Читать книгу "Бесплатный секс. Второй сборник рассказов"

О нас и жизни

Человек уходит от действительности, когда она его не радует или просто не устраивает?!

Уходит по-разному: нвсегда или временно.

И в том и в другом случае выбор никто не навязывает, но подтолкнуть можно.

Ох уж эти толкачи, я бы их вместе с самоубийцами в гроб укладывала, поскольку каждый такой «режиссер» на уровне интуиции и подсознания знает, что он последний толчок делает, знает и своим действием или словами выражает все свое презрение и брезгливость к слабости человеческой вообще и данного человека, в частности. Одного он не знает точно: Он сам еще слабее, чем этот, кого он подталкивает к самоубийству, потому что лишь только сильные духом люди могут не осудить, не презирать, не брезговать, а понять, поддержать, протянуть руку помощи!

А самое интересное, что такой вот «толкатель» не будет чувствовать себя виноватым в смерти своей потенциальной жертвы. Он будет говорить о том, что жертву никто с крыши не толкал, что закон естественного отбора работает!

Бог ему судья! Но я пользуюсь своим правом и на весь мир кричу:

– мелкие, гадкие людишки! Если бы в последние часы жизни вы не путались под ногами, то одной глупой смертью было бы меньше! И мы не хоронили бы неудачника – самоубийцу, талантливого художника, уставшего от бытовухи, от скорости, где в потоке бегущих сограждан трудно остановить кого-то, а уж заставить услышать и не мечтай!

Но есть еще те, кто уходит временно: вроде бы, живет – вроде бы нет!

Принял дозу, неважно чего, и забылся, отдохнул, пришел ненадолго, посмотрел: театр не изменился, и опять ушел в мир иной…

Эти у нас на глазах, этих никто не толкает, но они живут под гнетом равнодушия окружающих собратьев, укрываясь одеялом под названием «Свобода и Право»

Твои собратья курят и пьют, заболевают наркоманией и алкоголизмом! Они наносят вред окружающим! А ты опять про Свободу выбора и Право и проходишь мимо, лишь бы тебя не задели!

И закон страны, где процветает равнодушие, тоже равнодушный: насильно затолкать в больницу на лечение можно только шизофреника и то с массой сложностей.

Алкоголика, наркомана – нельзя! А чем отличается алкоголик и наркоман под действием своего зелья от шизофреника?

Ничем!

И продолжают «слабые мира сего» уходить из жизни по-разному: навсегда и временно.

И войны, вроде, нет?!

О войне

Неделю не просыхают глаза от невольных слез – смотрю фильмы о войне, парад, интервью ветеранов и понимаю, что могла бы не появиться на свет, если бы моя мать не сбежала ночью из колонны беженцев от отправки в Германию в Воронеже. Эту колонну через два часа взяли гитлеровцы, и она была отправлена на следующий день в Германию.

Моя мать где-то пряталсь, жевала траву, по счастливой случайности ее нашла моя бабушка и они уже не вернулись в город, а потянулись в Украину.

Я родилась в 1948году в Львове, где осели моя мама и бабушка после войны.

Молодые мои родители (папа-художник, мама-полиграфист) уехали из Львова, когда мне исполнился год, на комсомольскую стройку в Сибирь.

Сталинград – это родина моего отца, это город моего детства и юности.

Там, под Мамаевым курганом мы жили в 2хэтажном доме, где не закрывались двери на замки, где вечерами мужики во дворе забивали «козла», а женщины и дети играли в лото.

А на кургане мы играли и иногда слишком любопытные мальчишки взрывались, копаясь в земле дзота.

Я помню, как замер город на 2 или трое суток, перекрыта была главная улица города – возили почерневшие от времени деревянные некрашенные гробы с Мамаева кургана в огромную общую могилу на площади Павших борцов.

А в развалинах мельницы мы играли в казаков-разбойников.

На моих глазах вырастали фрагменты аллеи славы на Мамаевом кургане и встала Родина-Мать во весь свой рост, держа в одной руке меч.

Я пела песни со сцены о своем городе:

«Пахнет степью, пахнет мятой,

И над Волгой опускается туман,

В час вечерний, в час заката

Приходи, мой дорогой, на курган,

Над курганом ураганом,

Все сметая, война пронеслась,

Здесь солдаты умирали,

Заслоняя сердцем нас…»

А когда прошел слух, что у города отберут его имя, то я вместе со всеми с упоением читала стихи о том, что город наш происходит от слова Сталь и заслуживает своего имени – Сталинград.

Тогда было 5 вариантов нового названия города, Волгоградом назвали, жаль!

Я помню салюты над площадью Павших борцов, позже – над Волгой.

В исторический музей нас водили в школе ежегодно, это никого не раздражало, для нас это было ежегодной традицией и ритуалом.

Я уехала из Волгограда по направлению после окончания техникума, позже бывала «наездами». А теперь отмечаю, что не была в своем городе уже давно, я проезжала мимо часто и каждый раз я с гордостью рассказывала соседям по купе о городе из стали – моем городе.

День 2 февраля для меня и сегодня праздник – это День освобождения Сталинграда от фашистских захватчиков.

Для меня день Победы – это связь с моим детством, когда я могла не только услышать, но и сама увидеть и прикоснуться к тому, что оставила Война.

Помнить и передать эту память нашим детям и внукам!

Помнить и ценить мир!

Немного перед сном

Печальная ярмарка тщеславия – это кладбище с его памятниками, соревнующимися друг с другом по камню, форме, содержанию и цене.

Бедная женщина, год назад похоронила своего единственного сына, заказала очень дорогой памятник, а ее обманули: деньги забрали, надгробье разворотили, вроде как, работы начали, а сами скрылись: ни денег, ни памятника, ни исполнителей.

А женщина уже полгода живет в полуподвале, а свою квартиру сдает в аренду, чтобы собрать и отдать долг за памятник, она не ожидала такой цены и деньги «на памятник» ей пришлось занимать. Боль потери еще не притупилась, обида и унизительная несостоятельность ее мучила:

– Даже сыну памятник не могу поставить! – говорила она соседям.

Суета сует! А черви уже съели тело ее сына, остался один скелет, деревянный гроб тоже сгниет со временем, но кто об этом думает и кого это волнует, не волнует! Бедная женщина!

Главное в жизни – не само событие, а то, как ты к нему относишься, насколько хватает тебе ума, мудрости, чтобы посмотреть на несчастье сверху, Лишь этот взгляд поможет не суетиться!

Память – она в сердце, разве нужно нам напоминать себе памятником о том, что уже нет того, кто умер?

И зачем ему, поднявшемуся Душой в небо, этот дорогой памятник?!

Вот, сын-то, наверное, смотрит на свою мать с неба и ругает ее за то, что она в подвале живет из-за памятника.

Эх, суета сует!

Жить, чтобы жить, но не существовать! Хочется каждый вечер думать, что день прожит не зря!

Каждый вечер подвожу итоги дня: все запланированные дела выполнила, никого не обидела, ни у кого ничего не отобрала, смогла принести пользу тому и тому конкретно, сотворила то-то и то-то, на завтра есть задумки и планы – все в порядке – Живу!

И можно засыпать, анализируя сегодня и мечтая о завтра!

Если человек в беседе с тобой рассказывает только о прошлом, ты его в Сегодня, а он опять во Вчера – знай: у него психологические проблемы! Он «мертвый», у него нет будущего, пусть идет к врачу!

Немного о словах

Словом можно поднять, а можно бросить с силой, как поднять.

Словом можно принести Счастье, а можно вручить в руки Горе.

Слово ранит, слово лечит.

Есть слова нежные и ласковые, а есть жесткие, тяжелые и грязные.

Порой не можешь подобрать слова, а надо бы, как компенсировать утрату?:

– Сочувствую, крепись!

А здесь пример:

глаза в глаза!

И столько счастья в них:

И в тех и в этих, ну зачем слова?

Не надо слов, пусть помолчат

Им ясно все и так!

А вот, как бешеный бычок, пьянющий, злой,

мужик потоком грязной брани

поливает всех, кто ему под руку попался

на улице и лишь за то, что не допил.

Разбил нечаянно ему бытылку прохожий,

торопящийся куда-то.

Он мимо пробегал и натолкнулся на бутылку и разбил,

а столько вынужден был выслушать за это

и не только он, но и другие, в том числе и дети…

Уж лучше б, злой мужик, ты был немым, и тот,

кто пользует слова для брани!

Как часто раздражение переходит в слово,

а еще чаще в злое словоблудие:

потоком льются оскорбления, злые пожеланья.

Слова, наверное, и сами-то не рады,

что их в оружие с дерьмом влепили и стреляют,

стреляют.

А потом, когда пройдет весь пыл, как и обида,

уляжется на дно души уставшей,

тот, кто нес всю эту гнусь,

смущенно будет извиняться,

и будет убеждать тебя, что это он со зла, не думая…

Зачем слова использовать при этом? —

пусть поет, и лучше бы без слов…

По крайней мере, можно и не думать,

что он хотел иль не хотел сказать,

а пар что выпускает – видно сразу,

но в данном варианте – не обидно,

ведь песнь его звучит без цели!

Мало знать слова и много слов,

их надо применять, чтобы ковать Добро!

Да, иногда и жестко, но умело,

чтобы пустая болтовня нечаянно

не ранила кого-то,

кто к делу не имеет отношенья!

А разьяренным всем я б посоветовал молчать,

взять паузу, держать как можно дольше,

а позже, пойти домой и покричать,

ну, хотя бы в таз,

чтоб снять то раздражение

и лишь потом словами говорить.

Как важно отвечать за те слова,

что из тебя потоком льются!

Ты отвечать не хочешь? – так молчи,

сойдешь за умного скорее,

чем, если ты блудить словами будешь!

С достоинством и честью должны слова дружить!

С Любовью строиться и с Добротой ложиться!

Не дай же Бог, напрасных слов вам испытать атаку,

а также их отправить самому в ответ

– пустая болтовня не принесет здоровья,

и красноречия не достигнете вы оба!

Слова – как много в них той многогранной силы!

А если ты вдруг не умеешь

использовать слова,

то можно взглядом заменить

и жестом тоже!

Ну, в общем, я хотел сказать,

бросать слова, как камни

– вам ума не надо,

а вот использовать слова во благо

– учиться надо нам:

уметь молчать, обдумывать

и лишь, потом словами говорить,

их тщательно выстраивая в ноты

мелодии Любви, чтоб петь во имя жизни!

И только так достигнем мы успеха

в отношениях наших!

Мужские секреты

– сын, ты опять загулял?

– Мам, там такая девочка! Очень соблазнительная, очень сексуальная и очень загадочная, а главное – наглая – жуть!

– Назвал девочкой, в определениях довел до стервы, что осталось узнать? Хороша в постели или уже знаешь? Ну, конечно, что я задаю тебе глупые вопросы. Ты вообще пришел зачем? Хочешь поговорить или опять я должна выгораживать тебя перед твоей женой? Нет, она не звонила, я сегодня с ней разговаривала, она мне сказала, что ты не ночевал дома, так вот, в связи с этим я хочу тебе, сынок, кое-что сказать, можно?

– Мам, можно, если только это не будет потоком нравоучений, ты иногда грешишь этим, не улавливая момента моего временного состояния.

– Нет, сын, просто у меня иногда в твою сторону накапливается много информации и вопросов, на которые я не могу найти ответов, я ведь все-таки женщина. Как сына я тебя понимаю, а как женщина – учусь понимать!

– Вот это-то мне и нравится, что ты признаешься, что учишься на собственном сыне понимать мужчин.

– Ты свою жену любишь? Я помню, что когда ты после свадьбы привез ее к нам, то так настойчиво пытался доказать себе, что она – супер, даже меня все пытал: правда, мама, она хорошая, помнишь, сынок? Мне тогда показалось чуть-чуть, что ты с большой долей неуверенности женился. Ты пытался себя и нас с папой убедить, что выбор твой осознанный. Я тебе тогда сказала, что люблю тебя и буду ее любить, уважая твой выбор, и даже больше, чем тебя, поскольку она слабее тебя. Инстинкт мне подсказывает, что отдавая ей свою любовь, я буду удваивать ее любовь к тебе, вот так я и делаю, как видишь. Она еще оказалась хорошей и доброй девочкой, что очень облегчило мою задачу. Ты мне так и не ответил, любил ли ты ее тогда и любишь ли сейчас?

– Ну, вот, тогда я ее любил меньше, чем сейчас, сейчас люблю, но как-то уверенно что – ли, без сомнений, – сын говорил это вполне серьезно, и не было повода ему не верить.

– А зачем тебе тогда вот все эти маленькие приключения? Все женщины по-разному интересны и это изучение может стать твоей привычкой, как курение или алкоголь, вон, твой великовозрастный друг до сих пор ногти грызет, и это привычка тоже. А может у тебя есть проблемы с женой, которые ты пытаешься разрешить на стороне? Мы об этом с тобой можем поговорить?

– Я сам не знаю почему, но я не могу отказать, я ведусь, я вижу, когда женщина меня съедает глазами, ну, вот, как я могу не пойти с ней, если она меня «хочет»? – Это же неэтично!

– Уморил, неэтично! Надо же – неэтично. А дальше? Вот ты повелся, началась игра, это происходит прилюдно, ты задаешь себе контрольный вопрос, а вдруг это дойдет до твоей жены? Нет? То есть, ты идешь на знакомство и дальнейшие игры свободно, не оглядываясь, как не женатый? Ты увлекаешься – теряешь контроль или ты так уверен в себе и в том, что это тебе сойдет с рук? Вот что я пытаюсь понять и, сейчас объясню, зачем. Это я делаю для тебя же. Понимаешь, надо понять, есть ли у тебя проблема в семье или ты еще не нагулялся, раз забываешь, что у тебя есть семья, климат в которой зависит от твоего поведения и вне дома. Если есть проблема, то ее надо решать более цивилизованным способом, а если по второму сценарию, то пора уже научиться конролировать себя и жить вне дома умом, а не тем, что ниже пояса.

– Мама, я каждый раз думаю, что жена не узнает, ну а друзья солидарно подстрахуют, а вот остановиться в таких случаях очень трудно – охота, мама, охота: дичь бежит на тебя, а у тебя ружье готово и заряжено в руках.

– Еще скажи, что кушать хочется?

– Да нет, мне важен сам процесс. И даже, я заметил, что меня все эти мои истории интересуют более психологически, чтобы лучше узнать, как устроена женщина, потом с своей будет легче разобраться…

– Да, я тебя понимаю, но нельзя, сынок, делать это в урон другим людям, ходить по трупам – я это так называю. Ты не ночевал дома – вот это неэтично, и не сумел соврать так, чтобы тебе поверили, а это очень важно! Ты должен беречь жену от информации о собственной неустойчивости, это никому из женщин не нравится. А познавать женщин, чтобы в сравнении убеждаться, что твоя лучше, можно и вместе с женой, без секса. Это более эффективный метод познания. Когда в компании общаешься и проявляешь интерес психологический, как ты там выразился, то это вызывает и у твоей подруги по жизни желание встрепенуться и повысить свою конкурентную способность. Она начнет проявлять интерес к твоему другу чисто психологически, здесь же, у тебя на глазах, а ты сразу потеряешь интерес к объекту и, как страж, будешь свою жену охранять, как бы чего не вышло, я даже не сомневаюсь, а ты?

– Ну, нет, мам, жена у меня умница и поведение ее безупречно всегда, но отчасти ты права, да и я не очень люблю в компаниях заниматься «психологией»

– Ну, а что дома, ты со вчерашнего дня еще там не был?

– Ну, видишь, я здесь. Я был дома, накупил там все, загрузил холодильник, принес цветы. Подключил Костю, чтобы подтвердил алиби: заигрались, выпили, за руль не стал садиться, немного поспал, а утром – на работу. Поверила, но так, знаешь, настороженно ведет себя и обиделась, что не позвонил, молчит. Я решил к тебе заехать, поболтать и заодно узнать, может вы разговаривали? Нет, мама, я знаю, что ты лишнего не скажешь, я хотел тебе позвонить вчера, но связь была отвратительная, мы были далеко за городом, действительно, у Кости в санатории.

– Ну, а девушка что?

– Я ей сказал, что я принадлежу одной и на всю оставшуюся, надежды не давал, правда, мам. Да, она, и сама, по-моему, «оторвалась» со мной кому-то назло, не стал углубляться, больше философствовали о жизни. О, жена звонит!

– Сынок, Скажи ей, что я просила тебя заехать, привет ей, ну, дай трубку, я сама скажу:

– Светик, солнышко, он сейчас выезжает, не переживай и на меня не сердись, что я его задержала, моя хорошая, ладно? Мне тут надо было с ним поговорить, я тебе потом расскажу. Слушай, роднулька, а как ты смотришь на то, что мы с тобой завтра маленький «девишник» устроим, а? ну, на часок, ты после обеда сможешь? Вот и хорошо, и у меня есть немного свободного времени после обеда, договорились! Пока, Светик, твой муж уже выходит, дать ему трубку? Передать, что ждешь? Ладненько, целую тебя, моя хорошая!

– Все, поехал, пока, мам! Ты там, когда со Светой будешь секретничать, не учи ее мне нервы трепать – я ревнивый!

– Испугался? Ладно уж, ревнивец, будешь для нее светом в окошке, так учи-не учи, только на тебя будет смотреть, а еще, самое главное, не забудь: надо все делать, чтобы твоя женщина чувствовала с тобой рядом себя королевой, единственной и любимой.

Это один фрагмент разговора с сыном очень давний, стаж семейный жизни – год. Были разговоры и со снохой, которую я любила и люблю до сих пор.

Наши «девишники» тоже состояли из разговоров «по секрету» и факты из разговоров пересекались только те, что способствовали их любви и укреплению их семьи.

Трудная эта доля быть матерью взрослых детей – это сохранить с детьми дружбу и доверие и суметь, не навязывая, продолжать оказывать на них влияние и воспитывать их так, чтобы они этого не заметили, а результат-это счастье их семей, а значит и наше, родительское счастье

Материнская любовь

– Сволочь, открой дверь! Опять проституток навел, я, что, обязана свору твоих б….. кормить? Урод проклятый! Лучше бы я тебя не рожала на свою погибель!

Это все кричала мать нашего соседа, Сашки. Она принесла ему завтрак из дома на соседней улице, где живет с отцом Сашки. Она каждый день, точнее, три раза в день, носит своему великовозрастному сыну, Сашке, еду и дозу спиртного.

Дело в том, что сын, Сашка – единственный ребенок в их семье, непутевый во всем – для всех окружающих и невезучий – для родителей. Вырос, как все, но проблем было с ним чуть больше, чем со всеми окружающими.

Вырос Сашка – учиться не пошел, школа «задолбала». Пришло время в армию идти по призыву, «откупились» родители и «проблему» решили.

Женился Сашка, жена ребенка родила, девочку. Ну, вроде как, семейным человеком стал, значит все пойдет «путем».

Ан, нет: На работе не держится, дома к жене руки прикладывает, а пить стал чаще и больше. Итог: жена выгнала, поскольку он жил на ее территории, с работы сам ушел-поругался с начальством. Вот собрался в Москву на заработки.

Поездка в Москву не прибавила ни ума, ни денег, ни удовлетворенности – вернулся в лохмотьях, без верхней одежды и с опухшим лицом.

Люба, так зовут Сашкину мать, собрала все силы и накопления …и купила сыну однокомнатную квартиру.

– Ну, вот теперь я заживу, на работу устроюсь, ремонт сделаю, какой хочу, в своем жилье и все будет у меня «пучком», – радовался Сашка, даже забыв поблагодарить родителей за столь щедрый подарок-квартиру.

А потом покатились дни в пьянках с такими же, как он, алкоголиками: ни одна «работа» его не выдерживала, а он отвечал ей взаимностью и они расставались без сожаления.

Надо сказать, что этот маленький городок, где жили эти люди, провоцировал своей скукой на какой-нибудь оригинальный способ разнообразить жизнь.

Все по-разному подходили к этому вопросу: обученная и воспитанная часть населения ходила в лес, ездила на рыбалку, на охоту, сидела в Интернете или в библиотеке – единственное работающее заведение культуры и досуга, а другая – такая, как Сашка, напивалась и курила травку или еще чего, что было под рукой – и жизнь становилась в кайф, а в этом кайфе были свои развлечения – бабы с вокзала, драки и музыка из магнитофона.

А утром приходила мать, убиралась в квартире, приносила теплую пищу и «чепиток» самогонки – похмелиться.

Дважды Сашка сидел в колонии – накалобродил по пьянке: мать привозила ему теплые носки, пищу, курево и …деньги. С задачей переправки денег в зону Сашка справлялся великолепно, а за деньги в зоне можно купить даже слона, не то, что «пойло» или «дурь».

Зона осталась позади. Работы по-прежнему нет, да и устал Сашка ее искать, устал! Время от времени дергался в Москву, устраивая матери и отцу этакий тест на финансовую стабильность – им же надо было его подготовить к этой поездке и с собой дать «на начало».

Недели две-три родители отдыхали и ждали привычно известия, что Сашке надо выслать с поездом деньги на обратную дорогу….

Главное – Сашка всегда мог «наехать» на родителей и на них свалить результат очередного эксперимента облагородить свою жизнь. Он «нес» отца и мать таким отборным матом, что создавалось впечатление – всю сознательную жизнь сей отрок посвятил сбору ненормативной лексики.

После очередной поездки в Москву Сашке стукнуло 45лет. Он эту дату отпраздновал с друзьями по полной программе: застолье, музыка для всего дома, «телки», драка, выяснение отношений, перемирие – под утро разползлись, но одна из «вокзальных» задержалась:

– Сашка, ты когда на мне женишься!

– Я там уже был, все вы одинаковые, одевайся, слышишь, матуха пришла, жратву принесла, стучит, как к себе домой, шустрая, а здесь мой дом, слышишь, и здесь я хозяин – что хочу, то и делаю. Одевайся, я сказал, я иду открывать – жрать хочется!

– Это ты, сучонок, уговаривал меня вчера, чтобы я осталась, а теперь своей матери хочешь сдать? Неужели позволишь своей матери оскорблять и поносить меня на весь подъезд? – вопрошала девка, вешаясь ему на шею, наивно думая, что «за ночь» с ней Сашка будет защищать ее, как подругу, перед матерью.

– Да, ладно, успокойся! Я открою, возьму жратву и пойло, а в квартиру ее не пущу! – пообещал Сашка.

Так и было, и причем – не в первый раз. Люба уже знала по опыту, что если Сашка ее не пускает в квартиру, значит то, что она наготовила для сына,

будут есть и пить еще и «нахалявщики». Ей так становилось горько от этой мысли, да и состояние, когда тебя сын не пускает в квартиру, купленную тобой, где все сделано твоими руками мастерицы – это, я вам скажу, очень унизительное состояние!

– Скотина, открой дверь, я сейчас милицию вызову, мразь проклятая, сволочь! – повторяла мать привычные, на самом деле ничего не значащие для них обоих слова.

И не то чтобы его, Сашку, задела речь матери, нет, но надо бы и себя тоже проявить, не оставлять же без ответа ее речи?

Он открыл дверь, резко оттолкнул мать от двери, чтобы не втиснулась в проем, вырвал у нее из рук сумку с продуктами и понес… привычно, на высоких тонах, отборным матом, посылая ее туда, куда она давно уже не ходила, а ее сопротивление лишь подогрело его желание победить мать в речевке. Мать сопротивлялась и телом и душой. Сашка толкнул ее сильнее, а надо отметить, что ростом он был около двух метров и весом килограмм сто тридцать, поэтому Люба полетела, потеряв равновесие, прямо по лестнице вниз в тот момент, когда ее сын закрывал дверь, держа в руке сумку с продуктами.

Соседи в доме старались не вмешиваться в эти разборки, зная, что результата положительного от вмешательства не будет. В конечном итоге окажется, что Сашка ее всегда прав, а все остальные виноваты: приходят, спаивают, пристают. Если кричал на нее, на мать, то потому что пьяный, не в себе, и так далее….

Если бы позиция Любы была адекватной, то можно было бы всех соседей и саму Любу избавить от поведения Сашки посредством заявления в милицию от соседей о том, что нарушается постоянно покой соседних граждан, но Люба всегда говорила:

– Я натравлю на него, гада, нашего участкового, пусть попугает!

И действительно иногда делала это, но участковый, приходя, никогда не был удостоен чести видеть Сашку – Сашка ему просто не открывал.

Участковый – парень молодой, положительный, постучав некоторое время, уходил, а Сашка, выглянув в форточку, нес его отборным матом… Вот так! Кто кого попугал – непонятно!

Люба очнулась на нижней лестничной площадке от боли в голове, рукой провела по волосам: кровь! Над ней уже стояла соседка, бабушка Валя, трясла ее за плечо и пыталась поднять, при этом слезно приговаривала:

– Господи, Любань, кровь же идеть на голове, голову разбила, как же ты упала? Вот беда, ну, давай, вставай же, вот беда-то, Господи!

Люба попыталась подняться и потеряла сознание, теперь уже от боли в ноге.

Очнулась на больничной кровати: нога и рука в гипсе, голова в повязке, и первая мысль ее была о сыне: а он-то как там без нее?

Соседи, спасибо им, вызвали скорую помощь, хотели привлечь Сашку к этому делу, а он им даже не открыл, а музыка раздирала пространство всего подъезда: «владимирский централ – ветер северный», вот так!

Люба долго лежала в больнице, Сашка пришел к ней за два месяца один раз. Он не умел просить прощения, только оправдывался:

– Вот не надо было орать и молотить в дверь, сама виновата, да еще и при девке меня позорить, – и в конце своей оправдательной речи он спросил:

– Мамка, у тебя деньги есть? Дай мне сотню хотя бы, отец мне жрать не носит, я что, подыхать от голода должен, пока ты тут вылеживаешься? Я уже никого не вожу и не кормлю, мне самому не хватает, все подъел.

– Сашка, ты бы работу себе пошел поискать, вот видишь, я лежу в больнице по твоей вине, так ты меня и в могилу сведешь, а кто тебя потом кормить будет? Пропадешь без меня! Тебе ведь уже 45 лет, у тебя уже дочь сама себя обеспечивает – 20 лет вот стукнуло, она уж и отучилась, и на работу

устроилась. Как тебе – то не стыдно в таком возрасте не работать и на моей

шее висеть!

Люба говорила это и накопившуюся в душе истину выбрасывала, ведь в душе она понимала, что ведет себя неправильно с сыном и любовь ее к сыну слепая лишает ее разума, а излишняя опека с ее стороны и всепрощение за его грубость и хамство не улучшают его поведения по отношению к ней. Все понимает Люба, а вот только теоретически – жалостью все ее понимания покрываются, слепой материнской любовью!

И вышла она из больницы – Сашка за этот период работу нашел и уже успел к ее выходу с работы уволиться: опять выпил, на работу не вышел, поругался с начальством и, чтобы не уволили, уволился сам. И потекла жизнь привычным чередом!

– Как я устала, – говорила своей подруге Люба:

Мне бы только Сашку на работу хорошую пристроить, тогда и носить ему еду и водку перестану, а пока – не могу. Если не буду носить еду – умрет от голода, а если не буду носить водку – умрет от ломки, ведь без его желания его насильно не пролечишь от алкоголизма. Это болезнь серьезная – не дашь дозу, может и умереть! Я слышала, что за границей таким больным в благотворительных пунктах опохмелительные дозы наливают, чтоб не умерли!

Никто: ни собственный муж, с которым она уже давно в хронической войне и по разным комнатам из-за сына, ни соседи, ни подруга, никто ее не убедит в том, что она своими руками создала свое чадо и ежедневную нагрузку себе моральную и материальную. И лишь в глубине души своей она собирает истину, которую иногда выплескивает на Сашку, но и Сашка знает, что эта истина его жизни не помеха!

Материнская любовь! Какая она разная бывает!

Я вспомнила случай из жизни, где встретила материнскую любовь совсем иную:

Черкассы – красивый город на Украине, мне посчастливилось там жить с семьей почти 10лет. У меня было много друзей, и были люди, которых я не могла назвать друзьями, но они постоянно находились рядом, ибо нуждались во мне и моем участии, как правило, это были представители молодого поколения, моложе меня лет на 20 – дети, одно слово.

Людмила Заманская – одна из них. Молодая, красивая женщина развелась с мужем ради свободной связи с любимым мужчиной, который был намного старше ее и женат. У него было трое детей, как всегда бывает в таких случая: больная жена, и он не может ее бросить!

Людмила умела любить самозабвенно, жертвенно, но жертвы ее всегда имели взвешенную цену.

У нее была дочь от первого брака, и она любила свою дочь рациональной любовью – девочка училась не только в школе, но и занималась серьезно спортом, танцами, а дома Людмила постоянно заставляла свою любимую

дочку трудиться по мере ее возраста, при этом приговаривала:

– Девочка моя, в этой жизни надо все уметь, чтобы быть самостоятельной и ни от кого не зависеть. Я тебя учу трудиться и, это хорошо, радуйся, что ты пока вырастешь – все будешь уметь так, как умею я.

Иногда даже казалось со стороны, что ее отношение к дочери жестокое, когда она поднимала дочь раньше на полчаса до часа подъема

только из-за того, что девочка вечером заигралась и не убрала на место игрушки или не собрала в портфель учебники. Но позже, когда Людмила хвалилась мне, что ее любимая единственная Ляля теперь ничего не забывает по вечерам собирать или что девочка помогает ей по хозяйству, хорошо подметает или стирает свои носочки, то я понимала, что то, что чуть раньше я приняла за жестокое отношение к ребенку – это огромное желание воспитать свою дочь достойным человеком.

Людмила работала со своим любовником на одном большом заводе, где была диспетчером, а он там же трудился машинистом тепловоза.

Есть люди скрытные, а есть открытые, так вот, Люда была очень открытым человеком, и вся ее жизнь была на ладони того, которому она доверяла – это была я. Никто лучше меня не знал о состоянии ее души, о ее звонках, переговорах, встречах, ссорах – все проговаривалось мне для того, чтобы выплеснуть, поделиться этой информацией, которая прямо переполняла ее счастьем или несчастьем – у нее одинаково «рвало крышу».

Ей очень хотелось завоевать Михаила полностью, забрать, как говорят, с потрохами, с детьми, мне кажется, она и жену бы забрала и поселила в гостевой домик в своем дворе, если бы была такая возможность. В любом случае, когда нужны были дефицитные лекарства для больной супруги Миши, то их доставала Людмила и устраивала консультации у знаменитых врачей для Мишиной супруги, вот только не водила ее, а так проявляла заботу, как могла, чем меня всегда очень удивляла в хорошем смысле этого слова.

Последняя, очень рисковая попытка завладеть на всю оставшуюся часть жизни своим возлюбленным – это родить – так считала Люда, и переубедить ее мне не удалось.

Всем известно, чем зачастую кончались эти попытки овладеть таким вот способом мужчиной, которого любишь – это роды, а затем? – воспитание ребенка в гордом одиночестве, поскольку мужчины не любят засилья и

бессилья, а этот последний шанс повлиять на ситуацию все-таки признак бессилья женщины!

Бывают, конечно, случаи, когда женщина очень хочет ребенка для себя от любимого, но занятого мужчины, но это не про Людмилу.

Итак, она удачно забеременела, достаточно хорошо носила ребеночка, вот

если бы только не Чернобыльские события.

Михаил сначала ее уговаривал сделать аборт по простой причине: он не хочет, чтобы их совместный ребенок рос без живущего рядом отца, а он-Михаил, не может бросить уже живых детей и больную жену ради этого, еще не родившегося плода их тайной бурной любви. Неоднократно менял тактику уговоров, но Людмила – кремень: