Читать книгу "Иван-царевич и белый сов"

Глава 3

Долго ли, коротко ли ехал царевич по тракту, а только притомился, проголодался и решил привал устроить. Погладил своего кадавра между ушей и спросил:

– Сивка-Бурка, где бы нам воды отыскать? Недалеко?

Конь пряднул ушами и повернул к лесу. Протиснулся между молоденькой порослью, пересек опушку, спустился в прохладный овраг, в котором журчал ручей.

– Отлично! – Иван спешился, умылся, напился, а потом посмотрел на мешок, собранный Пряхой. Что она туда положила? Стоит ли открывать ее дар сейчас? Он уже потянулся к завязкам, да остановил себя. До столицы осталось немного, а дар Пряхи – это почти предсказание. Откроешь сейчас – нить начнется раньше времени, и кто знает, будет ли она ровной?

Кадавр тоже пополнил запасы жидкости, после чего Иван снял с пояса сумку с мелким маготехническим инструментом и, открыв лючок под животом кадавра, полез внутрь – посмотреть на кое-какие контакты, добавить пару капель смазки и проверить крепление магического кристалла. Дорога долгая, дальняя, пока есть время и силы, лучше обиходить коня, чтобы он не подвел в ответственный момент.

В общем, бормоча себе под нос разные прибаутки, Иван провел малое техническое обслуживание кадавра, потом довольно хлопнул коня по боку, захлопывая лючок:

– Красава! Сейчас умоюсь, и можно ехать!

Однако стоило ему склониться над водой, как над головой что-то скрипнуло, и на волосы царевича посыпались сухие листочки.

Недовольно дернув головой, он все же потер песком испачканные машинным маслом руки, умылся, потом выпрямился и взглянул на ветку. Там сидела некрупная снежно-белая птица и очень недовольно смотрела на Ивана.

Царевич открыл было рот, чтобы выругаться, и закрыл. Совы днем практически ничего не видят. Не летают. А уж белой сове выжить в лесу Тридевятого – это как белому медведю в пустыне. Поэтому, придержав то, что хотел сказать, Иван, чуть прищурясь, вежливо спросил:

– Кто ты, и чего надобно?

Сова странно клекотнула, склонила голову набок и вдруг молвила вполне человеческим голосом:

– Камень видишь?

Иван огляделся и действительно заметил крупный валун, заваленный сушняком.

– Вижу, и что? – не стал спешить он.

– Прочти, что написано!

Царевич хмыкнул:

– А зачем?

– Как это “зачем”? – сова переступила с лапки на лапку. – Положено. Видишь камень, читаешь надпись!

– Кем положено, куда положено и зачем положено? – осведомился царевич, прищуриваясь еще сильнее, чтобы включить магическое зрение. Неладно было с этой совой. Не разговаривают птицы просто так.

– Видишь камень на перепутье, – уже раздраженно сказала птица, – читаешь надпись, выбираешь путь!

– Какое ж это перепутье? Это овраг! – изобразил на лице недоумение Иван.

– Что ты в дурака играешь? – буркнула сова. – Сейчас овраг, а когда-то перепутье было. Тропы магические и сейчас есть. Читаешь предсказание, выбираешь путь.

– Не хочу, – покачал головой царевич.

– Как это не хочешь? – возмутилась птица. – Раз сюда пришел, значит, путь ищешь!

– Да я свой путь и так знаю, домой еду, – хмыкнул Иван.

– Да не тот путь, пустой ты кувшин! – сова возмущенно взмахнула крыльями. – Путь судьбы!

– Если камень путь судьбы указывает, то ты тогда кто?

– Кто-кто, – буркнула птица, – магический помощник я!

Иван присмотрелся. Техномагов учили хорошо, и не зря кот ученый на них силы тратил. Магический помощник это…

– Гейс или проклятие? – спросил царевич.

– Проклятие, – буркнула сова, – стал бы я своей волей в такой глуши путников караулить!

– Так ты мужик? – хмыкнул Иван.

– Сам ты мужик-лапотник! – оскорбился сов.

– Тут ты не прав, – вздохнул Иван, – не мужик я, а царевич. А теперь серьезно: что это за проклятие и как его снять?

– Рассказать не могу, – вздохнул сов, – вот выберешь дорогу, я рядом буду, и если все получится – узнаешь.

– Нет уж, – Иван оперся на своего коня-кадавра, – позиция “ввяжемся, а там прорвемся” изначально провальная. План, схема, инструкция имеются?

– Все на камне, – буркнул сов, отворачиваясь.

– Понимаешь, – царевич потер висок, – не могу я сейчас эту инструкцию читать. Родных почти десять лет не видел. Надо домой заглянуть, матушку обнять, на отца с братьями посмотреть. А потом видно будет. Не понравится в столице – приеду прочитаю. А понравится, тогда извини.

– Да ладно, – буркнул сов, нахохлившись еще сильнее, – думаешь, я не понимаю? Сам бы ни за что не ввязался, но надоело в перьях ходить.

– Ну, бывай, – царевич забрался в седло и тронул кадавра пятками.

Сивка-Бурка медленно затопал в гору. Придержав коня, Иван вынул из рукава платок и повязал на ветку. Вот так. Он найдет это место, камень с инструкцией и странного Сова. А там уж видно будет!

***

Дальнейший путь до столицы прошел мирно. Царевич ехал, делал остановки в обычных трактирах, пару раз ночевал в чистом поле, любуясь звездами, но мысли его то и дело возвращались к таинственному камню и Белому сову. Сколько он уже ждет в том овраге? За что получил проклятье? И что же все-таки написано на камне?

Полистав прихваченные с собой лекции и справочник по маготехническим явлениям, Иван ничего не нашел. Указующие камни смутно упоминались среди тезисов кота ученого, но профессор считал, что это тема для отдельной лекции, которая по разным причинам не состоялась. Где бы про эти камни разузнать подробнее?

С такими мыслями Иван решил заглянуть в книжную лавку.

Университета в Тридевятом не было, библиотеки водились лишь у богатых и знатных семейств, так что единственным источником полезной информации оставались книжные лавки и маленькие передвижные фургоны-библиотеки, в которых можно было за грошик взять книгу и почитать прямо тут, в тени фургончика, а зимой – в самой книжной лавке.

Поболтав с симпатичной девицей у колодца, Иван нашел искомое и сразу обратился к торговцу, обрисовав свою проблему. Купец, как человек опытный, сразу оценил одежду царевича – неброскую, но дорогую, поэтому не стал совать ему потрепанные разрозненные листы с непонятными каракулями, которые он порой выдавал за “дневники путешественника на незнакомом языке”.

Поразмыслив, торговец принес Ивану красиво изданную книгу профессора Кота и сообщил, что в этом томе точно есть нужная информация, но книга стоит сто золотых монет.

Царевич только головой покачал – ему платили неплохое содержание, но долгая дорога изрядно истощила его припасы.

– Денег таких у меня нет, но если у вас техномагические приборы, могу починить за возможность прочитать эту книгу, – выдвинул он встречное предложение, поправляя значок техномага на груди.

Купец значок узнал, да и книгу профессора Кота не просто так ведь предложил. Оказалось, в задней комнате у него стоит прекрасный самописец, на котором хитрый торговец переписывал самые редкие экземпляры книг или делал недорогие копии для библиотеки-фургончика. Да только что-то в нем разладилось.

Иван осмотрел прибор, щелкнул затейливо украшенной медной крышкой и заглянул внутрь. Ну, собственно, как он и думал. Самописец был отличной машиной, сделанной с помощью техномагии, но, как любая вещица, требовал ухода. Все винты и шестеренки внутри запылились, машинное масло загустело, а магический кристалл, который питал самописец энергией, треснул.

– Здесь работы на целый день! – сказал царевич. – Да еще кристалл треснул. Если починю, остановлюсь у вас на денек – спокойно почитать.

Купец не стал возражать – вероятно, уже отчаялся исправить шайтан-машину. Иван вернулся к своему кадавру, вынул укладку с инструментом, простой защитный фартук из тонкой кожи, взглянул на защитные перчатки и махнул рукой – ничего сложного там нет, можно и без перчаток!

Купец переминался у двери в заднюю комнату и даже вздохнул с облегчением, когда царевич вернулся с инструментом.

Иван не торопясь подошел к столу, раскатал кусок полотна, разложил все необходимое и взялся за работу. Сначала нужно было аккуратно разобрать самописец и разложить детали на ткани. Потом смешать в первой попавшейся чашке насыщенный раствор для промывки медных трубочек, бронзовых шестеренок и разных хитрых крючков, с помощью которых самописец набирал печатный текст.

Промывка, просушка, кое-где вполне необходимая пайка – купец вскоре ушел к покупателям, а Иван увлекся всерьез – модель была не новая, но интересная. Такую техномагу третьей степени разбирать еще не приходилось.

С промывкой он провозился часа три, а потом, когда запчасти сохли, взялся за кристалл и тут же выругался – крепление у камушка оказалось затейливым, и на руке осталась явная кровоточащая царапина.

– Ну да, конечно, как не пораниться-то, – буркнул Иван себе под нос, вытирая капельки дежурным платком с пропиткой антисептическим зельем. Он их закупал у Марьи-Искусницы целыми коробами, потому что каждый раз, понадеявшись на легкий ремонт, забывал надевать перчатки и ранил руки. Порой царевичу казалось, что его кровь и есть последний важный элемент ремонта.

По счастью, кристалл Иван не уронил, а трещина, хоть и заметная, поддавалась ремонту. Просидев над камушком около получаса, техномаг восстановил кристаллическую решетку, выправил сбитые потоки и аккуратно вставил кристалл в гнездо. Теперь мелочи – ласка и смазка! Каждую деталь протереть чистой мягкой тканью, освежить машинное масло и деликатно поставить шатун или шестеренку на место. Последняя деталь – крышка корпуса. Щелк! Пара пассов – надо же проверить работу кристалла? И копия нескольких страниц из сборника лекций Кота ученого выползла царевичу прямо в руки. Вот и отлично! Будет что почитать в пути!

– Хозяин, принимай работу! – позвал Иван.

Купец тотчас заглянул в комнату, огладил самописец и подсунул под линзу страничку каталога. Самописец фыркнул, звякнул и выдал копию листа.

– Работает! – восхитился торговец. – Вот спасибо тебе, добрый человек! Вот спасибо!

От восторга книжник чуть не приплясывал.

– Ну пойдем, поужинаешь, ночлег тебе устрою и книгу почитать дам.

Глава 4

Купец привел царевича в просторную теплую кухню, в которой, видимо, и проводил большую часть своего времени. У красиво застекленного окна стоял удобный столик, возле него – два глубоких кресла. На столике красовалась подставка для трубок и шкатулка, видно, с трубочным табаком.

– Садись, гость дорогой, – торговец указал Ивану на кресло, – сейчас посмотрим, что Бог послал!

Царевич опустился в менее потертое кресло и замер – на стене ровно напротив стола красовалось мозаичное панно тонкой работы. Жар-птица сидела на дереве, распустив огненный хвост, и клевала золотое яблоко.

Хозяин дома погремел посудой, выставил на стол две миски сытного жаркого, полковриги хлеба, лук, соленые груздочки и… штоф!

– Прости, хозяин добрый, не буду, – щелкнул по зеленому стеклу бутыли Иван. – Зарок дал!

– Эх-х-х, – купец с сожалением сунул бутыль в уголок за креслом и протянул царевичу ложку.

Мужчины быстро съели мясо с мясом в мясной подливе, сдобренной луком и перцем, потом торговец поставил на стол миску с плюшками, разлил по кружкам чай и закурил свою трубку. Чувствуя, как его охватывает умиротворение, Иван спросил:

– Кто стену украшал? Тонкая какая работа!

Купец грустно улыбнулся:

– Жены моей рукоделие. Она, видишь, из семьи камнерезов была, по дому скучала, вот и просила меня камушки ей красивые привозить отовсюду, куда дорога забрасывала. Пока я ездил, она их полировала да выкладывала. Все смеялась, что память будет…

Иван не осмелился спросить, где жена. И так понятно. Камнерезы – они чахоткой все почти страдают, пыль каменная тяжестью на грудь ложится.

Они молча попили чай, потом купец вымыл посуду и показал Ивану комнатку с узкой кроватью, столом и стулом:

– Тут у меня иногда купцы знакомые ночуют. Все чистое. Уборная внизу. Книгу принесу сейчас. Руки-то чистые?

Царевич показал отмытые ладони, и вскоре хозяин дома принес ему заветный том. На свечу, правда, пожадничал – малый огарок в подсвечнике оставил, видно, надеялся, что гость быстро спать ляжет. Но Иван только хмыкнул – чтобы у техномага да не было с собой фонарика? Впрочем, тут можно и просто магический “светлячок” запустить, ничего магически опасного рядом нет.

Светляк вышел уютно-оранжевым, книга легко открылась на нужной странице, и царевич погрузился в чтение. Итак. Указующие камни, что это, собственно, такое?

По мнению Кота ученого, указующие камни делились на три типа.

Первый вариант – обычные указатели. Типа “город такой-то”, “хутор такой-то” или “владения боярина такого-то”. Обычно на этих камнях выбивали охранные знаки, а в древние времена приносили жертвы, чтобы привязать к земле духа-охранителя. Для путников, идущих мимо, камни практически всегда безопасны, если только дух не сорвется с привязи или не сойдет с ума.

Второй вариант – камни, положенные на особых местах – перепутьях, источниках силы или возле источников воды. Эти подсказывают человеку перемены в судьбе. Обычно к ним приходили посидеть, подумать перед принятием важного решения. А уж если случайно камень на перекрестке покажется – тут не зевай, думай, что делать будешь.

Кот ученый приводил в книге примеры из легенд и сказаний:

"На развилине путей-дорог лежит Вещий камень, а на нём надпись выбита: «Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя, и коня потеряешь».

В более поздних вариантах сказаний указывалось другое – направо пойдешь – женатым быть.”

Иван почесал затылок – жениться ему совсем не хотелось. Красивых девушек вокруг много, как на одной остановиться? Да еще царь-батюшка… Пусть не любит младшего сына, однако из дворца не выкинул, царевичем признал, деньгами поддерживал. А царевичу просто так в брак вступать нельзя – есть интересы политические, есть семейные, да и благословение родительское требуется.

Прежде Иван ко всем этим церемониям насмешливо относился – чего только старики не придумают, но вот курс лекций Кота ученого голову-то на место поставил. Не зря все это придумано было и не скоро еще отменится.

Вздохнув, царевич вновь углубился в книгу: “Кто пойдет направо – останется жив, но коня потеряет. Кто пойдет налево – себя потеряет, а конь будет жив. Что сие означает с точки зрения тонкомагических материй? Движение прямо – это значит идти по тому пути, который был изначально выбран. И ничего в жизни не менять. Движение налево – это путь эгоизма и темных энергий. Это лишение своего Высшего Я. То есть именно Высшее Я человека умрет. А конь (низшее я) – будет жить. Правая сторона – это укрощение низшего я и преобладание Высшего Я.”

Иван закрыл книгу и вспомнил свой отказ читать надпись на камне. Выходит, он все же выбрал? Решил ничего в своей жизни не менять? Вернуться в столицу, показаться родителям и… а что дальше?

Посидев немного с закрытыми глазами, царевич вновь открыл книгу – надо же узнать, какими еще бывают указующие камни?

Третий тип камней был особым – он прикрывал клады. Почему этот камень тоже относился к указующим? Потому что найденный клад меняет жизнь человека, а еще эти камни могут давать подсказку тому, кому суждено найти клад. Идешь-идешь и за один и тот же камень спотыкаешься. Заметишь – хорошо, будет тебе клад и перемена жизни, не заметишь – клада не будет, но переменам все равно быть, только в другую сторону.

Иван хмыкнул, но пометку себе сделал – вдруг и такой камень попадется?

Потом отложил книгу на столик, вытянулся на кровати во весь свой немалый рост и уснул. Во сне ему настойчиво являлась Жар-птица, выложенная из полированных камней, и что-то ему говорила, размахивая крыльями, жаль, Иван так спать хотел, что не понял – что.

Глава 5

Утром купец был хмур и выглядел похмельным, хотя накануне хмельного они не пили. Мрачно поставил самовар, мрачно выставил на стол плошки с медом, вареньем, пиленым сахаром и сушками. Чай заваривал долго – прогрел заварник, высыпал пригоршню заварки, добавил лист смородины и залил все кипятком. Водрузил чайничек на самый верх самовара и занялся нарезанием сала со слезой, луковку разделил на четвертушки, солонку выдвинул, а тут и чай заварился.

Иван успел умыться у колодца и, накинув на шею выданный хозяином рушник, вернулся в дом. Утро дышало свежестью, ледяная водичка бодрила, а горячий чай возвращал серому миру краски.

Вообще, то, что его интересовало, царевич уже узнал, но панно с Жар-птицей, горящее яркими красками в утреннем свете, не давало покоя, и он решил задержаться в этой деревне еще на денек.

После чаепития купец отправился открывать лавку, а царевич спросил у него, нет ли в деревне еще каких поломанных техномагических устройств?

– Да у трактирщика Степашки музыку магомеханическую поломали. Сходи к нему. Накормит, напоит, а может, и денег даст.

Иван взял свою сумку с набором инструментов и отправился искать трактир. Первое место в любой деревушке или даже в крупном городе, где можно узнать новости, сплетни и слухи. До столицы осталось два-три дня пути, если ехать неспешным шагом, и новости сюда доходили быстро.

Трактир был, что называется, “фасонным” – расписные стены и потолок, светильники в кованых затейливых чашах, на аглицкий манер открытый шкафчик с напитками за спиной хозяина, и парнишки в долгих белых фартуках, разносящие кушанья по столам, накрытым скатертями.

Ивану аж присвистнуть захотелось – не ожидал он в деревне такое увидеть! Да и пахло здесь не щами и пирогами, а поросенком с кашей, осетриной на углях томленой, ухой стерляжьей да вином заморским, сладким.

Стоило ему появиться на пороге и оглядеться, как тут же словно из-под земли вырос молодчик бравый, с кудрями, на пробор разобранными:

– Чего изволите-с?

– Слышал, машина музыкальная у вас поломалась, – сразу сказал царевич. – Техномаг я. Починить могу. Но задаток – вперед!

Молодчик на миг исчез и тут же появился снова с огромным мужиком в чистой белой поддевке:

– Вот, папашенька, сей гость бает, что машину нашу музыкальную починить может!

Здоровяк прищурился, оценил и значок, и весь вид случайного гостя, а потом спросил гулким баритоном:

– Откель знаешь, что музыка у нас поломалась?

– Так я у купца Иванчикова, что книгами торгует, самописец починил, он и сказал, что у вас можно музыку починить и деньжат заработать.

– Федька! – гаркнул здоровяк.

На его призыв из боковушки выскочил кудрявый мальчишка лет десяти.

– Беги до купца, что книжками торгует, да спроси, верно ли, что самописец ему починили?

Мальчишка сорвался с места – только пятки засверкали. А здоровяк прогудел:

– Заходи, гость дорогой, квасу с устатку выпей, коли Афанасий Иваныч подтвердит, что ты ему технику магическую починил, тогда и к машине своей допущу.

– Квасу охотно выпью, – отвечал царевич, занимая место за непопулярным столиком у самой стойки, – а вы пока расскажите, что с вашей музыкой случилось. Может, там ремонт дорогой, или деталей не найду…

– Да что случилось, – гулко вздохнул Степка-трактирщик, собственноручно наливая техномагу душистого хлебного кваса со смородиновым листом. – Уронили ее, ироды! Как пошли скакать с девками непотребными, каблуками брякать, так половицу проломили, столик с музыкой перекосился, а они еще пуще давай каблуками стучать и разбили все вдребезги! Стекляшки-то наш Фрол-кузнец обещал мне новые наплавить, а как там нутро починить – никто у нас не ведает.

– Что за ироды? – хмыкнул царевич, ожидая, что трактирщик разнесет в пух и прах местного старосту или его сыновей, а может, заезжих охотников, но Степашка покраснел, набычился и выдал:

– Царевичи наши! Василий да Артемий!

– Да неужто? – непритворно ахнул Иван. – Самые что ни на есть настоящие царевичи?

Нянька его была простой деревенской бабой, так что простецкий говор он усвоил раньше изысканной речи боярского сословия.

– Так от вас до столицы еще дня три ехать, что ж тут царские сыны позабыли?

– Да то-то и оно, что ехать три дни. А ежели ковер-самолет из сокровищницы взять, то часа за полтора долетишь! Ресторация у меня, сам видишь – с понятием. Строил в расчете на купцов-богатеев да бояр проезжих. Думал, буду деньгу зашибать. Купцы-то, они широко гуляют, но и платить за свою гульбу не жадничают. А эти… Прилетят, посуду перебьют, девок изомнут, золотой кинут – и были таковы! Мы, мол, тебе, смерд, и так честь великую оказываем тем, что в клоповнике твоем гуляем! А у меня никогда ни одного клопа не было! Бабка-травница научила, как беду избыть!

Иван сочувственно покачал головой:

– А что ж царь-батюшка детей не приструнит?

– Да царь и не знает, – вздохнул Степашка, – мне в столицу ехать да в ноги падать не с руки, царевичи, поди, еще в воротах заметят да велят в три шеи гнать. А только разорят они меня вот-вот! Еще и музыка эта!

Царевич хмыкнул. Братцы тут и впрямь, видно, куролесили, да только трактирщик ему эту душещипательную историю рассказал, чтобы цену заранее сбить.

– А ты, мил человек, напиши грамотку жалобную, – сказал он, – я в столицу еду, будет случай, передам в царский приказ. Анонимно.

– Ано…как?

– Без подписи. Жалобу пиши слезно и подробно, но не подписывайся. В приказе, может, и выкинут твою грамотку, а может, и нет. А если каждый напишет, то царь-батюшка, глядишь, и заметит, чем царевичи промышляют.

Почесал Степашка седой кудлатый затылок, да и отказался:

– Царевичи меня пожгут!

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Иван, а тут и мальчишка прибежал с заявлением, что “дядька Афанасий подтвердил – самописец у него работает теперя”!

После этих слов трактирщик все же отвел Ивана в каморку, в которой среди коробушек с пряностями, солью и дорогим сахаром стоял круглый столик на одной ножке, а на нем то, что осталось от отличного магофона!

– М-да-а-а, – почесал в затылке Иван, – тут дня на три работы. Вообще все разбито! Кузнец-то у вас хороший? Правда сможет все вот это восстановить?

– Обещал, – вздохнул Степашка.

– Ну, зови кузнеца, хозяин, я пока разбирать все буду, – сказал Иван, открывая сумку с инструментом.