Читать книгу "Луна и Стрелок"

Луна Чанг

Вокруг было серо, холодно, тени сновали в самых неожиданных местах. Луна старательно смотрела в окно, чтобы не пялиться на Хантера И.

Неужто он все это время жил по соседству? За те недели, что Хантер посещал Фэйрбридж-Хай, Луна ни разу не видела, чтобы он садился в автобус. Как получилось, что они оба попали на один и тот же рейс? Да еще и оказались единственными пассажирами?

Она подумала об его ужасной репутации. И о своих впечатлениях: что-то не сходилось.

Автобус вильнул и накренился. Колеса вместо асфальта выкатились на лед. Машину занесло, внешний мир закружился. Дверь автобуса с грохотом хлопнула, и он завалился вправо.

И со скрипом остановился. Что происходит? Луна вцепилась в спинку переднего сиденья так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев.

Женщина-водитель выругалась. Наконец она поднялась и оглянулась, опершись согнутой ногой о переднее пассажирское кресло:

– Радиосвязь отрубилась.

– И что это значит? – спросила Луна.

– Вы двое останетесь тут. Я не могу держать мотор включенным, пока меня нет в кабине, но закрою двери, чтобы вы тут не замерзли. – Она открыла дверь, и по ногам пронесся порыв холодного ветра. Она не сразу смогла выбраться наружу. Толкнула дверь, еще раз – но та никак не желала плотно закрываться.

Изнутри было не совсем понятно, что именно случилось. Луна перестала всматриваться в темноту и застегнула куртку до подбородка. Она уже начинала дрожать. За бортом автобуса бушевал ветер. Она прислонилась к рюкзаку: по крайней мере, он теплее окна.

Луна очень, очень четко осознавала, что Хантер сидит на том самом кресле, за спинку которого она держится, осознавала каждое его движение, каждый вздох. Он дышал тяжело, с присвистом. Ветер сотрясал оконные стекла. Скорей бы вернулась водитель, подумала Луна.

Хантер начал кашлять. Поначалу тихо, будто бы прочищал горло. Но скоро кашель стал сильным, лающим.

Что-то со стуком упало на пол и покатилось под сиденье Луны. Хантер, опустившись на четвереньки, стал шарить в проходе. Кажется, он не мог говорить, но очевидно было: то, что он уронил, нужно срочно найти. Луна наклонилась и подняла цилиндрическую штуку, сделанную из зеленого пластика.

Дрожа, он схватил пузырек из ее рук, как следует встряхнул его, обхватил губами и пшикнул в рот. Лекарство, догадалась Луна. Ингалятор – хотя она никогда не видела их вблизи. Ей доводилось слышать об астме. Это что, приступ? Между вдохами ей слышалось, как он стучит зубами. И кашель не желал утихать.

– Тебе нужна помощь? – Она протиснулась в проход.

Хантера так трясло, что непонятно было, кивнул он или нет.

– Что нужно сделать?

Он открыл рот, но оттуда не донеслось ни звука. Он хватал ртом воздух.

– Думаю, тебе нужно в тепло, – услышала она свой голос. – Туда, где есть телефон. Откуда мы можем позвонить?

Хантер попытался подняться, но ноги не послушались его, и он завалился назад.

– Давай помогу. – Ухватив его за ледяные руки, она потянула их к себе.

Из-за крена найти опору под ногами оказалось не так-то легко. Под налетевшим порывом порыв ветра автобус покатился вперед и завалился еще сильнее. Хантер и Луна вместе рухнули на его сиденье. Она едва не задела головой нос Хантера, навалившись на него всем телом: еще не хватало придавить его, и так еле дышит.

Ветер унялся, тишина зазвенела в ушах. Хантер перестал кашлять. Их лица разделяло всего ничего, и облачко пара от его неровных выдохов касалось ее щеки.

– Ты нормально?

Он устало кивнул.

Луна вдруг отчетливо ощутила собственное дыхание. Что она ела на ланч? Вдобавок они тесно соприкасались – сцепились ногами, оказалось, она обхватила его колени своими. С ужасом она попыталась податься назад, в очередной раз силясь выпрямиться…

Кашель Хантера возобновился. Он схватился за грудь, и Луна осознала, что ему больно. Она было попробовала быстрее подняться, чтобы как-то ему помочь, но в итоге поскользнулась и снова завалилась на него.

Кашель прекратился.

– Кажется… – Голос Хантера был сиплым. Он замолчал, и она испугалась, что ему стало хуже.

– Что? – спросила Луна. – Что тебе нужно?

– Думаю, когда ты дышишь на меня, ну… это помогает дышать мне.

– Правда? – озадаченно спросила она. А так бывает? Она же выдыхает углекислый газ. А ведь ему нужен… кислород?

Он выглядел сбитым с толку. Но она и сама заметила: когда ее лицо было близко, его щеки становились не так бледны.

– Ладно, – сказала Луна. – Но может, мы того… пересядем?

И они кое-как устроились на сдвоенных креслах. Стоило Луне на пару мгновений отдалиться от него, он снова стал дышать с присвистом.

– Вот. – Она опустила голову ему на плечо и повернула лицо в его сторону, надеясь, что ее дыхание достигнет цели.

Ко времени, когда женщина-водитель подогнала еще один автобус, Хантер практически пришел в себя. Они неловко спустились по ступенькам и перепрыгнули трещину в земле. Дорога раскололась, и в эту-то трещину и угодило колесо. Чтобы разглядеть что-то еще, было слишком темно.

Когда они уезжали на новом автобусе, позади мигали огни полицейских машин. На сей раз им досталось тройное кресло, так что Хантер мог лежать, откинувшись на сиденье, а Луна дышала в его сторону всю дорогу, болтая без умолку, чтобы приток воздуха не иссякал. Рассказывала об одноклассниках, учителях и недавнем скандале на вечере выпускников. Когда запас историй из школьной жизни иссяк, она принялась за сказки.

– Давным-давно жил царь обезьян по имени Сунь Укун, – промурлыкала Луна. – Родился он от древнего волшебного камня.

Хантер скривился.

Она прервалась:

– Что?

– Кажется, я это уже слышал. Как, ты сказала, называется?

– «Путешествие на запад», – ответила Луна. – В детстве я ее обожала. Не рассказывать?

Он покачал головой и снова задышал с присвистом. Луна ощущала, как сотрясается его тело от кашля там, где оно касалось ее собственного. И едва удержалась от того, чтобы взять его за руку. Что еще сделать, чтобы его утешить?

– Вот что бывает, когда перебивают. – Она сделала вид, что ворчит. – Ну, будем слушать или нет?

Автобус, мерно гудя, катил по улицам, а Луна пересказывала то, что помнила из похождений царя обезьян. Желтый свет уличных фонарей заливал салон и утекал обратно. С каждым притоком света Луна успевала рассмотреть лицо Хантера еще подробнее. Взгляды украдкой. Приоткрытые в поисках воздуха губы. Она наклонилась ближе под предлогом дать ему больше дыхания.

Луна выходила раньше.

– Справишься?

Он кивнул:

– Спасибо тебе.

На тротуаре она обернулась посмотреть, ища глазами окна, напротив которых они сидели. И увидела его: прижавшись к стеклу, он смотрел на нее. Она ответила на его взгляд – и они смотрели друг на друга до тех пор, пока автобус не свернул за угол. Позади нее мигнула пара светлячков.

Остаток ночи Луна дивилась новому чувству, невесть как поселившемуся в ее груди.

Ивонн И

мать Хантера

Ивонн И стояла в неосвещенной прихожей, наблюдая сквозь узкий просвет в шторах, как ее сын поднимается по ступенькам. Она облегченно вздохнула. Пусть Хантер и поздно вернулся, он не исчез. Его не похитили ради выкупа или шантажа.

Дэвид, конечно же, скажет, что сына сберег его обожаемый камень. Точнее, дурацкая штуковина, которую он прячет в багажнике и о которой говорит с нездоровой одержимостью. И когда это ее муж успел стать таким суеверным? Она хотела в него верить – а кто бы не хотел? Однако ее защитные и материнские инстинкты были куда сильнее, чем любые чаяния, которые можно связать с какой угодно якобы сверхъестественной вещью.

В этом-то и беда с детьми. Они не до конца понимают опасности, что поджидает за углом.

Она ощутила, как по телу поползли мурашки – знак надвигающейся беды. Когда Хванг узнает, куда они сбежали? Пришлет ли он кого-нибудь, чтобы наказать и забрать долг, – или приедет лично? Ивонн вздрогнула. Остается надеяться, что они хорошо спрятались.

Хантер знал больше, чем они рассказывали. Оба – и муж, и она – старались оберегать сыновей от правды, как поступил бы любой родитель. Но Хантер сам о многом догадался. Однако же это знание вовсе не отрезвило его – а ведь она так надеялась. Но он то и дело вляпывался во всякие неприятности – и это притом что они неустанно твердили: надо жить незаметно!

Ох уж эти дети. Когда же они поймут?

Хантер И

Холод просунул стылый кулак ему в горло, дотянулся до ребер и дернул так сильно, что едва не переломал кости. Прежде у Хантера никогда не было таких приступов. Будто он проглотил Северный полюс, и его дыхание похитили ветры. Все его тело трясло и грозилось разбиться вдребезги.

Он ненавидел холод.

И тут появилась Луна. Ворвалась, и – как по волшебству – ее дыхание странным образом позволило ему дышать.

Всю поездку он просидел, привалившись к ней, а она рассказывала ему истории. Школьные сплетни. Басни и сказки. Даже лимерики. Почти шепотом. Ее голос еще долго звучал у него в ушах.

Короткой прогулки от автобусной остановки до дома хватило, чтобы холод снова сдавил грудь. Когда Хантер вошел, его снова одолел кашель.

Мать накричала на него за то, что заставил ее волноваться. Отец отказывался верить, что автобус застрял в трещине – в той самой, о которой все говорят, – и Хантер в конце концов сказал им, попутно пытаясь не выкашлять легкие, чтобы они позвонили в школу и проверили.

– Где твой ингалятор? – осведомилась мать, ухватившись за еще один повод рассердиться.

– Да пользовался я им уже, – устало ответил Хантер. – Но он же просрочен, ты разве не помнишь? Может, он вообще не работает.

– Работает.

Он еле сдержался, чтобы не закатить глаза. В самом деле, что можно было сделать? Не тратить же драгоценные деньги на больницу?

Когда он был маленьким, врачи разводили руками: никто не мог понять, что с ним. Ингаляторы тоже не помогали, просроченные или нет. Единственное, что ему помогло, – некий отвар, который родители давали ему много лет назад. Жижица из сушеных трав. После чего тяжесть в груди уходила, дышалось легче. Он думал, что почти вылечился… до этого дня.

– А то лекарство у вас еще осталось? – спросил он.

– Какое лекарство?

– Ну, то самое. Которое вы мне давали, когда мы только сюда приехали.

– Не понимаю, о чем ты, – резко сказала мать. – Единственное лекарство – ингалятор.

Кто знает, зачем ей понадобилось переписывать историю. Спорить Хантер не стал. Он отказался от ужина, ушел к себе и лег в кровать. Несколько часов он прокашлял и просипел, после чего позвал брата.

– Эй, – сказал он в перерывах между приступами, – помоги мне, я хочу кое-что проверить.

Коди посадил Нефриту в клетку, запер клетку на щеколду и забрался в постель.

– Можешь на меня подышать? – попросил Хантер. – Кажется, это помогает немного унять кашель.

Коди устроился рядом, лоб в лоб, и мерно задышал. От него пахло чесноком после ужина, но Хантеру было все равно.

Прошло несколько минут, но его надежды оказались напрасны. Тяжесть никуда не делась.

– Спасибо, друг. – Хантер, устав от эксперимента, отвернулся.

– Помогло? – спросил Коди.

– Ага, – соврал он.

Все дело в Луне – как он и подозревал. Для этого требовалась именно она.

* * *

Хоть в чем-то ему повезло. Позвонила тетушка Чжань – она наконец дождалась своей очереди на замену тазобедренного сустава, так что теперь не сможет отвозить Хантера в школу и забирать обратно. Родителям пришлось смириться с тем, что он будет ездить на автобусе.

На остановку он почти прибежал, наплевав на то, как ветер режет легкие. Он видел, как на этом перекрестке толпятся школьники со свисающими с плеч рюкзаками и с термосами в руках. Теперь он был одним из них. В какой-то мере.

Никто не заговорил с ним, когда он присоединился к ребятам на остановке, а кое-кто нарочно отстранился. Ему было плевать. Свобода: можно ездить в школу и обратно без присмотра. Он чувствовал себя так, точно сбежал из тюрьмы.

Когда подъехал автобус, Хантер зашел в него последним – оставалась лишь пара незанятых мест. Он плюхнулся на первое попавшееся и закрыл глаза. Через три остановки он ощутил, что рядом кто-то стоит.

– О, привет. – Это была Луна.

Он, моргая, уставился на нее, ощутив желание извиниться.

– Да садитесь уже! – донеслось из кабины водителя.

– Это он тебе? – спросил Хантер.

– Да. Это мое место.

– Тут два места, – сказал он. – Так что… я тоже могу тут сидеть, так?

Она подождала, пока он возьмет рюкзак и передвинется к окну. В легкие прополз сквозняк. И он не смог подавить кашель.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она.

– Ну да, – ответил он. Посреди серого утра, в автобусе, полном сонных школьников, со страхом ждущих учебного дня… Он снова смутился. Не просить же ее, чтобы она подышала на него. Не сейчас.

Но она придвинулась ближе. До него долетало ее дыхание – настолько, чтобы стало чуточку легче, и он с благодарностью это принял.

Луна Чанг

Мысли Луны были так заняты Хантером, что она едва заметила, как автобус покатил в объезд. Они проехали ряд оранжевых дорожных конусов, блокирующих дорогу на месте трещины, в которую накануне угодило колесо их позднего автобуса. В утреннем свете расщелина показалась особенно гигантской. Она что, увеличилась? Такое возможно?

– Ого, – воскликнула она. – Глянь!

Что-то блеснуло на земле поверх трещины.

Светлячки.

– Странно, – сказал Хантер.

Примерно в таком же духе и продолжалась беседа, пока они ехали до школы.

Весь день глубоко в груди Луны зрело непонятное чувство – она толком не могла понять, что это такое, – да еще окутанное неведомой ей прежде стеснительностью. Всякий раз, когда она сталкивалась с Хантером, ее сердце билось иначе. Сначала они встретились в коридоре между третьим и четвертым уроками.

– Привет, – нерешительно поздоровался он.

– Привет, – ответила она. Хотелось сказать что-нибудь остроумное и запоминающееся, но прежде, чем она смогла хоть что-то сообразить, его и след простыл.

Потом она увидела Хантера прямо перед перерывом на ланч – он доставал из шкафчика папку. Над его ухом блеснул и тут же погас фонарик светлячка.

И особое ощущение – то самое, которое она впервые почувствовала во время игры в «Семь минут в раю», – вернулось. Теперь оно подначивало откуда-то пониже горла: ну же, смелей.

Луна подошла к нему как раз вовремя – он уже закрывал шкафчик.

– Слушай, а у тебя… это же астма, да? Ты как, справляешься?

Хантер моргнул:

– Ну, врачи поначалу тоже так думали. Но потом засомневались.

– А теперь тебе лучше?

– Если честно, толком не знаю. Но спасибо.

Слово за слово – и вот они уже вместе вошли в кафетерий. Хантер показал пальцем на пустой столик в углу:

– Пошли сядем?

– Давай. – Как же ей хотелось ответить беспечным тоном, а не перекрикивать бешеный стук сердца в ушах. Так, словно ничего такого не было в том, что она собирается съесть ланч в компании сына злейших врагов своих родителей. Ничего такого в том, что сама Луна при этом считает, что он отличный парень.

Они оба принесли из дома сэндвичи: Хантер – в старой сумке для завтраков, с пятном на боку, Луна – в коричневой бумаге (ужасно расточительно, ни с того ни с сего подумала она).

Они достали еду, и Луна было запаниковала из-за возникшей паузы, как Хантер сказал: «Держи!» Разломил огромное печенье, положил половину на салфетку и подвинул к Луне.

– Ух ты, спасибо.

– В морозилке таких штук пятьдесят, просто потому, что были по акции, – сказал Хантер. – Инстинкт выживания моей мамы. – Он сконфуженно замолчал.

Луна забеспокоилась, что снова наступит тишина.

– По тебе и не скажешь, что ты ходил в частную школу, – она выпалила это раньше, чем смогла себя одернуть.

Хантер расхохотался:

– Прямо в лоб, молодец.

– Прости, – сказала она.

– Не за что извиняться. Просто забавно. Ну и потом, ты права. Я там был, потому что выиграл стипендию. Ну… и вот я здесь.

Первый совместный ланч был полон начатых и незаконченных фраз и неловких пауз. Но на следующий день Луна снова оказалась в коридоре рядом с Хантером и отодвинула стул от того же столика в кафетерии.

– Дежавю, – улыбнулась она.

На следующей неделе, после того как она доела свой сэндвич, Хантер, стесняясь, достал из рюкзака моток ярко-красной хлопковой пряжи.

– Я тут подумал… научишь меня плести такой браслет? – И он показал на тот, что носил на запястье.

– А я думала, ты сам его сплел, – удивилась Луна.

Он покачал головой:

– Нет, мне сплела его мама. Много лет назад.

И с тех пор он его носит – как мило. Она никогда не видела его без этой штуки.

– Коди хочет такой же, – продолжал Хантер. – Он все спрашивает, когда же у него будет браслет как у меня. Я предлагал ему срезать и отдать этот, но он и слышать не хочет.

– Могу научить, конечно, – ответила Луна. – Это довольно просто. Только не из этой пряжи, а из кое-чего получше.

На следующий день она принесла моток своего любимого шнура темно-красного цвета. Тонкого и прочного – такого, из какого делают украшения и брелоки. Придвинувшись к Хантеру на стуле, она показала ему, как начинать, как сплетать шнуры между собой. Таким способом можно было сделать браслет довольно быстро, и Луна решила, что он и сам управится, но на следующий день за ланчем Хантер предложил ей закончить плести вместе.

Луна помогла ему завязать готовый браслет и подровнять концы шнура. Низко нагнувшись над столиком, чтобы учителя не увидели зажигалку, она запечатала их.

– Ух ты, – не выдержал Хантер, наблюдая, как сворачивается нейлон.

– Ага, – кивнула Луна. – Люблю это делать. Так кончики не поползут.

– Коди ужасно понравится. – Хантер широко улыбнулся.

Следующие недели уже шли по накатанной. С утра в автобусе они еще не находили сил для болтовни, но тишина из неловкой стала вполне дружелюбной. На ланче они живо болтали. На уроках физкультуры в паре играли в волейбол, находили друг друга в тренажерном зале и держали друг другу секундомер, когда бегали на короткую дистанцию.

Луна дивилась тому, насколько иначе теперь проходят ее дни. Она перестала чувствовать себя одинокой. Прежде Луна ненавидела спортзал – теперь же он был источником чистой радости. Каждый день она бежала переодеваться и заново завязывать конский хвост, чтобы из раздевалки направиться прямиком к трибунам, где ученики ждали звонка с урока, чтобы вернуться в мир. Всякий раз, когда она выходила из раздевалки, Хантер был тут как тут. Последние несколько минут урока она болтала с ним или касалась носками своих туфель его, избегая ответных касаний: смешная игра в салочки, которую они изобрели как бы между прочим.

И вообще, фраза как бы между прочим очень точно передавала суть их недавно сложившейся дружбы. Когда она думала об этом, ее охватывало приятное тепло.

Хантер И

– Ты чего это такой радостный? – спросила Луна, плюхаясь на кресло. Автобус тронулся, и Хантер еле успел поймать ее рюкзак – тот едва не свалился на пол.

– Да нипочему, а что? Ты вот что-то кислая. – По правде говоря, повод для радости у него был. Он довольно скоро понял, что его настроение остается хорошим ровно столько, сколько он видит Луну.

Она вздохнула:

– Да папа пристал с этими колледжами, ну… нипочему. Я уже штук шесть заявок отправила.

– Бесит, – поморщился Хантер. Сам он не особенно читал рассылки. Стопка писем из колледжей пылилась у него под кроватью. Его они не волновали.

Она закрыла глаза:

– Мы вчера до двух ночи редактировали одно эссе. Он не отставал! А до дедлайна еще два месяца!

– А что, если ему назло сделать вид, что пишешь эссе, а потом написать… о чем-то своем?

Луна фыркнула:

– Зачем возиться? И потом – о чем писать?

Хантер пожал плечами:

– Ну, не знаю. Про историю майонеза. Про то, почему мультик «Красавица и чудовище» хреновый.

– Тебе не понравился «Красавица и чудовище»?

– Я его не смотрел. Я так-то не хожу в кино. Я просто думаю, что идея изначально дурацкая. Девушка влюбляется в шерстяного монстра? Чего это Дисней зациклен на всяких извращенцах? К тому же он удерживает ее силой.

– Один фильм – и уже «зациклен»?

– Если бы один. Ну вот «Русалочка» – он про девушку-рыбу, то есть изначально она все же рыба, – и она влюбляется в человека.

– Но и там, и там они в конце концов превращаются в людей, спасибо волшебству.

Хантер пожал плечами:

– Фигня это волшебство. Деус экс махина.

Луна снова рассмеялась, и он не мог наслушаться ее смеха.

– Вот бы кому писать эти эссе!

– «Правда о сказках: размышление о фигне». И получу за него какую-нибудь премию!

– Фигня, говоришь. А кому-то романтика.

Он закатил глаза.

– Но я согласна с тобой, – к его удивлению, сказала Луна. – Почитаешь сказки – так и выходит, что все в жизни должно встать на свои места. Тебе только и надо, что найти правильную дорогу, выпить из правильной бутылочки, влюбиться в правильного человека…

– И – бинго! – заключил Хантер. – Будете жить долго и счастливо.

– Звучит как пропаганда, если подумать, – добавила она, и Хантер не мог не подивиться, как скользнувший по ее волосам луч солнца окрасил их пылающим красным. Автобус свернул за угол, и конский хвост Луны заново приобрел привычный блестящий черный цвет. – Вечно они суют эти слова в конце. Может, правда заключается как раз в том, что они не жили долго и счастливо?

Он поднял брови:

– Да ты здорово разбираешься в теме. Значит, напишешь про это, а я тогда буду писать… ну, не знаю. Про пришельцев.

Луну это позабавило:

– Про НЛО, что ли?

– Ну не столько про НЛО, столько про то, что некоторые вещи на Земле тоже не то, чем кажутся.

– Значит, у тебя есть гипотеза? – спросила она.

– Не знаю, что и ответить. Но тебе никогда не казалось, что в мире есть вещи, которые, ну… странные? Которые не подчиняются… ну, тем правилам, которые всем известны?

Луна надолго притихла, и Хантер быстро попытался придумать что-нибудь, чтобы снова ее рассмешить.

Наконец она ответила:

– Вообще-то казалось. Я много раз думала об этом.

– Ну что ж. – Он опять пожал плечами. – Может, все дело в пришельцах. Или и правда волшебство, как у Диснея.