Текст книги "Зеркало социума. Стихи"

БОРЬБА СУЩЕСТВОВАНИЯ ХХI века

«Лицо кровавой математики…»

 
Лицо кровавой математики
Черту подводит в уравнении
Под неоплатным счетом долга.
Вы стали ужасом галактики,
В себе убив живого бога,
Оставив дух любви в забвении.
 
 
В экономическом экстазе
Сластитель дум вошел в прострацию,
Колышет нерв мечтой о вкладе,
Реализуется в приказе,
В пределах умственной кастрации
Забылся мыслью о монаде.
 
 
Простите, что еще мы живы,
Что ваши щупальца наживы
Пока в гробы не уложили
Нас, наших предков и детей.
 
 
Считая согнутые спины,
Плюете вы отцам в седины,
На принимая за людей,
Пивных бочонков алладины,
Семизнаменный полк судей!
 
 
2005, 12.10 – 2006, 10.02
 

«Шепелявая речка…»

«…Петербург! Я еще не хочу умирать…»

Осип Мандельштам

 
Шепелявая речка
Играет волной
Отмывая колечко
От грязи земной.
Небо стынет в воде —
Перевёрнуто внутрь
Меловые фасады на землю вернут.
 
 
Не видала нигде седогривее львов,
Чем на окской волне, не теряющей слов.
 
 
Нижний Новгород, горько в тебе прозябать,
Замутнённое небо в реке целовать.
Ни подруги, ни друга, – сплошной карнавал.
Из-под маски добра проступает оскал.
 
 
Помощь лижет корысти под блюдцем медок.
Жидковатая кровка – по ней – мощный ток
Липких лестниц карьеры. Истоптанный прах
Прежних взглядов на жизнь. Полумесяц в домах
 
 
Обнажает массивы роскошных столов,
Айсберг в скошенном сердце, лёд высших балов.
 

2004, 27.10

Борьба существования

 
Просто так пожалеть – это трудно,
Человека жалеть опасно.
Чувства нынче грубы и скудны,
Люди в злости более страстны.
 
 
И жалеют они лишь деньги,
Любят не духовную пищу.
Любят мясо, машины, серьги.
Любят речи лить на кладбище.
 
 
А с живыми – только воюют
В злобных схватках разоблаченья.
Нет воинствующим прощения…
 
 
2004, 15. 09 Нижний Новгород
 

«Мир безжалостен. Сострадание у войны…»

 
Мир безжалостен. Сострадание у войны.
В лицах жертв, увидевших смерть наглядно.
Слишком аппетиты ее всеядны,
Слишком двигаться по земле вольны.
 
 
Аппетитомания рупор жрет.
Исторический вопль стерегущих культов
Расцветает взрывами. Возле пультов
Победитель добытый вкушает мед.
 
 
Обволакивающий восторг побед
В тюрьмы страха и боли бросает кукол.
На исходе души кровавый купол
Гулким эхом приводит отсчеты лет.
 
 
2005, 1 декабря
 

«Перламутровой пылью летели огни городов…»

 
Перламутровой пылью летели огни городов,
В горле соль клокотала волной океанской стихии,
Подводила реальность черту
и вне всяческих слов
Решетила мечту звёздным залпом.
Расправы такие
В зверском стиле судьбы. Отлетают осколки сердец
Под колёса, стучат перегревшиеся механизмы.
Золотые тиски прочно держат условность на лицах,
Лживость пошлой улыбки, чью фальшь различит и слепец.
 
 
Так, научены жизнью, мрём заживо в тине борьбы
За удобное место под солнцем с большим бутербродом.
Притворяясь духовно живыми, зовёмся народом,
Обезличенным в замкнутом круге пингвиньей ходьбы.
 

2005, 15 янв.

«Не шагай на платформу и дома не предавай…»

 
Не шагай на платформу и дома не предавай.
Позабыл что ли ты бабушкин расстегай,
Пироги, родными руками слепленные.
Побегите, слезы, раньше принятья всех
Судьбоносных решений, влекущих не свой успех,
А бренчанье ложки о подстаканник медленное.
 
 
Поездных сообщений тряские вечера
Не заменят счастья домашнего очага,
не дадут святого тепла и гостинца родичей.
Коробами трясет вагонная кутерьма,
Тянет грешный сон беглянки, в нём начала
Возвращенье, немыслимое без почестей.
Но гостиниц затхлый запах, курильный дым
Ворожит перемены, доступные молодым,
И стреляет в сердце погони, бренча одиночеством.
 

22 май. 20 г.

ГОРЯЧАЯ ЗИМА

Любовное волшебство зимы

 
Была зима. Был хрусткий воздух, жгло
Дыхание, как поцелуй индейца.
Само собой всё делалось и шло,
Снег на дрожжах всходил, летел согреться
Вскользь по щеке – персиковый пушок
миллиметровый —
в нежном счастье лепет, —
Летел по свету лёгкий мой стишок,
В сердцах рождая оторопь и трепет.
 
 
В ладонях жил прозрачный поцелуй
И васильком в страницы книг ложился.
Витал дух творчества.
Пушинкой сдуй
Воздушный танец:
тайно серебрится
По-снежному капустник-мотылёк,
Мир в тонкий стебель хрупкого наития
Вплетается и держится на нити,
Снежинок длится важный перелёт.
 
 
2004, 27 окт – 2005, 27 авг – 21 май. 20 г.
 

Прошлогодний снег

 
Зачем искать прошлогодний снег?
Любовь сожгла его как могла,
Оставив лиственные слова,
Сухие, словно прощённый грех.
 
 
Остался летний угар в крови,
И молнии шар не достиг земли,
 
 
И веет пеплом и тишиной.
Оленью шкуру любви – в камин,
Сгорит и нежность, и кордамин,
Пройдя розы губ скользящей волной.
 
 
Но снова из пепла птица взлетит —
Мелодия крыльев искрит.
 
 
2004, 19 янв.
 

Молочный воздух прозрения

 
Молочный воздух – так бери и пей —
Морозит меж березовых стволов.
Щекочет вдоль лопаток муравей —
Переизбыток чувств на удержанье слов.
 
 
На обмороке паузы висит
Минутка, задолжавшая тебе
Зачаток бури – скрытый динамит
На обоюдоогненной волне.
 
 
«Мгновеньем насладись, ведь молодость не ждёт», —
Так завещал потомкам Пьер Ронсар, —
«…За днём веселия печали день придёт…»
По воздуху раскатываем шар
 
 
Дыханий, сопряжённых в центре слов.
Нас переводчик-время стережёт.
Мы двигаемся над обрывом снов,
Глотая с молоком заката йод.
 
 
Сжигая красоту, приходит ночь,
Нас ищет, чтобы расстоянье сжать.
И мы на разных концах света звать
Не устаём друг друга. Нам помочь
 
 
Возможно ль? По блистательной зиме
Летящим поцелуем перерви
Потоки слов, – и на одном замри
Птенцом, клюющим семя на скамье.
 
 
2004, 9 окт.
 

Снегообразы

1.

Вертлявые зигзаги фонарей

За мной бегут и шлейфами морей

Блестят над полночью: баристо фосфор подают

На блюдцах огневых – салют! Салют

всем ветреным студентам и не им,

тем, кто пороги перешагивает в Рим,

тем, кто свергает мир при блеске палачей

в кругу напыженных и колких трепачей.

Салют зиме, горячей от любви —

Разнежилась и плещется в зари

Компотном свете абрикосовых щедрот.

Салют, мой недокормленный народ

и перекормленный безвкусицей не чтец,

а мученик, по бреду тонкий спец.

2.

Машины плавный ход и светопись в зигзагах огневых

Рисуют за меня и шлейфом шествуют, искрясь на три седьмых,

И ловит взгляд бегущих змеек тонкие клубки —

Глаз выбирает луч, куда стремятся мотыльки.

Резной багет – окно прозрачных вееров

И фосфор снега – тонкой леской тянет в лов

Балетных лапок снегоохристой сечи.

Следишь за смертниками за рулем. Молчи

коровкой божьей,

капающей в снег

смертельной раной;

закрывая свой побег

из отчужденья,

открывающего дверь

В следорожденье на сугробах, без потерь.

2006, 2.01

«Две стеклянные капельки фонаря…»

 
Две стеклянные капельки фонаря
с высоты Гребешковского января,
солнце в вас, преломленное в тайный свет —
на единственной памяти гранд-балет.
Осенённые лаврами янтаря,
две стеклянные капельки жили зря,
поливали их дождики, а теперь
кристаллическим лепетом бьется дверь.
 
 
Пульс настойчив магический
по нутру
льется звук идиллический, —
наберу
в горсть аккордовых залежей хрусталя
и отмечу пришествие января.
 
 
2006, 4 января
 

Снежная элегия

 
И роскошество инея на цепях и решетках,
И туманные залежи волжского перламутра
Восстают над реальностью, будто бусины в четках,
Дарят высшие радости, благость мира и утра.
 
 
Перемычки заборные черно-бело-прозрачные,
Будто мы, обреченные,
Как в степи новобрачные.
Путь-дороги не торные, осененные радостью,
Хоть оплачены нежностью, но усеяны гадостью
и оплаканы тоненьким
бывшим солнечным венчиком.
Золотистые слоники
здесь мелькали, увенчаны
детски бережной музыкой
сохранения радости,
выбирания бусинок
из поганок и благости.
 
 
2005, 5. 12
 

«Сквозь дымку снежную плывущих островов…»

 
Сквозь дымку снежную плывущих островов
я вижу кольца в золотом сечении —
затягивают в свой водоворот,
земным грехам отдав свое прощение.
 
 
Освободилось небо. Гнезда вьют
над крышами снежинковые вихри
и завлекают новогодний люд
в мольбы о счастье, в перламутр молитвы.
 
 
На белый бархат фосфора слегка
положено.
Глаза, встречая взгляды,
в скользящем поиске бегут по лицам смятым
в желании прохлады молока
 
 
с ответа губ сквозь полушепот фраз
по огненной бегущей диаграмме.
Был фейерверк на поисковой гамме,
открывший белоогненный атлас.
 
 
2005, 14.12
 

Пушистая метаморфоза

 
Лавина неба измельчилась в пух —
Разменивает золотые слитки
заката, —
распустила всё до нитки,
И пряжа с веток виснет, будто дух
былых мечтаний.
Лёгкий шёпоток
пушинок
накликает вьюгу,
Подсказывая пробежать по кругу
Небесных сфер, и выпить кипятка
Закатных свойств…
Не стоит беспокойств
Пушистая метаморфоза,
Как фонарей вечерних мёрзлая мимоза
Средь пакостных общественных устройств.
 
 
2004, 16 окт.
 

Автобусная поездка

 
Огромная чёрная собака
на цепи ночных фонарей
Ждёт автомобильного сигнала-знака,
Чтоб рвануть за стайкой снегирей —
 
 
Красногрудых фонарей быстролётных фар, —
За которыми неусыпно следует пар,
Заметая следы, как воришка ночной,
Разрываемый пулей машины встречной.
 
 
Собака бежит, фонари дрожат.
Автобусное стекло слегка
Запотело: дыхание медвежат,
С лёгким свистом дающее облака,
Усыпляет запахом молока.
 
 
Осы ёлочные жужжат.
Новогодний слышится полупьяный мат.
У девочки к груди кулёк с игрушками прижат.
 
 
2004, 8 нояб.
 

Воздух вьюг

 
Навяжет вечер голубой
Мерцающие свои строки,
Всепроясняющий покой
Разгладит лужи на дороге:
 
 
Рябь ветра череду морщин
По всей поверхности прогонит,
Затем ледком кефирным тронет,
Звездой зажжёт мне кровь в ночи.
 
 
Запузырится воздух вьюг,
Опутывая паутиной.
Сердечко зацепляя, крюк
Потянет в середину льдины,
 
 
Летящей в океане по
Течению к весне священной,
Собою раздвигая стены
И оживляя пульс легко.
 
 
2004, 7 окт.
 

Елена Сомова, фото 2005 года, в момент написания стихов книги «Зеркало социума».

https://ridero.ru/books/pylayushaya_lira/

В мою книгу «Пылающая лира» вошли стихи, проверенные временем, претерпевшие языковую инфляцию, проработанные мною повторно для того, чтобы показать их читателю. В настоящее время оптимизм – главное условие выживания человека, и этим оптимизмом полны мои стихи книги «Пылающая лира».

Книга «Пылающая лира» Елены Сомовой целиком построена на эмоциях, в ней не надо искать сюжетных стихов и приближения к бытию, свирепой копоти быта и суеты. В «Пылающей лире» есть стихи, уносящие читательский взгляд далеко за пределы быта, в мир воплощений в слове эмоциональных переливов. Порой даже отрицающих привычную логику, но основа всему в поэзии – человек и его стучащее любовью сердце, принимающее импульсы жизни.

В новую книгу «Пылающая лира» мною добавлены стихи, граничащие с реальностью, это социальная тема и романтизм упоения красотой природы как противовес хаосу борьбы.

https://ridero.ru/books/vosstanie_bottichelli/ – стихи – лонг-лист премии Фазиля Искандера 2019 г.

На фотографии автор данной книги Елена Сомова в кругу поэтов, писателей, художников, дизайнеров из разных стран мира. Фото сделано в Хорватии, 1997 год, август.

Фото Елены Сомовой выполнено на острове Крк в Хорватии Юлией Кисиной (Мюнхен), и было опубликовано в журнале «Pontes 97»

«Младенческой листвы доверчивая нежность

Льнет к сердцу чистотой небесного надрыва,

И в сердце падает восторга неизбежность,

Желание любви и приближенье Крыма…» —

Листва младенческая – весенняя, нежность – доверчивая, – здесь эпитеты не просто ассоциативны, но эпитет у Сомовой несет отражение времени и глубокого понимания сюжета, мировосприятие демиурга. Листья «на солнечный просвет» – это особое мироощущение через счастье жизни,

«…Дарами

Делилась жизнь в березовых кристаллах

На солнечный просвет…» —

Так не сказал никто из поэтов о любви к жизни. Демиургическая власть видеть мир через бирюзовый фильтр – несомненно, итог путешествия Елены Сомовой в Хорватию на совещание молодых европейских авторов в 1997 году. Эта удивительная встреча поэтов, художников, писателей, актеров – вся творческая коалиция собралась тогда в стране в момент военных действий в ней в знак протеста войне, в борьбе за мир. Совещание в Хорватии проходило на острове Крк, море вдохновило поэта, и Сомова привозит невероятное ощущение мира в ладонях, что дает новое дыхание ее поэзии. Первая радость встречи с морем у Елены состоялась в пятилетнем возрасте, когда она с мамой ездила в Крым, и с тех пор море для нее стало притягательной силой. Оттого кристально честные ассоциации в поэзии Сомовой дают метафорам автора отточенность граней драгоценного кристалла, и как драгоценные камни, вынутые из ожерелья, они сверкают гранями и насыщают любовью и силой жизни. Рифмы поэзии Сомовой звукописны, музыкальны, это не случайно: Елена училась музыке с детства, играла на фортепиано и даже стала победительницей исполнения джаза в 12 лет. Это объясняет эмоциональность ее стихов.

Сомова – поэт сложных форм, она экспериментирует в мелодике стиха с ритмографикой. При этом ее эксперименты получают серьезный отклик в современной русской поэзии. В стихах Елены Сомовой сильно ощущение духовной вертикали, напряженности мировосприятия. Книга «Восстание Боттичелли» – новая ступень духа для автора, здесь Елена выражает дух борьбы за свой родной язык, за право человека жить счастливо на своей родной земле и дарить миру любовь. Читатель убедится в этом, прочитав стихи «Хлеб революции – поэт…», образность и метафоры языка автора создают подлинность восприятия жизни.

Как поэт Сомова превзошла себя еще в ее книге «Высокие ноты на ступенях смысла» 2004 года издания, и далее от книги к книге идет ее движение к вершине поэтического мировосприятия. Книга «Энергетический родник» 2015 года издания дает итог жизненным поискам автора, каждая ее книга – итог в постижении жизни. Тексты ее стихотворений наполняются множеством смыслов, сплетая литературные реминисценции, давая поэзии библейскую символику и реальность сегодняшнего дня, политическую ситуации в ее родной стране, России. Книга издана в Санкт-Петербурге не случайно, автор выражает этим жестом свой духовный путь к красоте, живописи, культуре этого города. В сознании автора Санкт-Петербург – колыбель Иосифа Бродского, Евгения Рейна, поэтов, любимых автором. В Санкт-Петербурге жила и поэт Ольга Бешенковская, чье творчество повлияло на становление поэта, автора этой книги.

Любовь в поэзии Елены Сомовой – основообразующая материя, способная творить чудо, и обширные метафоры оправдывают себя:

Голубиные импульсы радужных волн

Раскатили шары (у меня над балконом), —

Для подробного рассмотрения именно самой метафоры в скобки взяты слова, стоящие после ассоциат. метафоры. Голуби, воркуя, создают ауру любви, их звуки круглы, переполнены восторгом общения и предвкушения счастья соединения. В слуховом восприятии это именно «шары», поэтому составная часть метафоры обозначает этот звук и то, как он распределяется в пространстве парапета: «раскатили шары». Волны радужные, оттого что проникнутый любовью мир творит радугу. «Голубиные импульсы (радужных) волн…» – импульс выражается волной, но цвет – радужный – определение выраженного субъекта, поэтому звучащая метафора так протяженна.

Трудно выбрать ключевые стихи в поэзии Сомовой – это свидетельство высокого мастерства поэта. Своим стихотворением «Хлеб революции – поэт…» Елена выражает патриотическое отношение к родному языку, свою любовь к Родине и боль за искажение русского языка сленговыми наростами, исконными европеизмами. Данное стихотворение заслуживает отдельного внимания именно глубиной метафорического строя. В структуре текста от образа паука, олицетворяющего чувство зависимости от сложных жизненных обстоятельств – плетущаяся пауком паутина и есть те связывающие по рукам и ногам обстоятельства, разные: денежные, общественные, долг перед Родиной, обществом, социум, выставляющий свои правила выживания. Автор выходит на размышления о судьбе, в стихотворении судьба преобразована в клубок, жизненный путь по нити лабиринта, и этот путь человека, лирического героя, во многом оказывается зависим от обстоятельств, поэтому возникает образ преткновения судьбы – разрезанного пути:

Разрезаны до глубока

Все нити старого клубка

На точки горьких земляник,

Среди которых есть твой миг.

Судьба – старый клубок, определенность которого нарушена. Клубок разрезан «до глубока», до сердцевины, и это клубок становится центром внимания в стихотворении. Выбрать свой миг для улучшения жизни – задача важная, – это и есть определение высшей точки судьбы в процессе выживания, свойственный времени, в котором живет автор, Елена Сомова. Это время разделения общества не просто на богатых и бедных, – на классы власть имущих, и балансирующих в пространстве своей судьбы между верхом и низом, и безнадежно пригнутых к земле, бомжей. О низшем классе, о бомжах, в книге «Восстание Боттичелли» у Сомовой есть несколько стихотворений, выражающих сочувствие православного человека к другому человеку, несмотря на то, к какому классу он имеет принадлежность.

Сложное и тонкое соединение мотивов, перетекающих друг в друга в книге «Восстание Боттичелли» дает лирике Сомовой новое звучание, рождают новые образы мира и новую интересную строфику поэта. Художественная ткань поэзии Елены вызывает множество ассоциаций. Красива звукопись, – это наследственный дар от ее отца, обладающего при жизни абсолютным музыкальным слухом и слухом переводчика, что ставило его как лингвиста на более высокую ступень обладания английским языком. Это объясняет тонкость лирической высоты поэта и глубину ее художественного проникновения в смысл жизни.

Музыка в поэзии Сомовой – важная константа, музыкой проникнуты стихи и жизнь автора. Многолетняя дружба с гениальным композитором Геннадием Курсковым, с великолепным поэтом и гениальным человеком, доктором медицинских наук Евгением Эрастовым, поэтом высоких форм и тоже доктором медицинских наук, автором изобретения в медицине Ярославом Кауровым, сыном двух ученых: профессора генетики и физики, и дружба с еще одним интересным в молодые годы поэтом и микробиологом, доктором наук (биологических), Михаилом Воловиком, известными нижегородскими поэтами Игорем Чурдалевым и Мариной Кулаковой, Еленой Крюковой – все послужило росту и становлению поэта Елены Сомовой. Читателю предстоит узнать впоследствии автора этой книги как интересного писателя, фотохудожника и художника соц-арта.

– рассказы, миниатюры в прозе, рассказ из этой книги «Современный концлагерь и фашистский Любек» вошел в лонг-лист ПЕРВОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО КОНКУРСА «Линия фронта», посвященного 75-летию Великой Победы. https://ridero.ru/books/illyuzion_zhizni/

Особое место в книге занимают иронические рассказы как противостояние жизненным невзгодам и способ борьбы с неудачами путём иронии.

«Пузырь славы и почета»

https://ridero.ru/books/puzyr_slavy_i_pocheta/

Хлёсткая и беспощадная к меркантильным идеалам современного общества сатира, искромётный юмор, выпуклый гротеск, то горькая, то гневно бичующая ирония, пышные и яркие метафоры, сквозные аллегории наполняют пёстрой гаммой образных красок книгу сатирических рассказов и миниатюр Елены Сомовой «Пузырь славы и почёта». Персонажи книги сплошь заняты подменой истинно культурных ценностей ценностями биомассовой культуры, потреблением материальных благ, непрерывным насыщением, питанием и самовосхвалением. Ненасытный Пузырь пыжится в творческом кипении, чтобы морально и материально обобрать до нитки вовлечённую в его пыхтение публику. А Цифирь Столбцов вальяжно отдыхает под пальмами, наслаждаясь утонувшим в безвкусице мангово-бананового микса бездействием языка и поглощая миллиарды долларов. Талантами торгуют как ржавыми монетами. Такова прижившаяся в нынешнем рыночном мире логика выпуска псевдошедевров и суррогатов духовных ценностей.

(рецензент Игорь Левин).

«Жизнь до галактики личинок»

– одноименная повесть, литературоведческая статья о поэзии, рассказы.

«Жизнь до галактики личинок» – повесть Елены Сомовой, пронизанная сквозными метафорами и аналогиями. Её повесть представляет собой сложный смысловой лабиринт, в котором художественно интерпретированы документальные материалы о военном детстве отца автора, вплетённые в мозаику актуальных образов современности. В книгу также вошёл рассказ, высвечивающий оборотные и криминальные стороны современной жизни, зияющие ямы общественного сознания. Побег из дома – частая модель детского протеста – это и желание скрыть себя от неприемлемых условий внешнего мира, сберегая свою самость. Советская интеллигенция, обречённая на самоистязание, вынужденная постоянно прогибаться под жёсткими социальными установками, «сеять разумное, доброе, вечное», пробиваясь сквозь шоры партийного карьеризма… Всё это находит адекватные формы отражения в структурной логике книги, в магии художественного языка автора. В интертекстуальную канву книги удачно вписана и научная статья Е. Сомовой о поэзии.

Хочется также отдельно отметить введённый в эту же книгу рассказ Е. Сомовой «Прогулки по Луне», в котором выплывший из сновидения лунный мир развёртывается как антитеза миру подлунному. В нём реализуются подсознательные желания: можно легко лететь сквозь облака, мороженное растёт на деревьях, и на их ветках все желающие развешивают надоевших начальников, враги легко превращаются в друзей. Но только что-то всё время напоминает о другом мире, где людей почитают за биомассу… В межпланетных перелетах с лирическими героями случаются приключения, в которых выражена забота о планете на фоне экологических беспорядков.

https://ridero.ru/books/rastyanuvsheesya_kharakiri/