Текст книги "Зима драконов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zima-drakonov-6020.jpg)
Автор книги: Элизабет Линн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Часть 2
ГЛАВА 5
В городе Мако женщина смотрела в лужу, словно в зеркало.
Она видела: маленького спящего ребенка, завернутого в грязное одеяло; смертельно раненного мужчину с темными волосами, припорошенными серебром; в тумане парит красный сокол; человек с разбитыми руками сидит, дрожа, на снегу; ледяное поле усеяно телами раненых и мертвецов.
В самый последний момент она увидела мужчину со светлой кожей и светлыми волосами, его глаза должны были сиять ослепительным синим пламенем на молодом, полном жизни лице. Но оно было изможденным и постаревшим, а глаза почернели, их наполнил жестокий, смертоносный мрак.
Она ударила рукой по воде, и картинка исчезла, а на коже остались капельки воды.
Женщина села, сжав зубы, чтобы справиться с болью в суставах. Несмотря на тяжелое одеяло, в которое она заворачивалась, августовские ночи казались ей отвратительно холодными. Старуха вытерла мокрую руку о грязную шерсть. Небо было затянуто тяжелыми тучами, а за ними лежал мрак. В животе у нее заурчало, и она поняла, что проголодалась, хотя вечером ела мясо – остатки от купеческого обеда, брошенного собакам. Никто в великолепном доме на Тополиной улице не заметил нищенку, скорчившуюся у задних ворот, собак же она не боялась. Те даже не стали лаять, только с жалобным воем отошли в сторону, а сука вылизала ей руку.
Улицы медленно просыпались; по дороге со скрипом прокатил фургон, запряженный упрямым мулом. Измученное лицо то и дело всплывало перед ее мысленным взором между равномерным цоканьем копыт и биениями ее сердца. Не обращая на него внимания, нищенка свернула одея по, связала веревкой и закинула за спину. Взяв оставленную у стены палку, она с трудом поднялась на ноги.
В Доме Белых Цветов на Сливовой улице, в двух домах от Храма Луны, девушки еще спали, но повара встали и ворчали над своими горшками. Она стучала в дверь, пока та не открылась.
Кира, старшая повариха, вынесла ей половину хлеба и мед в горшочке.
– Холодная ночь, – сказала кухарка. – Неподходящая, чтобы спать на улице. Странная погода для августа. Ты ела вчера вечером?
Нищенка кивнула. Взяв хлеб, согревшийся в ее руках, она увидела мертвую женщину на снегу, рядом с ней лежал мужчина с волосами с проседью и распоротым животом. Старуха зарычала, как собака, и образы исчезли.
– Что такое? – спросила Кира.
Покачав головой, нищенка откусила кусок хлеба, и в голове у нее возникла новая картинка: два дракона, один черный, другой золотой сошлись в смертельном поединке на ослепительно голубом небе. В глубине ее сознания прозвучал холодный смех мрака. Она снова нарычала, и смех смолк.
Кира болтала, рассказывая ей домашние новости: эта девушка заболела, у другой день рождения. А та влюбилась или, наоборот, впала в меланхоличное настроение, еще одна забеременела. Поток ее слов разбивался над головой бедной женщины, точно морская волна. Она доела хлеб.
– Вот, держи. – Кира протянула кусок жесткого сыра. – Съешь потом.
Нищенка засунула его под плащ.
Старшая повариха суетилась около нее. Она всегда была к ней добра, и женщина вдруг спросила себя – почему?
– Спасибо, – с трудом проговорила нищенка, словно разучилась произносить слова.
Она смотрела в пол и потому не заметила удивления, появившегося на круглом лице Киры. Потом поднялась, закинула за спину свой узел и, опираясь на черную палку, вышла из кухни. Храмовые коты, как всегда, терлись о ее ноги. Она наклонилась, прошептала им несколько ласковых слов и пошла дальше. Кира смотрела вслед пожилой женщине с серебряными волосами, пока та не завернула за угол.
– Следи за плитой, – приказала она Лине, младшей кухарке.
Сама же, вытерев руки, выскочила из кухни и, взлетев вверх по лестнице борделя, тихонько постучала в дверь Сичи, содержательницы заведения.
Прошло довольно много времени, но, в конце концов, на пороге появилась Сича. Женщина явно только что проснулась: волосы растрепались и рассыпались по плечам, она лишь накинула небесно-голубой шелковый халат и даже не потрудилась надеть тапочки. На скулах остались малахитовые пятна, в комнате пахло жасмином. Покрывала на ее кровати были из тончайшей овечьей шерсти, на столе стояла лампа на бронзовой ножке из великолепного серебра.
– Она заговорила. Безмолвная заговорила, – дрожащим голосом сообщила Кира.
– Что она сказала?
– «Спасибо». За хлеб и сыр. Целых десять лет я каждый день даю ей хлеб и сыр, она только ворчала в ответ.
– Еще что-нибудь сказала? – спросила Сича, голос которой тоже задрожал от волнения.
– Нет. Больше ничего.
Не имеет значения. – Сича села. Запах свежего хлеба поднимался наверх из кухни, наполняя комнату уютным ароматом.
– Мне придется сходить в замок. – Она строго посмотрела на Киру. – Тебе известно, что ты должна об этом молчать.
– Я никому ничего не скажу. И никогда не говорила, – с достоинством ответила Кира.
Днем нищенка устроилась на своем обычном месте у стены храма. Шел отвратительный дождь; он безжалостно обрушивался на мостовую, и вода сбегала ручейками по грязным улицам. Лишь тяжелое одеяло да козырек крыши защищали женщину, чтобы она не промокла до нитки.
Мимо проехала телега и обдала ее фонтаном воды. Она выглянула из-под одеяла и наградила возницу, который ее не видел, сердитым взглядом. Заднее колесо завертелось сильнее, а потом отвалилось, и телега, вздрогнув всем телом, замерла на месте. Возница, громко ругаясь, спрыгнул на землю и принялся искать неожиданно отвалившуюся шпильку. Одолжив молоток в расположенной на противоположной стороне улицы пекарне, он вернул деталь на место.
«Это ты сделала», – возникла в глубине ее сознания укоризненная мысль.
– Нет. – Нищенка не сразу сообразила, что произнесла это слово вслух. Короткий звук убежал от нее, точно гладкий камешек из руки ребенка. – Нет, – прошептала она.
Пробудись, откройся око, Покажи тех, кто далёко…
Слова, стишок деревенской колдуньи, неожиданно выплыл на поверхность ее путающихся мыслей, и она потянулась за своей палкой. Потом, отчаянно дрожа, поднялась на ноги, не заметив, как одеяло соскользнуло на землю. Она снова увидела мужчину с серебристыми волосами, который лежал на снегу. Мертвая женщина была его женой. И живой ребенок тоже его. Он умрет, а она ничего не может сделать, чтобы спасти малыша. Уходите! – громко крикнула она.
Слова, жесткие, точно камни, вырвались из ее груди и унеслись в пропитанный дождем день. Дождь тут же прекратился, облака расступились, и солнце принялось купаться в лужах, заискрилось на мостовой. По широкой улице пронесся сильный порыв теплого ветра, и палку в ее руке наполнила жизнь. В голове у женщины возник образ, и, раскрыв левую ладонь, она громко сказала:
– Фрукты.
На ладони тут же появился большой желтый персик. Нищенка приложила его к щеке, наслаждаясь бархатистой кожицей, понюхала, прикоснулась языком. Потом откусила кусок, и сладкий сок потек по подбородку. Она съела персик и бросила косточку в щель между камнями.
– Плащ.
На плечах у пес тут же появился плащ, толстый, теплый, темно-красного цвета, отороченный черным мехом. Казалось, будто он притягивает солнечные лучи, чтобы согреть ее измученное тело. Она засунула под него руки.
Подняв голову, нищенка увидела, что за ней наблюдают два солдата со значками на груди. Что? – спросила она у них.
Тот, что постарше, на потрепанном ремне которого висели такие же побывавшие не в одном сражении ножны, почтительно произнес:
Миледи, я приветствую вас от имени лорда Эрина ди Мако. Он просил пригласить вас в замок, где вы могли бы с ним поговорить. Мы будем сопровождать вас.
Замок: большое белое строение на холме, над которым в лучах солнца развевается огромный флаг с лошадью и где живут солдаты. Она погладила рукой гладкий мех своего нового плаща. В замке ей нет места; она нищенка.
«Иди с ними», – прозвучал в голове тихий шепот.
Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз заходила в какое-нибудь большое здание. Ее дом – улица: этот квартал, эта стена под карнизом.
– Нет, – ответила она и испугалась, что они начнут на нее кричать и даже вытащат оружие.
Но у них почему-то сделался несчастный вид. Тот, что постарше, кивнул.
Как миледи пожелает, – сказал он вежливо, как самый настоящий придворный, но не сдвинулся с места. Женщина потянулась за своей палкой и увидела, что парень помоложе отшатнулся. Ей захотелось его успокоить, и она протянула ему точно такой же персик, как тот, что съела. Парнишка с опаской, словно тот мог быть отравлен, взял его.
– Хорошо, – просто сказала она, – Съешь.
Он поднес персик к лицу, понюхал и осторожно откусил маленький кусочек. Нищенка наблюдала за тем, как он ест. Она знала, что солдат не голоден и ел персик, чтобы доставить ей удовольствие.
«Откуда это знание? – спросила она у себя. – Вчера еще я ничего бы такого не поняла. – Она прикоснулась к мягкой оторочке плаща. – Да и этого у меня не было».
Голые ноги с жесткими, стоптанными подошвами торчали из-под плаща, и женщина вдруг поняла, как несуразно выглядит, и улыбнулась, удивляясь новому движению своих губ. Сколько же времени прошло с тех пор, как она в последний раз улыбалась, разговаривала, спала в постели? С удивлением глядя на свои заскорузлые, истерзанные непогодой руки, она не могла вспомнить, как они старели.
До конца дня нищенка бродила по городу. Солдаты следовали за ней. Она проходила по мостам там, где река разрезала город, точно серебристая лента, потом зашла на рынок. Пробираясь сквозь толпы народа, с интересом разглядывала горы товаров, тканей, веревок, чайников, лошадей и корзины, наполненные до верха яблоками, и грушами, и сладкой белой кукурузой, крестьяне уже начали собирать первый урожай. Она остановилась около лавки, где продавались зеркала, и некоторое время постояла около них. Те, кто ее окружал, были бледными, а ее кожа выглядела смуглой, с бронзовым отливом. Увидев в тележке торговца игрушками вырезанного из грубого дерева дракона с раскрашенными кожаными крыльями и коротким хвостом, она долго держала его в руках, но потом вернула на место. И куда бы она ни шла, она чувствовала, что люди на нее смотрят. Какой-то высокий мужчина в изысканном костюме попытался с ней заговорить, по солдаты быстро его оттеснили, встав между ними, а тот, что постарше, что-то сказал, и у спросившего на глазах появились слезы. Картинки возвращались, далекие и мелкие, словно относились к прошлому, которого она не могла вспомнить. Им на смену приходили другие, яркие, цветные и четкие: черный дракон с алым гребешком парит над городом, на крыши падает серебристый дождь, и их охватывает пламя, над рекой поднимается пар.
Уже к вечеру, когда небо стало нежно-голубым, женщина повернулась к солдатам. – Пора, – сказала она.
Они поднялись в замок по залитым пурпурным закатным солнцем ступеням из мрамора. Затем прошли по сияющим залам с гладко отполированными деревянными полами, показавшимися ей слишком скользкими, и ввели ее в комнату, где их ждал мужчина с горделивой осанкой.
Милорд, мы ее привели, – сказал старший солдат. Затем оба поклонились и вышли. Свет падал в комнату сквозь высокие окна с незадернутыми шторами, заливая деревянные полы теплым сиянием и наполняя комнаты ароматом свежего дуба и масел. Лучи солнца легко скользили по половицам.
Мужчина встал с кресла с высокой спинкой. Она обратила внимание на его бороду с проседью, лицо обострилось и загорело, одет он был в желтый с голубым шелковый костюм и сапоги для верховой езды, ремень и ножны показались ей такими же потрепанными, как у старого солдата, что привел ее в замок.
– Миледи волшебница, добро пожаловать в замок Мако, – с самым серьезным видом проговорил он. – Вы меня знаете?
Она принялась искать ответ на его вопрос в своей памяти: нашла похожее лицо, только старше, бледное, суровое, с белыми невидящими глазами.
– Эрин ди Мако, ты похож на своего отца, – сказала она.
Она видела, как он вздрогнул, затем подошел к большому дубовому столу, наполнил из серебряного кувшина два стакана и протянул один ей. Вино оказалось легким и сладким, с ароматом меда.
– Вот еда, если вы голодны, – сказал он и показал на тарелку с кусочками фруктов и маленькими пирожками с мясом и грибами.
В открытые окна влетал теплый ветерок, на карнизе устроилась сойка, солдаты несли службу на бастионах замка.
Утолив голод, женщина уселась на стул, Эрин ди Мако устроился напротив нее.
Через некоторое время она нарушила молчание:
– Расскажи.
– Прошло много времени, – тихо проговорил он. – Мы думали, вы уже никогда не очнетесь.
– Мы?
– Целители. Волшебники и деревенские колдуньи, к которым мы обращались. Все мы… весь город… – Он махнул в сторону города, раскинувшегося за окнами замка. – Вас нашли на улице без сознания, и никто не мог привести вас в чувство. Вас доставили сюда, вы спали и были невероятно слабы. Мы хотели оставить вас здесь, в тепле и уюте, но когда вы пришли в себя, то категорически отказались жить в замке, и нам не удалось вас переубедить или заставить силой… боги, мы бы отдали все золото, что имеется в городе, чтобы вас защищать, только вы от всего отказывались! – Он замолчал, а потом продолжал: – Вы жили на улице, носили лохмотья и спали в переулках. Вы сражались с собаками за еду и не желали ничего ни у кого брать. И ни разу за все это время не произнесли ни звука.
Мне причинили вред, – проговорила она и прикоснулась к голове. – Вот здесь.
– Целители сказали, что пострадало что-то в самой глубине, вашего существа и что, если вам суждено вылечиться, вы должны сделать это сами; они помочь не в силах. А еще они посоветовали лам оставить вас в покое.
– Твой отец… он жив?
– Умер, – ответил лорд. – Но он прожил после пожара достаточно долго, чтобы увидеть возрождение города. Мы восстановили его из праха, как видите. Я унаследовал владения моего отца семнадцать лет назад. Через год после этого я женился на Нианне из Авсрры. У нас четыре дочери и ни одного сына.
– Город процветает.
– Я делаю все, что в моих силах. Кални Лемининмой сюзерен. Моя дочь Предита вышла за второго сына его брата. Я дружу с Талвелаем, Дэнэем Ишевери-Ном из Чайо, а также Карадуром Атани.
– Карадур Атани. – Имя медленно проплывало в ее сознании. – Сын дракона.
– Да. Он управляет Крепостью Дракона. Думаю, вы его не знаете. Ему было всего четыре, когда умер его отец.
Черный дракон сражался с золотым драконом на кобальтовом небе.
– Какой он человек? – спросила она.
– Трудно сказать, – ответил Эрин ди Мако. – Сильный. Быстрый. Гордый. В двенадцать он обладал силой и ростом взрослого мужчины. Карадур воевал в моем отряде два года, и я сделал его одним из своих капитанов. Он привык командовать, как и его отец. У нас добрые отношения. – Он наклонился вперед. – Миледи, что вас разбудило?
– Анкоку. – Это имя обожгло ей рот. Эрин ди Мако удивленно на нее взглянул.
– Прошу прощения?
– Мрак, – объяснила она, но видела, что он не понял, а у нее не было сил объяснять, ей еще трудно давалась речь. Женщина встала. Он тут же последовал ее примеру. – Домой, – сказала она, и палка скользнула ей в руку. – На Сливовую улицу.
Мои солдаты вас проводят, – мгновенно проговорил Эрин ди Мако и протянул ей руку. – Миледи… леди Сенмет, я буду рад, если вы останетесь в замке. Вам не нужно спать на улице и просить хлеб в борделе. Если не хотите жить здесь, назовите любое другое место. Вы окажете честь нашему городу.
Она покачала головой.
Домой.
Пришли солдаты, и она позволила им следовать за собой по освещенному вечерним солнцем городу через рыночную площадь по узкой аллее к знакомой двери. Ароматизированная лампа горела у ворот. Наверху хихикали девушки. Она вошла в кухню, и Кира смущенно на нее посмотрела.
– Я голодна, – сказала Сенмет, хотя на самом деле не хотела есть. Затем сбросила плащ и села за стол. Хлеб?
Широко улыбаясь, Кира положила перед ней большой кусок пирога.
Внутри кусочки апельсина, – радостно сообщила она. – Я испекла его для Анастасии, крошке сегодня исполнилось четырнадцать. Днем девушки устроили в ее честь праздник, а Сича подарила изумруд, настоящий!
Сенмет отгородилась от всех посторонних звуков, и в голове у нее возникла картина: большой черный замок, окруженный снегом; рыжий солдат, стоящий в круге огня; скорчившийся ребенок, совсем малыш, с цепью на израненной шее.
На севере, окутанный холодом, мстительно хохотал мрак.
ГЛАВА 6
Перед тем как Шему исполнился год, Волк отправился на север, в степные районы, чтобы поставить там капканы.
Сделать это предложила Теа еще в августе. Волк долго отказывался, потому что не хотел надолго оставлять их с Шемом одних. С тех пор как малыш родился, он старался не отходить далеко от дома.
– А что, если у тебя закончатся дрова? Или ты заболеешь?
Ты зря волнуешься, я никогда не болею, – рассмеявшись, ответила Теа.
После первых заморозков она принялась его снова уговаривать, утро выдалось ясное, холодное, точно клинок кинжала. Они лежали в кровати, а весело лопочущий Шем ползал но ним, время от времени останавливаясь, чтобы похлопать рукой одеяло и произнести речь на неизвестном им языке.
Еды у нас полно, дров хватит на два месяца, а тебя не будет всего неделю. Иди ставь свои капканы. С нами все будет хорошо.
Волк ушел ясным холодным утром. Сани, нагруженные капканами, слегка стукали его по пяткам. Чуть ниже в пропасть. Вопль в голове не смолкал: безмолвный, отчаянный, одинокий.
Наконец, чуть ниже медвежьей берлоги, в которой Волк спал, когда Теа рожала Шема, он обнаружил почти обнаженного мужчину, который лежал на каменистой земле. «Помоги мне», – безмолвно прошептал он.
Волк превратился в человека и положил руку на левое плечо мужчины, тот дышал, но глаза его были плотно закрыты, а бледная кожа казалась ледяной. Лицо пряталось под спутанной бородой и длинными грязными волосами.
– Эй, – позвал его Волк.
Мужчина не отвечал, казалось, он его не слышал. Но внутри сознания Волка жуткий шепот прекратился.
Он некоторое время стоял, раздумывая, что делать. Наверху высилась Крепость, и свет, мерцающий в окнах и на бастионах, обещал тепло, еду и постель. Но взобраться вверх, особенно такой ночью, как сегодня, под порывами обезумевшего ветра, будет труднее, чем спуститься вниз. Волк наклонился и поднял незнакомца с земли. Оказалось, что он весит меньше, чем Теа. Очень медленно, призвав на помощь инстинкты волка – чувство равновесия, зрение, силу, – он спустился со своей ношей со склона и выбрался на луг, а потом постучал в дверь собственного дома.
Теа открыла ему, ветер рвал ее волосы, пока Волк вносил незнакомца в дом и укладывал у огня.
– Кто он?
– Не знаю.
– Что с ним случилось?
– Тоже не знаю. Я нашел его в скалах.
Волк подбросил большое полено в огонь, а Теа зажгла свечу и принесла с кухни тряпицу. Волк осторожно наклонился над незнакомцем и приложил ухо к обнаженной груди. Тот дышал ровно, без напряжения, которое указывало бы на инфекцию в легких. Затем Волк ощупал руки и ноги, они были очень холодными, но не ледяными, какими бывают отмороженные конечности. – Ему будет больно, когда он придет в себя, – сказал Волк. – Если он придет в себя.
– У него на ногах кровь, – сказала Теа и что-то пробормотала, увидев, что кожу мужчины покрывают бесконечные шрамы. Ребра были обтянуты кожей, делая его похожим на скелет. – О, святая богиня! Ты только взгляни на его руки.
Пальцы незнакомца были скрючены, сломаны, покрыты красными шрамами. Теа ласково провела рукой по его щеке и сказала:
– Вы в безопасности. Вы меня слышите? Мужчина даже не пошевелился, а веки не дрогнули.
Теа бросилась наверх и спустилась вниз с самыми теплыми одеялами.
– Помоги мне, – попросила она Волка, и они вместе завернули спящего, чтобы он быстрее согрелся.
Перед самым рассветом Волк спустился босиком вниз, потому что захотел пить. Он вошел в кладовку и взял кувшин с элем, стоявший в холодке, там, где его всегда ставила Теа. Напиток оказался очень кстати. Затем Волк прислушался к ветру, но снаружи было тихо. Буря прекратилась. Он выпил еще немного эля.
Огонь в очаге почти погас, и Волк подошел к длинной тени на полу. Мужчина отвернулся от очага и лежал на боку. Опустившись на колени, Волк заглянул в изможденное, печальное лицо. Глаза раненого незнакомца были открыты.
– Вы меня слышите? – мягко позвал его Волк. – Кто вы?
Темные глаза не изменились. Они напряженно вглядывались куда-то, смотрели на что-то, не имеющее отношения к этой комнате.
* * *
Утром незнакомец пришел в себя. У него согрелись руки и ноги, но он ничего не сказал о том, какую боль испытал, когда в них вернулась жизнь. Когда они с ним заговорили, он молчал. Но выпил воду, которую ему принесли.
– Что с ним? – спросила Теа. – Он голодал, и его пытали, – ответил Волк.
– Ему не следует лежать голому на полу, точно животному, – заявила Теа. – Принеси ему одежду и посади в кресло-качалку.
– Скорее всего, он не сможет сидеть, – ответил Волк, но нашел кое-какую теплую одежду и неловко натянул ее на своего необычного гостя, а потом поднял и посадил в кресло.
Сквозь ставни в окно начал просачиваться рассвет, и на полу появились полоски света. Теа сделала пшеничные лепешки и полила их медом. Затем присела перед незнакомцем и поднесла к его губам кусочек лепешки.
– Что бы с вами ни случилось, все осталось позади, – успокаивала она. – Вы в безопасности. Того, кто с вами это сотворил, здесь нет. Вам нужно поесть.
Мужчина поднял голову, посмотрел на нее темными глазами и открыл рот, чтобы она положила туда лепешку. Неожиданно для себя Волк обнаружил, что стоит, затаив дыхание. Он тяжело выдохнул. Однажды ему пришлось видеть человека с вырезанным языком. Но у этого язык был. Теа накормила незнакомца и дала ему воды. Затем принесла расческу и ножницы, распутала и подстригла ему бороду и волосы. Когда она закончила, голова незнакомца опустилась на грудь, и он заснул. Теа устроила ему постель на полу, а Волк поднял на руки и отнес туда. Спал раненый так, словно был лишен сна несколько недель подряд.
Тем же утром Волк отправился в замок. День выдался ясный, почти теплый, словно ночную бурю наслал какой-нибудь злобный колдун. Сломанные ветки берез усыпали темную землю. Несколько солдат за стенами замка стреляли из луков в соломенную мишень, и солнце отражалось от стен и крыш замка. Волк сообщил страже, кто он такой.
– Мне нужно поговорить с целителем, – объяснил он.
Через некоторое время целитель подошел к воротам то был человек в возрасте, маленький и аккуратный. В Слите говорили, что он лучше других умеет лечить раны и сломанные кости. Волк представился и объяснил, зачем пришел. Макаллана его история заинтересовала.
– А ты уверен, что это не охотник, который случайно, за6лудился в ледяной пустыне? Оказавшись там, люди слепнут, а в головах у них воцаряется полная неразбериха.
– Не думаю, – ответил Волк. – Конечно, если вы заняты…
– Нет, я на него посмотрю. Любопытная история. Иди за мной. – Он провел Волка в конюшню, и они сели на одну лошадь. – Прошлой ночью дул жуткий ветер, – проговорил Макаллан. – Переломал кучу деревьев. Странно, что он так быстро угомонился.
Теа увидела их из окна верхнего этажа и встретила у двери с кувшином эля и двумя кружками в руках.
– Большое вам спасибо, госпожа ткачиха, – ухмыльнувшись, поблагодарил ее целитель. – Прогулки верхом всегда вызывают у меня жажду. Отличный эль. – Кроватка Шема стояла посреди комнаты, и Макаллан наклонился над ним. Шем лежал на спине и довольно сопел. – Какой замечательный малыш. Ну, где же ваша находка?
Он соблюдал вес правила приличия. Целитель не мог не заметить завернутого в одеяла человека, лежащего у очага. Теа подвела его к нему.
Незнакомец спал и ровно дышал во сне. Макаллан посмотрел на него и замер на месте.
– Вы его знаете, – тут же сказала Теа. – Кто он?
Макаллан молча потянулся за своей кружкой, и Теа ее наполнила. Он осушил ее, не сводя глаз со спящего мужчины.
– Не знаю, кто он сейчас. Его зовут Азил. Он сын Аум Найлсдеттер, управительницы Крепости Дракона. Он там жил. Исчез осенью, три года назад.
– Это когда уехал брат лорда, – тихо проговорила Теа.
– Да, – подтвердил Макаллан.
– Где бы он ни был, с ним плохо обращались, сказал Волк. – Он голодал, и все его тело в шрамах. А руки…
– Я видел.
– Отчего они такие?
– Огонь, – ответил целитель. – Кто-то сильно его ненавидит, в этом нет сомнений. Азил играл на лютне. Больше никогда не сможет. – Макаллан наклонился, чтобы заглянуть в лицо незнакомца. – Он открывал глаза?
– Да. Даже поел немного сегодня утром, – ответила Теа. – Но он ничего не говорит. Я не уверена, что он может.
Шем принялся колотить по своей кровати, сообщая родителям, что он проснулся и требует их внимания. Теа взяла его на руки, он улыбнулся и проворковал:
– Ма.
Макаллан ласково взглянул на него, и Шем тут же потянулся к его черной бороде.
– Славный малыш, – проговорил целитель, но было совершенно очевидно, что думал он о другом.
Тем временем Шем сморщился, приготовившись выказать свое недовольство мировым порядком. Теа принялась его качать на коленях, но ребенок, сжав руки в кулачки, начал вырываться.
Вы позволите раненому остаться у вас на некоторое время? – спросил Макаллан. – Совсем ненадолго.
– Конечно, – ответила Теа.
Волк проводил целителя до того места, где они привязали лошадь. Когда он вернулся, оказалось, что Теа отнесла сына наверх. Он поднялся вслед за ней. Его жена сидела за прялкой, поставив вокруг себя корзины с шерстью. Волк остановился в дверях. Он чувствовал, что Теа расстроена.
– Ты не откроешь ставни? – попросила она, и он открыл ставни, правда, не сразу, потому что они не поддавались.
В комнату пролился свет и зимний холод.
– Он пустой, – сказала она, имея в виду незнакомца, потом взяла челнок и потянулась за мотком ниток. – Я не знаю, кем он был прежде, но от того человека ничего не осталось. Он превратился в пустую оболочку, колокол без языка.
Незнакомец спал в комнате внизу. Волк занялся делами. Починил любимую сеть для ловли лосося, вырезал несколько крючков из оленьего рога, за который отдал две норковые шкурки на рынке в Чип таре. Когда сквозь ставни до него донесся топот копыт, звон упряжи и скрип колес, он положил нож и вышел в переднюю.
Кто-то тихо постучал в дверь, и, открыв ее, он увидел на пороге Карадура Атани, одетого в черное. От его тела исходило ощущение могучей силы; у Волка возникло чувство, будто он стоит около кузнечного горна Уно.
Он отступил на шаг назад и сказал:
– Милорд.
«Дракон», – сообщило ему его сознание. Лицо Карадура было непроницаемым, точно у каменного изваяния.
– Мне сказали, что у тебя есть кое-что, принадлежащее мне.
Волк показал на мужчину, спящего у очага. Карадур подошел к нему и опустился на колени, несколько мгновений он просто смотрел, затем положил руку на плечо незнакомца.
– Азил.
Незнакомец открыл глаза и посмотрел на Карадура. Его темные глаза, казалось, стали еще темнее, и в них появилась мольба и безграничный, отчаянный стыд. Остатки сил у него ушли на то, чтобы не шевелить головой. Волк отвернулся, он знал, что эта сцена не предназначена для его глаз. Карадур что-то очень тихо сказал, а потом вышел из дома, и Волк услышал, как он отдает приказы. В дом вошли два стражника.
– Осторожнее! – велел Дракон, и они очень аккуратно подняли незнакомца, завернутого в одеяла, и вынесли из дома.
Затем они вернулись и отдали Волку одеяла.
– Прими мою благодарность. Я твой должник, – сказал хозяин Крепости Дракона. – Ты оказал мне неоценимую услугу. Как ты его нашел?
– Он меня позвал, милорд, – ответил Волк.
– Макаллан сказал мне, что он не разговаривает, – нахмурившись, проговорил Карадур.
– Он действительно не разговаривает. Я не слышал слов, милорд. Его положение было таким серьезным, что я уловил его безмолвный призыв.
Ответ Волка впервые за время их разговора заставил лорда-дракона внимательно на него взглянуть.
– У тебя есть этот дар? – спросил он. – Ты можешь прикоснуться к чужому сознанию? Тебя учили?
– Немного, – честно ответил Волк.
– Это магия? Ты чародей? Волшебник? – Глаза Карадура стали жесткими, как кремень, сине-голубыми, ослепительно яркими, точно алмаз.
Порыв обжигающего ветра, казалось, пронесся по комнате, и Волк почувствовал, как пламя опалило его сознание.
– Нет, – сказал он, чувствуя, как по спине стекают струйки пота. – Извините, милорд, я думал, вы знаете. Я из племени волков. Изменяющий форму.
Обжигающий ветер стих, и пламя в его сознании погасло.
– Правда? – проговорил лорд-дракон. – В таком случае мы братья. – Наклонившись, Карадур вынул из сапога кинжал с узким клинком. Обернутая кожей рукоять была усыпана драгоценными камнями, которые сияли, словно звезды. – Он твой.
– Милорд…
– Не нужно ничего говорить. – Дракон положил кинжал на потрескавшиеся плитки очага. – Твоя жена дома? Я хочу ее поблагодарить.
– Она наверху, – ответил Волк.
Но оказалось, что он ошибся: Теа спустилась и стояла у подножия лестницы, держа Шема на руках. Она не сняла старого передника, и от нее пахло овечьей шерстью. Она заколола волосы гребнем с изображением дракона, который ей подарил Волк. Красный шрам на щеке темной линией выделялся на гладкой коже. Она стояла очень прямо, точно королева.
– Милорд, добро пожаловать в наш дом, – проговорила она так, словно приветствовала лорда-дракона каждый день.
– Благодарю тебя, Теа из Слита, – сказал Карадур и склонил перед ней голову, изобразив подобие поклона. – И еще я благодарю тебя за доброту.
– Я сделала бы то же самое и для избитой злодеями собаки, – ответила Теа.
– Я тоже. – Они посмотрели в глаза друг друга, и женщина слегка расслабилась. – Тебе нет необходимости волноваться за вашего гостя. С ним все будет в порядке. – Он кивком показал на ребенка. – Мне сказали, что у тебя родился сын. Прими мои поздравления. Я могу на него взглянуть?
Волк взял Шема из рук Теа, и малыш скривился, намереваясь возмутиться, но Волк ласково шепнул ему что-то, и малыш успокоился. Светловолосый мужчина и ребенок с черными волосами с интересом разглядывали друг друга.
– Как его зовут? – спросил Карадур.
– Шем.
Карадур протянул к ребенку руки.
– Дай его мне.
Волк передал ему сына, и в этот момент из пальцев лорда-дракона вырвались потоки голубого пламени, которые поднялись вверх по рукам и по пухлому тельцу Шема. Теа в ужасе вскрикнула и бросилась к малышу, но Волк перехватил ее, прежде чем она успела вырвать ребенка из рук Карадура.
– Все хорошо, Теа, – быстро сказал он. – Ему ничто не угрожает.
Она дрожала в его руках. Холодное пламя окутало шею Шема, верещавшего от восторга.
– Не боится, – сказал Дракон.
– Милорд, когда мы с вами в первый раз встретились, высказали, что я не давал вам клятвы верности, – проговорил Волк. – Но мой сын это сделает, когда станет достаточно взрослым – если вы позволите. Карадур долго смотрел на него, а потом ответил:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?