Читать книгу "Иван-царевич и белый сов"

Глава 9

Утром Иван-царевич с трудом открыл глаза.

Спустился вниз, долго умывался у колодца ледяной водой, пытаясь вымыть из головы бурлящие мысли. Взглянул на сверток с нарядным кафтаном, приготовленным для въезда во дворец, и… убрал его обратно в суму. Облачился в свое дорожное платье, сел на Сивку и, не завтракая, поехал ко дворцу, пугая прохожих мрачным лицом.

Стражники у царских ворот стояли незнакомые.

По царевичу только взглядом мазнули:

– Кто таков?

– Иван-царевич! – сказал техномаг и, понимая, что ему не поверят, вынул из сумы грамоту. Вот ведь. Еще смеялся над матушкой, когда она ему в ТАЗ его документы почтовым соколом прислала! А теперь “спасибо” мысленно сказал и себе, дураку, мысленно же подзатыльник отвесил.

Стражник вызвал старшого из будочки, а тот уже опытным глазом посмотрел и на бумагу с царскими гербами, и печать магическую, и чернила особые – с жемчужной пылью.

– Царевич, не ждали! Что ж весточку загодя не послали? – поклонился старшой.

– Вышло так, – отмахнулся Иван. – Найди, мил человек, гонца, пусть батюшку уведомят, а мне бы отдохнуть с дороги. Как терем мой, стоит еще?

Старшой замялся, и Ивана пронзило осознанием. Его терем, построенный, как положено царевичу, к его трехлетию… заняли? Чего ж он ждал, это царский дворец, тут всегда палат не хватает.

– Прощенья просим за дурную весть, – собрался все же стрелец, – сгорел теремок ваш. Вот как вы уехать изволили, так на другой день и сгорел. До угольев. Кто говорит, мамка светец упустила, кто шепчет – царевичи старшие игрались. Неведомо то.

Иван невольно сглотнул.

Ой вовремя царица-матушка подсуетилась и сына любимого на чужбину услала. Ой вовремя!

– Так что ж, мне и голову преклонить негде? – спросил он в пространство.

Младшие стрельцы замялись, а вот старшой вдруг ухмыльнулся:

– А вы, ваше высочество, того, в терем царицы-матушки поезжайте. Пустой он стоит. Как матушка наша на богомолье-то уехала.

– Пустой? – изумился царевич вслух, мысленно же поминая царя-батюшку недобрым словом. На богомолье, значит? В северный монастырь? На сколько ж лет? Он в ТАЗу десяток отучился, а судя по всему, после его отъезда матушка во дворце не задержалась.

– Так матушка ваша на прощание платочком помахала, да и сказала, что, мол, никто в ее тереме жить не будет, окромя сыночка любимого, Ванюшеньки! – тут стрелец слегка зарумянился, но слова царицы передал верно.

А Иван с запозданием припомнил, что матушка когда-то у ведьмы училась. Недолго, правда – замуж ее выдали, курс завершить не дали, но, видно, царица-матушка не все позабыла, а может, и сама училась по книгам.

– И что, – прищурился царевич, – так никто в царицын терем и не попал?

– Ни, что вы, ваше высочество! Даже рядом ходить боятся! За десять-то лет сколько уж молодух да девиц пытались этот терем занять! Ни одна даже на крыльцо подняться не сумела!

Иван кивнул одобрительно, хотя внутри что-то сжалось. Судя по короткой реплике, царь-батюшка монахом не жил.

– Однова старшие царевичи хотели теремок тот пожечь, палки горящие притащили, поленницу маслом облили… Да без толку все. От огня дым повалил, их окошки дочерна закоптил, а теремку хоть бы хны, даже краска не потускнела! – понизив голос, рассказал старшой.

Царевич кивнул, сунул стрельцу рубль:

– За мое здоровье с друзьями выпьешь. Где там боярин постельный? Царевич вернулся, а его не встречают?

Посланный старшим стрелец уже бежал изо всей мочи к воротам, а за ним поспешал боярин. Молодой совсем. В долгополой шубе, с посохом в руках, а бороденка-то едва пробивается. Младше Ивана, но вид пытается грозный сделать:

– Это кто тут меньшим царевичем представляется? – голос под конец “петуха” дал, оттого боярин и смутился.

– Я, боярин, и есть царевич Иван, – лениво сказал техномаг, слегка трогая коня пятками. – А ну, проводи меня к терему матушки! Да слуг пришли – порядок навести, баню истопить, обед подать… Утомился я с дороги!

Боярин рот открыл от изумления, а царевич спокойно поехал себе туда, где на его памяти стоял материнский терем, соединенный с главным зданием длинными галерейками. Пришлось постельничьему вослед бежать, путаясь в полах шубы. Он, конечно, пытался стрельцам кричать, чтобы задержали проходимца, да только у стрельцов свой командир, а старшой им велел не вмешиваться.

– Можа, и к лучшему, что меньшой царевич сейчас появился, – сказал он, вытирая усы, – больше порядку станет.

Младшие стрельцы недоверчиво таращили глаза, а старший пояснил свою мысль:

– Пока царевичи между собой разбираться станут, простой народ послободнее вздохнет!

Между тем царевич все ехал и ехал.

Царский дворец строился просторно. Каждый теремок окружал пусть маленький, а садочек. Самые важные терема с главным соединялись переходами, а те, что попроще, – обходились без галерей, но тропинки все равно натаптывались. Как же новости из большого терема не узнать?

Чтобы не заплутать в сетке этих тропинок, Иван выбрал главную дорогу, посыпанную щебнем, и ехал неспешно, ориентируясь на знакомую алую маковку. Уж почему царица велела крышу своего терема в алый цвет покрасить, никто не ведал, а вот заметна эта крыша издалека была, и многие по ней царские хоромы находили.

Свернув, где надобно, царевич подъехал к густому переплетению шиповника. Щелкнул пальцами, хмыкнул.

Видно, не только на терем желающие находились – сад и тот отжать собирались. Потому велела матушка по периметру шиповник посадить и сама его зачаровала. Иголки в палец размером, но тонкие – даже руку не просунуть, не то что вырубить. И судя по закопченной траве, уже и жечь пытались, и помои лить, и посильнее что-то. Кто-то догадливый кислотой плеснул, а шиповник только сильнее расцвел – не зря матушка чаровала!