Читать книгу "Взрослые сказки детских людей. Книга для ума и души"

Подделка гения или шедевр эпохи Возрождения

Леонардо да Винчи – выдающийся художник, мыслитель, естествоиспытатель и разносторонний изобретатель эпохи Возрождения – был склонен к мистификации. Многие искусствоведы до сих пор спорят о том, что же зашифровал Леонардо в своих знаменитых картинах, таких как « Мадонна в гроте» или «Тайная вечеря», а «Джоконду» некоторые даже считают завуалированным автопортретом художника. Однако главной гениальнейшей мистификацией живописца и ученого стала Туринская плащаница – ныне главная христианская святыня.

Леонардо чрезвычайно увлекали оптические и химические опыты, результатом которых стала удивительная находка естествоиспытателя, Во-первых, он установил, что нитрат серебра темнеет под воздействием света. Во-вторых, если на заднюю стенку камеры-обскура спроецировать изображение от какого-либо объекта, предварительно нанеся на эту стенку нитрат серебра, а затем поместить эту стенку в соляной раствор, то мы получим некую размытую копию данного объекта. Так Леонардо более чем за три столетия до появления первой фотографии собственно изобрел её, но оставил это изобретение в тайне.

В 1494 году приверженцы таланта Леонардо выставили в Турине новую копию плащаницы Иисуса (погребального полотнища, на которое было возложено тело Христа после его распятия, и которое якобы чудодейственным образом явило нам образ Спасителя) взамен рисованной копии – более очевидной подделки. Новый реликт выглядел убедительней и лучше справлялся со своей функцией – поддержание в людях религиозного благоговения. Предполагается, что Леонардо в качестве натуры для фотографического изображения взял вылепленную им самим скульптуру Иисуса с чертами лица, имеющими определенное сходство со своими собственными чертами, со следами от гвоздей и от копья, которым был пронзен Иисус во время казни, а на заднюю стенку камеры-обскура повесил древнее полотно, покрытое нитратом серебра. После экспонирования, время которого было заведомо определено опытным путем, художник-экспериментатор поместил полотно в соляной раствор и таким образом получил неясное и загадочное изображение Христа.

У Леонардо были сложные отношения с католической церковью. Поэтому его гениальное творение, предвосхитившее на три века появление фотографии – Туринская плащаница, – могло бы стать основанием для компромисса между гением исследователя и диктатом церковного мракобесия: мол, я (Леонардо) храню секрет своего творения и стоящего за ним изобретения, а церковь не препятствует появлению моих новых изобретений и произведений.

Иуда эпохи Возрождения

Леонардо да Винчи долго не мог закончить свое полотно «Тайная вечеря». Камнем преткновения явился облик Иуды. В течение года гений эпохи Возрождения посещал район, где жили все мошенники и негодяи, чтобы подыскать убедительное злодейское лицо. В конце концов, Леонардо нашел личность ничем не примечательной наружности, но с весьма впечатляющей историей. Этот господин своего одиннадцатилетнего сына отдал в услужение одной семье. Мальчик должен был работать за кусок хлеба с восхода до заката, а его основное жалованье забирал отец. По сути, ребенок был продан в домашнее рабство. Когда Леонардо спросил отца-работорговца, почему он это сделал, тот невозмутимо объяснил, что в кругу своей семьи от мальчика не следует ожидать такой отдачи, как в том случае, когда он находится в услужении чужой семье; ведь близкие по отношению к мальчику всегда будут более снисходительны, чем чужие.

Нордический ученый

Карл Линней с раннего детства был собранным и упорядоченным ребенком. Он с завидным упорством собирал различные природные объекты – камешки, ракушки, листики, бабочек и прочих насекомых, – а затем сортировал их по различным признакам и разлагал по полочкам. Чем больше взрослел Карл и чем более образованным становился, тем более усложнялась его система классификации. В конце своей жизни Линней дошел до бинарной номенклатуры с систематическими категориями, а его коллекция разрослась до нескольких тысяч экземпляров и составила огромную ценность не только для науки, но и в денежном выражении. Вот так пустяковое детское увлечение коллекционированием окупилось сторицей, а врожденная склонность к порядку родила великого ученого-классификатора.

Идеальная классификация

Однажды знаменитый английский писатель, отличающийся недюжинным остроумием, Джонатан Свифт обратился к не менее знаменитому естествоиспытателю, создателю единой системы классификации растительного и животного мира Карлу Линнею с вопросом:

– Уважаемый господин Линней, не могли бы вы мне подсказать, как по вашей классификации называется зверь, у которого пять ног и шесть рог?

– Глубокоуважаемый метр, – ответил педантичный натуралист, ревностно относящийся и к языку, – во-первых, не рог, а рогов; а во-вторых…, – тут Линней на некоторое время замешкался и честно признался, что не знает.

– Как! – изумился Свифт. – Это же предельно просто! Он называется гексацерас пентапод, то есть шестирогий пятиног.

Спасительная формула

Как-то раз французский ученый Гаспар-Гюстав Кориолис, обосновавший ныне всем хорошо знакомую со школьной скамьи формулу кинетической энергии «эм вэ квадрат пополам», так спешил на лекцию, что по рассеянности натолкнулся на каменную колонну и от удара головой потерял сознание. Придя в себя, он начал твердить странную фразу:

– Хорошо, что пополам, очень хорошо, что пополам…

Сбежавшиеся к месту происшествия студенты успокаивали своего профессора, клятвенно заверяя, что голова его, к счастью, цела, да и колонна, похоже, не пострадала.

– Да не о том речь! – вдруг с досадой перебил их Кориолис.

– Хорошо то, что в моей формуле кинетической энергии «эм вэ квадрат» делится пополам. А если не делить пополам, как предлагал Гюйгенс, тогда уж точно моя голова раскололась бы пополам!

Неудачная демонстрация

Однажды выдающийся астроном Камиль Фламмарион вызвал печника, чтобы исправить отопление. В кабинете ученого мастер совершенно забыл о деле и застыл как вкопанный перед глобусом. Наконец, после долгого созерцания он спросил, правда ли, что Земля вращается на железной оси, как у глобуса? Фламмарион стал объяснять, что планета несется в космическом пространстве, вращаясь вокруг воображаемой оси, которая на глобусе заменена железной. Поскольку печник никак не мог взять всего этого в толк, увлекшийся ученый снял глобус с оси и прибегнул к наглядной демонстрации – подбросил шар в воздух, одновременно придав ему вращение. По-видимому, толчок был слишком сильным – глобус, который Фламмарион не сумел поймать, упал на пол и раскололся.

– Вот видите, мсье, – назидательно заметил мастеровой. – Все-таки у Земли должна быть железная ось.

Вот так одна спонтанная и непродуманная демонстрация ученого, закончившаяся неудачей, может укрепить в народном сознании антинаучный предрассудок.

Голова учено – гордость и позор Франции

Гениальный французский исследователь Антуан Лоран Лавуазье, которого можно по праву считать основателем неорганической химии, привык ни в чем себе не отказывать. Ведь он родился в семье прокурора Парижского парламента и рос в достатке. Несмотря на старания отца наставить способного юношу на путь истинный – подъем по карьерной юридической лестнице, – ищущий Антуан не на шутку увлекся естественнонаучными изысканиями и решил посвятить себя науке. Однако жизнь истинного ученого, сопряженная с множеством лишений, была не очень-то по вкусу молодому человеку, привыкшему жить со вкусом. И вот однажды Лавуазье подвернулся счастливый случай (как впоследствии оказалось – роковой): он вступил в генеральный откуп. Откупщик – это тот же сборщик налогов, только частный, покупающий у государства право на эту деятельность. Выгодное предприятие дало возможность ученому не только благополучно устроить свою личную жизнь (Лавуазье женился и приобрел имение), но и значительную часть дохода от него направить на многочисленные научные опыты. Как народ в предреволюционной Франции «любил» откупщиков говорить не приходится, только после революции, в 1794 году конвенту был представлен рапорт, в котором Лавуазье вместе с другими членами «Компании откупов» были предъявлены весьма туманные, но серьезные обвинения. Через четыре дня Лавуазье бы приговорен к смерти. Другой химик Луазейль написал в трибунал просьбу об отсрочке казни, ссылаясь на выдающиеся заслуги ученого. Ответ революционеров-террористов был краток: «Республика не нуждается в химиках». На следующий день, 8 мая, нож гильотины оборвал жизнь 50-летнего Антуана Лавуазье. «Всего мгновение потребовалось им, чтобы срубить эту голову, а и во сто лет не будет такой другой», – сказал о его смерти математик Лангранж. Через два года Лавуазье был посмертно реабилитирован.

Потребовалось еще более века, чтобы за головы таких ученых стали давать огромные премии, а не рубили их сгоряча.

Остроумие – бог Вольтера

Французский просветитель, философ и писатель Вольтер недолюбливал докучливых почитателей и новоиспеченных писателей, жаждущих оценки своих творений у знаменитого метра. Хотя были и исключения. Так один ученый, желая видеть Вольтера, приехал к писателю и долго ждал его в гостиной. Но Вольтер так и не появился. Перед отъездом гость написал хозяину: «Я Вас считал богом и теперь окончательно убедился в своей правоте, так как увидеть Вас невозможно». Вольтеру так понравилась эта острота, что он догнал её автора, чтобы пожать ему руку. А один молодой драматург, добившийся всеми правдами и неправдами приема у великого француза, попросил Вольтера прослушать свою новую пьесу. Прочитав ему свое произведение, он с нетерпением ждал мнения именитого писателя. После некоторого раздумья Вольтер дал свой совет начинающему драматургу: «Такие вещи вы можете писать, но гораздо позднее, когда станете пожилым и знаменитым. А до этого вам надо написать что-нибудь получше».

Сон Паскаля

Блез Паскаль был чрезвычайно любознательным и способным ребенком, обладающим тонкой душевной организацией. Отец всячески поощрял детскую любознательность Паскаля в познании материального мира, мира чисел и пространственных отношений, но совершенно не удовлетворял эмоциональный голод его чувствительной души. В результате Паскаль: в 16 лет доказывает теорему, названную его именем; в 18 лет изобретает счетную машину – предшественницу арифмометра; в 24 года, проводя опыты с атмосферным давлением, устанавливает единицу атмосферного давления.

Но вот в возрасте 25 лет в жизни Паскаля наступает резкий поворот. Он оставляет все занятия математикой и физикой, начинает жадно читать философские и богословские книги, и за оставшиеся 14 лет своей непродолжительной жизни сам сочиняет ряд философских и теософских трактатов. Этому перелому предшествовал следующий сон. За спиной Блеза стоят два ангела. Один ангел со спокойным и бесстрастным лицом, другой – с грустной улыбкой, излучающей печаль и любовь. Блез спрашивает второго ангела: «Почему твоя улыбка так печальна?» Ответ ангела был краток и глубок: «Мне печально оттого, что много познав, ты так мало понял».

Впоследствии через все философские труды Паскаля красной нитью проходит идея о единстве двух начал в человеке – рационального и чувственного, где высшее чувство есть любовь. Вторая важнейшая мысль, следующая из расшифровки своего сна, заключалась в том, что рациональное и чувственное начала являются равноценными. Рацио, разум позволяет познать мир неодушевленных объектов, а чувство – мир одушевленный, и чтобы познать другого человека, нужно быть с ним в одном и том же эмоциональном и экзистенциальном поле, то есть почувствовать, вчувствоваться в то, чем живет этот человек. К слову сказать, идея о воплощении актером познания своего персонажа на сцене пришло в голову другому гению – Станиславскому.

По ту сторону разума

Однажды французский философ Декарт, который не только абсолютизировал свой разум, но и верил, что мысли непременно реализуются, посетил театр, где игралась драма. Увлеченный сюжетом, философ отвлекся от своих мыслей, расчувствовался и… исчез.

Хитроумный Дидро

Как-то к известному французскому драматургу, писателю, философу и просветителю XVIII века Дени Дидро явился молодой человек, который попросил прочитать свое сочинение. Рукопись оказалась злой сатирой на Дидро.

Закончив читать, Дидро обратился к посетителю:

– Милостивый государь, я с вами не знаком и теряюсь в догадках, какое зло я мог вам причинить. Чем объясняются ваши нападки?

– Мне очень нужны деньги, – сказал юноша в надежде, что Дидро заплатит ему, чтобы отвязаться.

– Понятно, – спокойно ответил Дидро. – Вы не первый, кто добывает себе пропитание шантажом. Всегда найдутся желающие заплатить за молчание. Однако вы можете извлечь гораздо больше пользы из вашего пасквиля, если отнесете его герцогу Орлеанскому. Он терпеть не может меня и заплатит намного больше за эту тетрадку, чем я сам.

Шантажист забрал свою рукопись и отнес ее герцогу, который, как и предсказывал Дидро, щедро ему заплатил. После этого шантажист даже пришел поблагодарить философа.

На первый взгляд поступок Дидро кажется странным, если не сказать абсурдным. Однако при более глубоком рассмотрении, безусловно, писатель был заинтересован в том, чтобы пасквиль опубликовали от имени герцога Орлеанского, а не от имени никому неизвестного автора. Ведь в глазах общественности первый зарекомендовал себя как злостный противник Дидро и, следовательно, не смог бы переубедить ту часть публики, которая скорее была благосклонна к Дидро нежели к герцогу.

Слово чести превыше строгого доказательства

Французский ученый Жан Лерон Даламбер имел благородное происхождение. Однажды после долгих и безуспешных попыток втолковать доказательство математической теоремы одному из своих знатных учеников, не отличающемуся особым интеллектом, Даламбер в отчаянии воскликнул:

– Даю благородное слово, эта теорема верна!

Реакция непонятливого ученика была мгновенной:

– Сударь, этого совершенно достаточно! Вы человек чести, и я человек чести, и ваше заверение – лучшее из доказательств.

Великодушный жест императора

Наполеон Бонапарт был большим ценителем изобретения итальянского физика, химика и физиолога Александр Вольта —«вольтова столба» (источника постоянного электрического тока). Император Французов небезосновательно считал, что за этим изобретением – большое будущее (и в этом предположении оказался абсолютно прав!). В 1801 году изобретатель получил от Наполеона титул графа и сенатора. А однажды Наполеон, увидев в библиотеке академии лавровый венок с надписью: «Великому Вольтеру», стер последние буквы таким образом, что получилось: «Великому Вольте». А чтобы не обидеть душу покойного философа, сопроводил свое действие следующими словами: «Вольта – это, значит, пол-Вольтера».

Оригинальное решение полководца

Как-то во время проверки караулов Наполеон Бонапарт обнаружил часового, спящего на своем посту. По законам военного времени и по военному уставу солдат должен был предстать перед трибуналом, а затем его должны были расстрелять, поскольку не могло быть пощады часовому, который, заснув на посту, подверг опасности жизни своих товарищей. Великий полководец не разбудил спящего солдата, поднял его ружье, вскинул его себе на плечо, а потом занял пост заснувшего часового. Когда через некоторое время прибыла смена караула, изумленный сержант увидел, что часовой спит, а на посту стоит император. Так Наполеон не только эффективно усовестил солдата (который навряд ли больше допустит такого расслабления на посту), при этом сохранив ему жизнь, но и блестяще пропиарился в глазах простых солдат как великодушный и заботливый военачальник.

Бывают случаи, когда великодушием можно добиться большего, чем формальным соблюдением закона и правил, и умный лидер не преминет умело воспользоваться этим случаем.

Историческая аллюзия

Шарль Морис де Талейран был при Наполеоне Бонапарте министром иностранных дел. Благодаря хитросплетениям талантливому политику удавалось выполнять сложные, деликатные дипломатические миссии. Этот человек умел так говорить, что, даже зная, что он обманывает, ему поневоле верили. Именно Талейрану принадлежит крылатая фраза: «Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли». Когда этот виртуоз дипломатии умер, кто-то из дипломатов спросил: «Интересно, с какой целью он это сделал?»

Свою стремительную карьеру Талейран начал, будучи епископом. В 1789 году он стал на сторону революционных сил, но при этом не забыл о своем принципе: «Прежде всего – не быть бедным». Когда королевский двор предложил ему крупную взятку с предложением перейти на свою сторону, он отказался. «В кассе общественного мнения я найду много больше того, что вы мне сейчас предлагаете, – пояснил дальновидный министр. – Деньги же, получаемые от королевского двора, в будущем приведут к гибели».

Судьба Талейрана мне весьма напоминает судьбу одной всем известной персоны современности, если карьеру епископа заменить на карьеру крупного постсоветского предпринимателя, а королевский двор – на коллаборационистский олигархат. Хотя натура нынешнего «героя» – лишь бледная тень великого дипломата.

Хитрость сатирика

Однажды великий французский сатирик Франсуа Рабле очутился в денежном затруднении и ему нечем было заплатить за проезд из Лиона в Париж. Но не в натуре Рабле было унывать и ждать у моря погоды. Он насыпал в три бумажных пакетика сахарного песку, надписал на них: «Яд для короля», «Яд для королевы», «Яд для дофина». Затем положил их на видном месте.

Служанка гостиницы, убирая комнату, прочла надписи и побежала к хозяину. Тот вызвал стражу. Рабле схватили и под конвоем отправили в Париж. Представ перед прокурором, он поторопился признаться в своей проделке и на глазах у блюстителя закона проглотил «яд».

И вся та научная жизнь – борьба

Всем известна легендарная история с яблоком, упавшем на голову Исаака Ньютона и возникшим после этого в голове ученого закона всемирного тяготения. Но мало кому известно, что между гениальным озарением ученого и обнародованием его результата лежал промежуток в 20 лет! Причиной тому была вовсе не возможная амнезия, последующая в результате удара головы увесистым яблоком, а обидчивость и подозрительность ученого, возникшие не на пустом месте. Однажды Ньютон уже был научен горьким опытом борьбы за признание первенства открытия в научном мире. Предметом этой борьбы, развернувшейся между Ньютоном и Лейбницем, стали интегральные и дифференциальные исчисления. Как известно, более напористый Лейбниц, пользующийся защитой многочисленных покровителей, одержал вверх.

После этого Ньютон не спешит публиковать свои работы. С желчным раздражением пишет он о реалиях жизни ученых: «…Я убедился, что либо не следует сообщать ничего нового, либо придется тратить все силы на защиту своего открытия».

Набожный тиран и безбожный диктатор

Беспощадный тиран и первый царь всея Руси Иван Грозный был до фанатизма набожным человеком. Впрочем, это не мешало ему жестоко казнить сотнями неугодных ему людей и подвергать репрессиям целые города и области. Так, опираясь на своих верноподданных опричников, он лично учинил новгородский погром, поводом для которого послужило лишь предположение болезненно подозрительного царя о том, что излишне свободолюбивые новгородцы желают перейти к Литве. Такая же участь ждала и ненадежных псковичей, если бы не вмешательство юродивого Николы Салоса. Блаженный встретил царя смелыми проклятиями, заклинанием, руганью и угрозами, называл его кровопийцей, пожирателем христианской плоти, клялся, что царь будет поражён громом, если он или кто-нибудь из его войска коснется с преступной целью хотя бы волоса на голове последнего из детей этого города. Гневная речь блаженного, которого горожане почитали за оракула, возымела действие на суеверного Грозного несравненно большее, чем обвинение его в богопротивных деяниях первосвященником Филиппом (митрополит Филипп был собственноручно задушен первым помощником царя в делах расправы над неугодными Малютой Скуратовым). Иван Грозный содрогнулся от слов Николы и просил его молиться об избавлении и прощении своих жестоких замыслов, сам же, так и не учинив расправы над псковичами, ушел восвояси. За этот подвиг церковь причислила Николу Салоса к лику святых.

Три века спустя русская церковь обсуждала и вопрос канонизации Ивана Грозного, но эта идея встретила категорическое осуждение большинством священноначалия. Впрочем, у нынешней русской церкви появился шанс канонизировать настоящего российского диктатора под предлогом объединения бывших земель Российской Империи, который, как и некогда Иван Грозный, наказывает мирное население некоторых областей, подвергая их бессмысленному и беспощадному обстрелу из тяжелой артиллерии. Искренность религиозной веры теперешнего диктатора России крайне сомнительна. Так что нет никакой надежды на нового Николу Салоса.

В окно или в дверь?

Десятилетний царевич Петр повадился в свои летние палаты лазить в окно, игнорируя дверь. Сильно испугавшись, нянька пожурила наследника престола и пожаловалась на его поведение матери, от которой тот получил строгий нагоняй. Дело в том, что по древнему поверью окно – крайне ненадежное отверстие в жилище, через которое, если его держать открытым, а тем более лазить в него, могут легко проникнуть злые духи. В отличие от окна, дверь от злых духов защищена. Маленький царевич в душе не мог согласиться с этим и другими дремучими предрассудками, он поклялся бороться с ними всю свою сознательную жизнь. И этому слову он остался верен, подтверждение чему – повсеместная мода на европейские камзолы вместо дедовских кафтанов, голые лица мужчин вместо бородатых, напудренные парики вместо немытых волос. А еще Петр I задумал прорубить окно в Европу – назло всем доморощенным невеждам и староверам. И, таки, прорубил, но, как показала дальнейшая история Российской Империи, только для того, чтобы отечественные чиновники, пользуясь им, проворачивали свои темные делишки. Все порядочные люди, как известно, пользуются дверью.

Педагогический принцип или пиар?

Екатерина II любила разъезжать по России и встречаться во время этих поездок со своими подданными, причем любила самолично награждать и благодарить как военных, так и статских, если бывала ими довольна.

– Ваше величество, мне кажется, что Вы всегда довольны своими подданными, – однажды заметил ей бельгийский принц Шарль Жозеф де Линь.

– Принц, далеко не всегда я бываю ими довольна, – ответила императрица, – просто хвалю я всегда прилюдно, а браню с глазу на глаз.

Что же явилось главным мотивом такого поведения императрицы: её природная демонстративность или, выражаясь современным языком, склонность к пиару, а может быть принципиальность просвещенного педагога? Памятуя о том, как жестоко подавлялось любое поползновение народа к обретению свободы и как выставлялись напоказ щедрость и благоволение августейшей особы к преданным и покорным, автор все-таки склонен считать ведущим первый мотив.

Не зрением, а «глазомером»

Когда у Александра Васильевича Суворова спросили, что такое глазомер, великий полководец ответил: «Глазомер – это, значит, нужно влезть на самое высокое дерево, обозреть неприятельский лагерь и тут же поздравить себя с победой». Так известный военный стратег предельно лаконично и образно описал мышление полководца, предполагающее широту обзора поля действий и способность предвидеть действия противника на несколько шагов вперед, вплоть до переломного момента в свою пользу.

О деле и теле

Во время погребения вождя мирового пролетариата Ульянова-Ленина его преемник Сталин в своей траурной речи сказал сакраментальную фразу: «Ленин умер, но дело его живет!» Ближайшее окружение Сталина, присутствовавшее на похоронах, услышало вместо «дело» «тело» и приняло это как руководство к действию. Тело Ленина не предали земле, как поступают обычно с простыми смертными, а забальзамировали. Вначале Сталин было разозлился на «извращенцев», а потом прикинул и решил, что так оно будет вернее: нетленное тело, выставленное в специальном саркофаге для всеобщего обозрения будет вдохновлять народ на святое дело смертельной борьбы «за это» (как поется в небезызвестной революционной песне).

История показала, что ошибка окружения Сталина оказалась поистине пророческой: ведь дело Ленина, несмотря на то, что Сталин вложил в него свою душу, практически сошло на нет, а тело его до сих пор живет и вдохновляет народ на борьбу, только неизвестно за что. Впрочем, это не столь важно. Важно лишь то, что «вся-то наша жизнь – борьба».

Личная трагедия или последний эксперимент

Известный хирург Николай Иванович Пирогов, диагностировав у себя смертельную болезнь, стал очень много пить. На любые попытки его отговорить он отвечал: «И не смейте меня отговаривать от научного эксперимента, который включает в себя насыщение организма этанолом». Дело в том, что, предчувствуя скорую кончину, Николай Иванович решил использовать свой организм для последнего в своей жизни эксперимента – опробования новой технологии бальзамирования. Пирогов был убежден, что организм, насыщенный этиловым спиртом изнутри, даст более качественный результат бальзамирования. О результате эксперимента вы можете судить сами, посетив склеп Пирогова под Винницей. А все поползновения представить дело так, что у Пирогова в конце жизни развился алкоголизм, являются ничем иным, как инсинуацией.

Как Пржевальский игроманию преодолел

Николай Пржевальский вообще не пил водку. Он также был равнодушен к женскому полу. Но была у него одна непреодолимая страсть – игра в карты. Сколько он проиграл за свою жизнь, будучи зажиточным помещиком, биография умалчивает. Известно другое – однажды Пржевальский выиграл 12 тысяч рублей (колоссальные по тому времени деньги). Соблазн спустить все это богатство в игре был велик. Однако Пржевальский сумел его преодолеть не без помощи своей второй страсти – любви к путешествиям в дотоле неизведанные земли. В 1868 году он снаряжает на выигранные деньги свою легендарную монгольскую экспедицию. Именно благодаря этой и последующим двум экспедициям Пржевальский снискал себе славу и почет, подарив миру первую карту сердца Азии. Хотя нашим современникам имя великого путешественника чаще известно лишь в связи с посещением зоопарка.

Не за хвост, так за горло

Дмитрий Иванович Менделеев мечтал о славе ученого. Еще совсем молодым ученым, изобретя знаменитую 40-градусную (впервые введя идеальное соотношение спирта и воды), он, было, поймал славу за хвост, но… Монопольное право не только на производство, но и название продукта присвоило себе, как это водится на Руси, государство. Живя Дмитрий Иванович где-нибудь в США, и запатентовав свое изобретение, он бы и тешился в лучах славы «Менделеевки», и обеспечил бы безбедное существование своим детям, внукам, правнукам и, возможно, еще нескольким поколениям своих потомков (за исключением недолгого периода сухого закона). Но Менделеев не унывал, и как истинный ученый решил прославиться на ниве фундаментальной химии. Уж здесь-то он свою удачу не упустит. Так оно и сталось. Всемирная известность явилась к нему во сне в виде таблицы химических элементов, названной его именем.

Сила условного рефлекса

На Биологической станции Ивана Петровича Павлова был большой штат работников. В задачу простых рабочих входило не только уборка вольеров и приготовление пищи для собак, но и подача пищи собакам по звуковому или световому сигналу во время экспериментов. Лучше всего с последней задачей справлялась одна весьма медлительная рабочая. Пытливый глаз ученого заметил несоответствие между темпераментом рабочей и быстротой-четкостью подачи пищи во время экспериментов. Павлов попросил её немного рассказать о себе. Прояснила ситуацию следующая история. Рабочая воспитывалась в крестьянской семье. В юности ей в обязанность вменялось приготовление утренней пищи для домашнего скота. Она должна была вставать в пять часов утра по звонку будильника. А для подстраховки её бабушка, которая обычно вставала за полчаса до звонка, сразу после того, как звенел будильник, входила в комнату и включала яркий свет. Это повторялось ежедневно не один год. «Вот так сила условного рефлекса преодолела недостаток темперамента», – заключил ученый.

Нужно отметить, что учение Павлова об условных рефлексах успешно использовалось советской и используется постсоветской пропагандой. В качестве условных сигналов или, как выражался сам метр в области ВНД (высшей нервной деятельности), сигнала сигналов были взяты следующие опорные слова и словосочетания со знаком плюс и знаком минус: «коллективизм» (+); «патриотизм» и «долг пред Родиной» (+); «интернационализм» и «интернациональный долг» (+); «советский народ» (+); «советский труженик» (+); «руководящая роль партии» (+); «партийная совесть» (+); «твердая рука» (+); «тунеядец» (—); «индивидуалист» (он же «эгоист») (—); «националист» (—); «антисоветчик» (—); «капитализм» (мир бесчеловечной наживы) (—); НАТО (вражеский военный блок) (—); «американцы» (антипод русских) (—); «розово-оранжевые революции» (—); «майдан» (—); «бендеровцы» и «правосеки» (—); «внешнеэкономические санкции» (—); «ответные санкции» (+).

Нелинейность как фундаментальная характеристика пространства внешнего и внутреннего

Академик Николай Иванович Лобачевский в отличие от окружающих его коллег, обладал ярко выраженным нелинейным мышлением и смелостью неакадемического ученого. Иначе как объяснить тот факт, что он не только открыл нелинейную геометрию, но и осмелился опубликовать своё открытие, изложив его в фундаментальном труде «О началах геометрии». Этот труд, представленный в Академию наук в 1832 году, получил отрицательную оценку у экстраординарного академика Петербургской Академии наук М. В. Остроградского. В довольно язвительном отзыве на книгу Остроградский откровенно признался, что он ничего в ней не понял, кроме двух интегралов, один из которых, по его мнению, был вычислен неверно (на самом деле ошибся сам Остроградский). Среди других коллег в то время также никто Лобачевского не поддержал.

К слову сказать, идея о нелинейной или неэвклидовой геометрии пришла и другому известному ученому, «королю математики» той поры Карлу Фридриху Гауссу, который тайком развивал неэвклидову геометрию. Но даже он не решился опубликовать что-либо на эту тему, полагая, что научная общественность ещё не готова воспринять столь радикальные идеи. Ознакомившись с результатами Лобачевского, он восторженно отозвался о них, но лишь в своих дневниках и в письмах близким друзьям.