Текст книги "Элька и её тараканы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/elka-i-ee-tarakany-148902.jpg)
Автор книги: Елена Новикова
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5. Господин Невидимка
Почти в самом начале своего компьютерного маньячества бабушка Дюшель «подсела» на сайт, который назывался «Магия: онлайн-превращения».
Она внимательно прочитала инструкцию, выбрала существо, в которое надумала превратиться, тщательно изучила пошаговую инструкцию возвращения в родное тело после волшебного эксперимента – и принялась за дело. Из длинного перечня птиц, насекомых, млекопитающих, пресмыкающихся, земноводных и так далее она выбрала хорошенького медвежонка панду и превратилась в точно такого же. Надо сказать, что на всякий случай бабушка – не предусмотрительный папа и не трусливая мама, а легкомысленная старушка! – оставила записку с подробным объяснением того, как вернуть ее из чужого тела назад. И, конечно, поставила таймер на три минуты. На всякий случай. К счастью, эксперимент прошло без сучка и задоринки. Осмелев и почувствовав себя уверенней, бабушка трижды в течение часа превращалась в птичку колибри, страуса эму и гиену.
Она зашла на форум сайта и с восторгом описала серию метаморфоз. Все ее поздравляли, расспрашивали, завидовали, делились своим опытом удач и неудач. А один блоггер, вежливо поздравив ее, намекнул о том, что владеет тайной превращения… в невидимку.
– Не верю, – написала ему бабушка. – Даже динозавром или птеродактилем стать проще.
– Хотите подтверждения? – спросил незнакомец.
– Хочу! – ответила бабушка. И через минуту обнаружила, что кто-то в ее кухне включил газ, поставил джезву с водой на огонь и стал греметь дверцами шкафчиков в поисках кофе.
– В правом нижнем, у окна, – пробормотала бабушка, и тут же открылся именно правый нижний, оттуда, покачиваясь, поплыла к столу баночка кофе, крышка медленно отвинтилась и ложечка сама, зачерпнув три раза кофе, понесла его в кипящую воду.
– А… меня вы этому научите? – спросила бабушка. И тут почувствовала толчок в спину, потом кто-то взял ее под руку и подвел к компьютеру. Она увидела, как стрелка мышки подползла к самому неприметному квадратику на сайте, на котором ничего не было написано.
Она нажала на эту кнопку, и – после длинной назойливой рекламы чудо-матрасов, супер-кроссовок и магических ложек, снижающих аппетит, появилась инструкция: «Стань невидимкой». Бабушка подвела стрелку к ярко-красной кнопке, на которой жирными белыми буквами было написано «начало» – и готова была нажать.
– Не пожалеете? – услышала она прямо над ухом приятный голос.
– Есть риск? – парировала бабушка.
– Жмите! – выдохнул гость.
Бабушка нажала на кнопку, совершила несколько действий и произнесла не меньше десятки заклинаний, но ничего не произошло. Она оставалась все той же старушкой, весьма еще привлекательной, но морщин и старческих пятен на руках при всем желании не скроешь…
– Так я и знала! – огорчилась бабушка.
– А вы выйдите из дома и попробуйте купить что-нибудь… в супермаркете, – хохотнул невидимка.
– Только вместе! – помедлив, сказала бабушка.
– Не доверяете мне даже теперь, когда я могу войти к вам и все вынести, оставшись незамеченным?
– Именно теперь!
Супермаркет был полупуст. Бабушка Дюшель взяла коляску и стала кидать в нее продукты. Проходившие мимо люди с несказанным удивлением смотрели на ее коляску, словно она насажала туда живых кенгурят.
Подъехав к кассе, бабушка собралась платить, но кассирша, глядя мимо нее, кричала: «Граждане, чья коляска? Заберите ее от кассы, она мешает мне работать!»
Бабушка бросила коляску и с пустыми руками направилась к выходу. Навстречу ей шла соседка с верхнего этажа.
– Добрый день! – поприветствовала ее невидимая старушка. – Как ваше здоровье? И была несказанно удивлена пустым взглядом и молчанием в ответ. Более того, эта интеллигентная дама, бывшая учительница сольфеджио, грубо толкнула ее, даже не извинившись.
– Неужели… – Сердце бабушки учащенно забилось. – Вы… здесь, господин Невидимка?
– Где ж мне еще быть?
– А… у вас никогда не было… ну, то есть, вы всегда потом возвращались в свое тело?
– Вначале случалось… То нога недопревратится, то голова видна, а туловище нет. Но потом навострился… И у вас будет получаться!
– Хотелось бы верить…
– Ну что ж… Разрешите откланяться? – попрощался гость.
– Разрешаю, – милостиво пробормотала бабушка. Только… только как же я узнаю, что вы действительно… откланялись?
– Все еще не верите? – Голос ухмыльнулся. – Но ведь и вы, когда научитесь, сможете посещать меня в мое отсутствие. Почему же я этого не боюсь?
– Верно… И все же… Вас не затруднит появиться перед камерой живьем минут этак… через семь? – бабушка полезла в карман за ключом.
– Слово коллеги – закон! – крикнул голос незнакомца и, уже издалека, добавил. – Кстати, вы – единственная, кроме меня, конечно, у кого этот трюк получился!
«Единственная!» – сердце у бабушки остановилось, потом пустилось в пляс. Вернувшись в свое тело, она убедилась, что то же сделал и ее недавний гость, и рассмеялась.
С тех пор, желая узнать, кто что о ней на самом деле думает, она регулярно превращалась в невидимку, чтобы «навестить» родственников и старых подружек: в результате, наслушавшись «заспинных» разговоров, она рассорилась со всем миром, кроме любимой внучки, и поклялась отомстить злобным сплетникам. Потом остыла, всем все простила и даже просила у них прощения.
– А я-то разве не такая? И кто, скажите, не такой? Если б человечество не имело обыкновения сплетничать и злословить, оно бы сдохло от скуки, – говорила бабушка внучкам. – О чем еще и разговаривать целые дни напролет, если не о ближних? Говорить хорошее скучно. Оно такое… безликое. А плохое будоражит и заставляет кипеть кровь. Тогда и выделяется та мощная энергия, которой не хватает Космосу и которой он с аппетитом питается.
Как раз в те дни господин Невидимка и научил ее превращать в предметы, живые существа и делать невидимыми других людей.
Это оказалось делом не только не сложным, но и увлекательным. Особенно нравилось ей превратить кого-нибудь в смешное или страшное существо и тут же вернуть назад. Только одна вещь пока никак не получалась у бабушки Дюшель: превращать в невидимок других, особенно на глазах у окружающих, которые решили бы, что у них поехала крыша.
Так бы все и шло, если б однажды не случилось непредвиденное. Еще задолго до того как Эльку не приняли в художественную школу и она перестала рисовать, бабушка Дюшель упорно дарила любимой внучке дорогие краски и кисточки, мольберты, компьютерные программы для художников, диски с работами известных живописцев, билеты на выставки местных и заезжих знаменитостей. Вот и на тот день рождения – девятый – бабушка увидела в магазине на Рыночной площади набор разноцветных пастельных мелков. Подошла к кассе, чтобы заплатить, как вдруг в магазин вошла ее знакомая, с которой бабушка предпочитала не общаться.
Магазинчик был маленький, так что проскочить мимо нее незамеченной у бабушки не было шансов. Все было бы хорошо, если бы она стала невидимкой и дождалась их ухода. Но она так растерялась, что вместо этого превратилась в осу и с громким жужжанием начала кружить вокруг люстры.
В эту минуту в магазин ворвался бледный мужчина с безумным взглядом. Ни на кого не глядя, он подбежал к картонному домику на прилавке около кассы, быстро нарисовал на нем какую-то закорючку и… исчез.
Пытаясь разглядеть закорючку, одна не в меру любопытная оса подлетела к домику и села на что-то красное.
Покупательница в красном платье истошно завизжала. Продавщице пришлось скрутить газету в трубочку, чтобы выгнать незваную гостью. С перепугу бабушка-оса юркнула в картонный домик. Такие обычно покупают детям, чтобы те могли раскрасить их по своему усмотрению, превращая – кто во дворец принцессы, кто в тюрьму, кто в магазин.
Внутри домика было темно, и понадобилось время, чтобы глаза начали хоть что-нибудь различать. К несказанному своему удивлению, бабушка Дюшель вдруг обнаружила, что перед ней – высоченные ворота незнакомого Города. Препятствие, которое для человека, собаки и даже курицы было бы непреодолимым, бабушка-оса преодолела в считанные секунды. Легко перелетев через каменное ограждение, она села на ветку дерева, покачалась, уселась на балкон невысокого дома, затем – на диковинную шляпу местного жителя – и тут же, сбитая чем-то огромным и круглым без признаков жизни упала на что-то твердое, но теплое. Так и завершился бы ее земной путь, бесславно и печально, если бы это твердое и теплое не оказалось ладонью приятного господина весьма благообразной наружности.
Бабушке Дюшель всегда везло. Повезло и тут.
– Ох, я тебя сейчас… газетой! – услышала бабушка льстивый голос и замерла от ужаса, приготовившись к неминуемой, но, слава богу, кажется, мгновенной смерти.
– Не надо, – возразил другой голос, уверенный, мужественный и невероятно красивый. – Это – живое существо, не ты его создал, не тебе и губить.
– Но ведь она… она вас укусит, – пролепетал первый голос.
– За что? Я ей зла не желаю. Наоборот. Видишь, уже крылышками шевелит. Головку подняла… Лети, милая, и больше нашим друзьям под тыквы не попадайся.
Он легонько дунул на бабушку-осу, и она, встрепенувшись, взлетела. Сделала вокруг него несколько пируэтов и, убедившись, что красивый мужественный голос принадлежит красивому мужественному человеку, улетела. «Спасибо тебе, мой Повелитель!» – прошептала бабушка оса. Сердце ее было отныне навеки отдано этому благородному господину. Сердце, а вместе с ним – любовь и бесконечная преданность.
Он вошел в высокое светлое здание – и она, не удержавшись, влетела вслед за ним.
Это была школа, но не из тех, куда родители с трудом загоняют детей по утрам. Видно было, что дети счастливы там учиться, если слово «учиться» тут уместно. Первый же класс, в который он вошел, поразил ее до глубины души. Во-первых, дети сидели на полу, на пушистом коврике, ели мороженое и хохотали. Когда вошел гость, они вскочили – учительница тоже – и кинулись обнимать и целовать его.
Он сделал незаметный знак сопровождающим, и все они сели на коврик вместе с детьми.
– Продолжайте! – шепнул он учительнице. – Не обращайте на нас внимания.
Она улыбнулась и продолжила.
– Это всегда верно, как вы думаете? Дважды два – всегда четыре?
– Да! – хором закричали дети.
– То есть, если мы возьмем две пачки чипсов и добавим еще две, будет четыре, так?
– Так, – закричали дети.
– А если мы к двум пачкам мороженого добавим еще две, будет… сколько?
– Че-ты-ре! – крикнули дети.
– Хорошо. Ну, а если мы… капнем в тарелку две капли подтаявшего мороженого и добавим еще две, будет тоже четыре?
– Да! – сказали дети.
– А вы подумайте! Представьте себе эту картину. – Кап, кап, кап, кап… Сколько получится?
– Четыре, – закричали дети.
– А ты что скажешь, Ники? – обратилась она к девочке, которая промолчала. – Ты тоже думаешь, что будет четыре?
– Я попробовала – и у меня получилась… одна, – растерялась девочка. – Одна большая капля…
– Ники права, ребята. – учительница встала, открыла холодильник и достала четырнадцать порций мороженого в вафельных стаканчиках. – А ну-ка, попробуем все!
Ученики стали усердно капать на пластмассовые тарелки капли мороженого.
– Одна! Одна! – раздалось со всех сторон.
– А теперь доедайте мороженое, а я угощу наших гостей. – Она достала еще несколько вафельных конусов и предложила гостям. – Но я не хочу, чтобы вы решили, что дважды два – равно одному. Я хочу, чтобы вы поняли, что в каждом правиле есть загадка, разрешить которую полезно и…
– … вкусно! – закричали ребята.
– А теперь вы постараетесь вспомнить, что еще опровергнет это правило…
Повелитель встал, за ним поднялись и сопровождающие.
Бабушка-оса, не удержавшись, лизнула мороженое из тарелки умницы Ники с большой каплей и под восторженные возгласы детей вылетела из класса вслед за своим любимцем.
– Не забудьте, что сегодня на центральной площади у нас городской бал, – обернувшись на пороге, сказал гость. – В наш Ир-Ирон приехали новые семьи, так что постарайтесь, чтобы им было весело и приятно с вами. Приводите мам, пап, бабушек и дедушек, братишек и сестренок. Всем хватит сладостей и подарков!
Ура!!! – закричали дети хором.
– Идите проводите нашего Правителя, ребята, и возвращайтесь в класс.
– Ой, здорово! Снова бал! – раздались восхищенные возгласы.
Гурьбой, стараясь быть как можно ближе к высокому гостю, дети вышли из класса.
«Правитель! – ахнула про себя бабушка Дюшель. – А ведет себя, как… старшеклассник, забежавший на урок к младшему брату. Нет, не зря я его полюбила с первой минуты»…
И тут бабушка Дюшель остро почувствовала надвигающуюся опасность. Она еще не знала, откуда ее ждать – с неба, где летают круглые штуки, способные свалить с ног не только насекомое, или… от этого старика, который подошел к ее новому Повелителю и, противно осклабившись, прошептал ему что-то. Тот, жестом успокоив насторожившихся было телохранителей, отошел со стариком за угол, и тут же четверо в масках напали на него, заломили руки за спину, залепили рот скотчем и, силой затолкав в длинный автомобиль, увезли в неизвестном направлении. Это было сделано так быстро и тихо, что никто этого не увидел. Кроме нее. Крошечной осы, от которой теперь зависело благополучие этого замечательного человека, а может быть – и жизнь.
Разумеется, бабушка передумала возвращаться домой. Она влетела в окно машины и юркнула под воротник рубашки своего любимца. Не прошло и трех минут, как тюремные охранники – а это были они – вытащили беднягу из машины, проволокли по длинному узкому коридору и швырнули в темную сырую камеру. Не успела она выбраться из-под воротника и покружить по камере в поисках какого-нибудь тайного лаза или… связки ключей, забытых рассеянным надзирателем, как услышала голоса за дверью.
– А если он выберется отсюда и отомстит нам? – прохрипел первый голос.
– Не выберется! – успокоил его второй голос. – Отсюда так просто не сбежать! Разве что зубами перегрызть решетки… Не бойся, в лучшем случае он проживет неделю… Если очень повезет… Не думаю, что, став Правителем Ир-Ирона, Фаффер помилует своего злейшего врага! Если уж его красавицу жену не пожалел…
Несколькими ключами они закрыли несколько дверных замков на несколько оборотов и отошли от камеры.
«Неделя? Да мне и минуты хватит! – бабушка-оса презрительно пошевелила усиками. – Итак, вспомним уроки Господина Невидимки».
Она сложила лапки и тоненько завыла: «ЫииААООэ…». Она обернулась. Ее любимец лежал на нарах в той же позе и явно не собирался исчезать. – «УУаЭЭоААи…» – чуть менее уверенно пробормотала бабушка Дюшель. И снова тот же результат: никто не исчез, никто не появился, никто ни во что не превратился.
Она переполошилась не на шутку.
«АААыОУооээ…. ЭЭЭоОУууа…» – И… ничего… Никаких изменений.
«Да что же это со мной? Неужели та круглая штука отбила мне память?» – в ужасе подумала она. – Ведь тогда и я не смогу превратиться в себя…» Ей тут же стало стыдно, что эта перспектива расстроила ее куда больше, чем возможная казнь любимца.
«Какая я эгоистка, Лея права! И Рина… И… все вокруг… О чем я думаю? На что трачу драгоценное время? У меня есть всего неделя! И это – в лучшем случае! Этого едва хватит, чтобы вернуть – с помощью Господина Невидимки – утраченную способность превращать в невидимых… других людей!»
Через несколько мгновений, покружив над прекрасным спокойным лицом любимца, она вернулась в свою уютную квартирку. Правда, уютной ее делали не салфеточки, занавесочки и коврики, а – голые стены, на фоне которых так выигрышно смотрится навороченная техника: ее семья, которая устраивала бы ее еще больше, если бы и Эльку можно было превратить в… полезный механизм, который при этом не задает вопросов и умещается в спичечный коробок. Впрочем, вряд ли этот глупый механизм так приятно обнимался бы и так виртуозно… закапывал глазные капли. Ладно уж… Пусть все остается как есть.
Глава 6. Две казни
Всю неделю бабушка Дюшель тренировалась. Она превращала в невидимые окружаюшие предметы, а потом – и живые существа. Но, честно говоря, когда на ее глазах исчезли дочь Рина и внук Рон, – бабушка так не напугалась, как во время исчезновения Цезаря.
– Прости меня, Цезарь, миленький! И вы, Дина, Дрор, Дорон и мелюзга! Даю слово, больше я никогда вас не буду мучить! Кого угодно, только не вас.
Убедившись, что у нее все прекрасно получается, бабушка-оса вернулась в Ир-Ирон (слава магазину на рыночной площади и выставленному в его витрине экспонату с помятым углом!) Ее внимание привлек шум на площади: сотни собравшихся явно чего-то ждали.
«И не лень им… в такую-то рань?» – усмехнулась бабушка-оса и влетела в камеру. Она была пуста, дверь распахнута настежь, а из коридора доносился непонятный шум.
Предчувствуя недоброе, бабушка Дюшель юркнула в коридор и обомлела. Трое охранников грубо волокли ее любимца в сторону площади, той самой, где нетерпеливо ожидал зрелища неугомонный народ.
В центре площади, явно в спешке, была сооружено нечто похожее на плаху. Несколько человек – судя по всему, переодетые охранники – улюлюкали и потрясали плакатами, на которых черно-белыми буквами на красном фоне было написано: «Да здравствует Фаффер, новый Правитель Ир-Ирона!», Кэнди – вон из Города!», «Слава Тоггису – первому палачу Ир-Ирона!», «Смерть преступнику!», «Казнить взяточника!» Так она узнала, что ее любимца зовут Кэнди, а главных врагов – Фаффер и Тоггис.
«Лихо они это сделали…» – расстроилась она. – Без тщательной подготовки такой сложной операции не провернуть… А ведь бедный Кэнди, наверное, ему доверял. Этому… Фафферишке…»
Когда на эшафот поднялся Главный Палач и вытащил из красного футляра завернутый в красную тряпку топор, бабушка-оса едва не потеряла сознание. Не возьми она себя в руки – она вряд ли когда-нибудь снова увидела бы своего Повелителя живым и здоровым.
«Так! Главное – сосредоточиться и не наделать ошибок!» – уговаривала себя бабушка Дюшель. Ей не верилось, что этот милосердный приветливый человек мог совершить такое злодеяние, которое карается отсечением головы.
«УУОААааа…» – взвыла она, с любовью поглядывая на своего любимца, который, казалось, был абсолютно равнодушен к происходящему.
«Рано ты сдался, голубчик! – возмутилась разочарованная бабушка Дюшель. Она ведь не знала тогда, что за эти пять дней Фаффер трижды пытался уговорить Кэнди сознаться в совершенном преступлении и тайно покинуть Ир-Ирон. Когда тот отказался в первый раз, самозванец пригрозил отнять у него любимую жену Томмис. Кэнди не поверил ему и вновь проигнорировал оскорбительное предложение. Наутро Томмис нашли на нижней ступеньке парадной лестницы. Она была мертва.
– У тебя ведь есть еще сын, я не ошибаюсь? – зловеще проскрежетал Фаффер во время очередного визита в тюрьму. – Он тоже будет живописно смотреться на белой лестнице в красной луже… Жены у тебя уже нет, и дом твой – уже не твой. Малыш Террик… да, он пока еще твой. Но только пока, запомни!
Тогда-то Кэнди и признал себя виновным в получении взятки. А за взятку в Ир-Ироне полагалось то же, что и за другие тяжкие преступления – смерть!
«АААУЭОооо…» «Как же там было? АОУИИЭЭЭэээ? ЫЫОЭЭАааа?»
Бабушка Дюшель перебирала магические сочетания звуков, но у нее ничего не получалось.
«Господи, помоги мне спасти жизнь того, кто спас от смерти меня! Сжалься, подскажи заклинание!» – Она сложила лапки в мольбе и посмотрела в серое от горя небо.
Какой-то представительный мужчина подал знак, и Главный Палач поднял топор.
«ИииАаООО» – взмолилась бабушка-оса. – «УуУЭЭЭОаа»… «ООААУУЫЫэээ…» – крикнула она в отчаянии – но было поздно: со страшным грохотом топор обрушился на шею ее Повелителя. Только, странное дело, голова куда-то пропала, да и тело исчезло. Бабушка, не веря своим глазам, всмотрелась в топор: на нем не было ни капли крови, а растерянное лицо Главного Палача и Правителя подтвердили, что ее мольбы были услышаны.
Собравшиеся на площади люди дружно ахнули.
«Получилось!» – возликовала бабушка и вдруг увидела, что Правитель с искаженным от ярости лицом подозвал к себе Главного Палача и что-то свирепо крикнул ему. Тот кивнул, опустил голову и понуро пошел прочь, на ходу складывая сверкающий на ярком солнце топор.
– Ой-йо-йой! – пробормотала бабушка Дюшель. – Не нравится мне то, что они затевают…
Правитель направился во Дворец, Главный Палач – в противоположную сторону.
«За кем же лететь? – растерялась бабушка. – Тот приказал, этот будет исполнять, но что? И как, если мой Кэнди – теперь она знала его имя – стал невидимым? Может, они задумали отомстить ему как-то по-другому? Интересно, у него есть семья?»
Она смотрела в спину то тому, то этому, и вдруг увидела, что к Правителю подошла дама в наряде, возможно, слишком ярком для такого скорбного мероприятия, как казнь, но явно дорогом. Дама взяла его под руку и что-то зашептала ему на ухо, успокаивающе поглаживая его по руке.
Тот засиял и расцеловал ее.
– Нет, ребятки, – сказала себе бабушка Дюшель. – Не за вами я буду следить, а за ней. Она что-то задумала, и никто, кроме меня, не сумеет выяснить, что именно и как это предотвратить!
Спрятаться в пышной прическе шикарной дамы было куда проще, чем в складке воротника бедного Кэнди.
– Завтра у меня день рождения! – объявила она, едва войдя во Дворец, и хлопнула в ладоши. Сбежавшиеся слуги выстроились по росту и, сцепив руки за спиной, почтительно склонили головы. – Вы слышали? Повторяю для зевак. День Рож-де-ния. Завтра. У меня. И советую вернуть брови на место!
– Но… он же… Он только что был… Четыре дня назад… – растерялся управляющий.
– Мне третий раз повторить? – зловеще прошептала дама и сжала губы. – Созывайте гостей, будет бал! И чтоб все пришли с детьми. Я говорю о малышах, лет… до восьми… Если взрослые не смогут, пусть пришлют детей с нянями. Дети должны быть все, без исключения!
– Слушаюсь! – выкрикнул управляющий и зыркнул глазами на подчиненных.
«Что же она такое затеяла? – озадачилась бабушка Дюшель. – Зачем ей праздновать свой день рождения во второй раз и для чего она приглашает маленьких детей? Надо подумать…»
Но только она собралась покинуть пост, дама сняла шляпу вместе… с париком. Положила все это в шкаф и заперла его на ключ.
– Все, помогла… – расстроилась бабушка Дюшель и мгновенно уснула. Давно известно: безысходность – лучшее снотворное…
Разбудили ее громкие звуки музыки. Бабушка-оса открыла глаза и увидела в замочную скважину шкафа, как вокруг той самой дамы – жены Правителя – водят хоровод маленькие детки лет трех-четырех, а вокруг них, а противоположную сторону, дети постарше. Заметила она и как дама тихонечко сняла с шеи и незаметно положила в кармашек светловолосого мальчика тоненькое ожерелье, украшенное драгоценными камнями. Тот недоуменно посмотрел на кармашек, но дама пригласила его на танец, закружила его по зеркальному полу огромного зала и он, конечно, тут же забыл об этом.
Другие родители с завистью смотрели счастливого избранника королевы бала.
Танец закончился, и несколько слуг внесли подносы с хрустальными вазочками, наполненными разноцветными шариками мороженого. Каждый шарик был украшен орешком, вишенкой, кусочком шоколада или крохотным бумажным зонтиком. Дети кинулись к лакомству, выбрал себе мороженое и юный кавалер жены именинницы. Та подошла к зеркалу, поправила прическу, внимательно и с удовольствием осмотрела себя снизу доверху, – и в тот же миг раздался ее истошный крик.
– Украли! Мое любимое ожерелье! Его подарила мне бабушка, а ей – ее бабушка, и так до…
– … до первой обезьяны…, – шепотом подсказала бабушка Дюшель.
И вдруг увидела Главного Палача, который – на глазах у замершей от ужаса толпы – за шиворот вывел маленького «воришку» из зала. Бабушка-оса начала метаться по шкафу, но вдруг ее осенило: если оса не может проскочить в замочную скважину, то комарику это явно удастся! Через миг она снова была осой, только – по другую сторону дверцы шкафа… У маленькой девочки, которая случайно увидела это превращение, глаза чуть не вылезли из орбит. Бабушке Дюшель так хотелось подмигнуть ошалевшей малышке, но у ос нет век, и мигать ей было нечем.
Воспользовавшись общей суматохой, бабушка-оса поспешила за малышом, который и предположить не мог, что его ждет. Как и все гости, собравшиеся на балу, и все остальные жители Ир-Ирона. Ведь новый закон Правителя Фаффера Второго «О снижении возраста уголовной ответственности до шести лет» вошел в силу лишь этой ночью. Малыша Террика ждала не просто тюремная камера: его ждал красный топор Главного Палача, наводивший ужас и на видавших виды взрослых.
Всю ночь бабушка Дюшель тщетно пыталась определить, в какую именно клетушку поместили сына Кэнди, а на рассвете к площади Эшафотов стал стягиваться народ. Лица людей были бесстрастными, словно казнить маленьких преступников было для жителей Города делом привычным.
«Ну уж дудки, ребята, погубить этого славного малыша – единственного сына моего Кэнди – я вам не позволю!» – бабушка Дюшель улыбнулась от предвкушения того, что сейчас произойдет. Но удивить ей удалось не только других, но и себя. Когда палач поднял топор, она уверенно прошептала про себя“ „ООААУУЫЫ…», но пролетевшая мимо ее носа огромная круглая штуковина вынудила ее увернуться и вместо трех последних «ЭЭЭ» она произнесла «ЭУА»… Только потом, намного позже, она узнала, как много могут значить всего три неправильно произнесенных буквы… Впрочем, что бы ни произошло на самом деле, для зрителей испорченного зрелища мальчик просто пропал, как некогда его отец. Прямо с эшафота.
Кто-то в толпе громко охнул, и вдруг бабушка увидела, что на эшафот вбежал растерянный Кэнди и стал тщательно осматривать плаху, словно для младшего школьника обычное дело пролезть сквозь щель между булыжниками мостовой или каплей воды стечь по стене эшафота на землю.
«Как же так? – ахнула бабушка Дюшель. – Я не превращала его в видимого. Неужели?…» И тут ей стало плохо: одно из сочетаний магических звуков, которые она лихорадочно перебирала в голове и пробовала голосом, оказалось возвращающим невидимым видимость.
Бывшего Правителя немедленно схватили. Увели, заломив руки за спину, и несчастного Главного Палача. Полное фиаско потерпела и одна неудачливая волшебница: когда обескураженный народ разошелся, бабушка Дюшель, а речь о ней, подлетела к месту казни и вдруг с ужасом обнаружила на мраморном постаменте эшафота крупного таракана, который мгновенно юркнул в щель между ровно обтесанными камнями эшафота.
Сердце ее оборвалось.
«Что я натворила? Как я покажусь на глаза моему милому Кэнди? Я и тут напортачила. Теперь малыш абсолютно беззащитен: его могут погубить подошва ботинка какого-нибудь растяпы, копыто овцы, колесо мотоцикла. Его может склевать птица или замучить до смерти кошка. А даже если, по счастливому стечению обстоятельств всего этого не произойдет, он умрет от старости. Сколько, интересно, живут тараканы? Эх… Сюда бы сейчас ее мобильник с выходом в Интернет…
Она полетела было за своим Повелителем в сторону тюрьмы, но что-то огромное вдруг больно снова ударило ее – на сей раз по спинке. Больше она ничего не помнила…
Очнулась бабушка Дюшель в светлой прохладной комнате. Она лежала на узкой кровати, рядом на столике звенели от ветра пузырьки с лекарствами, в овальной тарелке лежали два красавца-яблока и половинка ее любимого пористого шоколада.
На краешке кровати сидела дочка Рина – мама Эльки и Аннабель. Глаза ее опухли от слез, щеки ввалились.
– Мамочка, слава богу! Мы уж думали…
Она кинулась обнимать свою маму, нечаянно коснулась спины, бабушка Дюшель вскрикнула от острой боли и только тогда вспомнила о том, что произошло с ней в далеком Ир-Ироне.
– Я давно здесь? – спросила она, с трудом разлепив привыкшие к многодневному молчанию губы.
– Все уже позади, мама. Слава богу, что у тебя был с собой мобильный телефон. Какой-то незнакомец позвонил мне и сказал, что ты лежишь в парке на скамейке без признаков жизни. Мы привезли тебя в больницу, тебя пытались вывести из…
– … из комы? – помогла ей бабушка Дюшель.
– Не совсем… Врачи до сих пор не знают, что с тобой и как тебя лечить. Голову проверили, руки-ноги, сердце – все в порядке. А в сознание не приходишь.
– Спина… Все дело в спине. Скажи им, – прошептала бабушка.
– Так… ты помнишь? И что же с тобой произошло? – обрадовавшись сначала, насторожилась Рина.
– Потом, как-нибудь… потом, – улыбнулась дочке бабушка Дюшель.
«Да, здорово же мне досталось!» – подумала она, едва за дочерью затворилась дверь. Она закрыла глаза, и перед ней с удивительной четкостью прошла вся картина ее неудачного посещения странного Города с красивым названием Ир-Ирон. Хотя нет… Разве можно назвать неудачей встречу с самым главным человеком в твоей жизни?
Находясь в больнице, бабушка Дюшель исправно пила прописанные ей таблетки и микстуры и беспрекословно выполняла все указания врачей. Надо хорошо знать бабушку, чтобы понять, как сильно она стремилась выздороветь. То есть, не столько выздороветь, сколько… выписаться из больницы.
– Мне так плохо без моей семьи, – жаловалась она врачу. – А они без меня и вовсе пропадут! Мои дорогие Цезарь, Дина, Дорон, Дора и крошка Дрор!
– О, да вы богатая бабушка! Не каждая может похвастаться таким количеством внуков! – восхитился врач.
Через пару недель бабушка Дюшель была, наконец, дома.
– Ну, мама, в добрый час! – сказала Рина, поставила на прикроватную тумбочку поднос с едой и питьем и ушла.
Едва за дочерью затворилась дверь, бабушка с трудом поднялась, шатаясь, как пьяная, подошла к компьютерному столику и вдруг с ужасом обнаружила, что Цезарь… исчез. Она кинулась к телефону и ахнула от негодования. Он был отключен.
– Да, что ж это такое? – возмутилась бабушка. – Они что, думают меня так удержать?
Она схватила свой мобильник и позвонила дочери.
– Не обижайся, мама! Но я не могу позволить тебе рисковать жизнью! – жестко сказала Рина. – Я говорю сейчас о жизни реальной, а не о виртуальной. Хотя и там у тебя, судя по всему, проблемы!
– Я не собираюсь обсуждать с тобой мою жизнь. И… и вот что! Если ты сегодня же не вернешь мне Цезаря, я… отрекусь от тебя! – срывающимся голосом выкрикнула бабушка.
– То есть тебе легче отказаться от дочери, чем от бездушной машины? Спасибо, мама! Вот спасибо…
– А до тех пор чтобы… ноги твоей не было в моем доме! – бабушка Дюшель разъярилась не на шутку. Так, как могут разъяриться только тихие и спокойные люди, когда их достанут.
– Ладно, – сдалась Рина. – Как раз сегодня вечером мы едем на свадьбу, коллега Эрика пригласил – неудобно отказаться. А у Аннабель – концерт в музыкальной школе. Так что готовься к встрече со своей любимицей! Что тебе принести на ужин?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?