Читать книгу "Кикимору вызывали?"

Глава 10

Карина с Гомезом собрались уходить – в конце концов, рабочий день давно закончился, и нужно было отдохнуть, чтобы с новыми силами взяться за расследование, но их догнал голос лейтенанта:

– Синьорита Видаль, сержант, подождите меня. Я весь день пытался вас отыскать…

– Мы были заняты изучением места преступления! – огрызнулась Карина.

– Я уже понял, – примирительно сказал дон Аугусто, догоняя их. – Есть какие-то версии?

– Рабочий день уже закончен, – нелюбезно буркнула кикимора. Бесил её этот лощеный столичный красавчик. Ой бесил!

– Хорошо, жду вас завтра в кабинете. Капитан позволил мне участвовать в любых расследованиях.

– Зачем вам это? – изумилась Карина.

– Через месяц или полтора в Овьедо прибудет инфанта Изабель, – в очередной раз принялся объяснять Аугусто. – Я должен обеспечить нашей принцессе безопасное пребывание в городе вплоть до отъезда к жениху. Поэтому я буду влезать в каждое дело, которое даже потенциально может навредить сиятельной особе.

Оборотень и кикимора промолчали.

После прохлады подвала весенний вечер показался особенно теплым. В воздухе плыли ароматы жареных лепешек, цветущих слив и острой похлебки. Стражники возле казармы уже собрались вокруг котла, побрякивая мисками, и Карина голодно сглотнула – есть хотелось уже нестерпимо. Гомез это, конечно же, заметил и предложил:

– Зеленка, идем к нам на ужин? Мама морсильо обещала.

Кикимора голодно облизнулась, кровяные колбаски она любила, но отказалась:

– Я и так у вас ужинаю три раза в неделю, синьора Ривера уже должна взимать с меня долю за питание.

– Все равно у тебя дома мышь повесилась, – буркнул Гомез.

– Знаешь, Паблито, – прищурилась Карина, – если ты найдешь у меня в доме мышь, обещаю тебе сварить из нее похлебку!

Оборотень махнул рукой и свернул в переулок.

Дом его родителей располагался в стороне от площади Правосудия. Младший сын в большой семье, он один остался в родительском доме, но не спешил приводить жену и заводить щенков. Сначала хотелось получить образование, чтобы зарабатывать побольше, потом все не хватало времени познакомиться с приличной синьоритой из хорошей семьи и поухаживать как должно. Матушка ворчала, упрашивала, а потом принялась привечать его напарницу, приговаривая, что двое чокнутых – это даже и неплохо: дети будут хороши.

Между тем кикимора шла домой и раздумывала над тем, насколько напарник прав. В жарком климате Астурии все рынки и базары начинали работу рано утром. К десяти часам утра торговля прекращалась, и поесть можно было только в траттории, либо перехватить лепешку с сыром в лавке. К вечеру на площадь выходили торговцы жареными колбасками, чоризо, пончиками, жареным луком и сыром, а в порту активно торговали фриттой – жареной во фритюре мелкой рыбешкой и прочими гадами, но все это нужно было искать, покупать и молиться всем святым, чтобы еда оказалась свежей. Так что питалась Карина от случая к случаю и, наверное, потому была такой тощей и глазастой.

Добравшись до дома, девушка сняла с притолоки тяжелый ключ, потянулась к замку и вдруг услышала за спиной вежливое покашливание.

– Дон лейтенант? – удивилась она. – Что вы тут делаете?

– Простите, синьорита, ваш напарник так быстро ушел, что я не успел сказать… Кажется, я не помню, где находится гостиница, в которой я остановился.

Кикимора уткнулась лицом в ладони. Идти к папаше Хименесу совершенно не хотелось. Сейчас бы съесть что-нибудь, ополоснуться нагретой солнцем водой из кувшина и завалиться спать…

– Я вас провожу, – сказала она, сдаваясь, – а вы угостите меня ужином!

– С большим удовольствием! – раскланялся столичный франт, и Карина заподозрила, что блуждание в не таком уж большом городе было выдумано нарочно – чтобы заманить ее на разговор. В конце концов, сегодня лейтенант уже пообщался со всем участком и даже дока очаровал!

Однако отказываться было поздно. Сунув ключ обратно, девушка развернулась и двинулась вниз по улице.

– А вы не боитесь?

– Чего? – равнодушно спросила кикимора.

– Половина площади видела, где вы держите ключ…

– Дон Медина, – фыркнула неуступчиво Карина, – в этом городе не найдется дурака, желающего забраться в гнездо кикиморы добровольно. Дверь я закрываю, чтобы козы не заходили в дом. Да и красть у меня абсолютно нечего.

– Вы живете одна? – уточнил столичный гость.

– И давно, – кивнула девушка.

– Неужели жалованье сыщика в Овьедо так мало?

– Нам платят, – неохотно призналась кикимора, – но вы бы знали, сколько всего приходится покупать самостоятельно!

– Например? – озадачился Аугусто. Ему, конечно, случалось докупать на службу мелочи, но все же он старался выбивать из завхоза все положенное по штатному расписанию. Живые деньги его маленькой семье были очень нужны.

– Соль, маринад, серпы, свечи, мел, кинжалы…

– Простите, а зачем все это? – список Медину изрядно удивил.

– Для борьбы с нечистью, – вздохнула кикимора. – Не поверите, сколько в последнее время появилась разных кровососов, заложных духов, мавок и прочих вредителей.

– В последнее время? – сразу насторожился лейтенант. – Давно?

Девушка задумалась.

– А знаете, – сказала она удивленно, – первого заложного духа мы уничтожили осенью. Пугал посетителей на кладбище. И с той поры повелось. Каждые два-три дня вызов, и минимум раз в неделю это действительно нечисть!

– Осенью, – что-то прикинул Аугусто, – в конце лета было принято решение о браке, и в храмах объявили о помолвке. Месяц-полтора на подготовку… Вы не искали в городе магов, способных вызывать нежить?

– Магов? Дон Медина, у нас на весь город три зарегистрированных мага. А по факту…

Лейтенант понимающе кивнул. В столице было примерно то же самое. Маги регистрировались, если оказывали магические услуги. Если учились в магической академии. Если имели дар выше среднего и проявляли его публично. Во всех остальных случаях дар можно было не регистрировать, а вот пакостить с малым даром некоторые умудрялись еще больше, чем с большим.

Между тем они добрались до гостиницы папаши Хименеса. Возле дома дежурили извозчики, внутри раздавался шум. Карина поморщилась – входить в шумный дымный зал не хотелось. Она привычно обогнула строение по переулку и вошла в заднюю дверь. Тут располагалась комнатка для приватных разговоров – с отдельным выходом, как полагается.

Стукнув по специальной медной пластинке, девушка вызвала владельца трактира. Папаша, увидев кикимору, расцвел широкой улыбкой:

– Синьорита Видаль! Какая радость!

– Папаша Хименес! – кикимора отзеркалила зубастый оскал. – Провожала вашего постояльца, чтобы не заблудился. Накормите нас ужином?

– Непременно!

Поглядывая на столичного дона, старик выставил на стол паэлью, жареные колбаски с фасолью, жареный перец, свежие помидоры, грубый хлеб, оливковое масло и сыр. Запивать все предложил вином, но кикимора, прикоснувшись к кувшину, укоризненно покачала головой:

– Папаша! Лучше дай воды с апельсинами и кофе.

Старик, бурча себе под нос, убрал кувшин и принес с ледника родниковую воду, в которую выжал дюжину апельсинов.

– Что не так с вином? – негромко спросил лейтенант.

– У папаши столуются возчики, – вздохнула кикимора, – они любят, когда вино покрепче.

– Табак или полынь? – понимающе хмыкнул Аугусто. Именно эти травки возчики добавляли в вино, чтобы придать ему крепости и стимулирующих качеств.

– И то, и другое, – хмыкнула девушка, набивая рот паэльей.

Ела она, ни капли не манерничая. Буквально сметала свою порцию с тарелок, и, глядя на неё, Аугусто вдруг понял, что страшно проголодался. Они съели ужин, запивая его соком, и едва отодвинули тарелки, Хименес поставил перед ними кофе и блюдо с пончиками.

Вот теперь можно было поговорить. Однако Карине стало так уютно, сонно и сытно, что говорить не хотелось. Лейтенант немного помолчал, потом сделал глоток кофе и заговорил:

– Я изучил в архиве дела, которые вы вели последние несколько месяцев. Хочу сказать, синьорита Видаль, что восхищен вашими умениями и настойчивостью, нечисти вы переловили изрядно. И если верно то, что вы сказали, значит, кто-то готовится к встрече с инфантой. Нам нужно это остановить!

Кикимора передернула плечами, сбрасывая довольное оцепенение, вздохнула, глотнула кофе и ответила:

– Вы подозреваете вызов нечисти? Эту тему нам в школе сыска освещали мало. Что стоит искать в городе?

Лейтенант задумался. Если стражники и сыщики всё ещё не отыскали места призыва, значит, маг был большим искусником.

– Обычно призванная нечисть не может удаляться от места вызова, – осторожно сказал он. – Во всяком случае, пока не наберется сил. Возможно, стоит еще раз обойти места уничтожения нежити и поискать место призыва?

Кикимора задумалась и кивнула:

– Завтра всё равно придется идти в порт, опрашивать слухачей. Заодно проверим кое-что. Немало всякой дряни мы с Гомезом именно там выловили.

– Позволите присоединиться? – вежливо попросил разрешения лейтенант.

Карина взглянула на него скептически – они оба знали, что в разрешении он не нуждался. Его полномочия проверяющего позволяли делать абсолютно всё.

– Присоединяйтесь! – великодушно заявила синьорита. – Но возьмите с собой серебро, соль и амулеты, если есть.

– Возьму! – заверил дон Медина.

Пока столичный гость выбирал очередной пончик, девушка выскользнула через заднюю дверь и заспешила домой. Если лейтенант прав – а скорее всего, так и есть, – ей нужно как следует выспаться.

Глава 11

Небо нельзя было отличить от моря: рваные серые облака, густой туман, пена и серо-синие волны смешались воедино, в бесконечную вязкую, холодную массу. Изо рта вырывались облачка пара. Палубные доски поскрипывали под ногами матросов.

Корабль неспешно шёл вдоль берега Керкиры, мерно покачиваясь на волнах.

Педро закинул в рот шарик жевательного табака и продолжил уныло смотреть на серую массу за бортом. Они отчалили из Артины три дня назад. До следующего порта было ещё примерно столько же. Наконец можно будет размять ноги и развеяться, может, даже найти себе подружку на ночь…

Мерный свист ветра и плеск воды будто разорвало высоким, протяжным звуком. Нет, не просто звуком – возгласом. Педро прислушался. Мелодия на грани дыхания. Песня без слов. Что-то такое же древнее, как море и небо, разносилось над водой. Звуки пленяли, манили, становясь всё более гипнотическими и приобретая очертания женского хора.

– В трюм! Все в трюм, сейчас же! – прохрипел Фернандо, вываливаясь из «гнезда» на мачте.

Педро слышал его. Слышал, но не мог заставить себя повернуться и бежать. Ноги его будто окаменели, а глаза неотрывно следили за светлым пятном там, прямо за бортом. Так близко, так притягательно. Только руку протяни, и…

В мгновение ока за борт уцепилась пара миниатюрных бледных рук – и вот уже в нескольких пулгадах от лица Педро возникло лицо. Самое красивое женское лицо, которое Педро видел в своей жизни: копна кудрявых золотистых волос обрамляла мраморно-белую кожу, пухлые розовые губы растянуты в нежной улыбке, большие голубые глаза смотрели ему прямо в душу.

– Краса-а-авчи-и-ик! – протянула девица, не отрывая от него глаз. – Иди к нам!

– Иди! – рядом с первой красоткой появилась вторая – еще более привлекательная. – У нас на дне есть постель, укрытая периной из мягких водорослей…

– Мы будем целовать тебя под песни рыб…

– Иди к нам, не пожалеешь! – гибкие руки манили, глаза сияли, улыбки обещали поцелуи…

Педро уже поднял было ногу, чтобы сигануть за борт – как вдруг его резко швырнуло назад и вбок. Старик Фернандо с размаху ударил красавицу веслом, и та со звериным криком упала в воду, обнажая острые треугольные зубы и хищного вида плавники на плечах.

– Жить надоело, дурак? А ну-ка, быстро вниз! Иди, иди! – старый моряк толкал молодого в спину, продолжая махать веслом у борта.

Девы уже не пели – визжали. Еще пара старых моряков чистила борта ударами весел и багров, заливая палубу непривычно синей кровью.

Педро с трудом поднялся на ноги, покачиваясь, побрёл к лестнице и, промахнувшись мимо ступени, свалился в трюм. Там его подхватили товарищи, замотали в парусину и кинули в угол, к другим матросам, поддающимся пению сирен.

Утром Педро Вилья ничего не помнил. Проснулся с больной головой, пережил приступ морской болезни, несколько дней ходил по кораблю, как в тумане, потом очухался и вместе с другими моряками зашел на суше в храм поставить свечу святому Генезию, покровителю моряков. Свеча странно мерцала, в скромно убранном храме душно пахло воском и ладаном, а потом где-то запел хор, и Педро затошнило.

Очнулся он через несколько часов в какой-то занюханной портовой таверне. Перед ним стояла кружка с крепкой финиковой водкой, а соседи по столу громко обсуждали странное убийство в соседнем квартале.

– Кто-то целую семью вырезал! Жуть!

– И не говори, как таких мерзавцев земля носит!

Выпив всё, что нашлось в кружке, Педро, шатаясь, вышел на улицу, вдохнул соленый воздух и, чувствуя, что голова перестала болеть, зашагал к стоянке кораблей. Его «Ласточка» на рассвете отправлялась дальше.

* * *

Утром кикимора проспала. Имела право – домой она вернулась около полуночи и, чуток повозившись с тазом и кувшином для умывания, рухнула в постель. Гомез долго стучал в двери, потом пригрозил:

– Зеленка, я сейчас к фонтану выйду!

– Гад! – раздалось из-за двери. Толстая доска приоткрылась на десяток дюймов, явив заспанную Карину, закутанную в шаль с головой: – Возьми мне кофе и тортилью, я скоро буду!

– Как только всё будет готово, я иду к фонтану! – пригрозил оборотень.

– Гад! – раздалось из-за двери.

Лейтенант, стоящий неподалеку, усмехнулся. Похоже, местную сыщицу ранний подъем не радовал.

– Зеленка… Синьорита Видаль не любит рано вставать, – со вздохом пояснил Гомез, направляясь к ближайшей лавочке, в которой продавали лепешки с сыром.

– Это я уже понял, – хмыкнул дон.

– Зато когда проснется, делает больше всех! – поспешил оправдать напарницу оборотень.

Медина промолчал.

К тому моменту, как Гомез взял в лавке пару горячих тортилий, а в соседней кофейне – кружку кофе, из домика наконец появилась синьорита Видаль. Опрятно одетая, причесанная и мрачная. Волк молча вручил ей кофе и лепешку и присел на бортик фонтана, любуясь брызгами воды. Девушка съела лепешку, выпила кофе и ополоснула руки в ледяной воде:

– Спасибо, Пабло, теперь можем идти.

– Доброе утро, синьорита! – обозначил свое присутствие лейтенант.

Кикимора смерила его взглядом, заметила увесистую сумку на плече и кивнула:

– Доброе утро, дон Медина, рада, что вы прислушались к совету. В порт?

Извозчика нашли быстро. Лейтенант не стал высматривать виноватого – просто показал свою бляху и помог кикиморе сесть на высокое мягкое сиденье. Но ехидная зеленоволосая девчонка приказала ехать не к набережной, заполненной гостиницами, кафетериями и магазинчиками, а в самую дальнюю часть порта, которую местные называли просто «помойка».

– Здесь мы буквально вчера поймали кровососа, – сказала она, соскальзывая на землю, прежде чем мужчины успели предложить ей руку.

Аугусто поморщился, оглядывая залежи сломанных ящиков, обрывки канатов, груды гниющих водорослей и тухлых рыбьих потрохов. Местечко было то еще. Такое точно не показывают принцессам. К счастью, располагалось оно в стороне от больших причалов, за целой полосой бедняцких хижин, в которых жили моряки и рыбаки.

– Что ищем? – прогудел Гомез.

– Странное, – отозвался лейтенант. – Круги, знаки, возможно, окровавленную ткань или горшок с потрохами животных…

Сыщики кивнули и разошлись. Бродили кругами, пожимая при встрече плечами: «Нет?» – «Нет!»

Между тем солнце поднялось выше, и вонь от гниющей рыбы усилилась, и оборотня не спасал даже шейный платок, намотанный на лицо. Кикимора видела его мучения, собралась уже дать сигнал к возвращению, но тут она сама наткнулась на… нечто.

– Лейтенант! – напряженный голос девушки вырвал мужчин из тоскливо-медитативного состояния, в котором они обходили свалку.

Медина быстро подошел к синьорите и втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Это оно? – требовательно спросила сыщица.

– Оно! – подтвердил Медина. Его худшие предположения сбывались. Кто-то действительно собирает в Овьедо нежить!

Глава 12

Арно дю Бонне тяжело опустился в кресло, стараясь не потревожить больное колено. Нога ныла на погоду, в преддверии плохих новостей и от долгой езды в седле последние двадцать лет, напоминая ему о самом горьком дне в его жизни…

– Дядя, вы хотели меня видеть? – юноша зашёл в кабинет без стука, выдёргивая графа дю Бонне из размышлений.

– Да, Марселино, проходи. У меня есть к тебе чрезвычайно важное поручение.

Арно вытащил из ящика стола потрёпанную книгу в красном переплёте и положил её на стол перед племянником:

– Изучи во всех подробностях, пока будешь плыть в Астурию.

– В Астурию? Зачем… – юноша умолк, когда граф развернул перед ним другой документ – приказ о формировании делегации, направляющейся навстречу невесте дофина. Приказ, внизу которого красовалось имя «дю Бонне».

– Я всё устроил, ты поедешь в Овьедо и сопроводишь инфанту Изабель к нашему двору. И, – граф сделал выразительную паузу, – позаботишься о том, чтобы её высочество не стала нашей новой королевой. Неважно как. Если справишься – я сделаю тебя моим главным наследником, – пообещал Арно.

– Дядя, вы имеете в виду… отравить инфанту? – голос юноши дрогнул.

– Не бледней так, мальчик мой. Вовсе не обязательно никого травить, – граф вложил в руки Марселя книгу в красном переплёте. – Это свод законов и исторических прецедентов, касающихся женитьбы царственных особ. Уверен, ты отыщешь в этой книжонке множество неприятных случайностей, которые произойдут с инфантой Изабель и сделают её менее желанной невестой для нашего дофина. А в крайнем случае… – Арно нахмурился, пристально глядя племяннику в глаза, и прочертил большим пальцем поперёк своего горла, – изобразишь несчастный случай.

Наверное, Марсель побледнел. Граф взглянул на племянника особенно мрачно и заявил:

– Решение за тобой. Мне важен результат!

Юный дю Бонне вскочил, коснулся поцелуем графского перстня и вышел. У него оставалось всего несколько дней, чтобы собраться в дорогу – делегация придворных, встречающих гишпанскую инфанту, готовилась к отплытию уже в воскресенье после мессы.

* * *

– Что с этим можно сделать? – кикимора старательно перенесла рисунок, намалеванный кровью на известковом блоке, в свою тетрадь и уставилась на столичного гостя.

– Для начала – сломать призыв, – скривил губы лейтенант. – Эта дрянь всё ещё работает.

– Соль? Святая вода? Серебро?

– Зубило, – хмыкнул Медина. – Кровь впиталась в рыхлый камень, поэтому рисунок лучше сбить.

Железо на свалке не валялось. Местные нищие собирали всё мало-мальски ценное. Покрутив головой, девушка выбрала пару камней, удобно ложащихся в руку, и кивнула сержанту:

– Помогай, Гомез!

– Позвольте мне, синьорита, – Аугусто перехватил булыжник.

Вдвоем с оборотнем они довольно быстро превратили рисунок в нечто неопределимое. Затем хорошенько полили камень морской водой, посыпали солью и окропили водой из храма.

– Вот так почти не фонит, – лейтенант прислушался к магическому фону, – однако, я думаю, такой знак не один. Будем искать дальше?

– Придется, – сказала кикимора, разворачиваясь к странному сооружению из подгнивших досок.

Медина тоже обернулся и немедля схватился за клинок – из некого подобия шалаша неохотно выбралась зубастая тварь с длинными руками, чем-то похожая на обезьяну.

– Гуль! – опознала Карина. – Нужно серебро и святая вода!

Мужчины взялись за оружие, прикрывая кикимору собой. На их счастье, гули – сумеречные обитатели кладбищ, на солнечном свете практически слепнут, так что расправились с ним быстро. Останки пришлось жечь, а потом возвращаться в отделение – докладывать капитану, распространять рисунок «приманки» среди стражников, писать прошение на выдачу соли, амулетов и серебра для защиты патрулей.

Только поздним вечером, вырвавшись из круговерти забот, Карина вышла на крыльцо отделения и потерла гудящую голову. Дон Георгиос не пришел в восторг от того, что в городе завелся маг, призывающий нечисть. Он орал так, что тряслись стены, а потом приказал искать. Искать, не щадя никого! Инфанта Астурийская уже покинула Мадрид! Неделя, может быть, две, и она будет в Овьедо! Срочно выловить всё и вся! Улицы города должны сиять, как кирасы стражников, и ни одна сво… безответственная личность не должна омрачать прибытие сиятельной гостьи!

Возражать дону де Кампанелло никто не посмел. Даже столичный лейтенант стоял «навытяжку» рядом с местными сыщиками и, пряча зевок, созерцал потолок.

Наконец капитан выдохся и махнул рукой:

– Идите, работайте! И чтобы отчеты мне на стол каждый день!

Сыщики поспешили убраться.

* * *

Четыре недели спустя Марсель дю Бонне устало потёр глаза и на миг зажмурился, пытаясь избавиться от мелькающих пятен. От чтения в тусклом свете свечи у него болела голова, но и позволить себе взять перерыв он не мог – до Овьедо оставалось всего два дня пути, а талмуд, который ему вручил дядя, на удивление оказался полезным в планировании его… миссии.

Не поймите неправильно, Марсель не был дураком. Он прекрасно понимал, что дядя использует его для выполнения чёрной и опасной работы. Сорвать королевскую свадьбу – не письмецо передать. Однако подвешенная перед носом морковка была слишком привлекательна. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, не так ли?

У графа Арно было семеро племянников и племянниц, и ещё больше другой родни, однако своих детей не было. Вся эта толпа улыбалась ему в лицо, а за его спиной уже делила богатое наследство. Старик же будто делал вид, что вовсе не собирается умирать. Он всё так же увлечённо двигал политические пешки по доске, не стесняясь поручать племянникам задания различной степени законности. И, что самое главное, он держал данные обещания. Алоиз в прошлом году выслужил себе чрезвычайно удачный брак – если бы не дядя, не видать бы ему прусской баронессы как своих ушей. Клод был недавно назначен первым помощником генерал-губернатора крупного портового города. Мария вышла замуж за графа, а ведь ей, бесприданнице, светила в лучшем случае монашеская келья.

Марселю нравилось думать, что дядя действительно любит его больше других. И раз уж старик пообещал сделать Марселя главным наследником…

Корабль накренился на волне, и книга, забытая на столе подле кровати, пребольно впечаталась Марселю в лицо.

Как же все это изматывало… Сырость, холод, беспокойное море, высокомерные физиономии придворных, требующих почтения от мелкого клерка, угодившего в делегацию лишь для того, чтобы сиятельные господа не утруждали себя переписыванием бумаг…

Молодой человек предался секундному отчаянию, потом резко встал и прошелся по узкой каюте, которую делил с тремя камердинерами. Спокойно, держи себя в руках, Марсель дю Бонне. Ты вытерпишь все невзгоды и окажешься в выигрыше в конце дня, надо только проявить терпение и действовать с умом! У тебя все получится!