Читать книгу "Роковой 53-й. Смертельные игры"

Не важно, сколько правды по поводу невиновности Михаила Моисеевича содержится в этом рассказе. Важна не его вина, а механизм принятия решения. Обратите внимание: Михаил Каганович не входит в высшую номенклатуру, он всего лишь директор завода и брат одного из членов Политбюро. Время на дворе – август 1941 года, представляете, какое времечко? Тем не менее Политбюро тщательно изучает все материалы на Кагановича, проводит очную ставку с Ванниковым и даже после этого еще не делает никаких выводов. Вывод сделал сам Михаил Каганович – он застрелился, чем, по логике того времени, признал свою вину. Тем не менее дело продолжать не стали, Михаил Каганович остался членом ЦК, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Вот так проводились аресты людей из верхушки. А тут у них, видите ли, интуиция взыграла…

Итак, мы имеем трех человек из верхов, соизволивших оставить воспоминания о том дне. Хрущев несет неизвестно что, Молотов и Каганович начинают крутить и мямлить, хотя с тех прошло больше тридцати лет, и, казалось, чего им бояться? Если была причина для ареста Берии, так и назвали бы. Получается, что этой причины либо не было, либо случилось что-то такое, что даже на старости лет, когда события стали давно прошедшими, у свидетелей напрочь отшибло память. Может, вся вина Берии заключалась в том, что они действительно хотели власти?

А зачем им власть? У Ленина не было выбора, он воплощал в жизнь великую теорию, у Сталина тоже не было, он спасал страну, а у Хрущева? Все работает, все крутится, высокий пост, нехилое содержание – живи и радуйся. Нет, бывают люди, которые хотят просто властвовать, но такие редко добиваются своего и обычно это дело проваливают. Кстати, Хрущев и провалил…

— А ты разве не хозяйка своих рук?

– Нет, я не хозяйка своих рук.

М/ф «Маша больше не лентяйка»

Итак, что решили делать с Берией, непонятно – то ли рискнуть возразить, то ли снять, то ли задержать для проверки истории тридцатилетней давности. Однако что-то решили, собрали заседание. И что дальше?

Вспоминает Хрущев:

«…Мы условились, как я говорил, что соберется заседание Президиума Совета Министров, но пригласили туда всех членов Президиума ЦК. Маленков должен был открыть не заседание Президиума Совета Министров, а заседание Президиума ЦК партии…

…Когда Маленков открыл заседание, он сразу поставил вопрос:

– Давайте обсудим партийные вопросы. Есть такие вопросы, которые необходимо обсудить немедленно.

Все согласились.

Я, как мы заранее условились, попросил слова у председательствующего Маленкова и предложил обсудить вопрос о товарище Берия. Берия сидел от меня справа.

Он сразу же встрепенулся, взял меня за руку, посмотрел на меня и говорит:

– Что ты, Никита? Что ты мелешь?

Я говорю:

– Вот ты и послушай. Я об этом как раз и хочу рассказать.

Вот о чем я рассказал. Начал я с судьбы Гриши Каминского… У меня все время в голове бродила мысль о том, что вот такое заявление сделал Каминский и никто не дал объяснения – правильно или неправильно он говорил, было это или не было. Потом я указал на последние шаги Берия уже после смерти Сталина…»

Дальше он перечисляет все, в чем был не согласен с Берией, – про национальные республики, про Германию и т.д.

«…Я закончил словами:

– В результате действий Берии у меня сложилось впечатление, что он не коммунист, что он карьерист, что он пролез в партию из карьеристских побуждений. Он ведет себя вызывающе, недопустимо. Невероятно, чтобы честный коммунист мог так вести себя в партии…

…Потом остальные выступали…

…Когда все высказались, Маленков, как председатель, должен был подвести итог и сформулировать постановление. Он, видимо, растерялся, заседание оборвалось на последнем ораторе. Получилась пауза.

Я вижу, что такое дело, и попросил Маленкова, чтобы он мне предоставил слово для предложения. Как мы и условились с товарищами, я предложил поставить на пленуме ЦК вопрос об освобождении Берии от обязанностей заместителя председателя Совета Министров, от поста министра внутренних дел и, в общем, от всех государственных постов, которые он занимал.

Маленков все еще пребывал в растерянности. Он даже, по-моему, не поставил мое предложение на голосование, а нажал секретную кнопку и вызвал военных, как мы условились. Первым зашел Жуков. За ним – Москаленко и другие генералы. С ними были один или два полковника…»

А эти-то откуда взялись? Собрались члены Президиума ЦК обсудить недостатки в работе, а в соседней комнате – вот ведь совпадение какое! – уже сидела команда. Не из воздуха же генералы по маленковскому звонку материализовались…

Итак, по Хрущеву, дело было так: Президиум ЦК сговорился между собой, основываясь на каких-то смутных слухах и хрущевской интуиции, взять и по-простому лишить всех государственных постов второе лицо в государстве (напоминаю: фактически первое!), подготовился к этому, отобрал команду из верных военных, договорился с ними обо всем, даже об условном сигнале. Берии высказали все претензии и, даже не выслушав – а вдруг он сумеет объясниться! – отправили в тюрьму. Виноват во всем Маленков, это он порядок действий перепутал.

Лихо! Журнал «Огонек» со своими сказками о страшном Сталине нервно курит в сторонке.

Но и это еще не все.

«…Почему мы привлекли к этому делу военных? Высказывались соображения, что если мы решили задержать Берию и провести следствие, то не вызовет ли Берия чекистов, нашу охрану, которая была подчинена ему, и не прикажет ли нас самих арестовать? Мы совершенно были бы бессильны, потому что в Кремле находилось довольно большое количество вооруженных и подготовленных людей. Поэтому и решено было привлечь военных.

Вначале мы поручили арест Берии товарищу Москаленко с пятью генералами. Он и его товарищи должны были быть вооружены, и их должен был провезти с оружием в Кремль Булганин. Накануне заседания к группе Москаленко присоединился маршал Жуков и еще несколько человек».

Интересно, а что они собирались с этими пистолетами делать? Чтобы нейтрализовать охрану правительства, десятка вооруженных генералов маловато будет. Пугать членов Президиума? Так ведь они вроде бы заодно. Или нет?

«Одним словом, в кабинет вошло не пять, а человек десять или больше.

Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову:

– Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берию.

Жуков скомандовал Берии:

– Руки вверх!

Москаленко и другие даже обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берию схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.

Потом проверили – никакого оружия у него с собой не было ни в портфеле, ни в карманах. Он просто сделал рефлекторное такое движение.

Берию сейчас же взяли под стражу и поместили в здании Совета Министров рядом с кабинетом Маленкова…»[12]12
    Хрущев Н. Акция // Берия – конец карьеры. М., 1991. С. 275—278.


[Закрыть]

Ясно, зачем пистолеты – вдруг Берия тоже вооружен и откроет стрельбу. И при всех опасениях никто Лаврентию Павловичу даже за спину не зашел. Может, им надо было взять с собой кого-нибудь попроще, какого-нибудь капитана-разведчика – он бы лучше справился…

Ни сам Хрущев, ни товарищи по Президиуму ЦК ни тогда, ни спустя много лет так и не конкретизировали, к какой «катастрофе» вел страну Берия, какие «ножи» и к кому он подбирал, в чем заключались его коварные планы. Разве что гуляет какая-то невразумительная легенда о том, что злодей Лаврентий намеревался 27 июня, когда весь Президиум соберется в Большом театре на премьере оперы «Декабристы», их там арестовать. Но не то что доказательств, а даже тени какой-нибудь косвенной улики никто никогда так и не обнародовал. Даже руденковское следствие, специально ради поиска «преступлений Берии» проведенное и уполномоченное как угодно бить арестованных и вытягивать из них жилы, ничего не предъявило. В приговоре лишь голословно говорится: «Судебным следствием установлено, что, изменив Родине и действуя в интересах иностранного капитала, подсудимый Берия сколотил враждебную Советскому государству группу заговорщиков… Заговорщики ставили своей преступной целью использовать органы Министерства внутренних дел против Коммунистической партии и правительства СССР, поставить Министерство внутренних дел над Партией и Правительством для захвата власти, ликвидации советского рабоче-крестьянского строя, реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии». И все. Больше в приговоре на эту тему ни слова, ни одного конкретного факта.

 
Не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит!
 

Владимир Высоцкий. Солдаты группы «Центр»

Армия устроена так, что всегда точно известно, кто кому подчиняется. Иначе это не армия, а колхозный рынок. Во время войны она подчинялась Верховному главнокомандующему. После войны – министру обороны, тот, в свою очередь, председателю Совета Министров. А вот какие приказы председатель Совмина имел право отдавать единолично, а для каких требовалась санкция и чья именно?

Но совершенно точно одно: военные имели право арестовывать только военных. Берия же относился к системе госбезопасности – а это совсем другое ведомство. То есть действия вызванных кнопкой генералов были изначально незаконны. Сейчас исполнитель преступного приказа несет ответственность вместе с тем, кто его отдал. У нас нет оснований считать, что тогда было иначе – после Нюрнберга армейские юристы должны были снег студить.

Вот и вопрос: генералы, оказавшиеся в комнатке возле кремлевского кабинета, попали туда по чьему приказу? И почему они его выполняли?

Трое из них оставили воспоминания о том дне. Итак, начнем. Говорит маршал Жуков, в то время первый заместитель министра обороны:

«…Меня вызвал Булганин – тогда он был министром обороны – и сказал:

– Садись, Георгий Константинович.

Он был возбужден, даже не сразу поздоровался, только потом подал руку, однако не извиняясь.

Помолчали. Затем Булганин, ничего не говоря по существу дела, сказал:

– Поедем в Кремль, есть срочное дело.

Поехали. Вошли в зал, где обычно проходят заседания Президиума ЦК партии. (А разве не в кабинете Маленкова дело было? – Е. П.)

Потом я узнал, что в тот день было назначено заседание Совета Министров. И министры, действительно, были в сборе. На заседании информацию должен был делать Берия. И он готовился.

Я оглянулся. В зале находились Маленков, Молотов, Микоян, другие члены Президиума. Берии не было.

Первым заговорил Маленков – о том, что Берия хочет захватить власть. Что мне поручается вместе со своими товарищами арестовать его.

Потом стал говорить Хрущев… Микоян лишь подавал реплики. Говорили об угрозе, которую создает Берия, пытаясь захватить власть в свои руки.

– Сможешь выполнить эту рискованную операцию?

– Смогу – отвечаю я».

Итак, что происходит? Маршал Жуков – не новобранец из деревни Козлово, он отлично знает, кто может отдавать ему приказы и какие именно. Тем не менее легко и непринужденно идет на так называемую «рискованную операцию». Но и это еще не все.

«Знали, что у меня к Берии давняя неприязнь, перешедшая во вражду. У нас еще при Сталине не раз были стычки. Достаточно сказать, что Абакумов и Берия хотели в свое время меня арестовать… Берия нашептывал Сталину, но последний ему прямо сказал: “Не верю. Мужественный полководец, патриот и – предатель. Не верю. Кончайте с этой грязной затеей”. Поймите после этого, что я охотно взялся его арестовать. За дело.

Решено было так. Лица из личной охраны членов Президиума находились в Кремле, недалеко от кабинета, где собрались члены Президиума. Арестовать личную охрану самого Берии поручили Серову. А мне нужно было арестовать Берию.

Маленков сказал, как это будет сделано. Заседание Совета Министров будет отменено, министры отпущены по домам. Вместо этого он откроет заседание Президиума.

Я вместе с Москаленко, Неделиным, Батицким и адъютантом Москаленко должен сидеть в отдельной комнате и ждать, пока раздадутся два звонка из зала заседания в эту комнату».

Итак, говоря коротко, что произошло? Министр обороны привез своего первого зама в Кремль, где тому предложили арестовать одно из первых лиц государства. Причем так предложили, словно и мысли не имели, что он может отказаться: вызвали в Кремль и велели. И тот спокойно так, ни о чем не задумываясь, радостно ответил: «Арестовать? Да пожалуйста! Делов-то…»

Но должны же были объяснить, за что? Генералы, конечно, люди прямые, но не до такой же степени! Тут уже ни слова про Гришу Каминского, а лишь о том, что Берия пытается захватить власть.

Впрочем, как бы то ни было с властью, все равно арест, по мнению Георгия Константиновича, будет «за дело», ибо подлец Берия пытался арестовать его самого, маршала Жукова, да и вообще у них плохие отношения. Правда, если Берия и хотел его арестовать, то, по-видимому, законными методами, а не просто схватить за шиворот на заседании Политбюро… Ну да не генеральское это дело – законы разбирать. Генеральское дело – выполнять приказы. Министр приказал, Жуков выполнил. В Нюрнберге, правда, за такую исполнительность вешали, не принимая оправданий. Так что остается лишь подивиться высокой храбрости прославленного маршала.

Еще один свидетель – генерал Москаленко. Этот всю часть активных действий приписывает себе, а Жуков, мол, рядом стоял. Впрочем, это неважно, для военных такое типично. Важно то, что Москаленко получил задание совсем из других рук.

«…В 9 часов утра мне позвонил по телефону АТС Кремля Хрущев Н.С. Поздоровавшись, он спросил:

– Имеются в вашем окружении близкие вам люди и преданные нашей партии так, как вы преданы ей?

Подумав, я ответил:

– Такие люди имеются, и партии они преданы беззаветно.

После этого Хрущев сказал, чтобы я взял этих людей с собой и приезжал с ними в Кремль.

Тут же он добавил, чтобы я взял с собой планы ПВО и карты, а также захватил сигары. Я ответил, что заберу с собой все перечисленное, однако курить бросил еще на войне, в 1944 году. Хрущев засмеялся и сказал, что сигары могут потребоваться не те, которые я имею в виду.

Только тогда я догадался, что надо взять с собой оружие.

Намек Хрущева на то, что надо взять с собой оружие, навел меня на мысль, что предстоит выполнить какое-то важное задание Президиума ЦК КПСС…»

Так, а это уже очень интересно. Стало быть, в описываемое время Советская армия подчинялась Президиуму ЦК КПСС? А Хрущев, надо понимать, по примеру Сталина, не иначе как Верховный главнокомандующий. Нет? Тогда с какого перепугу генерал Москаленко собрал команду и поехал к Хрущеву выполнять явно мутное задание? И кстати, насколько мне известно, планы ПВО – документы высочайшей степени секретности, и возить их без санкции министра обороны, пусть даже и секретарю ЦК…

Правда, потом Москаленко спохватывается и пишет, что ему позвонил еще и министр обороны Булганин, вызвал к себе, и уже от него генерал получил формальный приказ. Причем Булганин сказал, что вызвал его потому, что ему позвонил Хрущев. Так кто в СССР все-таки Верховный?

Дальше генерал позаботился и о команде.

«Нажатием кнопки электрического сигнала я тут же вызвал офицера для особых поручений майора Юферева В.И., начальника штаба генерал-майора Баксова А.И., начальника Политуправления полковника Зуба И.Г. и сказал им: надо ехать в Кремль, взяв с собой оружие, но так как его ни у кого не было, то я вызвал коменданта штаба майора Хижняка М.Г. и приказал ему принести и выдать пистолеты и патроны. Так как группа была маленькая, то я позвонил начальнику штаба ВВС (бывшему начальнику штаба Московского округа ПВО) генерал-майору Батицкому П.Ф. и предложил ему прибыть ко мне, имея с собой оружие».

Что было потом?

«И вот часов в одиннадцать дня 26 июня мы по предложению Булганина Н.А. сели в его машину и поехали в Кремль. Его машина имела правительственные сигналы и не подлежала проверке при въезде в Кремль…»

В общем, партия велела, министр обороны ответил: «Есть!» – и провел в Кремль генералов с оружием.

«Вслед за нами на другой машине подъехали Жуков Г.К., Брежнев Л.И., Шатилов, Неделин, Гетман и Пронин А.М. … Всех нас Булганин провел в комнату ожидания при кабинете Маленкова, затем оставил нас и ушел в кабинет к Маленкову.

Через несколько минут вышли к нам Хрущев, Булганин, Маленков и Молотов. Они начали нам рассказывать, что Берия в последнее время нагло ведет себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит за ними, кто куда ездит и т.д. (То есть, надо понимать, не Берия, а МВД? – Е. П.). Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по условленному сигналу, переданному через помощника Маленкова – Суханова, нам нужно войти в кабинет и арестовать Берию…»[13]13
    Москаленко К. Как был арестован Берия // Берия – конец карьеры. М., 1991. С. 283—285.


[Закрыть]

Товарищ генерал отдает себе отчет, что он только что описал государственный переворот, назвал поименно его участников и стоящие за ними силы?

Его лицо было безупречно скорбным.

Вера Камша. Сердце Зверя

Как видим, в основу расправы над Берией положены пока что всего лишь смутные опасения да хрущевская интуиция. Но вот, наконец, мы добрались и до заговора. Как ни странно, о нем поведал персонаж второстепенный. В книге Владимира Карпова «Маршал Жуков. Опала» приводятся воспоминания еще одного участника событий. Это Дмитрий Суханов, бывший помощник Маленкова. Как оказалось, заговор все-таки был. И даже два.

«Первый готовил Берия на 26 июня, намереваясь с помощью его охраны, приставленной к членам Президиума ЦК, всех их арестовать после просмотра спектакля в Большом театре (об этом коллективном просмотре было принято решение) и после театра всех привезти на Лубянку, ну, а дальше предъявить им соответствующие обвинения. И Берия захватывает всю власть в стране».

А затем идет совершенно иное развитие событий – аж дух захватывает!

«…Об этом его намерении знали и поддерживали Хрущев и Булганин, с которыми у Берия были очень доверительные отношения».

То есть секретарь ЦК Хрущев и министр обороны Булганин его поддерживали. В состав Президиума ЦК в то время входило десять человек. Против кого «точил ножи» Берия? Министр машиностроения Сабуров и соратник Берии по Спецкомитету, один из создателей атомной бомбы Первухин? Так это люди Берии. Министр торговли Микоян? Председатель Президиума Верховного Совета Ворошилов? А эти-то кому мешали? Остаются председатель Совмина Маленков, его первый зам Каганович и министр иностранных дел Молотов.

Так зачем было арестовывать «всех» в Большом театре? А если только Маленкова с Молотовым – так почему переворот устроил Хрущев? Ему-то что грозило?

«Дошла информация о замысле Берия и до Маленкова. Он вызвал Хрущева и Булганина к себе в кабинет (по телефону говорить не стал, опасаясь подслушивания) и прямо им заявил, что знает и о заговоре Берия, и об их в нем участии. Хрущев и Булганин думали, что они теперь из кабинета Маленкова не выйдут, а их выведет охрана, которая подготовлена в приемной. Но Маленков в смутное время после смерти Сталина не хотел осложнять обстановку в руководстве партии. Главное было обезвредить Берия. И он заявил Хрущеву и Булганину, – что они могут искупить свою вину перед партией и жизнь свою сохранить только активным участием в аресте Берия. Оба поклялись быть верными партии. После этого и как бы для проверки его преданности, Маленков поручил Булганину провезти подобранных Жуковым военных в Кремль на своей машине, т.к. у них нет пропусков…»

Какие милые люди! И какие последовательные! Предсовмина, только что демонстративно отказавшийся от партийного поста, требует верности партии. Хрущев с Булганиным боятся парней из управления охраны, которые подчиняются Берии, хотя всего-то и делов, что попросить старшего охранника связаться с оберзаговорщиком Лаврентием Павловичем. Однако они предпочли переобуться в прыжке.

Дальше идет рассказ об аресте, которого сам Суханов не видел, поскольку, как он говорил, сидел в своей комнате вместе с генералами.

«Неожиданно Маленков предложил изменить повестку заседания и рассмотреть вопрос о Берия, который хотел совершить государственный переворот.

Маленков поставил на голосование:

– Кто за арест Берия?

Голосовали “за” – Первухин и Сабуров. Против – Молотов, Ворошилов, Каганович. Воздержались – Хрущев, Булганин, Микоян.

Молотов обрушился на Маленкова с обвинением в произволе. Вот в этот момент Маленков нажал кнопку вызова. И вошли военные во главе с Жуковым.

Когда вошли военные, Берия сидел с опущенной головой и не видел, кто именно входит. Он не знал, что Маленков нажал кнопку вызова. Берия подумал, что военные входят для действий по его плану, который был намечен тоже на 26 июня. Но как увидел Жукова, так сразу все понял. Маленков повторил предложение об аресте Берии. Теперь, при военных, все проголосовали “за”».

А разве Берия не 27 июня собирался всех арестовать? И зачем ему для этого генералы, когда есть чекисты?

«Прежде чем увести Берия в комнату отдыха, чтобы ничего не знала его охрана, ожидавшая в приемной, Жуков спросил Маленкова: “Может быть, арестовать и членов Президиума ЦК, бывших в сговоре с Берия?” Маленков не принял предложения маршала Жукова, не хотел, чтобы его обвинили в диктаторстве. Это был крупный политический просчет Маленкова, за который он позднее поплатился».

А в чем разница-то? Почему арестовать одного члена Президиума – это не диктаторство, а троих – диктаторство?

Но это еще не все! Дальше начинается уже совершенно невероятный полет фантазии:

«Вскоре после ареста Берия Маленкову доложили, что в кабинете Берия, на рабочем столе при обыске был обнаружен лист голубой бумаги, на котором троекратно было красным карандашом написано слово “Тревога!” На следствии Берия признался, что это было предупреждение Хрущева и Булганина о провале заговора. Если бы Берия перед заседанием заехал в свой кабинет, то он был бы спасен, и все могло кончиться большой кровью. На бланке Совмина с повесткой дня рукой Берия тоже было написано троекратно “Тревога!”. Видно, он хотел как-нибудь передать этот лист охране, но не удалось. Этот бланк принесли мне».

Да, конечно, «вертушки» у Хрущева не было, позвонить он не мог. Ах да, телефоны прослушивались… Но ведь прослушивали их люди Берии! Впрочем, бланки с надписью «Тревога» больше нигде не всплывали.

Но затем рассказ меняется – в нем появляются любопытные подробности.

«Я договорился с генералом Шаталовым, что он распорядится о подготовке отряда, преданных Родине офицеров, для замены охраны от МГБ в помещении Президиума ЦК КПСС. Генерал позвонил из моего кабинета. Я распорядился в гараже ЦК выслать в штаб МВО пять машин ЗИС-110 с правительственными номерами и сигналами, чтобы их пропустили без проверки. Эти машины привезли 30 офицеров, которые заменили внутреннюю охрану ГБ, после чего можно было выводить и вывозить Берия. На одной из машин Москаленко и еще четверо генералов отвезли Берия на гарнизонную гауптвахту».

«Генерал Шаталов» – это, надо полагать, упоминаемый Москаленко генерал Шатилов. Правда, единственный генерал с такой фамилией, которого удалось найти, в то время служил в Сибири, но мог и в Москву приехать. А вот откуда он взял за пару часов отряд из тридцати «преданных партии офицеров»? И кто дал ему право отдавать приказы кремлевским водителям? Однако это единственна конкретика, о которой говорит только Суханов, так что, возможно, разговор имел место в его присутствии.

В конце разговора Суханов, «человек серьезный, ни разу не улыбнулся во время беседы и, отвечая на мое последнее замечание, твердо сказал:

– Вы просили рассказать как было? Я вашу просьбу выполнил»[14]14
    Карпов В. Маршал Жуков. Опала // Читать – Оглавление – Книга «Маршал Жуков. Опала» – Карпов Владимир Васильевич – ЛитЛайф – книги читать онлайн – скачать бесплатно полные книги.


[Закрыть].

Сказка очаровательная в своей абсурдности. Товарищу Суханову бы не протоколы заседаний – ему бы романы писать… или с каменным лицом голову собеседнику морочить. Тем не менее этот прелестный бред с переобувшимся Хрущевым и голубой бумагой он на полном серьезе рассказывал известному писателю.

Был ли Суханов участником заговора? Если да, то почему с ним произошло то, что произошло? В 1956 году его посадили на 10 лет – но за что!

В 1958 году Хрущев рассказывал на заседании в Ленсовете… Нет, это просто песня!

«У Булганина выиграла облигация много лет тому назад… Эта облигация выиграла большую сумму денег. У Булганина все номера облигаций были переписаны. Когда он стал искать эту облигацию, то ее не оказалось в личном сейфе Булганина. Об этом он тогда никому ничего не сказал, ну, пропала и пропала. Когда арестовали Берию и стали переписывать сейф Берии, то эту облигацию нашли в сейфе у Берии… Суханов участвовал в описи. Он взял эту облигацию и положил ее в свой карман, а в опись не поставил. Потом Булганин заявил в сберкассу, что такая-то облигация пропала. И забыл об этом. Это было лет пять тому назад. Но когда Суханов послал женщину получать деньги, то девушка, выдававшая выигрыши, посмотрела на номер облигации и сказала, зная о том, что об этом номере заявлено, чтобы зашли завтра, и когда она назавтра пришла, ее задержали. Она оказалась из Секретариата Маленкова. Ее арестовали. Маленков, конечно, здесь ни при чем. Маленков не знал. Это уже вор у вора, как говорится, дубинку украл».

Шедеврально! Берия спер у Булганина облигацию, которую, в свою очередь, прибрал к рукам Суханов. Вот так сразу и понял, что облигация выигрышная, украл, держал где-то в столе три года, послал какую-то девушку… Это к вопросу о том, насколько можно верить Хрущеву. Писатель Юрий Мухин утверждает, что на самом деле Суханов украл восемь пар наградных часов, золотой значок и облигации, принадлежавшие секретарю Берии Ордынцеву. Разница, впрочем, невелика. Получил он десять лет, хотя по Уголовному кодексу 1926 года кража личного имущества граждан наказывается лишением свободы на срок до трех месяцев.

Хрущев, как я уже говорила, врет, как дышит, но кое-какая информация в последнее время всплыла. Суханову дали десять лет по ст. 2 Указа Президиума ВС СССР от 4 июня 1947 г.: «хищение государственного имущества, совершаемое повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах». И десять лет там были минимальным сроком. Представлять хоть булганинские, хоть ордынцевские облигации особо крупных размеров госимуществом – это уже перебор, да и восемь пар часов на особо крупный размер не тянет. Хрущев же, вместо того, чтобы помочь (он и не таких из тюрьмы вытаскивал), в 1958 году еще и ославил Суханова. За что он так поступил с товарищем по заговору, скрывавшим в своей комнатушке генералов с пистолетами? Только не говорите, что из священного трепета перед законом, не поверю. Тут больше всего похоже на расправу с человеком, который слишком много знал.

Однако самое интересное не это. В декабре 1957 года Суханова допрашивал прокурор Следственного управления Прокуратуры СССР. Речь на допросе шла о Маленкове, но попутно его бывший помощник изложил свою биографию[15]15
    Протокол допроса Д.Н. Суханова, помощника Г.М. Маленкова, о работе с Маленковым и обстоятельствах ареста. 27 декабря 1957 г. РГАНИ. Ф. 6. Оп. 19. Д. 12. Л. 38—47 // Протокол допроса Д.Н. Суханова, помощника Г.М. Маленкова, о работе с Маленковым и обстоятельствах ареста / Маленков


[Закрыть]. Так вот: согласно этому протоколу, 5 марта 1953 года он был назначен заведующим канцелярией (особым сектором) ЦК КПСС. Так что в июне 1953 года он никак не мог быть помощником Маленкова, поскольку тот не имел отношения к аппарату ЦК. Вновь Суханов занял должность помощника лишь в 1954 году. Присутствовать при аресте Берии он физически не мог, равно как и прятать в своей комнатке генералов, поскольку в июне 1953 года не сидел в той комнатке. Максимум он выполнял ту же роль при Хрущеве. Ну или генерал мог звонить из его кабинета – только не «сибиряк» Шатилов, а какой-то другой, и не после событий, а перед ними. То, что чекистскую охрану в Кремле сменили на военную, известно и из других источников, причем произойти это должно было до совещания. Подготовленные парни из Управления охраны никак не могли пропустить визит в кабинет Маленкова одиннадцати генералов, причем явно встревоженных и напряженных (они же не разведчики, конспирацией не владеют).

В этой истории еще столько будет откровенного бреда… Однако за что Хрущев и компания расправились с Сухановым, не имевшим отношения к событиям 26 июня? Если за то, что много знал – то когда и при каких обстоятельствах он узнал это «многое»? И чего, скажите, боялся почти 90‑летний Суханов годы и годы спустя? Или он придумал эту сказочку из чистой любви к искусству?

Итак, с учетом танковых полков, которые к тому времени уже полным ходом мчатся к столице, мы получаем классический сценарий путча. Правительство под пронзительным взглядом генералов принимает решение, которое от него требуют. И то, что все это организует предсовмина, ничего не меняет. Когда в октябре 1993 года в России был расстрелян парламент, то во главе этого действа вообще стоял президент, но суть – она не изменилась. Можно спорить, являются ли такие действия государственным переворотом, ибо переворот – это когда меняется государственный строй. Да, но… но когда одна часть власти в обход всех и всяческих законов учиняет расправу над другой ее частью, это безусловно значит, что строй изменился. Из конституционного он превратился в неконституционный. А то, что потом конституционность была восстановлена – это уже совсем другая история…

Вообще по поводу нарушений и восстановлений конституционного строя мне часто приходит на память эпизод из романа Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан». Там нехороший заговорщик положил топор под компас, так что корабль, который шел к западному побережью Америки, в сильный шторм, незаметно для капитана, обогнул мыс Горн и вышел в Атлантический океан. Потом топор был вытащен, и корабль пошел правильным курсом – но уже совсем к другому континенту.