Читать книгу "Второй шанс на счастье. Я буду тебя беречь"
Автор книги: Елена Русанова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 6
Я сижу на кухне уже третий час. Передо мной – горы документов: выписки, справки, заключения, копии паспортов, СНИЛСов, ИНН. Пальцы онемели от того, что я постоянно что-то перекладываю, подписываю, сканирую. Телефон раскалился добела от постоянных звонков в благотворительные фонды. В голове – каша из цифр, названий, обещаний и отказов.
– Ваша заявка принята, мы рассмотрим её в течение двух недель... – голос в трубке звучит приветливо, но отстранённо. Две недели, когда Даша лежит и ждёт. А время – оно уходит, как вода сквозь пальцы.
– Спасибо, – говорю и кладу трубку.
Смотрю в потолок. Рисунок на нём – трещинка, которую я не замечала раньше. Тонкая, как паутинка, она тянется от люстры к углу. Раньше я бы вызвала мастера, замазала бы её, покрасила. А теперь... мне всё равно на эту трещинку. Мне всё равно на всё, кроме Даши.
В комнате тихо. Дочь спит. После того эпизода с дыханием я с ужасом слушаю каждый её вдох. Иногда подхожу, наклоняюсь, кладу руку на грудь, чтобы убедиться – она дышит. Каждый раз это как маленькая смерть и воскрешение.
Открываю ноутбук. Вкладка с сайтом реабилитационного центра «Новая жизнь» всё ещё открыта. Светлая, красивая, с улыбающимися детьми. Я рассматриваю фотографии. Мальчик лет семи стоит в специальном вертикализаторе и улыбается. Девочка в бассейне, похожая на Дашу – такая же худенькая, с короткой стрижкой. Она держится за бортик и смеётся. Подпись под фото: «София, через 2 месяца после начала занятий начала садиться самостоятельно».
– Господи, – шепчу в пустоту. – Помоги нам. Пожалуйста.
Растираю лицо ладонями. Глаза горят. Надо было поспать, но я не могу. Когда я закрываю глаза, я вижу одно и то же: Даша в реанимации, под капельницами, с этим ужасным шумным дыханием, синева на губах. Поэтому я не сплю. Я пью кофе – уже четвёртую чашку – и разбираю документы.
На столе лежит лист, на котором я подсчитала все расходы. Итоговая сумма жирно обведена красным: 1 050 000 рублей. Курс интенсивной терапии – три месяца. Проживание и питание, которое тоже входит в сумму. И это если не считать дорогу. У меня на карте – ровно 380 тысяч. Треть от того, что нужно. И это с учётом того, что я буду работать удалённо и получать хотя бы часть зарплаты.
Где взять остальное?
Перечитываю список фондов. Восемь организаций. Восемь заявок, которые я отправила за последние два дня. Восемь «мы рассмотрим» и ни одного «да». Я знаю, что в благотворительных фондах всё долго. Знаю, что они перегружены. Но Даше медлить больше нельзя – это я усвоила после того приступа. Каждый день без реабилитации – это упущенный шанс. Шанс, который может не вернуться.
Смотрю на телефон. На экране – диалог с Артёмом. Последнее сообщение, которое я ему отправила: «У Даши был приступ. Ей срочно нужна реабилитация. Стоимость один миллион рублей. Мне нужна помощь. Я одна не справлюсь». Он до сих пор так и не прочитал.
Что-то во мне закипает, а потом вдруг остывает, превращаясь в ледяное спокойствие. Я не могу ждать. Если Артём не поможет – я сделаю это сама: возьму кредит, продам всё, что можно продать. Но Даша поедет в центр.
Снова открываю сайт. Перечитываю описание методик. Интенсивная терапия, вертикализация в специальных аппаратах, занятия в бассейне, электростимуляция. Там есть всё. Всё, что может помочь дочери встать.
И тут во мне будто что-то щёлкает – я должна рискнуть. Мы не можем ждать полгода, пока благотворительные фонды решат нашу судьбу. У Даши есть шанс – и этот шанс здесь, в этом центре. Я не могу его упустить.
Набираю номер, который указан на сайте. Трубку берут почти сразу.
– Реабилитационный центр «Новая жизнь», здравствуйте!
– Здравствуйте! – мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. – Я хотела бы записаться на консультацию. Для моей дочери. Ей пять лет. Спинальная травма, последствия ДТП. Мы... мне сказали, что вы работаете с такими пациентами.
– Да, конечно. – Голос девушки звучит приятно, профессионально. – Мы специализируемся на реабилитации после спинальных травм. Освободилось окошко на завтра в 10:30, либо только через три недели. Когда вам будет удобно?
Если мы поедем завтра, это будет первый шаг. Самый важный.
– Завтра.
– Хорошо, тогда записываю вас. Подскажите, как зовут вашу дочь?
– Медведева Даша.
– Хорошо. На консультацию нужно будет привезти все медицинские документы: выписки, заключения, снимки МРТ. Также... – она замялась на секунду, – ...если есть заключение невролога.
– Да, есть. Я всё привезу.
– Вы должны понимать, что наши врачи тоже не всесильны. И именно после консультации смогут ответить возьмут ли вас на реабилитацию. Вам будет с кем оставить ребёнка, чтобы лишний раз не травмировать её?
– Да, конечно. Я что-нибудь придумаю.
Слышу, как она что-то печатает. А потом вдруг – голос за её спиной. Мужской. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, и хотя он звучит раздражённо, в нём есть что-то приятное. Какое-то бархатное тепло. «Много будет новеньких в ближайшее время?»
Девушка отвечает: «Пока шесть человек, но сейчас записались на консультацию, так что, возможно, будет и семь».
«Ясно». Это короткое слово, прозвучавшее почти отрывисто, вдруг застревает в моей голове. Я представляю его – высокий, уставший, с тёмными кругами под глазами. Почему-то мне кажется, что он похож на человека, который несёт на себе тяжесть всего мира.
– Простите, – возвращается девушка к нашему разговору. – Я немного отвлеклась.
– Мне есть с кем оставить дочь. И я привезу все документы.
– Отлично. Тогда завтра в 10:30 утра мы вас ждём. У вас есть возможность оплатить консультацию? Она стоит 3000 рублей.
– Да, есть. – И это только начало. Но я не могу думать о деньгах. Надо просто делать шаг за шагом.
– Тогда до завтра. Приходите чуть пораньше, чтобы заполнить анкету. И... берегите себя. – Последние слова звучат не как формальность, а как искреннее пожелание. И от них становится чуть теплее на душе.
– Спасибо, – говорю и кладу трубку.
Завтра мы сделаем первый шаг. Я верю, что это поможет.
И в этот момент приходит сообщение от Артёма: «У меня нет таких денег. Я бы помог, если бы мог. Правда».
Меня словно ударили под дых. Я смотрю на эти буквы, и внутри всё закипает. Нет, конечно. Он не может. Потому что Владу надо. Потому что у него «нет». Потому что он не готов. Потому что ему тяжело. А мне легко? Или, может, Даше легко?
Ничего не отвечаю. Не хочу тратить на него свои силы.
Захожу в комнату к дочери. Она спит, но её лицо беспокойное, брови сдвинуты, пальцы сжимают край одеяла. Ей снится что-то тревожное. Я сажусь рядом, беру её за руку.
– Дашенька, – шепчу. – Я поеду завтра в центр. Там хорошие специалисты. Они помогут тебе встать. Ты слышишь меня? Ты обязательно встанешь. Я обещаю.
Она вздыхает во сне, и пальцы разжимаются. Лицо становится спокойнее.
Я глажу её по голове. Волосы тонкие, почти как пушок. Затем выхожу из комнаты и снова смотрю на сайт. Только бы успеть. Только бы шанс не ускользнул.
Беру телефон и звоню подруге. Ира отвечает сразу – словно ждала.
– Наташ, ты как?
– Я записалась на консультацию в центр. Завтра в 10:30 утра. Можешь остаться с Дашей?
– Ох, Наташ... Это же отлично! – голос Иры звучит взволнованно. – Ты молодец. Конечно завтра я приеду, помогу.
– Спасибо, Ир. Ты – чудо.
– Я знаю, – смеётся она. – Ладно, давай, готовься. Завтра в 9 я у тебя.
Кладу трубку и смотрю в окно. За окном – ночь. Темнота. Только редкие огни в домах напротив. Но мне почему-то кажется, что я вижу свет. Маленький, далёкий, но свет.
Поворачиваюсь к столу, беру телефон и пишу Артёму ещё одно сообщение: «Я всё равно это сделаю. С тобой или без тебя. Я не брошу её. А ты – трус. Это твой выбор. Но когда она встанет, а она обязательно встанет, ты будешь жалеть, что не был рядом».
Отправляю. Завтра новый день. Завтра мы начнём бороться по-настоящему.
Глава 7
Реабилитационный центр «Новая жизнь» оказался не просто большим – он был огромным. Въехала через кованые ворота, и сразу увидела ухоженную территорию: дорожки, выложенные плиткой, клумбы с хризантемами (в октябре они ещё цвели), несколько отдельных площадок. На одной – тренажёры под открытым небом, на другой – что-то вроде детского городка с пандусами и поручнями, на третьей – просто скамейки и деревья. По дорожкам гуляли люди: кто-то в колясках, кто-то с ходунками, кто-то с палками. Были и дети – маленькие, в разноцветных куртках, с сосредоточенными лицами. Я смотрела на них, и сердце сжималось: они были такими же, как Даша. И при этом они улыбались, двигались. Они жили здесь.
Остановила машину на парковке (Ира настояла, чтобы я взяла её седан, потому что на такси добираться было бы слишком дорого. Ведь реабилитационный центр находится на выезде из города) и выдохнула. В руках – папка с документами, которую я перекладывала раз десять, проверяя, всё ли на месте. Снимки МРТ, выписки, заключения, справки. И главное – надежда, такая хрупкая, что боялась дышать, чтобы не разбить.
Вошла в главный корпус. Там было светло, пахло не больницей, а кофе и деревом. Ресепшен – длинная стойка из светлого дуба, за ней сидела девушка в белом халате, но с живой улыбкой. Она проверила мою запись, попросила заполнить анкету – обычные формальности: ФИО, диагноз, контакты.
– Подождите, пожалуйста, вас примет заведующая отделением, Анна Сергеевна. Она сейчас освободится. – Девушка указала на кресла в холле. – Можете присесть.
Я села, положила папку на колени и принялась рассматривать интерьер. В холле было много зелени – настоящие фикусы и монстеры в кадках, аквариум с золотыми рыбками, детский уголок с игрушками. На стенах – фотографии детей и взрослых с подписями: «После трёх месяцев», «Первый шаг», «Мы верим». Я вглядывалась в лица и пыталась представить, что когда-нибудь там будет и Даша. С её улыбкой. С её счастливыми глазами.
И вдруг я услышала голоса. Из коридора, который вёл к кабинетам, доносился разговор на повышенных тонах. Мужской – резкий, раздражённый, но в нём было что-то до боли знакомое. Нахмурилась, пытаясь вспомнить, где уже слышала этот тембр. Глубокий, с лёгкой хрипотцой. Он звучал как... тот самый голос, который я слышала в трубку, когда записывалась на консультацию.
Я встала и сделала несколько шагов к коридору. Голоса становились отчётливее.
– Я вам уже говорил, Анна Сергеевна. Если мы возьмём ещё одного пациента, у нас не останется ресурсов. Мне нужны нормальные условия для работы. – Голос звучал резко, почти грубо.
– Дмитрий Игоревич, я понимаю ваше возмущение, но это не моё решение. – Женский голос, спокойный, но с нотками усталости. – Нам выделили дополнительные часы, и я считаю, что мы обязаны их использовать.
– Вы считаете, – фыркнул мужчина. – А вы считали, сколько я уже работаю без выходных? Вы считали, что я тоже человек, а не машина для реабилитации? Мне обещали отпуск ещё полгода назад. Я два года не был в отпуске!
– Дмитрий Игоревич, прошу вас, не повышайте голос. У нас приёмные часы, родители с детьми в холле...
– Я знаю, что у нас приёмные часы! – рявкнул он, и я вздрогнула. – Но я тоже имею право на отдых! Я не могу работать, когда меня разрывают на части! Я устал!
Замерла от услышанного. Слова ударили меня, как пощёчина. Он не мог работать. А как же Даша? И все эти дети в холле, которые ждут своего шанса? Сжала папку так сильно, что побелели костяшки.
И в этот момент дверь кабинета резко распахнулась. Я оказалась слишком близко – дверь чуть не ударила меня по лицу. Отшатнулась и едва не упала, но инстинктивно выставила руку, чтобы удержаться.
Передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в белом медицинском халате, накинутом поверх тёмного свитера. У него были тёмные, взлохмаченные волосы, резкие черты лица, уставшие глаза с тёмными кругами. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было раздражение, смешанное с удивлением. Он окинул меня быстрым взглядом – с головы до ног, будто оценивая, – и на мгновение его взгляд задержался на моём лице дольше, чем того требовала ситуация. Даже почувствовала, как внутри меня всё сжалось от неловкости и злости.
Но он ничего не сказал. Молча обошёл меня и быстро зашагал по коридору, даже не обернувшись. Я проводила его взглядом и только тогда заметила, что в руках у меня нет папки. Оказывается, выронила её, когда отшатнулась. Она лежала на полу у самых дверей кабинета.
Нагнулась, чтобы поднять её и, немного помедлив, постучала в дверь.
– Войдите, – раздался голос заведующей.
Анна Сергеевна сидела за столом и растирала виски. Увидев меня, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла усталой.
– Простите, Наталья, – сказала она, жестом приглашая меня сесть. – Вы, наверное, слышали наш разговор.
Я кивнула, садясь на стул напротив.
– Не обращайте внимания, – вздохнула она. – Дмитрий Игоревич – наш лучший специалист. Но он правда работает без выходных уже два года. Отпуск ему обещают, а потом приходит новый тяжёлый пациент, и он остаётся. Такие специалисты – на вес золота. Их сложно найти, потому что многие просто не выдерживают такого графика. А он держится.
– Я понимаю, – сказала я тихо. – Усталость – она страшная.
– Вы правы, – кивнула Анна Сергеевна. – Давайте посмотрим, что у вас.
Я положила папку на стол и разжала пальцы. Она аккуратно достала документы, начала изучать. Я наблюдала, как она водит пальцем по строкам выписок, как хмурится, рассматривая снимки МРТ на свет.
– Снимки хорошего качества, – сказала она наконец. – Гематому удалили вовремя, это большой плюс. Но отёк спал не до конца. Вот здесь, – она показала на затемнённый участок, – ещё остаточные явления. Это может давать давление на нервные окончания. Нам нужно сделать дополнительное обследование. С контрастом. Чтобы точно понять, что именно мы имеем дело, ушёл ли отёк полностью и какие зоны остались затронутыми.
Я кивнула, запоминая каждое слово.
– Мы проведём все необходимые исследования прямо у нас, в центре. У нас есть своя диагностическая база, – продолжала она. – Это займёт два-три дня. И только после этого мы сможем составить окончательную программу реабилитации.
Я слушала и чувствовала, как внутри меня разрастается надежда. Слова заведующей звучали уверенно, профессионально. Она знала, о чём говорит.
– Сколько это будет стоить? – спросила я, и голос мой дрогнул.
Анна Сергеевна вздохнула, но смотрела на меня без осуждения.
– Полный курс реабилитации – три месяца. Со всеми процедурами, проживанием и питанием, – она назвала сумму, и у меня перехватило дыхание. – Но, – добавила она, заметив мою реакцию, – вы можете оплачивать поэтапно. Частями. Мы идём навстречу родителям. Главное – чтобы лечение не прерывалось. Вы можете вносить плату помесячно. Конечная стоимость будет зависеть от того, какой объём процедур потребуется после диагностики. Мы составим договор, и вы будете платить по графику.
Я выдохнула. Это был не приговор. Это был шанс.
– Спасибо. Это... это очень поможет.
Анна Сергеевна кивнула и посмотрела в свой календарь.
– Теперь по датам. Ближайшее окно для заезда – через неделю. Всё расписано до минуты, но я могу вас втиснуть, если вы готовы. Или мы можем перенести на две недели – будет чуть больше времени на подготовку, сбор анализов. Как вам удобнее?
Я сглотнула. Через неделю – это почти сразу. Это страшно. Это значит, что мы не успеем подготовиться морально. Но если я буду ждать две недели, я не прощу себе потерянное время.
– Через неделю, – сказала я. – Если можно.
– Можно, – улыбнулась Анна Сергеевна. – Мы всё организуем. Привозите дочку, документы, и начинаем. На первое время мы поселим вас в отдельной палате, чтобы Даша адаптировалась.
– Спасибо, – повторила я, уже не в силах сказать что-то ещё.
Анна Сергеевна протянула мне визитку с датами и контактами.
– Я вам позвоню за два дня до заезда, чтобы подтвердить. Если появятся вопросы – звоните в любое время. И ещё, вам понадобится помощь, чтобы сюда добраться с дочкой? Мы можем прислать за вами машину.
– Это было бы очень кстати.
– Хорошо. Тогда ожидайте звонка.
Спрятала визитку в карман, поднялась и вышла из кабинета. Дверь за мной закрылась мягко, и я остановилась в коридоре, прижимая папку к груди. В голове крутились даты, цифры, названия. Мы начнём через неделю.
Я улыбнулась – впервые за долгое время искренне. В груди разрасталось что-то тёплое, похожее на надежду. Сделала шаг к выходу и в конце коридора снова увидела его.
Он стоял у окна, вполоборота ко мне, и смотрел на улицу. Белый халат был расстёгнут, руки скрещены на груди. Выглядел уставшим – тени под глазами, опущенные плечи – но в его фигуре чувствовалась какая-то внутренняя собранность.
Я замерла на мгновение. И в этот момент он, будто почувствовав мой взгляд, обернулся.
Тогда наши глаза встретились.
Он смотрел на меня несколько секунд – я не могла понять, что было в его взгляде. Усталость? Любопытство? Он окинул меня быстрым взглядом, но ничего не сказал. Просто отвернулся к окну, дав мне понять, что разговор не продолжится.
Отвела глаза и пошла к выходу быстрее, чем хотела. Шаги отдавались эхом в пустом коридоре.
Уже на улице, когда холодный октябрьский воздух обжёг лицо, я выдохнула. Внутри меня было тепло – впервые за долгие недели. Я села в машину, завела двигатель и посмотрела на здание реабилитационного центра. Оно казалось мне теперь не просто большим и светлым – оно казалось мне местом, где начинается новая жизнь.
Глава 8
Утро начинается с гудящего ноутбука и чашки остывшего кофе, который я так и не допила. Пальцы летают по клавиатуре, добивая последние цифры в отчёте. На часах – половина девятого, а Ира обещала быть через полчаса. Я должна успеть всё доделать.
– Мам, – слышится из комнаты Дашин голос, хриплый со сна, но уже не такой пустой, как раньше, – а тётя Ира скоро придёт?
– Скоро, зайка, – отвечаю, не отрываясь от экрана. – Обещала быть к девяти.
– Она принесёт мне что-нибудь?
На моём лице расцветает улыбка, хотя она меня не видит. Вот оно – возвращение желаний. Пусть пока только к тёте Ире и её гостинцам, но это уже что-то.
– Я не знаю, родная. Но ты же знаешь тётю Иру – она без сюрпризов не приходит.
Нажимаю «отправить» и выдыхаю, откидываясь на спинку стула. Сделано. Ещё одна маленькая победа в этом бесконечном марафоне.
– Даш, – зову, вставая и потягиваясь, – давай сделаем упражнения, пока у нас есть время?
– А можно потом? – её голос звучит капризно, но в нём слышится живое, детское «не хочу», а не то страшное «ничего не хочу», что было ранее.
– Нельзя, – мягко настаиваю, входя в комнату.
– Ясно, – вздыхает она, но я вижу, как в глазах мелькает понимание. Дочка не спорит. Это уже победа.
Мы делаем дыхательную гимнастику – глубокий вдох, медленный выдох. Даша старается, хотя я вижу, как напрягаются её плечи. Потом упражнения для рук – сжимаем, разжимаем, поднимаем, опускаем. Она выполняет всё механически, но выполняет. И для меня это – целый мир.
– Молодец, зайка, – говорю, заканчивая, – ты просто умница.
Затем проверяю состояние кожи и приступаем к вопросам гигиены.
Звонок в дверь раздаётся, когда я заканчиваю расчёсывать её волосы.
– Тётя Ира! – Даша оживляется, и это так похоже на ту, прежнюю, что у меня сердце замирает.
– Открою? – спрашиваю я, подмигивая, и дочь кивает с такой жадностью, что я едва сдерживаю улыбку.
– Наташка, ты готова? – Ира влетает в прихожую, скидывая куртку. – Ой, Боже, ты ещё в пижаме?
– Всё успею, – говорю я спокойно. – Я всё собрала. Документы проверила три раза. Даже чеки – те, что смогла найти. На всякий случай.
– Давай-давай, – она подталкивает меня к спальне. – Я пока займу Дашку. У меня тут, – она загадочно улыбается и достаёт из сумки какую-то коробку, – есть кое-что.
– Что это? – Даша спрашивает из любопытства, пытаясь разглядеть.
– Это сюрприз, – подмигивает Ира. – Будет, когда мама уйдёт. А пока – иди, собирайся, – последнее уже мне.
Я возвращаюсь в комнату, слыша за спиной смех дочери – первый настоящий смех за последнее время. И у меня на глаза наворачиваются слёзы. Я быстро их смахиваю. Нельзя плакать, когда Даша только начинает возвращаться к жизни.
«Мама не плачет», – говорю я себе как мантру. – «Мама сильная. Мама всё выдержит».
Быстро одеваюсь. Юбка, блузка, пиджак. Смотрю в зеркало – бледная, с тёмными кругами под глазами, но по крайней мере выгляжу прилично. Для суда – прилично. Для себя – хотя бы не распадаюсь на части.
Снова проверяю документы: свидетельство о браке, копии паспортов, справки, распечатки банковских переводов, чеки на лекарства, на коляску, на кровать. Всё, что может хоть как-то увеличить мои шансы.
– Готова? – Ира появляется в дверях. Она держит в руках конверт. Плотный, не слишком толстый, но я вижу, как она нервно его сжимает.
– Да, – говорю и чувствую, как голос дрожит. – Надеюсь, что ничего не забыла.
– Ты молодец, что вообще всё это собрала, – Ира подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. – Послушай, я хотела тебе кое-что отдать. – Она протягивает мне конверт. – Возьми.
– Что это? – я смотрю на конверт, не решаясь взять.
– Это на лечение. – Ира говорит это таким тоном, будто речь идёт о буханке хлеба, а не о деньгах. – Я хотела уехать на новогодние праздники, но… – она пожимает плечами, – Даше важнее. Мы с Серёжей решили, что каникулы подождут.
– Ира, – я чувствую, как ком подступает к горлу, – я не могу…
– Можешь, – перебивает она твёрдо. – Ты непросто должна, а обязана. Возьми. Это не подарок, это инвестиция, – она улыбается, пытаясь разрядить обстановку. – Когда Дашка встанет, мы все вместе пойдём на каток. Она на коньках, я на коньках, ты на коньках, Серёжа будет нас фотографировать. А потом – с горок кататься. У нас будут такие новогодние каникулы, что весь город позавидует.
– Я согласна! – донеслось из комнаты. Даша, оказывается, слышала наш разговор и теперь кричала оттуда, радостно и звонко. – Я хочу на каток!
Ира победоносно улыбнулась. А я не могла сдержать слёз. Они текли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать.
– Ты… ты просто не представляешь, – начала я, но она меня перебила.
– Представляю, – сказала она тихо. – Поэтому бери и иди. Мы справимся, Наташ.
Я взяла конверт. Он был тёплым от её рук. И внутри меня что-то перевернулось. Не от суммы – я ещё не знала, сколько там, – а от того, что кто-то готов отказаться от своих планов, от своего отдыха, от всего, ради моей дочери.
Убрала конверт на верхнюю полку в гардеробной. Ещё раз проверила документы, ключи, телефон, кошелёк – всё на месте.
– Даша, я ушла, – крикнула я в комнату. – Буду через пару часов.
– Хорошо, мам, – её голос звучал почти беззаботно. – Я буду с тётей Ирой рисовать. Она принесла новую раскраску.
Ира вышла проводить меня до двери.
– Ты справишься, – сказала она уже тише. – И помни: если что – звони. В любое время.
– Спасибо, – ответила я и вышла за дверь.
Дорога до суда заняла сорок минут. Я ехала на такси, хоть Ира и настаивала на том, чтобы я вновь взяла её «ласточку», но я немного переживаю и садиться за руль в таком состояние просто опасно. В голове крутилась одна мысль: «Я иду в суд, чтобы официально прекратить то, что когда-то казалось вечным».
Телефон завибрировал в сумочке. Я не хотела проверять сейчас, но через минуту он снова завибрировал, и ещё через минуту. В конце концов я не выдержала и глянула на экран в ожидании пробки.
Уведомление из банка. «Поступление на счёт: 150 000 рублей. Отправитель: ООО „ТрансСервис“. Комментарий: материальная помощь от коллектива».
Я не поверила своим глазам. Нет. Это какая-то ошибка. Открыла приложение банка – средства действительно поступили. А за ним открыла пришедшее сообщение от руководителя отдела: «Наташа, мы с коллегами хотели помочь. Каждый скинулся сколько мог. Начальство решило выдать тебе 13-ю зарплату в октябре. Мы знаем, как тебе сейчас трудно. Держись. Мы с тобой».
Я сидела и смотрела на экран с минуту. Может, две. Слёзы текли по щекам – теперь они были не от боли, не от страха. Они были от благодарности. От того, что я не одна. Что есть люди, которым не всё равно.
Написала короткое сообщение руководителю: «Я не знаю, что сказать. Это невероятно. Спасибо вам всем. От всего сердца. Я никогда этого не забуду».
Отправила. И ещё раз перечитала уведомление. 150 тысяч – это был огромный шаг, возможность дышать чуть свободнее. Я улыбнулась. Впервые за долгое время – широко и искренне. И поехала дальше.
Здание суда было серым и безликим, как и все казённые учреждения. Я зашла внутрь, прошла через рамку металлоискателя и поднялась на второй этаж, где меня уже ждал адвокат.
– Наталья Сергеевна, – он протянул мне руку, – вы вовремя. Всё готово?
– Да, – я протянула ему папку с документами. – Здесь всё, что я смогла собрать. Выписки, чеки, справки.
Адвокат раскрыл папку, быстро просмотрел документы, хмурясь.
– Что касаемо квартиры – шансов мало. И вы должны это понимать, – сказал он прямо, и я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. – Но они есть. И справка с места работы тому подтверждение. Важно, что вы собрали все доказательства того, что ваш почти «бывший» муж уклоняется от финансовых обязательств. Чеки на лекарства, на коляску, на кровать – это хорошо. Но помните: суд не всегда на стороне матери. Особенно если отец заявляет о желании участвовать в жизни ребёнка. Если он скажет, что у него были объективные причины не появляться…
– Какие причины? – мой голос дрогнул. – Какие объективные причины могут быть у отца, дочь которого лежит парализованная?
Адвокат вздохнул и положил документы обратно в папку.
– Я знаю, это несправедливо. И я сделаю всё, что от меня зависит. Но вы должны быть готовы к тому, что решение суда может быть не в вашу пользу.
– Я готова, – сказала уверенно, насколько это было возможно. – Но я всё равно буду бороться.
В коридоре адвокат встретил коллегу – пожилого мужчину в очках, с которым они обменялись короткими фразами о деле, которое будет слушаться через час. Что-то о разделе бизнеса.
– Мне нужно отойти, – сказал адвокат. – Встретимся в зале. У вас есть время до начала слушания – минут двадцать. Можете подождать здесь или спуститься в буфет.
Я кивнула и села на скамейку в коридоре. Внутри меня всё дрожало. Руки тряслись, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. И в этот момент почувствовала чьё-то присутствие. Тень на полу – кто-то подошёл сзади и остановился прямо за моей спиной.
Обернулась и увидела перед собой любовницу Артёма. Я не видела её со дня аварии, но теперь она стояла здесь, передо мной, и смотрела на меня.
– Нам надо поговорить, – проговорила она.