Текст книги "Зеркало социума. Стихи"

Прогулка в Стригинский бор

 
Над водой восходит лёгкое блаженство,
Пух летит молитвой тишины деревьев,
Не скребет начальство пальцами по жести,
Не хрустят песчинки при зубовном тренье.
 
 
Пляжницы смеются, пахнет незабудкой.
Подошли яхтсмены – прокатиться тянут.
Здесь мои семнадцать. Соберу поляну
Всю в одно дыханье. Думаю минутку.
 
 
Змей-драконыч парус бесится от ветра,
Речка серебрится – собери червонцы! —
Время возвратилось в крошечное солнце
Сквозь мембраны стёкол капельками света!
 
 
Вот и чай, костер, комариков подавим,
Загусарит вечер диалог любовный.
Озорные ветры – пустячок условный —
Жизнь вдруг распахнула золотые дали!
 
 
Птицам подражая, свой мотив щебечем,
Не кончается на этом вечер.
Время собирает искр любви излишки
И в огонь бросает лет поленья с вышки.
 
 
2004, 24. 07 – 2005, 27. 08 Нижний Новгород
 

Автозаводский пейзаж

 
Закат над городом проносит летних птиц.
Тончайший аромат настойчиво струится.
Обворожительный мираж – людские лица —
В трущобах города рабочих и больниц.
 
 
Пустых забот громокипящий ком
Рассеивает волны междометий,
Что собираются на каждой сигарете
Подростков, шествующих плавно под уклон.
 
 
Здесь сколько ни учись – погубит мразь,
Болото бездуховности задушит,
И будет греть обманутые уши
Блатная ширма от высот на раз.
 
 
Компьютеры на лавках в скверах тронь —
Тюрьма раскроет хищные объятья,
Это ловушка. Здесь не нужно платье,
И каждый гол сокол готов в огонь.
 
 
Разгул безнравственности. Душат вонь и смрад.
Помойка бездуховности. Крамола.
Бредовый вопль о счастье – радиола.
Приблудный пёс, балбес, чему-то рад.
 
 
2004, 19. 07 – 21 май. 20 г. Нижний Новгород
 

«Божественно шуршащий ветерок…»

 
Божественно шуршащий ветерок
Сквозь ослепленье солнечной водой
Опять меня ликующе увлёк —
Взгляд носит мысль над волной седой, —
 
 
И чайки, часть простора поделив,
Раскрыли вентилятор на ветрах.
Сердечки юных от восторга – ах! —
Летят! – и духи носятся в горах.
 
 
Ока сегодня говорлива неспроста —
Подбрасывает яхты наплаву,
Сквозь полукруги – электричка, —
дрожь моста
В удары сердца вносит чехарду.
 
 
В оранжевую сеточку восторг
Ныряет в воздухе по солнечным лучам.
Схлестнулись волны, схлынуло с плеча.
Природа сердцу дарит свой простор.
 
 
2004, 11. 07 Нижний Новгород
 

«Младенческой листвы доверчивая нежность…»

 
Младенческой листвы доверчивая нежность
Льнёт к сердцу чистотой небесного надрыва,
И в сердце падает восторга неизбежность,
Желание любви и приближенье Крыма.
 
 
Танцующие васильки ветрами
Бегут в пшеничных шелестах России.
По выпуклостям воздуха носило
Любовной лихорадки дрожь.
Дарами
Делилась жизнь в берёзовых кристаллах
На солнечный просвет, —
всё пульсы жизни.
А люди прочь неслись. Прозренье не пристало.
Воюют и орут, ослы и гризли.
 

2004, 17.05

«Через нас говорят наши предки, через нашу душу…»

 
Через нас говорят наши предки, через нашу душу
Рвутся их мечты золотом наружу,
Их страданья мы вновь переживаем,
Заново за них любим снова в мае.
 
 
Кровь отца и деда прорастает в сыне,
Материнской крови прорасти отныне
В нежности дочерней, в малышовых ласках
бабушкино чудо оживает в сказках
на губах внучат
в душистой землянике,
в бережных словах, звучащих перед ликом
Господа – в тревоге смотрит он на землю,
На пути подскажет, упасет от зелья.
 
 
15.05.2004 Нижний Новгород
 

Глаз Дангма

 
Придя к истокам просветления,
Ход времени останови,
Ковшом ладони почерпни
Воды бессмертия.
Прозрение
Открыло двери по числу
Твоих лет жизни.
Измерения
Теперь иные, чем презрение
К восторгу суетности.
Злу
Всегда барьером доброта.
Непроходимых стен пустыни
Развеют бабочки простые,
Степных цветов недолгота.
 
 
2004, 28. 09 Нижний Новгород
 

«Невыспавшийся день чуть медлит уходить…»

 
Невыспавшийся день чуть медлит уходить,
Цепляется за ветви солнечным сиропом.
Опутывает коконом слепая нить,
И бродит пьяная пыльца над замершим порогом.
 
 
Перешагни… За шепотом листвы —
Пыланье чувств и волны равновесия.
В один костер летит блуждающее месиво
Из листьев и дождя, семян и ледяной крупы…
 
 
Но как всё это просто пережить
И выпустить за краешек мгновения —
Участвовать в сиянье сотворения,
За тонкий край подхватывая нить…
 
 
2004.5.10—2006.25.04.
 

«Обокрала судьба – не пытайся с людей взыскать…»

 
Обокрала судьба – не пытайся с людей взыскать,
спекулируй на чувствах ближних немного в меру.
Я – не мэтр-психолог, но вижу основой нерва
пересортицу взглядов на мукомолье песка.
 
 
Дно песчанное узким горлом поёт, —
не востребован клад, умирает остатком веры.
Сердце жжет глубокой обиды йод,
И зовет назад отголосок эсэсэсэра.
 
 
Тварь, взыскующая хоть шерсти клок,
бодро шарит в сокровищницах на память.
Никогда невозможно ее заставить
обойти вниманьем чужой пирог.
 

2005, 13.12

Эмоциональное выгорание

У меня с собой кресты собственного отчуждения,

не коньячные звезды подкованного самолюбия,

не подарок богемы, расплата за наслаждения

и залог суицида ровным слитком ко мне недолюбия —

семь крестов – семизначие понедельника,

сбруя лошади, пашущей, в смертном поту пыряющей.

Так душа, изможденная жизнью, стучится в дверь замедляюще:

миг поднятья руки и рождение звукопадения

в деревянную доску последнего откровения.

 
2006, 4.01
 

Обновление смысла

 
Крошечная чайка в волжском просторе,
Принеси хоть каплю Адриатики мне, моря,
Отражение в космических пространствах
Знания земного постоянства.
 
 
Увлеки в созвездья зодиаков —
Гул песка по альфе пусть инаков —
Звёздной пылью насладиться вдосталь,
Людям подарить блеск звезд, убрав погосты.
 
 
Спину гнущий смерд в колодцах сеет слезы.
Роющий успех кровит на листьях лозы,
Праздник подменяют выездом к могилам,
На любовь и смех не вето – карантины.
 
 
Устремляю взор поверх пунцовых крыльев, —
Занавес огня восхода слёзы скрыли —
Внутренняя влага нежности духовной
Грань прозренья длит мой в звёздах след неровный.
 
 
Отпущу земли кандальные упряжки —
Время миновать капкановые пряжки.
Время не любить безвременья простои,
Отвергать и мстить позорной нелюбови.
 
 
2005, 28 сентября
 

«Ромбы воды, знаю ваши пещеры…»

 
Ромбы воды, знаю ваши пещеры,
вздохи тайных потоков книги Синеры,
перемежающиеся доминанты
узких проходов малого лабиринта.
 
 
Время– художник чертит новые карты
для постижения вкуса новой «миринды»,
для постижения карты бессмыслицы мира,
вывешенной на стене прозрачного тира.
 
 
Сцена Петрония. Маски «Сатирикона».
Доблестный вид патрона у лент маркизы.
Вместе всё это выписано Кэном Кизи
на партитурах замысла лохотрона.
 
 
Движет корабль дураков матрица Гойи —
жизнь утонула в Лете пролётным зноем —
новый офорт парит мозги старушкам.
Кто еще этот морг чувства побеспокоил?
Выньте банан, леди, из вашего ушка,
нюхайте соль, пока интеллект не помер.
 
 
Шип газировки – полная чаша лести —
в сальных глазах чешутся интересы.
Капает лоск в плавные циферблаты.
Меры воздействий – церберы – вам не сваты,
просто охранники плавленной стюардессы.
 
 
Психотеррор. Пошлым вашим орудьем
не добивайтесь блага. Уйдёт подснежник.
Трепет листа не убедишь торнадо —
были бы боги, а то – грешные люди.
Злой справедливости нет и её не надо.
Милый собрат, и ты ведь, сознайся, грешник…
2005, 12 октября
 

«Напротив храма длится панорама …»

 
Напротив храма длится панорама —
жужжит оптическая пилорама
обшарпанными стенами слегка.
Причал четвертый. Облака – на месте.
На бледно-синем крошатся созвездья,
Невидимые днем от молока.
 
 
Шиповный кустик меня спас от грусти.
Столбами солнца пробивая захолустье,
кропит макушки зданий листопад.
Букашками по мостику машины
поспешно чередуют блеск вершины,
срывая всю мозаику заплат.
 
 
2005, 23 сентября
 

Одуванчики

Я собираю одуванчики огней вечерних сквозь ресницы,

Слегка опущенные в лица

Моих цветов – там тает злость

И мелкий хохоток утрат, упавших в чашу, словно в горсть,

И эхом катит

Фосфоресцирующий катет

В сквозной предел гипотенуз

На тонких проволоках бус.

Живой букет ложится в снег на озолоченные крыши

И выражает облака.

Внизу предощущенье дышит —

Земля пуста без молока —

Снег нерождённый ещё… тише…

Рождается вверху, пока

Свет искупленья не напишет

Восторг в глазах преображённых,

В ответных взглядах отражённых.

2005, 26 ноября

Lotus

Посвящение художнику

Александру Власову

Божественное зеркало тумана

открыло гавань лотоса на сфере

рассветных свойств.

Сокровищ атамана

не исчерпать заловленной химере

в лице обыденных предметов беспокойства

таких как социум в движении к началу

пренебрегающий туманным бликом смысла

его вуалью и его причалом

где мама-девочка орех надгрызла

Возле храма

в честь Натальи Дмитриевой

построенного в деревне Козловке в 2000 году

 
Сокровищем любви своей
скрываю подлинные раны
(притих во рву гиперборей),
молитву верности храня
искусству,
раскрываю страны,
знакомые Марселю Прусту,
но не прохладе октября.
 
 
Садясь на мокрую скамейку
возле часовни,
свято верю
источнику небытия.
Всё четко, словно по линейке —
доверила я нежность зверю,
в граните мотыльком звеня.
 
 
Язычник лжи авторитетной
сшибая средства на прокорм,
топил в позоре незаметно
влюбленный в музыканта взор.
 
 
У храма, вспоминая боль,
пушинкой летней слезы сдую.
Пусти обратно, не неволь
коварством злого поцелуя.
 
 
На подступах любви рискую
нежданный обрести покой,
вдруг утомленным гневом пули
войдя под ребра лжи земной.
 
 
2005, 17 октября
 

Телефонный разговор о недостатке времени

Посв. Павлу Крючкову

«Лишь для ребенка утешенья нет,

чей мячик отскочил на мостовую…»

Эудженио Монтале

 
Безвременья пустяшные аккорды
Шуршат молитвой отступных мелодий,
Перебирая ребра на восходе,
Что строки пальцами Кирилл, Мефодий.
 
 
На мостовой десятки лучших лет —
Алёнкин мяч – мелькают мглой колесной,
Мгновенный вдруг перебивая свет
В аду машин постыдно и беззвёздно.
 
 
И долгий поцелуй вечерних спектров
Затягивает в волшебство спирали,
Отпустит из витка опять едва ли
Взрывным цветеньем балюстрадных метров.
 
 
Здесь вечна плесень в бережном застое —
Теперь уже не двое и не трое,
А целый полк обкраденных мгновеньем
Возврата к вечности из повременья.
 
 
2005, 26 ноября
 

«Телебашня в тумане похожа на призрак истории …»

 
Телебашня в тумане похожа на призрак истории —
Там глава пирамиды покрыта туманом безвестности,
Рассыпается люд по базарным пределам окрестности,
Растирая плоды просвещения в пыль траектории;
 
 
Лучевые потоки добра иссякают на привязи,
Однобортный костюм манекена, запахнутый наглухо,
Пахнет кровью трудяги, которого выписал Кэн Кизи,
Умножая бетонные тюрьмы Молоха. Плен запаха.
 
 
Полифония смерти в прижизненной травле истории
Мерно капает в мозг, поминая гадливые выверты
Золотисто-чешуйчатых кобр под плащом лепрозория
На пугливом домкрате – опустит и сплющит: все вылиты
На огромную паперть России, на сцену насилия.
 

2005, 22 ноября

О беспощадности

ответ на «Басню» из книги Дмитрия Быкова «Эвакуатор»

 
Беспощадность непонимаема, это
жук-олень примостившийся на муравейник
на границе рождения тени и света
золотистый дымок там, где свет крошит мельник.
 
 
Это северный полюс души стрекозиной,
дуры в радужных стеклах.
Мурло мещанки,
ослепленной пластиком и резиной
в первобытном рвении атаманки
пререкаемо.
С этакой образиной
не войти в приличный кружок баранки.
 
 
И в аду на тьмутараканский ящик
так и скачет муравей работящий,
натыкаясь на стены с лучом рассвета
в этой мантии насекомого старта
на воздушной подушке кабриолета
в дикой нервной дрожи коробки марта.
 
 
2005,31 октября
 

«В вечернем сумраке ищу лишь очертания…»

 
В вечернем сумраке ищу лишь очертания
Дальнейшего пути по линиям познания,
Наощупь двигаюсь по вектору души.
Потёмки шепчутся блестящим чудом лиственным,
Которое ни-ни… не тормоши…
Вслепую ткут ковер признаний искренних.
Так искренни бывают малыши,
Когда желание уже загадано
И ёлка их чарует неоправданно.
 
 
Путиискание-богонайдение.
Куда же далее? Бреду, как привидение.
Всё на ладони. Пальцы не согнуть.
Неисчерпаемы земные наслаждения,
Переверну и чашечки терпения.
Несоразмерно крут мой славный путь.
 
 
2004, 7. 09 Нижний. Новгород
 

«Молчание теперь бесчеловечно…»

 
Молчание теперь бесчеловечно.
Один лишь лед на хрупких ветвях спит.
Величествен отдохновенья вид.
Сердечный код случайно рассекречен.
 
 
Сидишь за чаем или вдаль глядишь,
сосредоточенно поймав осколки мира,
их вместе склеив тишиной эфира.
Так мир приобретает и малыш,
наивной логикой чаруя. На поток
поставлены признанья высшей силы,
Снежинки падают восторженно красиво
на внутренней победы кипяток.
 

2005, 13—14.12

«Сверчок любви, уйми свои лады…»

 
Сверчок любви, уйми свои лады,
заговори о странствиях других,
от мягких линий света оторви,
верни картину бытия в сады
земных услад. Медвяной бури пыл
ваяет башенку в розе ветров.
Лимонный вкус на мяте тайных слов,
предпоцелуйный пух по сердцу плыл.
 
 
Царь духа вышел в тонкие огни,
зефир погладил кожу невзначай.
Не уставай любить, огонь дари,
пока стихии живы. Не серчай
на изощренный баловень сверчка,
пурпурные восходы якорей
над пленом клеток черствых дикарей,
познавших силу судного сачка.
 
 
Рабам не свойственно ценить восторг.
Их кредо – силу суммы исчислять.
Деянья их проглотит финиш, морг.
А любящим – святым огнем стоять.
 
 
Живи, сверчок любви, и беспокой
сон яблок в их эдемовом саду.
Пусть все они свой сладкий плод найдут.
Запрет – капкан. Скорей его открой.
 
 
2005, 27 сентября
 

«Нет ясности в любви – она всегда витает…»

 
Нет ясности в любви – она всегда витает,
не обретая формы ни на час.
На крыльях трепета она как птичья стая,
пока ее восторг в нас не погас.
 
 
И вдохновенья жар, и зовы полновластья
она подарит благодушно от щедрот,
а мы ее не бережем напрасно —
кидаем, отряхаем, и – развод.
 
 
В полночных странствиях ее найти пытаясь,
боимся обрести не тот багаж,
но в двери ломимся и тихо молимся,
хватая раздражающий мираж.
 
 
2005, 24 сентября
 

Заблуждения оправданного пожара

 
Господи, нельзя же так любить,
жечь костры в подножии кумира,
сотворять восходы у Памира
и тянуть серебряную нить.
 
 
Господи, скажи мне, в чём грешна,
для меня он сотворен бессмертным,
гением, пророчеством рассветным.
У меня же и в кармане ни гроша,
чтоб уехать вслед за ним, когда
оба чувствовали лаконичность дрожи.
Фарс обыденности лезет вон из кожи,
чтобы выставить опять его права.
 
 
2005, 7—8 октября
 

Восхищение

 
Как приятно не думать о завтрашнем дне,
Наслаждаясь тобой, утопая в огне,
Пропуская в себя электрический ток
Твоих нежных касаний,
Прекрасный мой бог!
 
 
Как люблю я ласкать эти плечи в огне,
Застывающим воском казаться луне,
Отражая ее гипнотический взгляд.
В этом хаосе мира блаженство продлят
Наступающие поцелуи – волной —
И рискующих губ шепоток огневой.
 

2004, 11.11

Закатные бредоморфозы

 
Отметим кровоизлияние заката,
Налив дневного света в форму яблока, —
Белый налив – не сухомор цуката —
Эдем кипит. Мой разум ищет зяблика,
 
 
Но упустив мгновение возврата,
Бросается на цепи отчуждения.
Руно горит, ища спасенья стада.
Тавро смотри: эмблема вырождения.
 
 
Бредоморфозы раскидали звезды —
Сиди и верь, паля округу гневом.
Закат исчерпал краски на курьезы
И погасил источник чуда слева.
 
 
Теперь мечта бок наливной покажет.
Ночные вздохи. Воздух в дикой саже.
Зазывный трепет легкого напева
Полен подбросил в блеск звезды куража
И смотрит вдаль, где ласточка летела
На линии рассветного вояжа.
 

2003—2006

«Облаком нежности обволакиваешь в преддыхании, …»

 
Облаком нежности обволакиваешь в преддыхании, —
Провода накаленные паузы переведут
На особый язык лунно-солнечного полыхания
В сердцевине контрастов сердечных простуд.
 
 
Этот нежный пунктир точных фраз до абсурда ведет,
Убирая с дороги ненужных прагматиков мира,
На молекулы расщепляющих пламя лиры.
Эта пьяная логика нежности и налет
притягательной силы
не даст умереть,
улыбаясь вежливо стадным варварам жизни,
проповедникам согнутых спин, стерегущим их клеть,
в заповедниках совести оттопыриваясь капризно.
 
 
Тайный шест в равновесии пылких фраз —
Неотъемлемый луч победного совершенства
Извлекает основу из родникового жеста
Убегать без оглядки, настигая сквозь память не раз.
2005, 15.12
 

«Я не впускаю в полночь поцелуя…»

 
Я не впускаю в полночь поцелуя,
Коварного, как приторная роза,
Скрывающая яд курарты в острых
Электроснах, над сердцем любящим колдуя.
 
 
И не впущу биенья крыльев чаек,
Их физиологичного разлета
Над ароматно пляшущей волной,
Свежей которой нет нигде на свете.
 
 
Мной овладел колючий призрак утра,
Сгреб листьями янтарными, пучками
Вниманье глаз любимых в наводненьи
потоков нежности,
бегущей паучками
По тонкой коже яблочного свойства…
 

2006, 5.01

«Поспешный шелест шелковой воды…»

 
Поспешный шелест шелковой воды
В цветах, что из души произрастают,
В чьих лепестках – взволнованные стаи
И белых птиц, и губ людей следы.
 
 
Целуем нежность и бежим от льда,
Раскрыты доброте, мы ограждаемся от злобы,
Не дав сломить и стебли счастья, чтобы
Букетик смерти нюхала беда.
 
 
К чему лететь на амбразуру, свет
Ломая крыльями, когда кувшинки бродят
В озерных водах, в милом хороводе
И счастья, и любви дарованных нам лет.
 
 
Прошу вас, берегите лепет лепестков
И музыку волны летящего прилива,
Благие в сердце доброты порывы
И притяжение морских коньков.
 
 
2004, 15. 09 Нижний Новгород
 

Обретение времени

 
На маленькой лужайке веселясь,
В ладоши хлопает четырехлетний «князь».
На волосенки стрекоза садится,
А бабушка несет ему водицы,
 
 
Не перегрелся чтобы ангелок.
Внучок легко освоил речь и слог,
Печенье крошит, кормит муравьишек
И в самосвал травы кладет излишек,
 
 
Би-бикает и движется вперед,
Игрушку двигая, строенье обойдет
Из пляжного песка, цветов, ракушек.
Так взрослые, увеселяя души,
 
 
Приобретают время, становясь
На корточки, где восседает князь:
Ботиночки завяжут, носик вытрут.
А через двадцать лет, не получив открытку,
 
 
Рыдают в немощи, через весь мир звонят
Туда, где «князю» душу веселят
Уже другие, новые игрушки,
И насекомые тревожат ушки,
 
 
Нашептывая новости о вкладах,
Защитную предвидев кавалькаду.
 
 
2004, 2 июля.
 

Соловей

 
Высокие лады воздушных переливов —
По капле небо пьет ликующая кроха,
восторгом бытия чаруя слух, истока
не ищет, а дает
восторг и зовы мира.
Ростками сквозь асфальт пробился пульсик жизни,
Сквозь грохот, лязг и скрежет
вертикали
гармонии
он создает несвязно,
толкуя сызнова о счастье без боязни.
 
 
Пунктирный щебет завивается мотками
И падает к ногам цветными лепестками…
 
 
2004 14 июня.
 

«Свой голос посылая небесам…»

 
Свой голос посылая небесам,
Сердечко щедро вкладывая в песню,
Ликует птаха, растворяясь вместе
С туманами земли.
Себя раздам
Благоговением, блаженством, торжеством.
Я знаю точно – Бог меня услышит,
Всегда мне открывается превыше
Прозрачная мембрана ввысь. Она
И не препятствие, а нечто сверх,
Что существует вне земных пределов
и пониманий.
Тяготит лишь тело
потребностями.
Это и есть грех.
 
 
2004, 2. 07 Нижний Новгород
 

Партитура замысла

 
Внимаю партитуре соловья,
мечтам давая погулять по Коктебелю,
не возвращая ноября апрелю,
но воскресая сердцем без вранья.
 
 
По лестнице духовной в чётки звёзд
ведет мелодия любви на вертикали,
откуда летний баловень едва ли
вернёт назад в немного хэппи бёзд.
 
 
2005,18 ноября – с Днем рождения Полину Бекареву!
 

«С балкона прыгнул и полетел…»

 
С балкона прыгнул и полетел
Котенок с пятого этажа,
Визгливый персиковый пострел,
Усатый баловень и ханжа.
И пролетая второй этаж,
В окно увидел знакомый взгляд —
Испуганный мальчуган, гараж —
И – сплющенный отзвук, – с размаха вмят
В лужайку пушистых полуцветов —
Полуволшебных ласковых слов,
Что тетка шептала, сажая куст,
Услышав поодаль перцовый хруст.
Встал, отряхнулся – шерстку вподлиз,
Хвост аккуратно, культурно повис.
Перс и пилот. Юленькин кот.
Гадил в диван, маленький скот.
 
 
2004, 11. 07 Нижний Новгород.
 

«Я окунаюсь в крохотную бездну…»

 
Я окунаюсь в крохотную бездну,
Колышатся вагончики ночные,
Весь мир теперь звенит легко и трезво —
Ночные стекла – бабочки ночные —
 
 
Летят, мелькая стружкой городишек,
Взволнованным уходят редколесьем,
С избытком раздавая поднебесье
В горошек между разноцветных мишек.
 
 
Мой маленький в ночные сны стучится.
Открой-ка дверь, святое наважденье!
Но это байка снов души. Волчица
В степи летит. Останься, привиденье!
 
 
Ризограф напечатал звезды быстро —
Я увиваюсь тенью кобылицы, —
За мной, мои блистающие искры,
Счастливящие крошечные лица!
 
 
Вам не узнать, когда настанет утро.
Ушел трансатлантический мой поезд,
И серебро летящей звездной пудры
Торопит, о рассвете беспокоясь.
 
 
2004, 15. 09 Нижний Новгород
 

«Под скорлупой игрушек в Новый год…»

 
Под скорлупой игрушек в Новый год
Струится чудо радости и света,
Зависшая в небесных снах комета
И в ней – сердец восторженный восход,
 
 
И тонких крыльев золотистый взмах,
Простой родник, вселяющий любовь
И в каменный сухарь, наполовину
Истертый в прах
И в прахе распростертый, —
Поет вода в блистанье песен птах.
Всё – и воздушный поцелуй, и знак
Особого расположения богов,
Когда воздушный шелестит покров
И овевает недозревший злак.
 

Рахманиновский мотив

 
Береза дирижирует в ветрах,
Как будто Спиваков сошел в наш Нижний
С небес Москвы. И вряд ли что есть ближе,
Чем плавный дирижерский ход в веках
Поэзии и музыки, и слов
Рахманиновски сдержанной молитвы
На тонких лучиках небесного пюпитра —
В скрижальных знаках свет поверх голов.
 
 
Божествен космогонии экстаз
На маятниках дирижерской бури,
Дающей волны взлета и не раз,
Когда Лиснянская стихам дарует фурий.
…А люди поклоняются халтуре…
 
 
2005, 26 ноября