Читать книгу "Верь только мне"

Глава 9

Через несколько часов машина съехала с ужасной разбитой дороги к огромному дому, выглядывающему из-за высокого деревянного забора. Наконец-то! Взяла сына на руки и спросила:

– Там кто-то есть?

– Нет. Отопление электрическое, так что не переживай. Продукты у меня в машине. Хватит на неделю.

– Что за деревня?

– Отстойник. Людишки так себе – гнилье завистливое. Мы с мамой ненавидели эту поганую дыру. Клоповник.

– Это твой дом? – воскликнула, вспоминая, что сразу она не так назвала то место, куда везла нас.

– Да, – с ненавистью пробубнила Мартенс. – Соня залетела от приезжего практиканта и промолчала, боясь осуждения. Аборт поздно было сделать, поэтому родила. А что значит родить без мужика в захудалой деревеньке? Да тут ее проституткой считали, потому что без мужа. Тогда считалось, что лучше с алкашом, но зато с мужиком. Баба тогда хорошая. А моя мать… хотела по любви, верила в сказки. Работала она медсестрой в школе, пока не уволили, считая, что такой женщине нельзя заниматься с детьми. Из-за поганого статуса, любая толстая корова ей устраивала концерты, дергая за волосы, намекая, что она не так смотрит на их трактористов. И меня ненавидели.

Промолчала, считая, что больше всех ненавидела она. Понимала, что тяжело им пришлось, но каждое ее слово было пропитано таким ядом, что невыносимо было слушать. На секунду застыла, понимая, что я буду жить в доме, который она презирала и ненавидела всей душой.

Повернулась и сообщила:

– Если получится, мы уедем.

Она пожала плечами и безразлично сказала:

– Твое право, но посмотри, здесь не так плохо. Уверена, что тебе понравится. Это я всегда мечтала убраться отсюда, а ты, вероятно, оценишь.

Удобнее перехватила сына и вошла во двор. Только подняла взгляд, как застыла на месте. С восхищением смотрела на необычайную красоту на деревьях. Яркие краски цепляли воображение, удивляя невероятной солнечной волной цветовой гаммы. Весь двор представлял собой огромный сад, где росли березы, яблони, сливы, груши и многое другое. Их листья были перекрашены в столь яркие цвета, что казалось, видела картину маслом, где художник использовал солнечную поляну, залив зеленым, оранжевым, красным, коричневым, размешав, чтобы увидеть свое, неповторимое и привлекательное.

Сынок проснулся, и я с улыбкой прошептала:

– Смотри, как красиво. Мы в маленьком чудесном гнездышке. Тебе нравится?

– Папа, – выдал малыш, с тоской вглядываясь в мои глаза. – Папа!

Ласково провела по его щеке пальцами и прошептала:

– Папа работает. Ты хочешь ножками погулять?

Сынок довольно кивнул, и я поставила его на землю, наблюдая, как он побрел вперед, смешно передвигая ногами.

Обернулась и встретилась с задумчивым взглядом женщины. Она внимательно смотрела, а потом нахмурилась и произнесла:

– Пойдем, я покажу тебе все и поеду, а то задержалась.

Кивнула и последовала за ней, слушая ее предложения, предостережения и советы, чем можно заниматься, а чем нет, что включать, а к чему не подходить, где спать и что для этого сделать. Позже Мартенс еще раз сходила в машину и принесла четыре пакета продуктов.

– Стиральная машинка есть. Год назад подарила матери, но она так и не пользовалась, – сухо произнесла она.

– А почем здесь никто не живет?

Девушка пожала плечами и проговорила:

– Телефон выключи. Мне звонить только на стационар. А еще лучше… я тебе буду звонить. В деревню лучше не ходи. Не советую. Не любят они этот дом, как и всех, кто сюда заезжает.

Я кивнула и, проводив ее до калитки, услышала:

– Отдыхай и думай, у тебя есть время. Знай, что ты можешь все, в том числе и быть счастливой. Не позволяй некоторым вытирать о себя ноги.

Задумчиво смотрела, но ничего не ответила, хотя видела, что она ждала. А через минуту наблюдала за тем, как Екатерина села в свою иномарку и умчалась в обратном направлении.

Повернулась назад и увидела, что сынок идет по дорожке ко мне, протягивая ручки. Улыбнулась и пошла к нему.

Глава 10

Андрей

Сидел на совещании, злясь, что напугал Милану. Все мысли были о моей девочке. Проклинал себя последними словами. Ей плохо, а я как безумец, не могу не прикасаться к ней. Провел пятерней по волосам и услышал звонок. Ирина.

Посмотрел на время, удивляясь, почему она звонит с утра, зная, что у меня дела, и взял.

– Да.

Раздался панический всхлип, что меня мгновенно переклинило, и я услышал:

– Андрей, прости. Прости меня…

– Что случилось? – резко выдал, не желая слушать прелюдии. Женщины, наоборот, обожали, что раздражало. Только с одной все вытягивал, чтобы понять до мельчайших деталей. Милана. Остальные злили.

– Я не знала, что так выйдет. Даже не думала! Прости! Я уже прокляла себя за то, что не разрешила тебе рассказать обо всем твоей жене. Эгоистка! Я переживала только за себя, а теперь… – девушка разревелась, что звучало, словно вой сирены. Нахмурился и грубо прогрохотал:

– Ира, говори нормально. Я ничего не понимаю.

Она всхлипнула и прошептала:

– С утра позвонили в дверь. Я вышла, а там она…

Замер, внимательно слушая каждое слово, но Савина молчала, что разозлило за секунду. Сжал трубку и гневно прорычал, догадываясь, но, надеясь, что такого не могло произойти. Ойкнув, девушка продолжила:

– Она… спросила тебя, и ей стало плохо. Я посадила ее на пуфик и побежала за водой, но когда пришла, то никого не было. А сейчас… сейчас я увидела кольцо. Обручальное!

– Светлая, милая блондинка с голубыми глазами? – произнес, желая убедиться, что к моей сводной сестре, которую я недавно нашел, приходила Милана. Жена сделала неправильные выводы и швырнула хрен знает куда свое обручальное кольцо.

– Да… Прости, Андрей. Прости. Я не могла подумать. Мне было так страшно, что не хотелось…

– Где она? – заорал, что пошатнулись вазы и сувениры на полках, но мне было наплевать. Я уже представлял себе, что надумала моя девочка. И как она узнала? Где сейчас? Что чувствует?

– Я выбежала, но ее нигде не было. Я не знаю… Прости, пожалуйста.

– Когда это было?

– Это… – Ира запнулась, а потом, посчитав, выдохнула: – Три часа назад. Андрей, я ей все сама объясню, поговорю. Это только я виновата.

– Потом, – прогрохотал и бросил трубку, лихорадочно соображая, куда Милана могла поехать и на чем. Представил ее состояние и как с ума сошел. Проклятье.

Ударил по стене и открыл телефонную книгу мобилы, прикидывая возможные движения жены. Сейчас домой поеду, чтобы узнать в каком состоянии уехала, а потом буду подключать друзей.

Вновь с яростью ударил по стене, проклиная себя. Идиот! Почему не рассказал той, кому нужно было прежде всего?! Ни черта, я найду ее. Обязательно найду, и мы нормально поговорим.

* * *

Неделю спустя

Ходил как безумный по кабинету, НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЯ. Моей жены нигде не было. Нигде! Я подал в розыск, но мне перезвонили и сказали: Милана позвонила им и сказала, что все нормально, она ушла от мужа и не нужно ее искать, уточняя, что будет со мной общаться через суд, когда сможет приехать в город. Еще они с сочувствием добавили, что документы на развод она уже направила.

Переломал в доме все, что можно, кроме детской, смахивая на обезумевшего зверя. Даже не представлял, где она. Где она спряталась от меня?! Меня! Друзья с сочувствием смотрели, только разводили руками, понимая, почему я представлял собой неадеквата.

Раздался звонок и на экране увидел абонента – Антона. Васин работал опером у нас. Помогал мне с розыском жены.

– Да, – громко выдал и подошел к окну.

– Слушай, ко мне тут пришла женщина…

– Какая женщина?

– Гинеколог твоей жены.

Нахмурился и уточнил:

– Рассказывай без пауз, я уже дошел до предела.

– В курсе от Латуева Тимофея. Держись, друг. В общем, Летарская рассказала, что к ней приходила женщина с требованием, чтобы она все рассказывала о самочувствии Миланы, подробно отчитываясь обо всем. Объясняла тем, что это для тебя, так как Смирнова не может тебе сказать из-за своих комплексов.

Понимая, что только одна женщина могла такое провернуть, ведь лишь одна мне рассказывала в ужасных красках о самочувствии моей жены, намекая, что у Милы серьезное положение, советуя держаться от нее подальше, и гневно выдохнул:

– Это Мартенс Екатерина? Да? Она?!

– Так и есть. Именно она.

Глава 11

– Рассказывай!

– Кстати, о Мартенс… Она благополучно проживает в Германии уже третий год.

Задумался и спросил:

– Тогда как, твою ж мать, служба безопасности пропустила ее документы и паспорт?

– Паспорт гражданка Мартенс потеряла до переезда в Германию. Умная интриганка воспользовалась им только тогда, когда устраивалась к тебе.

– Какого хрена? Где моя жена?!

– Ты подумай, Андрюх, что этой бабе нужно от тебя, – произнес Антон с таким видом, будто я должен догадаться, что происходит в голове этой твари.

Задумался… но ничего не приходило. Без понятия.

– И еще… пришли анализы из центра. Интоксикация. Есть предположение, что…

– Толик, я уже понял, что эта тварь постаралась и не хочу, чтобы сейчас она убила мою семью! Узнай, кто она такая! Моя жена и сын в опасности, – почти прорычал, мгновенно бросаясь к выходу.

– Ты уже куда понесся? Понял, что ты уже не со мной. Айсберг, тебе погоняло неверно дали, – понимая, что мне плевать на его рассуждения, все мысли о другом, он добавил: – Ладно, попробую узнать. Держи меня в курсе.

– Обязательно, – рявкнул, дергая дверь товароведа, где Екатерина проводила большую часть времени, но там ее не было. Нужно проверить кабинет бухгалтера! – Если напугаешь, то она не скажет, где они, – подсказал Васин. – Успокойся.

– Я спокоен! – зло выдал.

– Не забывай, что мы не знаем, где твоя семья.

Кивнул и с рычанием выдал:

– Я в курсе об этом, поверь. Давай.

Мчался как безумный по второму этажу, где у Мартенс новый кабинет, и тоже уперся лбом в закрытую дверь. Вошел в соседнюю и, увидев сотрудника отдела кадров, громко уточнил:

– Где Екатерина Валерьевна?

– Ой, она сегодня не появлялась. Не знаю даже. Если быть честной, в последнее время она очень странно себя вела, даже агрессивно. И эти крики, она не в себе. Быстрее бы Ирина прошла стажировку. Я верю, что девочка – умница.

– Какие крики? – почти прокричал, не в силах спокойно разговаривать, да и желания сдерживаться не было. Высокая женщина облизнула губы, поправила очки и, сглотнув, проговорила:

– Понимаете, Андрей Александрович, я, конечно, не люблю подслушивать, но тут невозможно было не услышать. Екатерина вечно общалась с кем-то и повторяла все по несколько раз. Словно с кем-то больным и непонятливым.

– Что она говорила?

– Ну, там разное: приказывала не ходить, ждать, а вот в последние дни была уж слишком агрессивная. И с телефоном у нее что-то случилось, поэтому по корпоративному говорила. Она так кричала, что становилось жутко. Екатерина кричала на ту женщину, как я поняла, требовала закрыть кого-то и не выпускать.

Ледяной холод прошел по телу. Такой, что задохнулся на чертово мгновение.

– Дайте мне этот номер. Быстрее! – потребовал, понимая, что появился шанс найти жену и детей.

Женщина поправила свое длинное строгое платье, закрытое со всех сторон, и учтиво проговорила:

– Да, конечно, – присела и принялась щелкать мышкой.

Как только она назвала номер, и я тут же приказал:

– Теперь мне нужны все номера, на которые она звонила.

– Я не понимаю, зачем это нужно?

– Вера Николаевна, я вас попросил, ВЫПОЛНЯЙТЕ! – гневно проговорил, и она тут же забила пальцами по клавиатуре, а потом выдала:

– Три номера, один… из района.

– Выписываете. Немедленно!

Только она дала, как я схватил бумагу и позвонил Антону, пересказав все и указав все номера. Друг пообещал перезвонить, а я бросился на улицу, как вдруг увидел, что мне звонит ОНА.

Екатерина.

Глава 12

– Потерял? И как, плохо, когда тебя лишают всего, не оставляя возможности дышать? – услышал наглый тон этой стервы.

Решила не скрываться. Интересно. Еще раз пропустил через себя ее слова и спросил:

– Кто ты?

– А ты вспомни или, кроме своей девки, никого не воспринимаешь всерьез?

Озверел и процедил:

– Придушу, если хоть что-то им сделаешь! Поняла, тварь?!

– И что ты мне сделаешь, а? Ты хоть знаешь, кто я? Нет, и не узнаешь. Ничего и никогда. Ты убил меня однажды, и я… отомстила тебе. Я хотела, чтобы ты прочувствовал, каково это, когда за тебя решено, когда не может быть по-другому, потому что слаб. Именно я заставила тебя и твоего ангелочка пережить то же самое, что ты сотворил со мной. Подонок! Ты зверски искромсал мою душу, а я отплатила. Справедливость восторжествовала!

– Сука! Где моя жена и сын? – процедил, открывая машину, забивая в навигатор координаты, отправленные Антоном после моего сообщения с номером.

– Знаешь, а мне даже смешно, наблюдая твою слабость. Я уважала тебя раньше, когда был сильным и плевал на всех. А сейчас ты мне противен. Носишься с этой наивной дурехой, не замечая достойных. Но нет, ты слеп. Тебе плевать на других, ты полностью помешался на той доброй сучке с голубыми глазами, – она засмеялась, слыша мое рычание, и добавила. – Я думала, что смогу любить тебя, стать одним целым с тобой. Только мне мешала твоя семья, и я… убрала ее. Но сейчас поняла, что мне с тобой противно. Презираю тебя. Когда месть закончилась, мне стало не хватать этого чувства. Привыкла. Все эти годы… я старалась быть ближе, чтобы ты видел разницу, ровню, но, отмечая, что тебе плевать, еще больше возненавидела тебя.

– Где моя жена и сын?

– Скоро будут там, где дочь, которой я помогла не родиться. Но ты не переживай – это лучше, чем жить с таким, как ты. Ты был прав: семья не нужна, она делает слабым. Я сильная и ты… тоже будешь сильным.

– Я тебя уничтожу… Не смей трогать их!

– Надо же… Какая забота! А меня… так и не вспомнил?

– А что… должен? – процедил, не сдерживая ненависти.

– Должен! Ты швырнул мне деньги на аборт, заявив, что это не твой ребенок и ты меня видишь впервые. Сжалился, тварь! А я тебя умоляла! Я столько лет любила тебя! И я… хотела малыша. Хотела! Ты должен был жениться на мне! Должен!

– Я проституток не помню, так что избавь от подробностей.

– Я не проститутка!

– Зато больная на всю голову сука! Твое место в психушке! И чтобы было понятно – я всегда пользовался резинками, так что успокойся и верни мне мою семью!

– Никогда! – закричала и отключила связь.

Зарычал и в ярости ударил по панели, пытаясь нормально соображать. Охренеть… Нужно найти Милу и сына. Немедленно.

Или…

Даже не хотел думать о том, что ненормальная баба с ними может сделать.

Лично придушу эту тварь…

Вышел из машины, чувствуя, как давит в груди, будто железная рука сжимает все внутренности. Набрал Дорвонцева. Толик обязательно скажет, что и как. В данное время я плохо соображал. Трясло от мысли, что могу не увидеть свою девочку и Сашку.

Глава 13

Милана

Обнимала сына, прижимая к груди. Посмотрела в окно, перебитое двумя досками в виде креста, и закрыла глаза, до сих пор не веря, что мы пленники. Все было хорошо несколько дней, и я решила дать возможность мужу объясниться. Но вот не мог он так с нами так подло поступить. Я верила ему. Если бы он нашел другую, то сказал бы прямо. Это ведь Айсберг, он всегда говорит так, как думает, без прикрас.

Тогда почему допустил подобное? Почему ничего не сказал?

Многое передумала и поняла, что хочу поговорить. Стала искать свои части от телефона, но не нашла, а потом увидела ее… Старушку за деревьями в грязной кофте, в которой торчали солома и пух. Она смотрела на меня и улыбалась. Странно и очень нездорово. Она вытянула руку в сторону сына и громко всхлипнула от радости. Стало не по себе. Я подбежала к сыну и прижала к себе, опасаясь за своего ребенка. Но когда увидела обиду и слезы в ее глазах, стало жаль. Я подошла к ней и спросила, кто она, а женщина стала вертеть головой и показывать на деревья, сумбурно хрипя:

– Мое! Мое!

Ничего не понимала, пока она не направилась в дом быстрыми шагами, а именно в зал, и достала альбомы из тумбочки. Просматривая, увидела на фотографиях эту женщину и еще… маленькую, темную малышку. Везде только они вдвоем. Мать старела, а ребенок взрослел. И эта девочка все больше кого-то напоминала. На последней фотографии увидела Екатерину. Не было сомнений – это ее мать.

Только повернулась, чтобы спросить, как вдруг услышала шум ключа в замочной скважине. Рванула к двери, но оказалось поздно, закрыла старуха нас. Как не пыталась, не смогла открыть. Через некоторое время она пришла с досками и забила окно, чтобы мы не выбрались.

Так сидели два дня. Без еды, радуясь, что хоть ведро поставили. Воду нашла в ковше на столе. Я ничего не понимала, пока не пришла Екатерина и не подкинула бумаги, заявив, что документы на развод нужно подписать, в противном случае еду мы и сегодня не получим. Подписала, что не сделаешь ради голодного ребенка. Была в шоке от такого отношения. Ладно я, но сынок…

Мартенс со мной не говорила, заявив, что на таких, как я, она не тратит время, а потом под дверью, где была большая щель, подбросила тарелку с кашей и чаем. Попробовала и через время накормила сына, доев остатки, немного утолив голод.

– Чай в этот раз не отравлен. Ведь ты не брюхатая, так что не переживай… пока, – прозвучала фраза, а потом послышался удаляющийся стук каблуков. Вскоре повисла тишина. Она ушла.

Лежала на разобранном диване и ревела в подушку, когда после еды сын уснул. Эта она виновата в смерти моей малышки… Все мысли только об этом, а также как скрыться, ведь понимала, что ей хочется сгноить нас.

Не верилось, что такое случилось. И все из-за моего недоверия к любимому мужчине. Проклинала себя, не понимая, как поверила этой ведьме. Кто бы ни была та девушка, но она не любовница Айсберга. Я это точно знала.

Чтобы малыш не плакал, я рассказывала ему сказки и пела, слыша всхлипывания под дверью. Мать Екатерины слушала…

Когда утром сын еще спал, я подошла к двери и, просунув фото женщины, прошептала:

– Красивая…

– Да, – с грустью протянула она.

Я вновь положила фотографию, где она и дочь, и спросила:

– Кто это?

Женщина молчала, а потом всхлипнула и прохрипела:

– Вера. Она не любит, когда над ней смеются. Из-за меня. Закрывает меня там, где очень темно и страшно.

Стало не по себе и, замечая дряблую руку в проеме для еды, положила свою ладонь на ее. Она не откинула.

– Мне жаль. Ты очень хорошая.

Шептала и слезы текли по щекам. Вытерла и тут же услышала, как подъехала машина. Сердце ушло в пятки, и я медленно поднялась. Даже не заметила, как дверь открыла и рядом оказалась женщина. Она схватила меня за руку и судорожно воскликнула:

– Скорее. Его спрячь, – старая женщина показала на малыша, а потом показала на дверь. – Туда.

Поспешно кивнула и, подхватив сонного Сашу, радуясь, что он не проснется, побежала на выход, замечая, как женщина села на пол и стала смотреть фотографии. Уже через секунду она принялась раскидывать их, бурча про себя непонятные слова. Ее длинные волосы вылезли из пучка, она тряслась, а потом послышалось завывание. Хотелось подойти, но услышала стук каблуков.

Екатерина.

Встала за входной дверью и принялась ждать. Не передать словами, как волновалась, но надеялась на побег.

Мартенс вошла в дом, достала пистолет и медленно побрела в сторону зала. Стало страшно, что это она по нашу душу явилась. Когда Екатерина вошла, я тут же осторожно открыла дверь, как внезапно услышала визги, крики и глухие удары. Мое сердце тряслось как сумасшедшее. Эта тварь бьет свою мать? Свою маму?!

Я вышла, но не смогла уйти. Всхлипывала, посматривая на дверь, не зная, как быть. Кто же поможет этой бедной женщине?

Глянув на сына, закусила губу и кинулась к кустарнику, спрятав его там. Понимала, что опасно и глупо, но ничего не могла с собой поделать. Как я могу оставить ее там? Ведь можно что-то сделать.

Приоткрыла дверь и увидела, как из комнаты вышла Екатерина (или Вера, без разницы). Тварь. Наши взгляды встретились. Она мгновенно подняла руку, целясь в меня, а я потеряла дыхание, медленно начиная движение назад. Отходила, а потом обернулась и рванула на улицу, попадая в сильные руки мужчины. Подняла глаза и встретилась с бешеным взглядом своего мужа. Айсберг схватил меня в объятья и прохрипел:

– Мила.

Глава 14

Милана

Я пыталась вырваться, но Андрей не давал. В отчаянии вцепилась в его плечи и прокричала:

– Помоги ей! Пожалуйста.

Айсберг бросил взгляд на дверь, а потом в сторону, откуда двигались машины к дому, и выдал:

– Где сын?

– Он там, – пролепетала, показывая рукой на кусты.

– Беги к нему, а потом к воротам. Быстро! Я сейчас.

Кивнула, но тут послышался жуткий крик, и я вздрогнула. Муж кинулся к двери, открыл и уверенно зашел, а я следом, заглядывая, пока не поняла, что случилось. С ужасом смотрела на старую женщину на полу, а рядом с ней Веру, дергающую ее за руки, зовущую, пытающуюся поднять свою мать. Меня отодвинули в сторону и вошли мужчины в форме. Уже через секунду женщину выводили из дома, а она кричала, умоляя спасти мать от пули.

Пораженно смотрела, дрожа от страха. Она… она убила ее? Но как же так? Как она могла?!

– Жива, – кто-то крикнул.

Появилась надежда.

Полиция, скорая, столько людей, а я все стояла, пока не почувствовала сильные руки на своих плечах. Смирнов уже держал в руках сына и притягивал к себе, жадно целуя в губы.

– Она выживет? – тихо спросила у него.

– Есть шансы, – сказал Смирнов, целуя в волосы, щеки, выдыхая в лицо: – Я с тобой поседею на десять лет раньше времени.

Улыбнулась, а потом только хотела спросить, как тут сын открыл глаза и воскликнул:

– Папа! Папа!

И все, забыли про горести и весь тот ужас, что пережили. Улыбалась, наблюдая, как малыш обнимал маленькими ручками любимого папу, боясь отпустить. Через время мы сидели в машине и ждали Андрея, разговаривающего с высоким приятным мужчиной. Они пожали друг другу руки, а потом муж удобно расположился на водительском кресле и выдал:

– Все, домой! – прищурился и уточнил: – Или где еще хотела спрятаться от меня?

– Нет! Домой, – скромно прошептала, на что услышала возмущение:

– Остановку сделаем в моей квартире, – Айсберг посмотрел на меня через зеркало и добавил: – Познакомлю со сводной сестрой. Отец перед автокатастрофой… В общем… я нашел ее. Но вы уже без меня познакомились.

Прикусила губу и проговорила:

– Прости меня…

Смирнов резко остановил машину, вышел и обошел, сев рядом. Некоторое время смотрел на меня, будто в душу хотел заглянуть, а потом произнес:

– Это ты прости. Я должен был сказать, но Ира пугливая, всего боялась, хотела доказать, что без брата может работать. Я ее вместо этой стервы хотел поставить, – он провел пальцами по волосам и продолжил: – Проклятье, уже сто раз пожалел, что не рассказал тебе. Прости, любимая.

– И ты… – прошептала, целуя его в губы.

Он жадно поцеловал и выдал:

– И да, на развод не надейся. Терпеть меня тебе придется пожизненно. Так что завтра же заберешь заявление и разорвешь на моих глазах.

Кивнула, счастливо соглашаясь с ним, и обняла, слыша его бурчание:

– Разводиться собралась, наивная.

Рассмеялась, пока не услышала, как малыш заскрипел в кресле, желая к нам.

– Нужно ехать, а то так и не доедем.

– Доедем, – с ухмылкой выдал Айсберг и, прижав еще на секунду, добавил: – Без тебя и Сашки я бы сдох.

Поцеловала его, вкладывая в поцелуй все свои эмоции, нежность и любовь. Радовалась, что мой мужчина именно такой – неуправляемый, необузданный, свирепый и самый любящий. Только мой.

Мой любимый мужчина!