Текст книги "Элька и её тараканы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/elka-i-ee-tarakany-148902.jpg)
Автор книги: Елена Новикова
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3. Кризли
– А-ааа-аа!!! Уберите эту гадость!
Элька открыла глаза и замерла. Что это было: сон или явь?
– Эй, кто-нибудь, снимите ее с меня! – Истошный женский визг был очевидной… то есть «ухослышной» реальностью, существующей в заоконном суровом мире.
Элька вскочила и, на ходу надевая второй тапочек, кинулась к окну. Женщина стояла на скамеечке, поджав ногу, с видом жертвы, которая вот-вот подожмет и вторую ногу, а там будь что будет… Элька присмотрелась: в метре от ноги страдалицы сидела рыжевато-серая крыса с вьющимися усами и длинным голым хвостом.
– Кризли, бедняжка! Как ты туда попала?
Элька накинула курточку и в домашних тапках выскочила во двор. Женщины уже не было, а на том месте, где она только что танцевала «польку цапель», сидел грустный мальчик с Элькиной любимицей на коленях.
– Только попробуй обидеть ее! – крикнула Элька, бросившись к мальчику. Тот удивленно поднял голову. – Она… она, как человек. Только лучше! Она умеет разговаривать, поет, танцует, считает до десяти, кланяется…
Элька осторожно подсунула ладошку под нежное брюшко Кризли и, подняв, расцеловала ее.
– Бедная малышка! Сначала Аннабель тебя чуть не прихлопнула толстой книжкой, потом Рон хвост прищемил, теперь дура-тетка до смерти напугала! Обещаю тебе, что мой следующий день рождения мы проведем с тобой вдвоем. В кафе. Или в лесу… Только, тогда уж, конечно, с мамой и папой. И Аннабель с Роном, так и быть, позовем. Хотя они этого – правда ведь? – совершенно не заслуживают.
Элька сунула Кризли подмышку (смешно: мышка подмышкой) – и шагнула в сторону подъезда.
Мальчик закашлялся.
– А ты почему спать не идешь? Уже поздно и холодно… – спохватившись, обернулась Элька. – Простудишься… Смотри, как ты кашляешь.
– Т-ты ведь… ты т-тоже не спишь… – тихо промолвил мальчик.
– Я… я за Кризлюшей спустилась, сейчас вернусь, накормлю ее, и ляжем. На моей кровати. Вместе. Обычно мама не разрешает, но сегодня у меня день рождения. А у тебя когда? Тебе сколько лет?
– Нне п-пп-помню, – прошептал мальчик и опустил голову.
– Но ты же помнишь, сколько свечек задул на последнем именинном торте? Одну? Десять? Сто? – Элька засмеялась.
Странный мальчик словно не слышал ее. Элька возмутилась.
– Каждый человек знает, сколько ему лет. Я вот, например, помню все свои дни рождения… после трех лет, конечно… Сначала они были веселые, а потом все хуже и хуже. А сегодняшний… он самый… самый… – Элька чуть снова не разрыдалась. – Хуже не бывает…
– Бывает.
– Что ты понимаешь? Вот скажи: тебе когда-нибудь дарили восемь одинаковых подарков?
Мальчик пожал плечами.
– Ни одного подарка? Никогда? – Эльке стало стыдно. – Совсем-совсем? Даже малюсенького?
Мальчик не ответил.
Элька еще больше расстроилась.
«Ну что же это такое на свете происходит? Ночью на скамейке сидит грустный мальчик, который не знает, сколько ему лет, и не получил ни одного подарка за всю свою жизнь?»
– Тогда… тогда знаешь что? У меня есть для тебя… кое-что! Домик! Он, правда, картонный и весь белый, но его можно раскрасить. Превратить в деревянную избушку, хрустальный дворец, каменную башню. У окошка принцессу посадить или злую колдунью. Можно муравейник из него сделать или пещеру. Или обычную квартиру, однокомнатную…
– В ней можно будет жить? – тихо спросил мальчик.
– Ты поместишься. Я – нет. – Элька посмотрела на нового знакомого в упор: не проскользнет ли хотя бы тень насмешки. Если да – пусть мокнет тут до следующего дня рождения, и пусть ему и через год никто ничего не подарит.
– Уже поздно. И потом… я… я ведь без подарка, – почти прошептал гость.
– Ну и что! Ты мне сделал подарок, вернул Кризли. Мог бы забрать ее, оторвать ус, сломать лапку, убить. Это – лучший подарок из всех сегодняшних! Теперь моя очередь. Будем считать, что сегодня и у тебя день рождения. А спать можешь… в кресле-кровати. Правда, там тоже подарки, но… перетащим их на балкон. Только не забудь отпроситься: твои родители будут волноваться.
У Эльки стремительно поднялось настроение. Вот это приключение! Кризли помогает родителям выпроводить застрявших в прихожке гостей (она всегда пробегает мимо в этот момент, а если ее не замечают, якобы случайно прижимается к туфле самой болтливой из дам). Неизвестный мальчик спасает умную крысу от истеричной тетки. Ну а Элька… Элька вызволяет бесстрашного героя с добрым сердцем из паутины, сплетенной злобными паучихами по имени Темнота, Воспаление Легких и Голодная смерть… И пусть у нее куча одинаковых подарков, разве в этом дело? Во-первых, подарков уже не восемь, а семь. Во-вторых, в каждом празднике главное не то, чем он похож на другие, а то, чем отличается от них. И иногда малюсенькое приключение стоит целой горы долгожданных подарков.
– Меня зовут Элька, а тебя?
– Маню, – тихо ответил мальчик.
– Нашего хомячка так звали. Маню. Моисей, что ли? – не сдержавшись, хохотнула Элька.
Маню не ответил.
– Ладно! – сказала Элька, чтобы странный мальчик не передумал скрасить ей худший день рождения в жизни. – Пойдем к нам, а то все трое простудимся. – Элька взяла Маню за руку и повела к воротам своего дома.
– Твоя мама… она меня выгонит, – остановившись на пороге Элькиного дома, сказал Маню.
– Ты что? Разве гостей выгоняют? И потом, кого-кого, а уж моих родителей можешь не бояться. Им все равно. Они сами… как дети. – Элька усмехнулась. – Но, если хочешь, я спрошу.
– Я здесь подожду, ладно?
Элька снисходительно кивнула и вошла в дом. Увлеченные телешоу, родители хохотали так громко, что Элька могла бы незаметно провести в свою комнату не одного тихого, а дюжину крикливых мальчишек, но она дала Маню слово…
– Папа, помнишь, ты рассказывал, как страдал, когда дедушка не пускал в дом твоих друзей. Ты не шутил? – издалека начала Элька.
– Не только папа, но и я ссорилась из-за этого с родителями. Два раза даже из дому убегала, – сказала мама. Отец был поглощен происходящим в телеящике и не отреагировал. – Эрик, ты слышишь? Ребенок к тебе обращается!
Отец с трудом оторвался от магического серебристого параллелепипеда.
– А в чем дело? Только быстро!
– Я пригласила к нам одного очень хорошего мальчика, вы не против?
– Конечно, только не завтра: завтра мы идем к стоматологу, – как всегда, за папу ответила мама.
– И не послезавтра, – вставил-таки папа. – Я купил вам билеты в цирк!
– Значит, в любой другой день – можно? Тогда я сбегаю за ним. Он тут, у подъезда. – Элька повернулась, чтобы побежать за мальчиком, но грозный голос отца остановил ее.
– Уже поздно, тебе давно пора спать! Все дети в это время должны быть в постели!
– Значит, Маню тоже? Он ведь еще ребенок. А у Аннабель освободился диван!
– Вот пусть и ложится вовремя – у себя дома!
– У него нет дома…
– Ты слышишь, Рина? Ей нет и десяти, а она уже водит мальчиков. И каких? Бездомных, беспородных…
– Эрик, как ты можешь? – возмутилась мама, но, вспомнив про Эльку, осеклась и незаметно махнула ей рукой: мол, иди, зови приятеля, с папой я все улажу.
Элька бросилась было бежать, но невольно остановилась за дверью и прислушалась. Она знала, что это нехорошо, но ничего не могла с собой поделать…
– Ты не понимаешь, какую ловушку нам – и ей! – устраиваешь, – проворчал папа. – Сейчас ей девять, но если мы разрешим сегодня, в шестнадцать лет она приведет на ночь великовозрастного верзилу, – и как ты объяснишь ей, что ситуация несколько… хм-мм… изменилась. Почему она не может, как все другие девочки, рукодельничать, заниматься спортом, расширять кругозор…
– Во-первых, твоей дочери не девять, а десять. А во-вторых… бедный ребенок только тем и занимается, что кругозор расширяет! – мягко сказала мама. – Целыми днями у компьютера торчит или книжки читает. Потому что в секцию тенниса, сам знаешь, ее не приняли. И в танцевальный кружок. И даже в художественную школу: а ведь у нашей девочки талант!
– Вот пусть и развивает его, рисует, читает о великих художниках. А не с мальчиками развлекается… Да еще ночью…
– Эрик, я давно хотела с тобой об этом поговорить. И рада, что этот разговор, наконец, состоится.
– А может, завтра? – попросил папа, и телевизионный конферансье заорал на весь дом.
– Нет, сегодня. Сейчас, – сказала мама – и конферансье споткнулся на полуслове. – Ответь мне: ты когда-нибудь задумывался о том, почему мы берем на себя право разрешать что-то детям или запрещать?
– Как это почему? Мы – взрослые, у нас… э-эээ… опыт, образование. Мы их родители, в конце концов. Кормим их, поим, одеваем, прихоти их исполняем… То есть заслужили право контролировать… Странные однако вопросы ты задаешь, дорогая.
– По твоей логике выходит, что тот, кто сильнее – неважно, физически или финансово – тот и хозяин положения…
– Ну, в некотором роде это так… – папа даже растерялся от того, что мама пытается опровергнуть аксиомы. Вещи абсолютно очевидные…
– А теперь представь, какая нас ждет старость, если твоя логика верна! – голос мамы почти дрожал. – Когда мы станем старыми, немощными, одинокими – а одному из нас это грозит реально, пусть мы пока и не знаем, я это буду или ты. Надеюсь, что ты. И вот, когда ты в один прекрасный день вздумаешь привести домой друзей, возможно, и с ночевкой, твои сильные, обеспеченные, здоровые дети откажут тебе в этом, потому что им это… неудобно, неприятно, потому что у них другие планы или просто плохое настроение. Ты смертельно обидишься, верно? А чем, скажи, ты или я, – чем мы отличаемся от наших юных дочек? Они – не часть нас, не придаток, не отросток, они – отдельные существа, имеющие право на свое мнение, свои привычки и свои ошибки. Наше дело – предостеречь, научить, воспитать. Но не выбирать за них, не решать за них, не жить вместо них…
…Через час окна в доме были погашены и все его жильцы крепко спали. Мама с папой – в их спальне, Маню – на стареньком диванчике Аннабель, а на узкой кровати – святая троица: в середине – Элька, у ее левого уха – Кризли, у правого – котенок, который чувствовал, что именно в этом доме он обрел любовь, заботу и долгое безмятежное счастье… А в Элькином тапке на капустном листе спал, свернувшись калачиком, слизняк Рири, довольный тем, что все дома и ни о ком не надо беспокоиться.
Спала и Элька, но – вполглаза, как курица, которая накормила и обласкала всех своих цыплят. Кроме одного, самого непослушного. Цыпленка по имени Джо.
Глава 4. Джо
На самом деле его звали Джонатан Тиллер Мак-Кинли, сэр… Но так он позволил называть себя, когда они подружились. А сначала Элька звала его, как и все, церемонно – Джо.
Они познакомились год назад, в пятницу, на Рыночной площади. Джо играл на огромном контрабасе и широко улыбался прохожим. Элька замедлила шаг, послушала минуты две (а она очень спешила!) и подошла к нему, чтобы положить монетку, но вдруг обнаружила, что класть ее некуда. Ни баночки, ни перевернутой шляпы, ни раскрытого футляра для контрабаса – ничего. Элька растерянно протянула монетку ему, но музыкант только покачал головой и погрозил ей указательным пальцем – длинным, как ее бамбуковая волшебная палочка. Элька обиженно сунула монетку в сумочку.
– Я играю для души, а не для денег, – улыбнулся ей Джо и протянул ей руку. – Джо. А тебя как зовут?
– Элька. Для друзей. Для мамы и бабушки Дюшель – Лолли, для папы – Элеонора, для Аннабельки – Элькин. А тетушка Фанни зовет меня Элишей.
– У тебя еще больше имен, чем у меня, – пробормотал Джо и громко добавил, – Рад знакомству, Элька.
В понедельник, когда Элька бежала к учительнице рисования, она водрузила на нос огромные черные очки, а на голову – невообразимую по величине и цвету шляпу – и, пробегая мимо Джо, виртуозно «выронила» пять блестящих монеток так, что они прикатились точно к его ногам. Элька мчалась прочь с такой скоростью, что у нее замерзли щеки. Когда через два дня она чинно шла мимо Рыночной площади к остановке и притормозила около Джо, он с невозмутимым видом протянул ей горсть монет.
– Больше никогда так не делай, девочка. Хорошо?
Элька молча кивнула.
– Джо, но тебе нужно купить себе новые ботинки: эти уже каши просят. И на рубашке нет пуговиц. Хочешь, пришью? Ты где живешь? Завтра у меня… музыка, тут, недалеко… – Элька поморщилась.
– Не любишь музыку? – удивился Джо. – А мне казалось…
– Учительницу.
Джо понимающе кивнул.
– Строгая?
– Вредная. Кошек пинает. Маленьких таракашек пальцами давит. Морских свинок ненавидит.
– Кто ж их любит? – хитро усмехнулся Джо.
– Я. Правда! Я всех люблю, даже кусачих и ядовитых. Они же не сами выбрали это. Была б возможность – все стали бы милыми, обаятельными, умными… И стройными. – Элька расстроилась: неужели и он… – Ты только представь, Джо, что ты родился пауком или… мухой навозной. И все-превсе тебя ненавидят. Смеются, плюют в твою сторону, толкаются, обзывают жир… – Элька осеклась.
– Невеселая картина, ты права, девочка, – сказал Джо, помолчав. – Мы сами себе проблемы устраиваем. Сначала придумаем врага, потом… – Джо покачал головой, отказываясь от зажатых в кулак монет очередного сердобольного прохожего. – Про крыс-то ты откуда знаешь? Ну… что твоя музыкальная мадам их ненавидит?
– Когда Кризли выскочила из капюшона моей курточки, она двумя пальцами швырнула бедняжку в угол. За ногу, представляешь?
– Что за Кризли? – поинтересовался Джо.
– Подружка моя. Самая лучшая! – Элька блаженно улыбнулась, но через миг кулачки ее сжались, лицо исказилось. – Она как маленький человечек… Как… как ребенок. И она этого ребенка… за хвост. Ненавижу ее, ненавижу!!!
– Так найди другую.
– Меня все отказываются учить… – Элька криво усмехнулась. – Бабушка Дюшель говорит, что меня словно кто-то… заколдовал. В художественную школу не приняли, в балетную тоже. Ну – это понятно… – Она в упор посмотрела на Джо, но его лицо оставалось непроницаемым. – И эта… Дора… говорит, что мне медведь на ухо наступил, но ради тетушки Фанни она готова пожертвовать своим временем…
Джо так удивился, что перестал играть.
– Тетушка нянчится с ее близняшками, и та, вместо того чтобы платить деньги, учит меня музыке. Вернее, наоборот: за то, что она учит меня, тетя Фанни нянчится с ее невоспитанными крикливыми дочками. А еще тетушка шьет кошельки и продает их… тут, недалеко… Я иногда ей помогаю. А деньги она делит пополам: мне – для кистей, красок, холстов – и сестре: Аннабель ходит к логопеду. Она «л» не выговаривает.
– А «р»? – Джо строго посмотрел на старушку, которая собиралась бросить к его ногам монетку, и продолжил, – букву «р» выговаривает?
Они оба засмеялись. Потому что, если кто-то в Весенних Холмах выговаривает эту букву, – значит он ее не выговаривает. И наоборот.
– Так я несу завтра иголку и нитки, хорошо? У тебя бывает… перерыв? На обед? Заодно поешь моих пирожков: меня бабушка научила стряпать. – Элька вздохнула. – Ты близко живешь?
– А разве мама не предупреждала тебя, что к незнакомцам домой ходить опасно? – Джо нахмурил брови.
– Ну какой же ты незнакомец? – Элька растерялась. – Ты… Джо, тебя все знают…
– Все никого не знают. Себя-то не знают, а уж других… Но! – Джо поднял указательный палец и подмигнул девочке. – В каждом правиле ровно столько исключений, сколько человек берет его на вооружение. И если ты не стесняешься пришивать пуговицы на виду у всех, в центре города, – неси иголку и нитки сюда.
– А, может, тогда… ты к нам придешь? Мама будет рада. Или мы с мамой – к тебе?
– Милости просим! Это недалеко, в парке за гостиницей «Марина». У меня там шалаш. Зимой, правда, прохладно бывает, особенно ночью. Но до зимы еще далеко…
– Как, Джо, ты и зимой ночуешь в шалаше? А одеяло у тебя есть? Мне купили новое, а мое любимое, мягкое и теплое, хотят выбросить. И знаешь почему? На него Глорию, нашу прежнюю кошку, стошнило, всего-то два раза…
– И где она сейчас? – Джо ткнул пальцем в небо.
Элька засмеялась.
– Сбежала. Мама даже немножко расстроилась, а папа сказал, что только теперь наша Глория узнает, что такое настоящее счастье. «Я бы тоже на ее месте предпочел изобилие помоек осточертевшему сухому корму», говорит он. Так что с одеялом? Ты не брезгливый, Джо?
– Брезгливый, когда общаюсь с неприятными людьми. Какого оно цвета? Я синий не переношу.
– Успокойся, желто-зеленое, очень красивое… Я бы ни за что с ним не рассталось, но… В общем… дарю его тебе, Джо! И тонкий матрасик у нас есть, старенький, правда, но с магнитными шариками. Для спины. Дли-и-нный.
– Мне длинный ни к чему, – сказал Джо и подмигнул девочке. – А шарики – это хорошо: спина будет счастлива!
– Моя тетушка Фанни тоже страдает от болей в спине, но лечится исключительно народными средствами. «Я использую последние достижения ветеринарии», – передразнила Элька тетю Фанни. Знаешь, что это значит? Она спит на огромной кровати, уложив рядом с собой Молли и Долли. Когда она поворачивается на левый бок, спину греет Молли, когда на правый – Долли.
– Молли и Долли – ее престарелые сестры или дочки, старые девы?
Элька рассмеялась.
– Собаки, лабрадорихи. Тетушка завела их, когда книжная полка упала на коробку со всеми ее пятью парами очков. И теперь, если ей нужно выскочить в магазин, а меня нет, – она берет их за поводки и втроем они шествуют по Городу. Причем, если Долли тащит ее влево, Молли – непременно вправо. И наоборот…
– А идти нужно совсем в другом направлении, верно? – хмыкнул Джо.
– Как ты догадался? Тетя Фанни знает, что если Долли тянет влево, а Молли вправо, идти нужно прямо. «Мне это удобно, – говорит тетя. – Отвергнуть можно все, но куда полезнее попробовать примениться к обстоятельствам».
– Мудрая у тебя тетя, хотел бы я с ней познакомиться… – Джо почесал в затылке и, отклонив очередное пожертвование, начал новую мелодию.
– Она тоже будет рада, Джо. Она такая одинокая… Когда дети выросли и разъехались, они с дядей Лео продали виллу и переехали в Весенние Холмы, поближе к нам. А когда дядя Лео наконец умер…
– Наконец? – Джо поднял брови.
– Папина шутка… Он терпеть не мог дядю Лео, и когда того загрыз леопард в зоопарке, папа сказал, что молодчина леопард просто опередил его…
Джо хмыкнул.
– Тяжелый характер?
– У нас у всех мужчин в роду такой… Да и у женщин… – Элька расхохоталась. – Тетя Фанни долго плакала, а потом обзавелась лабрадорихами и немножко успокоилась.
– Да… одной в большом доме кисло…
– У нее во дворе есть летний домик, деревянный, совсем крошечный. В праздник шалашей папа накрывает крышу пальмовыми листьями и вешает гирлянды разноцветных лампочек, а я украшаю стены елочными игрушками и мишурой. Мы там едим, спим, встречаем гостей. Я помогаю тетушке готовить еду, сервировать стол, подавать блюда, потом мою и вытираю посуду, подметаю…
– Ты хотела сказать, вы с сестрой по очереди? – Джо не ждал ответа, он его знал.
– Аннабель всегда некогда. Утром – школа, после обеда – танцы, хор или английский язык. А вечером по четным дням теннис, а по нечетным – логопед…
– А ты, значит, у нее в прислугах, верно?
– У меня нет таланта. – Элька опустила голову. – Ни к чему… Я люблю рисовать, но, когда мы пошли записываться в художественную школу, директор сказала маме, что не стал бы на ее месте тратить деньги на обучение абсолютно бездарного ребенка.
– Вот идиоты! – Джо стукнул кулаком по контрабасу, но тут же, словно извиняясь, погладил его ладонью. – Нет на свете бездарных людей. Все талантливы. Более того – гениальны. Все до единого! Только надо найти, в чем именно. На это уходят годы, иногда – целая жизнь. Бывает, что и ее не хватает – и тогда человеку дается возможность продолжить поиски себя в следующей жизни, и в следующей, и снова, и снова, пока не найдет и не реализует свой талант. Иначе Всевышнему незачем было бы создавать такое количество людей. Сотворил сотню-другую талантливых, остальным не позволил бы родиться. Но он позволяет! Значит, видит в этом смысл!
Элька раскрыла было рот, чтобы возразить, но промолчала.
– А теннисом ты не пробовала заниматься? У тебя прекрасный глазомер и потрясающая реакция. Так точно прикатить монетки мне под ноги, на бегу, и с такой скоростью умчаться, – это талант!
– Тоже не взяли. Сказали маме, что пока я подниму с корта шарик, мой противник замерзнет… Пусть, говорят, сначала похудеет, а там посмотрим.
Элька пристально посмотрела на Джо, но лицо его было по-прежнему невозмутимым.
– Какая чушь! Ты – красавица, Элька! Я давно не видел такой красивой девочки.
– В моем брюхе может затеряться стадо бизонов…
– Кто сказал тебе эту глупость?
– Рон, мой двоюродный брат. Я вешу сорок во…
– Ой, ой, – закричал хитрый Джо и схватился за голову.
– Что с тобой? – Элька растерянно оглянулась.
– Моя голова!!! Моя бедная голова… Ну, и долго ты будешь так стоять? Там, в кармашке, таблетки и сок… – Джо кивнул на сумку. – Я не могу наклониться…
Элька судорожно вытащила крошечную пилюлю и протянула Джо.
– Можешь считать, что спасла меня от смерти! – подмигнул Джо и проглотил таблетку. – Теперь я у тебя в долгу!
Элька стояла, не зная, как поступить. Она уже опаздывала, но оставлять человека, который только что чуть не умер от боли, казалось ей не совсем удобным.
– Беги, девочка, мне уже лучше. Удивительные таблетки: минута – и боли как не бывало! Если хочешь, можешь взять себе пару-тройку. Они не только от боли, но и от плохого настроения. Бери-бери, у меня этого добра много! Понадобятся – нигде больше не найдешь!
– Но ты-то нашел?
– Так то я… – Джо ухмыльнулся. – Ладно, открою секрет. Недалеко от моего построила свой шалаш женщина, которая до увольнения работала в фармацевтической фирме и натаскала коробки этих пилюль. Соорудила себе из них стол и стул, даже под матрац их уложила длинным прямоугольником. Производство этих препаратов прекратили, нашли какие-то страшные побочные явления. Но я-то точно знаю: конкуренты подсуетились. Подкупили… свидетелей. Фирму, как ты понимаешь, закрыли, продукцию уничтожили. Но ты же знаешь наш смекалистый народ… Мы с ней перетаскали коробки из мусорки в ее шалаш. Она и со мной поделилась.
– А от чего они? – переспросила Элька.
– Написано, что снимают боль. Но это, если запивать их водой. Лилия обнаружила, что если растворять их в теплом лимонном соке, они становятся панацеей.
– Как это?
– Помогают почти от всего. Но! – Теплая бамбуковая палочка уперлась в небо – Лишь тем, кто в это поверит. Она сначала попробовала на себе, потом – на знакомых, так и пошло… Мертвых возвращала с того света! Уж как некоторые их родственники были ей благодарны! – Джо подмигнул Эльке. – Особенно если воскресал… миллионер…
Элька засмеялась.
– Между прочим, к ней сейчас почти невозможно записаться. Но, если понадобится, так и быть, сделаю вашему семейству протекцию! Это снадобье чудеса творит: безголосые начинают петь, слепые видеть, полные худеют, у лысых отрастает пышная шевелюра, сутулые распрямляются. У стариков молодеют глаза и кожа, психи успокаиваются, у вялых и апатичных огонь пляшет в глазах. Словом, сама понимаешь…
Элька отказалась было, из вежливости, но в последнюю секунду передумала: вдруг поможет тете Фанни вернуть зрение, отцу – покончить с ежемесячными ангинами, ну а ей самой… избавиться от… от… – Элька встряхнула головой и неприятная мысль соскользнула с ее каштановых волос и укатилась прочь. Этому научила ее бабушка Дюшель.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?