или родитель, не достигший своих целей сам, заставляет своего ребенка добиваться их), в дело включаются механизмы психологической защиты.
К такого рода защитным механизмам относится и само интенсивное переживание вины. Если человек очень бурно переживает «плохость», когда он сам себе или другим говорит о мере своей ничтожности и порочности, то на бессознательном уровне происходит инвертирование этого переживания. Таким образом, когда он на словесном уровне утверждает, что виноват, на бессознательном, как бы поглаживая себя, говорит: «Я повинился, значит, я хороший». Чем более эмоционально осуществляется покаяние, тем более интенсивно происходит процесс «поглаживания» на невидимом, неосознанном уровне.
Эти механизмы психологической защиты в различной мере развиваются у человека в зависимости от методов воспитания. Чем меньше учитывается право ребенка на ошибку, тем в большей мере приходится ему выстраивать систему защиты от нее, поскольку жить и не ошибаться невозможно. Можно лишь научиться не замечать своих ошибок
Таким образом, на вопрос «Кто виноват?» можно ответить: «Любой, кроме меня» или «Я». Мы видим, что ни тот, ни другой ответы не являются конструктивными. Они не направлены на решение проблемы. Они связаны с ее завуалированным снятием и маскировкой эмоциональным переживанием. Этот вопрос эксплуатирует потребность ощущать себя правым и желание снять груз негативных эмоций за счет находящихся рядом у одного участника событий и привычку ощущать себя «плохим» у другого. Привычка быть «плохим» имеет в своей основе удивительный неосознаваемый механизм, позволяющий переворачивать понятие «плохой» в «хороший» («раз я повинился…») Осознанно человек признает свою вину, но неосознанное чувство значимости растет, и он все более и более ощущает себя достойным и положительным.
Потребность задавать вопрос «Кто виноват?» не является русским изобретением. Однако многовековые условия жизни в России способствовали закреплению положения, когда преимущество получали люди, которые в экстремальных ситуациях не исправляли ошибки и не пытались понять причины явления, а искали тех, на кого можно излить свои эмоции за несостоявшееся счастье. Любая смена власти, любой бунт или революция начинаются с наказания тех, кто ранее был у власти. Решать проблемы, нерешенные предшественником, крайне сложно, а иногда невозможно. Но дать народу поглумиться над предшественником ничего не стоит. Именно поэтому в демократической Германии с такой легкостью увольняли профессоров, которых только подозревали в сотрудничестве со Штази (Министерством государственной безопасности Германской Демократической Республики), не вдаваясь в подробности, насколько компетентным был тот или иной человек и что конкретно он сделал в прошлом. Это не было направлено на улучшение научной деятельности тех или иных структур, но удовлетворяло эмоции, накопившиеся у людей за годы беспредельной власти этой организации. Точно так же после провала нашей олимпийской сборной в Ванкувере первым действием стало не развитие детского спорта и не строительство спортивных сооружений, необходимых для тренировок спортсменов, а увольнение чиновников.
Многие проблемы в стране решаются, если становятся открытыми и прозрачными действия всех ветвей власти. Достаточно выяснить причины и сделать соответствующие изменения. Но если власть не стремится к сотрудничеству с обществом, коррупция на всех уровнях тормозит любые реформы, а выполнение бюджета закрыто от постороннего глаза, то регулярно необходимы поиски виновных, снимающие напряжение у людей, но не меняющие ничего. Причины закрепления такого поведения мы и рассмотрим в дальнейшем.
Глава 2
Общество виноватых граждан
Меня удивляет, как это люди из самых добрых советов и рекомендаций, призванных приблизить их счастье и радость жизни, исхитряются сплести себе новую плетку для самобичевания.
М. Вислоцкая. «Искусство любви»
Итак, мы выявили, что в обществе регулярно снимается напряжение за счет «жертвоприношения». Это ситуация, когда вместо решения конкретной проблемы на растерзание толпы, уставшей от безысходности, отдается некто, названный виновным. Однако встает вопрос, почему много-много людей удовлетворяются только видом крови, не требуя решения реально существующих в стране проблем? Более того, почему тем, кто стоит во главе государства, выгоднее устраивать аутодафе, а не решать проблемы страны и проживающих в ней людей?
Особенностью виноватого человека, вне зависимости от того, реальна его вина или нет, является то, что он легко управляем. Если это член семьи, то им легко манипулировать. Виноватый муж готов заглаживать свою вину, выполняя работу по дому, занимаясь хозяйством и детьми. Более того, некоторое время он не будет претендовать на положительную оценку своего труда.
Виноватая жена, в свою очередь, будет терпеть оскорбления мужа, который снимает через скандалы собственное напряжение, возникающее из-за неудач на работе. Она не будет предъявлять претензий, стараясь всеми известными способами загладить существующую или вымышленную вину.
Легко манипулируют виноватыми родителями дети. Будучи невероятно адаптивными (недаром человечество так широко расселилось по земле), многие дети быстро обучаются находить слабые места своих воспитателей. Они интуитивно отыскивают ту невидимую для глаз «кнопку», которая включает чувство вины у родителей, и регулярно давят на нее, получая существенные выгоды. Такой кнопкой может быть страх родителей, что они неверно воспитывают детей, что кому-то могут не понравиться их дети, желание разведенных родителей привлечь детей на свою сторону и т. д. Отпрыски интуитивно используют эти ситуации, поскольку виноватые родители делают им больше подарков, предлагают разнообразные возможности и менее требовательны, чем те, у которых чувство вины вызывается не так легко.
Следует подчеркнуть, что раз вина не родственна ответственности, то «хорошее» (с точки зрения окружающих) поведение обязательно заканчивается срывом, когда человек совершает множество ошибок, которые в дальнейшем вынужден искупать. В нем всегда будет действовать этот механизм, заставляющий его ошибаться. Если он не задумается над причинами регулярных неудач, то эта последовательность из адекватного и ошибочного поведения будет постоянно воспроизводиться, вызывая к жизни и столь же постоянное переживание чувства вины.
Чувство вины – это комплекс индивидуальных ощущений собственной «плохости». Оно сродни стыду. Различие между ними менее значимо по сравнению с тем, что их объединяет. Вина – это самооценка несостоятельности. Стыд – это опасение обнаружить свои недостатки перед другими, страх оценки со стороны. Стыд и вина порождаются боязнью одиночества, потребностью быть принятым в сообществе себе подобных. Они воспитываются в ребенке с детства. Они сопровождаются жалостью к себе, неуверенностью. Эти чувства столь болезненны, что их нельзя испытывать долго.
Жизнь – это стремление представить себя в мире, занять место под солнцем и оставить потомство. В своих более примитивных формах она не испытывает сомнений и оставляет лишь самых сильных особей, не спрашивая, что они совершили для выживания. Человек отличается от прочего живого тем, что он ставит вопрос о том, что скрыто за поступками. Общество выделило круг мыслей и соответствующих им действий, которые предосудительны, и требует избегать их. Каждый человек в какой-то момент вынужден решить для себя, будет ли он переступать черту, за которой следует осуждение поведения, или нет, а если нет, то почему. И это «почему» в зависимости от типа воспитания порождает либо стыд, либо вину, либо ответственность. Усиление страха перед внешним осуждением порождает стыд, усиление страха перед собой – вину, требование думать о последствиях своих поступков – ответственность. Чаще всего эти три качества встречаются в разных соотношениях практически в любом человеке. Однако преобладание вины или стыда над ответственностью ведет к особому поведению в обществе.
Человек, который чувствует за собой какие-то недостатки, не может требовать ничего от других (ему ведь всегда могут припомнить его ошибки), в том числе регулярной выплаты зарплаты. Он молча сносит крики начальства, полагая, что заслужил это. Именно поэтому руководителям, которые сами не могут и не хотят нести ответственность перед людьми, удобно иметь виноватых граждан. Вероятность того, что граждане будут требовать от них ответственности и отстаивать свои права, слишком мала.
Д. Ранкур-Лаферрьер в книге с символическим названием «Рабская душа России» приводит воспоминания французского дипломата и литератора Астольфа де Кюстина, побывавшего в России в начале XIX в. и удивившегося «рабской позиции русских по отношению к любой власти». Д. Ранкур-Лаферрьер предположил, что объяснением этой позиции могут быть многие годы крепостничества. Рабство в России длилось столь долго, что его поведенческие стереотипы не могли не стать феноменом культуры. Облекая его в христианские одежды, мы до сих пор говорим при расставании: «Прощай», – как бы заранее признавая за собой наличие вины и раскаиваясь в ней.
Недаром так сочувственно прошла в конце 1980-х гг. у нас в обществе идея покаяния. Она предполагала не обнародование фактов и документов, обличающих реальных исполнителей творимых в нашей стране в период сталинизма беззаконий, а распределение вины на всех, в том числе и людей, никогда не принимавших участия в событиях и даже пострадавших от них. Все виноваты, и никто не несет ответственности. Поэтому так легко восстанавливается сейчас то негативное, что так бурно осуждалось в начале «перестройки» и казалось безвозвратно уничтоженным. И медали с профилем Сталина уже заказаны Московской мэрией.
Идея всеобщего покаяния возникала в России неоднократно. В XIX в. она охватила широкий круг образованных людей, которых стали называть «кающимся дворянством». Ощущение виновности перед народом достигло такого накала, что за своими действиями они вообще не видели ничего положительного. Напротив, слово «народ» для них стало символом всего самого лучшего, гуманного и чистого. Это чувство породило народничество. Философ Н. А. Бердяев, исследовавший это явление, утверждал, что оно часто доходило до «народнического мракобесия». Например, русский правовед и социолог К. Д. Кавелин в порыве виноватости предложил пороть и дворян, раз порют мужиков. Это действительно примечательное явление. Во Франции даже гильотину, которая использовалась в начале для казни богатых, стали применять для бедных (чтобы уравнять тех и других). В России же идея демократии извращается, и предлагается иная ситуация: уравнять дворян с крестьянами требованием не большего равенства на уровне достоинства личности, а требованием общего равенства на уровне ее уничижения.
Современное движение в сторону покаяния началось, согласно культурологу Б. Парамонову (лауреату Пушкинской премии фонда Тепфера), со статьи А. Солженицына «Раскаяние и самоограничение как категория национальной жизни». Автор подчеркивал, что «эта статья и пишется с верой в природную наклонность русских к раскаянию, к покаянию, а потому в нашу способность даже и в нынешнем состоянии найти импульс к нему и явить всемирный пример». Удивительным образом здесь соединено несоединимое – христианское смирение (покаяние) и величайший грех гордыни (жажда явить пример миру).
Покаяние всех предполагает наличие греха у всех. Мы все каемся и начинаем новую жизнь без греха. Но может ли начать новую жизнь человек, не попытавшийся исправить свою ошибку, обученный лишь самобичеванию? Безусловно, нет. Как многие люди, начинающие новую жизнь каждый понедельник, движимый благородными чувствами, он вновь столкнется с трудностями, обманом, страхом. Но он никогда не решал эти проблемы. Что заставит его решить их сейчас? Мы уже подчеркивали, что ответственность – не сродни виноватости. Ответственность предполагает поступок, виноватость – чувственное переживание. Поэтому покаяние – это то же всенародное аутодафе, за которым не будет изменений, поскольку сдвиги возможны лишь при поступке.
Поступок требует иного отношения к себе и к окружающему: я могу, я имею право. За поступком скрывается умение отстоять свою позицию, обосновать ее и двигаться к цели.
В нем звучит: «Я имею право, но никогда не реализую свое право за счет права другого». В величайшем романе «Преступление и наказание» мое право реализуется через лишение права другого человека, а потому наказание должно быть неотвратимо. И покаяние не вернет жизнь другому человеку, оно лишь облегчит переживание вины (мы уже говорили о том перевертыше, который возникает у человека в бессознательном). То есть покаяние в данном контексте снимает даже чувство вины у того, кто своими действиями проводил идеи «великого вождя» в жизнь, но не меняет ничего в настоящем.
Прекрасной иллюстрацией этого утверждения являются события недавнего прошлого. «Перестройка» вошла в жизнь многих россиян вместе с гениальным фильмом О. Д. Иоселиани «Покаяние». Многим тогда казалось, что нужно только сменить правительство, выбрать нужного президента и все автоматически войдут в богатую страну высоких моральных устремлений. Однако пока одна часть общества лелеяла эти красивые мечты, другая (без всякого покаяния) распределила всенародную собственность и заняла ключевые позиции в экономике. Люди, не готовые к свободе, еще не знали, что свободу надо отстаивать каждый день.
Свобода сродни естественному отбору: каждое животное борется за существование, часто ценой жизни другого. Если же оно хоть на минуту ослабит свои действия, то тут же гибнет. Социализм снял эти жесткие рамки, предложив другие. Он установил равенство всех на уровне, близком к выживанию, однако предоставив определенные возможности для всех без исключения. Когда люди, привыкшие к тепличным условиям, в которых государство несло ответственность практически за все, оказались на свободе, они не смогли защитить ни свою собственность, ни свои идеалы. И вместо общества всеобщего благоденствия оказались на диком рынке общества всеобщей нищеты и безмерного богатства единиц (очередной перевертыш идеи демократии). Недаром же человек болезненной совестливости А. Солженицын вынужден был признать, что его призывы к покаянию не отразились на нравственном поведении тех, кто вершит судьбы страны.
Просвещенная императрица Екатерина II, переписывавшаяся с Вольтером и размышлявшая о свободе, запрещала образование мужиков, а ослушавшихся ее указа помещиков ожидала каторга. Она же издала указ о возможности продавать крестьян отдельно от семьи: жену отдельно от мужа, детей отдельно от матери. Именно в ее правление термин «раб» открыто вошел в обиход при разговорах о крестьянах. Все та же инверсия, но только на уровне государства: просвещение и свобода одних при полном лишении этих возможностей большей части населения.
Однако рабство – это не только социальный феномен, но и особая психологическая ситуация, при которой рабом мог стать каждый. Особенностью России было то, что господин в своем имении всегда был рабом для царя. Позиция «раб» или «господин» определялась не объективными достижениями и какими-то заслугами перед государством. Она полностью зависела от произвола государя. Известен случай, когда истопник, «утешивший» и «согревший» ночью государыню Екатерину Вторую, наутро получил крестьян и дворянское звание. Недаром привилегированное сословие в России называлось дворянами – то есть фактически слугами царского двора (а не страны). В самом названии подчеркивается их полная зависимость от государя. Случаев разжалования дворян в солдаты столь много, что нет смысла давать их перечень.
Тем не менее именно Екатерина II запретила пороть дворян. И первое непоротое поколение выиграло войну 1812 года и породило декабристов. Когда одному из них Николай I предложил написать прошение о помиловании, тот отказался. Он попытался объяснить императору, что вышел на Сенатскую площадь именно за тем, чтобы последствия любого поступка определялись конкретными правилами – конституцией, а не сиюминутным желанием одного человека. Но недаром А. И. Герцен сказал о декабристах, что слишком узок был их круг и слишком далеки были они от народа. Большинство из них боролось за права для дворян, а не для всех. Поэтому страна зависела от желания одного человека вплоть до 1917 г.
Любопытно, что в эпоху «перестройки», когда долгожданная свобода расширила рамки развития личности, большое количество людей захотело любыми средствами добыть дворянское звание (как реальное, так и мнимое) и существует немало таких, кто мечтает о возрождении абсолютной монархии. Еще один перевертыш. Попытки вырваться на свободу ведут к тому, что строятся новые рамки, поскольку свободы нет не вовне, а внутри человека. Согласно немецкому психологу Э. Фромму, внутренне несвободный человек стремится отдать свою внешнюю свободу первому попавшемуся тирану.
Рабская психология пронизывала все общество. В стихах А. С. Пушкина нередко встречается слово «раб» применительно к поэту, но не в поэтическом значении этого слова, а в прямом. До сих пор выборы президента в стране каждый раз протекают не как мероприятие по выбору человека, соблюдающего конституционный порядок, а как выборы царя, который будет вновь создавать саму конституцию. Рабская психология проявляется в несоблюдении законов, поскольку все определяется чиновником, ведущим себя как маленький царек, по воле которого меняются правила игры. Недаром «строгость законов в России компенсируется слабостью их исполнения».
Рабская психология – это оправдание того, что в обществе одни люди лучше других по факту близости к власти. И эту близость к власти определяют не какие-то природные качества человека, не его деятельность, а воля господина. Близость к власти обеспечивает богатство и благосостояние. К другим людям, на которых указано сверху, дозволительны любые методы воздействия для достижения нужных целей. Словесной оболочкой этой возможности по отношению к ним в зависимости от времени, когда происходят события, может быть «низкое происхождение», «отсутствие достоинства», ярлык «враг народа», «олигарх» и многое другое. Слова ничего не говорят о виновности или невиновности. В стране с таким подходом к людям невиновных быть не может. Осудить можно любого, а вот наказать – не всякого, ответственность же за все всегда будет нести электорат.
Именно рабская психология позволяет мужу ударить или оскорбить жену («что с нее взять, она – женщина»), жене – унизить мужа («все вы такие»), родителям – избить или обидеть ребенка («сопля такая, а туда же»), госслужащему вымогать взятки («они обязаны, потому что я выкладываюсь для них») и т. д. Особенностью такой позиции является то, что я могу унижать других, но и сам могу быть унижен (то есть я допускаю такую возможность). Одна из самых точных пословиц в России звучит так: «От сумы да от тюрьмы – не зарекайся». Она отражает тот факт, что судьба человека от него не зависит. И, находясь на самых высоких уровнях общества, человек может однажды проснуться нищим или в тюремной камере. Более того, чем выше поднимается человек по социальной лестнице, тем больше риск такого падения. Поэтому так верны строки: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».
Виноватые люди с большей покорностью принимают такое положение вещей. Ощущая собственную «плохость», они готовы согласиться с любым словесным ее оправданием.
Психологически рабская позиция описана Э. Фроммом как возможность пребывать попеременно в одном из двух состояний: ощущать себя выше и лучше других людей либо, напротив, чувствовать себя слабым и раздавленным. Основным атрибутом такой личности является невозможность быть на равных с другими. Она постоянно сравнивает себя с остальными по шкале «лучше – хуже». Эта шкала не предполагает сопоставления умений и достижений. Она вообще не имеет отношения к выявлению объективных показателей. Сравниваются личности в целом, и в зависимости от состояния сравнивающего делается вывод, кто лучше, а кто хуже. Именно поэтому в определенный момент такой человек ощущает себя сильным и значимым, а в другой – слабым и незащищенным.
В зависимости от внешней ситуации подобная личность либо подавляет других, унижая их, либо позволяет другим делать то же самое по отношению к себе. Лучшим примером такого рода будет майор, который требует беспрекословного подчинения себе всех на плацу. Однако, приходя домой, он преображается из строгого начальника в слабого подчиненного, попадая «под каблук» своей жены. В свою очередь, жена, являясь неоспоримым лидером дома, оказавшись на работе, полностью зависит от своего начальника. Стоит отметить, что оба описываемых персонажа принимают положение как должное, не стремясь наладить равные отношения ни в одной из инстанций. Они компенсируют свою зависимость в одном месте полным подчинением кого-то – в другом.
Следует оговориться, что пример этот не касается только военных или присущ всем военным. Внутренне свободным и психологически зрелым человек может быть вне зависимости от профессии. Точно так же рабскую психологию могут иметь люди любых сфер человеческой деятельности – от домохозяек до президентов. В то же время в некоторых сферах деятельности вероятность появления авторитаризма может повышаться (военная, административная, образование), либо уменьшаться (творческая).
Отмена рабства произошла лишь в середине XIX столетия и не успела изменить сознание большинства граждан. Свершившаяся революция принесла не рост свободы, а все то же узаконивание несвободы. Она определялась не теоретической базой, на которую опирались люди, свершившие революцию, а той психологией, которая была в их головах. Например, огромное количество колхозников смогли взять в руки свои паспорта лишь в 1980-е гг. До того времени только призыв в армию давал возможность получить паспорт мужчинам, а женщины нередко их никогда и не видели. Такой подход к крестьянам замедлял отток людей из обнищавших деревень. Наряду с грандиозными позитивными преобразованиями – масштабным строительством, всеобщим обучением, – опираясь на рабскую психологию, с помощью системы образования и прессы формируется единомыслие. Его поддержание легко обеспечивается системой виноватости. Для этого внедряется представление, что никто не может оценить себя или свои поступки. Это успешно сделает лишь коллектив или независимый наблюдатель. Сам человек лишь обязан критиковать себя, но не имеет права на позитивную самооценку.
По-видимому, в максимальной степени этот феномен виноватости должен был проявиться в детях «врагов народа», которые после гибели родителей оказались без поддержки близких. Перед ними встала тяжелейшая недетская дилемма. Сердцем они любили своих родителей, но разумом знали, что самый близкий и теплый человек совершил тяжелейшее преступление – преступление против Родины. Общество требовало от них не просто осудить любимых людей, но и отречься от них.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?