Читать книгу "На крючке"

Глава 12

Венди

В шкафу творится апокалипсис; на полу валяются кучи одежды. Я со стоном смотрю на эти горы тряпок. Как это возможно – иметь столько шмоток и не найти тот единственный комплект, который можно надеть?

По спине бегут мурашки, когда я смотрю на часы и понимаю, что до встречи с Джеймсом в «Ванильном стручке» осталось всего полчаса.

Дьявол.

Да, можно было попросить его подъехать к дому, но от одной только мысли, что он увидит особняк, у меня сводит живот. Он начнет удивляться, расспрашивать, а учитывая, что он первый человек в моей жизни, который обратил внимание на меня, а не на кошелек моего отца, я надеюсь избегать этого разговора как можно дольше.

Путь к моему сердцу пытались проложить множество мужчин, однако все они улыбались мне неспроста. Хотя глаза у них и были добрыми, они никогда не сияли в моем присутствии так ярко, как это происходило в присутствии моего отца. Да и я никогда в них не влюблялась. Еще в юном возрасте, в шесть лет, если быть точнее, я поняла, что людей интересую не я, а исключительно польза, которую я могу принести. Даже дети понимают, что такое одиночество, и когда умерла моя мать, все люди, на которых я так полагалась, сразу же отвернулись, как будто я превратилась в проблему, а мое горе стало для них невыносимым.

И, возможно, именно поэтому меня так тянет к Джеймсу. Потому что впервые в моей жизни кто-то хочет меня, а не все это дерьмо, которое идет в придачу.

Вздохнув, я останавливаю выбор на черном платье, достаточно облегающем, чтобы продемонстрировать мои формы, но довольно простом, чтобы не сделать вывод о моем стремлении понравиться.

Наконец я заканчиваю сборы и спускаюсь по лестнице. Джон сидит в гостиной, разложив на журнальном столике сотню деталей от модели самолета.

Я плюхаюсь в кресло напротив него.

Брат поднимает глаза, и они тут же округляются:

– Отпадно выглядишь. Неужели свидание?

– Спасибо. Да, так и есть, – я улыбаюсь, в груди теплеет от его комплимента.

– Круто, – он улыбается. – А я планирую позаниматься.

Его слова меня ранят, опускаясь на грудь тяжким грузом. Я ведь так и не рассказала ему о школе-интернате. Вообще, мне кажется неправильным знать и молчать, но папа обещал вернуться домой. Это он должен смотреть в глаза Джону, рассказывая о его отъезде из дома.

Я оглядываюсь, отмечая готовые модели самолетов, расставленные в разных местах. Джон всегда ими увлекался, но с момента переезда он заполонил ими весь дом.

– Как ты справляешься? – интересуюсь я.

– Смотря что ты имеешь в виду, – прищурившись, Джон наклоняет голову и внимательно рассматривает детали, которые склеивает.

– Ну… все. Переезд и прочее. У тебя все хорошо?

– Да, все нормально. Было бы здорово навсегда остаться в этом доме и больше никогда не переезжать, – брат пожимает плечами.

Меня гложет чувство вины. Может, есть еще время отговорить папу от этой дурацкой затеи с интернатом? Но опять же, насколько это полезно для здоровья ребенка: сидеть целыми днями дома в компании старшей сестры?

– Серьезно, Венди, все нормально. Ты слишком обо мне печешься, – Джон потирает нос.

– Кто-то ведь должен.

– Иди уже на свидание, – отмахивается он.

– Хочешь, я отменю свидание? Побудем вместе, – покусывая щеку, я тереблю пальцы.

Взгляд Джона наконец отрывается от самолета и перемещается на меня, и, судя по круглым глазам, моя идея ему не пришла по вкусу.

– Ладно, ладно. Не стоит так реагировать, – я тяжело вздыхаю.

Он улыбается, и от вида этих ямочек на щеках сердце пронзает боль: они так похожи на ямочки нашей матери.

– Так и быть. Увидимся позже, – я поднимаюсь со стула и собираюсь уходить.

– Не делай ничего такого, чего бы не сделал я.

– Ты ничего не делаешь, – щурюсь я.

– Вот именно, – хихикает брат.

На долю секунды я даже задумываюсь об отмене встречи с Джеймсом: он выглядит устрашающе, всепоглощающе – рядом с таким человеком невольно сводит живот, а разум затуманивается. Но как только эта мысль приходит мне в голову, я ее тут же отбрасываю, зная, что ни за что на свете не откажусь от свидания.

Внимание Джеймса – это огонек, мерцающий в сердце и освещающий все на своем пути. А еще где-то в самых темных уголках моего сознания живет надежда, что если мой отец узнает об этих встречах с Джеймсом, с парнем, который немного старше и намного сильнее меня, то он, наконец, вернется домой.

По дороге в кафе тревога нарастает, как штормовая волна. Я иду к входной двери, вспотевшими руками поправляя платье, и глубоко дышу, чтобы успокоить нервы.

О чем я думала, соглашаясь на это?

Я специально приехала немного пораньше, чтобы у меня было время, но как только я захожу внутрь, я вижу его. Одетый в идеально подогнанный по фигуре костюм, он болтает с Энджи, как будто они старые друзья. Интересно, как бы он выглядел в джинсах или старой запятнанной футболке? Складывается ощущение, что он всегда одет с иголочки.

С колотящимся сердцем я осматриваюсь. Сегодня в кофейне довольно многолюдно, и Джеймс пока что меня не заметил. Идти к нему – все равно что нырять в глубокую воду, не умея плавать, но я не останавливаюсь, а, наоборот, ускоряю шаг: странное чувство возбуждения толкает меня вперед, чтобы я узнала, насколько глубоки эти воды.

Сначала меня замечает Энджи, и я сразу отмечаю, как блестят ее глаза.

– Эй, крошка, посмотри-ка, кто-то пришел раньше тебя! Кто-то высокий, темноволосый и привлекательный.

Джеймс поворачивается, и от одного его взгляда, словно от скачка напряжения, тело начинает искрится, а волоски приподниматься.

– Привет, – улыбаюсь я.

Расправив плечи, он подходит ко мне и легонько прикасается губами к моей щеке. Его тепло порождает мурашки, почти лишая меня дыхания. Кончики его пальцев скользят по моей руке, и он отступает, глядя на меня томными, раздевающими догола глазами. Пьянящее ощущение растет в глубине живота и оседает у меня между ног.

– Прекрасная, – произносит он.

Вроде бы одно только слово, но оно ласкает меня, как бархат, и дарит незабываемые ощущения внутри живота.

– Ты тоже. Он улыбается.

– Ты находишь меня красивым? – его игривый тон разжигает во мне тот странный огонь, который вспыхнул в момент нашей первой встречи.

В момент, когда я задавалась вопросом, каково это – быть другой Венди.

– А ты думаешь, что мужчина не может быть красивым? – я выгибаю бровь.

– Мужчина может обладать многими качествами, дорогая, – он подходит ближе. – Но единственная красота, которую я сегодня надеюсь лицезреть, – это твоя.

Живот сводит, бабочки вспархивают.

– Твой язык нужно запретить законом, – бормочу я. – Ну так что, куда ты меня приглашаешь?

Энджи смеется.

– Какая разница, крошка? Просто иди, – она отмахивается от меня.

Джеймс, бросив взгляд в сторону Энджи, обнимает меня за талию.

– Твоя подруга права. Расслабься и позволь мне тебя как следует накормить, – он наклоняется и прикасается губами к моему уху. – А если ты будешь хорошей девочкой, тогда, возможно, я покажу тебе истинную причину, по которой мой язык следует держать под замком.

Меня накрывает тепло, проникая в самые глубины души и пульсируя между ног.

– Очень самонадеянно, – с удивленным вздохом я упираюсь пальцами в его грудь.

С блеском в глазах он провожает меня к двери, по-прежнему обнимая за талию.

– Ты ведь должна знать, какие блюда представлены в меню.

Мы выходим на улицу, и Джеймс ведет меня к тонированной Ауди. Подойдя к машине, я тянусь к ручке, но не успеваю и дотронуться, как он уже тут как тут – помогает мне открыть дверь и сесть внутрь.

Сердце замирает. Вроде бы такой простой жест, но я начинаю чувствовать себя особенной. Чувствовать, что обо мне заботятся.

– Мне следовало бы обидеться, – подмечаю я, когда он забирается на водительское сиденье.

С улыбкой Джейсон заводит машину, но с места не трогается.

– Почему? – он поворачивается ко мне.

– Ты только что велел мне быть хорошей девочкой, и ты… ну, ты понял.

– Я не уверен, что понял, – он вскидывает бровь.

Быстрым движением он наклоняется, прижимая меня спиной к сиденью, и проводит носом по моей шее. От этого прикосновения у меня сводит живот и сбивается дыхание.

– Потому что я хочу прижаться к твоим губам? – его губы скользят от моего уха вниз по челюсти, пока не оказываются над моими.

Сердце бьется о грудную клетку. Я чувствую себя не в своей тарелке.

– Я обещаю, тебе понравится, – шепчет он.

И на этом тепло его тела исчезает. Он возвращается на сиденье и задним ходом выезжает с парковки.

Глава 13

Джеймс

Я везу ее на пристань, к себе домой. Я думал о более публичном свидании, но решил отказаться от этой идеи: не хотелось бы, чтобы ее отец раньше времени все понял и застал меня врасплох.

Он должен знать, кто я такой, знать это наверняка, прежде чем я выбью почву из-под его ног.

К счастью, Ру не стал задавать вопросов, скорее всего решив, что Венди для меня – мимолетное увлечение. Будь он более внимательным, он бы понял, что я никогда не привожу к себе в кабинет случайных девушек – только Мойру и только тогда, когда мне нужно расслабиться. Однако люди видят мир через собственную призму, им куда проще поверить в свою правду, а не разбираться в чужой. Как бы то ни было, но в этот раз ситуация сложилась в мою пользу.

Наша встреча с Питером состоится уже завтра, и у меня голова идет кругом от мысли, что я встречусь с ним лицом к лицу и увижу его взгляд, когда мы с Ру откажемся от сотрудничества. Пусть ведет свой грязный бизнес где и как хочет, я уверен, что за все эти годы он преуспел в этом деле, но этой территории ему не видать. Он и так много у меня отнял, я не позволю ему заполучить и это.

В нос ударяет запах ванили.

Венди.

С неискренней улыбкой я переключаю внимание на девушку рядом: не стоит ей видеть, что моя голова занята чем-то другим. Жестокими мыслями, например. Вот что странно: несмотря на то, что она дочь моего врага, я почему-то не испытываю к ней неприязни. Я бы даже сказал, что где-то в глубине души пробиваются ростки чего-то болезненного и сладкого. Сожаление, что ее используют, как пешку, в достижении цели. Настолько большой цели, какой она никогда не станет.

Но разве я могу упустить такую возможность, как Венди? Ни за что. Я люблю поиграть с добычей, прежде чем покончить с ней раз и навсегда.

Питер Майклз не заслуживает быстрой смерти. Он заслуживает расплаты.

Осознания, что у него нет друзей. Нет семьи. Нет гордости. Что у него отняли все, лишили выбора, а реальность превратили в кошмар.

И вот тогда я его и убью.

Мы въезжаем на пристань. Не успеваю я вытащить ключ из замка зажигания, как Венди уже тянется к двери.

– К чему такая спешка? Посиди немного, – резким движением я хватаю ее за запястье.

– О, я… – она замирает с круглыми от изумления глазами.

Отпустив ее, я выскальзываю из салона, обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. От вида ее лица на уровне моего паха, этих сияющих шоколадных глаз и улыбки, во мне вспыхивает возбуждение. Какая прекрасная поза. Я предлагаю ей руку, и она охотно вкладывает ладонь в мою, позволяя помочь. Как только она выходит, я резко подталкиваю ее к себе, и она с возгласом изумления наталкивается на мою грудь.

– Ты ведь позволишь мужчине быть рыцарем?

Ее голова слегка наклоняется и ненадолго опускается мне на грудь.

– Мы идем на судно? – кашлянув, она оглядывается по сторонам.

– А ты против? – я улыбаюсь.

– Нет, все в порядке, просто… на воде мне становится нехорошо, – покачав головой, Венди начинает перебирать пальцы.

Приобняв ее, я веду ее мимо других лодок к последнему причалу, где стоит моя парусная яхта длиной в сорок три метра. «Тигровая лилия».

– Мы не поплывем. Я лишь хотел поужинать в уединенном месте.

Все еще обнимая ее, я помогаю ей сойти с дорожки на боковую палубу. Обычно я не привожу гостей в свое жилище, и уж точно не женщин, но я хочу, чтобы она почувствовала себя особенной. Другой.

– Она твоя? – спрашивает Венди.

Кивнув, я следую за ней, наслаждаясь мягкостью ее черного платья под моей ладонью.

– Моя.

Парусные яхты прекрасны по целому ряду причин: они роскошные, удобные, а главное – невероятно мобильные, благодаря чему я могу быстро сбежать к одному из многих причалов по всему миру, где у меня есть стоянка.

Венди рассматривает гостиную, обставленную бежевой мебелью, которая прекрасно сочетается с полами из вишневого дерева.

– Ты здесь живешь?

Ее восторг меня возбуждает.

– Да.

– Яхта прекрасна.

В груди разливается тепло. Я подхожу к ней сзади.

– Ты прекрасна.

Венди поворачивается. Я подхожу ближе, получая удовольствие от ее кожи, которая всегда полыхает, оказавшись в непосредственной близости от моего тела.

– Когда тебе показать яхту? Сейчас или чуть позже?

– Хм… – она наклоняет голову, и я сопротивляюсь желанию провести губами по ее плечу. – Думаю, сначала ужин, а потом экскурсия.

Я провожаю ее на солнечную палубу, где Сми, мой постоянный члена экипажа, уже накрыл на стол. Я улыбаюсь, довольный результатом его работы: развешанные фонарики создают романтику; круглый стол, окруженный U-образными диванчиками, застелен белой скатертью; тарелки расставлены, а в самом центре охлаждается шампанское.

– Здесь так красиво, – вздыхает она. – Это джакузи?

Я отодвигаю стул, приглашая ее сесть, а после направляюсь на свое место.

– Да. Можем залезть в воду, если хочешь.

Сев напротив, я откупориваю шампанское и наливаю нам по бокалу, не обращая внимания на ощущения, возникающие при виде Венди на фоне розово-фиолетовых оттенков заката. Я не лгал, когда говорил ей, что она прекрасна. Она действительно такая.

Прекрасная до боли.

– Надеюсь, лосось подойдет? – спрашиваю я.

– Еще как, – взглянув на еду, она кивает и поднимает вилку.

Она ест молча, а я не могу отвести от нее глаз. Член твердеет с каждым кусочком, который она отправляет себе в рот, с каждым ее стоном, который она издает, закрывая глаза от наслаждения.

Мы ужинаем, получая удовольствие от светской беседы и легкого бриза, а когда заканчиваем, к нам спешит Сми, чтобы убрать тарелки. Он делает это так тихо, что Венди от неожиданности подпрыгивает на стуле.

– Боже, я не знала, что здесь кто-то есть!

– Это Сми. Мой старший помощник, если так можно сказать, – усмехаюсь я.

Сми улыбается и наклоняет голову в знак приветствия. Его каштановые волосы пружинят под нелепой красной шапочкой.

– Очень приятно, мисс.

– Старший помощник, – хихикает Венди. – Как пират? А ты, значит, капитан?

Забавно.

– Вообще-то, да. Я управляю каждым судном, на котором нахожусь. И буду более чем счастлив тебе это продемонстрировать, – от ее слов мне становится весело, и я придвигаюсь чуть ближе.

Она опускает голову, щеки окрашиваются в розовый цвет.

Солнце давно уже село, и ему на смену пришла луна, отбрасывающая призрачный отблеск на воду. Я жду, пока Сми уберет наши тарелки и уйдет внутрь, чтобы продолжить разговор.

– Лунный свет красит тебя еще больше, дорогая.

– Знаешь, ты совсем другой, – сделав глоток шампанского, она смеется.

– По сравнению с кем? – я подношу бокал к губам, смакуя игривые пузырьки.

– Ну… Не знаю. Наверное, с остальными мужчинами, – она наклоняет голову.

– И это плохо?

– Нет, совсем нет, – улыбается она.

Хотя ее улыбка и великолепна, почему-то она совсем не отражается в ее глазах. Тогда, к моему раздражению, я понимаю, что прямо сейчас она разыгрывает спектакль. Может, я и использую ее как реквизит, как временную игрушку, но мне не нравится, когда меня обманывает человек, которого я считаю своим. А именно такой она и является, пока я не решу иначе.

– Не делай этого.

– Не делать чего?

– Не лги. Не здесь. Не мне.

– Тогда можно я скажу правду? – покачав головой, она кладет вилку на тарелку.

– Я надеюсь и дальше слышать только ее.

– Я не знаю, как вести себя рядом с тобой. Я не могу понять, действительно ли ты хочешь меня узнать… Или ты пытаешься произвести впечатление.

– А что если я хочу произвести впечатление? – я вскидываю брови.

– Тогда у тебя не очень получается, – ее губы подергиваются.

– Как это? – удивленный, я опускаю фужер с шампанским и наклоняюсь к ней. – А что тогда тебя сразит?

– Если я скажу, то это уже не будет сюрпризом, – она улыбается.

Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь. Вместо этого я поднимаю руку и тру щетину на своем подбородке.

– Я хочу узнать, какой ты настоящий, – продолжает Венди.

От ее слов в животе начинается буря.

– Жаль тебя разочаровывать, дорогая, но с тобой я и есть настоящий, – я развожу руки в стороны и оглядываюсь по сторонам.

Покачав головой, она кладет салфетку на стол, встает со своего места и подходит ко мне. А потом опускается прямо ко мне на колени. Мои ладони тут же стремятся к ее бедрам. Я искренне удивлен и совершенно не ожидал от нее такой смелости.

– Нет, – шепчет она, находясь всего в нескольких сантиметрах от моего тела. Мой живот напрягается, и я впервые замечаю янтарные блики в ее темно-карих глазах. – Это внешнее, а я хочу знать, что вот здесь.

Венди прижимает руку к моей груди. Сердце колотится о грудную клетку – надеюсь, что сквозь одежду она его не почувствует. На самом деле мне даже себе не хочется признаваться, что ее действия оказывают на меня такое влияние.

Но это так.

Я перемещаю руку к ее щеке и прижимаю большой палец к нижней губе. Венди тяжело дышит, грудь прижимается к моей с каждым выдохом. Мы смотрим друг другу в глаза, и в моем нутре зарождается тревожное чувство. Оно новое и нежеланное, и я не знаю, как его контролировать, поэтому я делаю единственное, что приходит мне голову.

Я наклоняюсь и целую ее.

Глава 14

Венди

Его губы удивительно нежные – и на это грех жаловаться.

Я покоряюсь ему, утопая в объятиях. Джеймс крепко обнимает меня и прижимает к себе, не убирая руки от моей щеки.

Сердце замирает от его сладостных ласк. Совсем скоро, словно огонь, бушующий в венах в ответ на его прикосновения, Джеймс углубляет поцелуй, проникая языком в мой рот. Его вкус меня пьянит, в животе все переворачивается: он всецело мной овладевает. Жар разливается по всему телу и пульсирует между ног, вынуждая меня перекинуть ногу через его колени и сесть верхом.

Когда я устраиваюсь поудобнее, он начинает стонать, вжимаясь в меня бедрами. А своими я чувствую что-то твердое и большое. Я прерываю поцелуй, задыхаясь от удовольствия, но его рука снова привлекает меня к себе.

Я прижимаюсь к нему, стараясь двигаться в такт – от трения члена о мои трусики по телу бегут мурашки, клитор набухает, а между ног становится влажно.

Убрав руку с моей щеки, он кладет обе ладони мне на бедра, задавая ритм. Его губы, теперь уже оторвавшись от моих, медленно спускаются вниз по шее. Он покусывает меня, втягивает кожу и целует, и, хотя я уверена, что он оставляет отметины, я не хочу и не могу возражать: я слишком увлеклась процессом. Он как будто лепит из меня безукоризненную деталь, которая идеально впишется в каждую частичку его тела.

– Ты намного вкуснее, чем я представлял, – стонет он, лаская меня.

Я откидываю голову, открывая ему доступ к шее.

– Сделай одолжение, милая.

– Что… что угодно, – протягиваю я, заикаясь.

– Продолжай двигаться, трись своей сладкой маленькой киской, пока мои брюки не промокнут насквозь.

Я издаю стон, несмотря на то, что его грязные слова вызывают прилив смущения. Со мной еще никто не разговаривал подобным образом. Однако этот приказной тон настолько соблазнителен, что он проникает в мое тело и велит подчиниться.

Я чувствую желание, и ткань трусиков пропитывается влагой. Его член пульсирует, становясь все более твердым с каждым движением моих бедер. Одна только мысль о его возбуждении, о том, что именно я вызвала у него эрекцию, вселяет в меня уверенность, и я удваиваю усилия, ощущая в животе горячую энергию.

Он внимательно меня изучает, а я закрываю глаза, представляя, каково это – чувствовать его внутри. Влагалище, которое раньше никого не пускало внутрь, сжимается от нетерпения.

Джеймс наклоняется, его губы касаются моей шеи, вызывая мурашки по всему телу.

– Когда ты остаешься одна в комнате, как ты доводишь себя до оргазма?

Рассудок мутнеет от удовольствия – я с трудом воспринимаю его слова. Тем не менее я понимаю, о чем он спрашивает, и по какой-то причине доверяю ему свой секрет. Но вместо того, чтобы ответить словами – на что я сейчас вряд ли способна, – я просто показываю.

Я перемещаю его руку с талии на шею, а затем сжимаю его пальцы, потому что хочу, чтобы он надавил.

С искрой в глазах он рывком прижимает меня к себе.

– Тебе нравится, когда тебя душат, детка? – с каждым толчком его бедер пальцы на моей шее сжимаются крепче. – Хочешь, чтобы я сдавливал горло, пока ты не окажешься на грани беспамятства и не увидишь перед глазами звезды?

Я чувствую, как давление усиливается, и постанываю. Глаза закатываются, и я откидываю голову. Удовольствие скользит по коже и устремляется в кровь. На самом деле, даже несмотря на мою неопытность, у меня бывают такие порывы. Ночи, когда я лежу в постели, погружаясь в фантазии в тени луны. И кончить я могу только в одном случае: задерживая дыхание, пока в легких не произойдет спазм, а в голове не потемнеет.

Может быть, это глупо – отдавать постороннему человеку контроль над чем-то столь важным, как дыхание, но по какой-то причине я ему доверяю.

– Пожалуйста, – выдавливаю я.

Он переворачивается и кладет меня на мягкий диванчик. Мое тело податливо и послушно. Джеймс нависает надо мной, как угроза в человеческом обличье, глаза его мрачнеют, пока пальцы сильнее давят на горло. Другая его рука скользит по моему телу, и я ощущаю, как внутри рассыпаются жаркие искры. Его прикосновения подобны бензину, питающему огонь в моих венах. Пальцы крадутся по подолу платья, проникают под него и начинают гладить подушечками промокшее нижнее белье. Я толкаюсь бедрами, отчаянно желая почувствовать прикосновение.

Джеймс, крепко сжимая мне шею, проникает в трусики.

– Такая мокренькая, – шепчет он, вытаскивая руку и размазывая влагу по моим приоткрытым губам.

Сердце подскакивает, а желудок сжимается так сильно, что вот-вот разорвется.

– Такое вкусное искушение, – он касается языком моего рта.

У меня дрожат ноги.

А потом его рука снова оказывается внизу. Два пальца раздвигают влажные половые губы и легко проскальзывают внутрь. Я задыхаюсь, спина выгибается от этого вторжения.

Его лицо по-прежнему рядом, губы осыпают поцелуями челюсть.

– Такая узкая. Кто-нибудь трогал тебя раньше?

Я не знаю, какой ответ он хочет услышать, но мысль о том, что он считает меня нетронутым цветком с нулевым опытом, настолько непривлекательна, что я не могу найти в себе силы солгать.

– Да, – хриплю я.

Глаза его мутнеют, пальцы судорожно сжимают горло. Его дыхание ласкает ухо и шею, вызывая мурашки вдоль моего позвоночника.

– Больше никому не позволю трогать тебя, – он входит в меня и выходит, пока большой палец медленно гладит набухший клитор. – Я очень ревнивый, Венди. И я хочу, чтобы ты была только моей.

Его слова должны были насторожить, но они лишь разжигают пламя страсти, затрудняя дыхание.

Или это хватка его руки на моей шее становится еще сильнее. Я делаю вдох – настолько глубокий, насколько она позволяет, – испытывая предчувствие, что погибну, если не кончу. У меня кружится голова, легкие требуют воздуха, а разум просит вцепиться в него ногтями и ослабить давление. Моя рука дергается, пальцы обхватывают его запястье – вены на его предплечье напрягаются под моей ладонью. Внутри влагалища все невольно сжимается.

Он давит все сильнее, в то время как клитор пульсирует и мучительно ноет, распространяя по телу мурашки. В груди стремительно нарастает жжение, темнота застилает глаза. И тут я взрываюсь: рот открывается в беззвучном крике, стенки влагалища сжимают его пальцы, как будто хотят стать с ними единым целым и больше никогда их не отпускать. Рука на шее тут же ослабевает и переходит к нежным, успокаивающим поглаживаниям. Я начинаю жадно дышать: грудь быстро вздымается, прижимаясь к его торсу.

– Хорошая девочка, – мурлычет он.

Удовлетворение течет по венам и зарывается глубоко в грудь, принося с собой тепло, уют и спокойствие. Он кладет меня и устраивается сзади, а я тем временем сворачиваюсь клубочком, пока он гладит мои волосы своей большой рукой и шепчет слова похвалы.

Я не пытаюсь говорить, даже думать о том, что только что произошло. Я не задумываюсь, почему он обращается со мной, как с любимым домашним питомцем, и какие чувства я при этом испытываю. Я просто закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

А когда я просыпаюсь, то оказываюсь совсем одна. И уже не на палубе.