Текст книги "Стэнли Кубрик. С широко открытыми глазами"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stenli-kubrik-s-shiroko-otkrytymi-glazami-174746.jpg)
Автор книги: Эмилио д'Алессандро
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Что это? – спросил я, немного смущенно.
– Что значит «что это?»? Это презерватив!
– А что такое презерватив?
Я никогда не видел их до этого.
Когда я добрался до съемочной площадки, все знали, что я везу, и я был встречен ревом, как будто я был каким-то героем. Они сказали, что ребята из съемочной группы рассказали одному из ассистентов Стэнли, который рассказал другому ассистенту Стэнли, который рассказал еще одному ассистенту, пока их запрос наконец не дошел до Андроса, который позаботился об этом с помощью Маргарет. Ирландия была католической страной, где нигде нельзя было купить презервативы, поэтому Маргарет купила упаковку в Лондоне и замаскировала ее под пачку кофе. По крайней мере, было очевидно, что упаковка содержит материалы для съемок фильма, поэтому Hawk Films оплатили доставку.
«Ты можешь идти», – полицейский аэропорта отпустил меня, злобно улыбаясь. «Слушайте, – ответил я, немного раздраженно, – неужели вы действительно думаете, что два килограмма этих штуковин предназначены для меня одного?»
Я уже собирался уехать в Дублин, когда Маргарет остановила меня: вся съемочная группа немедленно возвращалась в Эбботс-Мид. Я особо не понимал порядок работы Стэнли, но я знал, что мы не были даже на полпути к завершению съемок. Маргарет объяснила, что прошлым вечером, всего через несколько часов после того, как я улетел в Лондон, все в спешке собрали все, чтобы приготовиться к возвращению в Англию. Я выяснил, что ИРА угрожала съемочной группе и требовала немедленно уехать. Это было незадолго до Рождества, и это, вместе с фактом, что съемки длятся уже долгое время без перерыва, использовалось, чтобы предотвратить утечку в новости: быстрый отъезд выглядел так, будто мы просто делаем паузу, чтобы отпраздновать Новый год.
Размышляя об этом, я вспоминаю, что в месяцы, предшествовавшие этому, возникла иная атмосфера: все больше и больше сигналов тревоги в аэропортах, которые лишали мои путешествия комфорта, будь они на поезде, самолете или пароме – все они были целями для террористических атак. Однажды я сел в ирландское такси, в котором были следы от пуль в сиденьях. Когда я заметил это, то осознал, насколько серьезной была ситуация. Я даже разговаривал с Маргарет о моих страхах: что, если они выяснят, что я работаю на Кубрика, и нападут на меня, чтобы добраться до него? Что, если они нацелились на нас, чтобы привлечь внимание СМИ?
Похожие мысли, возможно, возникли в мозгу Стэнли. Я не знаю, что они ему сказали тем вечером. Угрожали ему лично или отправили письмо в продюсерскую компанию? С другой стороны, я слишком хорошо знаю, какое влияние это оказало на него, Кристиану и всех остальных членов семьи. Я осознал, какое множество людей переставали вести себя нормально, когда слышали имя Стэнли Кубрик. Несколько месяцев спустя, когда «Заводной апельсин» был снят с проката в Англии, стало очевидно, что впечатление, которое на меня производил Стэнли до этого, было несколько ограничено, учитывая, что люди восприняли его и то, что он говорил в своих фильмах, настолько серьезно.
Я думал, что возвращение в Англию будет означать, что я стану меньше путешествовать и у меня будет шанс организовать свое время. Но я ошибался.
Съемки «Барри Линдона» возобновились в феврале 1974 года, в сотне миль к юго-западу от Лондона, где нашлось несколько подходящих зданий, в которых Стэнли мог закончить работу. Ни Солсбери, ни маленькие городки Уилтшира не были готовы к съемкам фильма. Прибытие Hawk Films было сравнимо с вторжением: съемочная группа бронировала все доступное жилье в округе, от гостиниц до частных комнат, находящихся над пабами и ресторанами.
Как и во время съемок в Ирландии, Стэнли оставил Маргарет во флигеле, а я ездил туда-сюда между Эбботс-Мид и съемочной площадкой. Это было не так далеко, как в прошлом году, но от этого не становилось легче: поскольку мне потребовалось меньше времени на поездку, я мог совершать больше поездок каждый день. И это было нелегко: на автомагистрали M3 только что начались работы, поэтому мне пришлось использовать загруженные основные дороги на протяжении большей части поездок. Мне никогда не удавалось добраться до Стэнли меньше чем за три часа. Больше не было поездов и самолетов, и график доставки был полностью на моей ответственности, шел дождь или сияло солнце, стоял туман или бушевали порывы ветра. Часы отдыха, которые мне удавалось выхватывать, ожидая поездки в Дублин, исчезли. Я не мог воспользоваться преимуществами; были только «Мерседес», фургон и гонка со временем.
Без расписания поездов или самолетов для меня было более целесообразно отправляться в путь каждый раз, когда что-нибудь нужно было перевезти из одного места в другое. В перерывах между поездками я впервые получил шанс посмотреть, как Стэнли работает на съемочной площадке. Кажется, он догадывался, что я осматриваюсь за камерами; фактически, он сам намекнул мне проводить больше времени среди техников и актеров. «Осмотрись, но не говори, что ты работаешь на меня, – сказал он. – Просто скажи им, что ты – курьер продюсерской компании». Таким образом, все бы продолжали работать в том же духе, и он мог удостовериться, что все усердно стараются.
В любом случае, я никогда не слышал, чтобы о нем говорили плохо. Все говорили, что Стэнли никогда не прекращает работать и ему нелегко угодить, но он и сам это прекрасно знал. Однако требовательность не означала, что он не стремился заботиться обо всех потребностях своей команды. Он убедился, что они комфортно размещены, что все довольны питанием и что помощник режиссера способен ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть у членов съемочной группы. У меня сложилось отчетливое ощущение, что он из кожи вон лез не для того, чтобы убедиться, что все работают в полную силу, а потому, что он был убежден, что потребности других людей были столь же важны, как и его собственные. Казалось, что потребности людей, которых он нанял, были одним из многих одинаково важных вопросов, с которыми он сталкивался как продюсер фильма.
Но актеры, которых я подвозил на встречу со Стэнли для первого интервью около Солсбери, не были согласны с этим.
– Так каков Стэнли Кубрик? – спросил Ганс Мейер, немецкий актер, которого я подобрал в аэропорту. – Правда, что о нем говорят?
– А что о нем говорят? – спросил я из любопытства.
Очень осторожно Ганс признался мне, что пресса изображает его как высокомерного властного режиссера с несколькими довольно странными идеями в голове.
– Я не знаю. Я работаю на него не так долго, – ответил я уклончиво.
– Ну и как идут дела?
– Хорошо, – признался я. Но Ганса, похоже, это не убедило. – Единственное, что я могу вам точно сказать, – добавил я, – это то, что я невероятно занят и у меня практически нет свободного времени.
– О, это хорошо. Каждый, кто усердно трудится, – хороший человек, – заключил Ганс, на этот раз закончив.
На следующий день я подвозил актера по имени Леон Витали в Гластонбери, которое Стэнли считал подходящим местом, есть там зернохранилище или нет. Леон тоже поднял эту тему.
– Ты знаешь Стэнли Кубрика? – спросил он после долгого молчания, которое просто сочилось опасениями. – Каков он?
Стэнли, которого я знал, полностью отличался от того, которого описывали поверхностные замечания актеров. Райан, единственный, кто действительно знал Стэнли в течение последних нескольких месяцев, никогда не спрашивал о нем или его характере. Я думал, что должно было быть какое-то недопонимание. Как может кто-то отличаться таким радикальным образом в зависимости от человека, который его описывает? Когда я встретил Андроса, я попросил его объяснить:
– Почему все боятся Стэнли? Они говорят, что прочитали что-то в газетах… Но что написано в газетах?
– Чушь.
Однажды Стэнли попросил меня поехать в Хитроу, чтобы подобрать Марису Беренсон, исполнительницу главной роли. Он снова и снова просил меня «быть вежливым с ней настолько, насколько возможно», и добавлял: «Она не должна обедать, мы организовали фуршет в честь ее прибытия». Когда я спросил Маргарет, как мне узнать Марису в аэропорту, она ответила, что я не смогу ошибиться: «Эмилио, ищи высокую, красивую, хорошо одетую женщину, это будет Мариса».
В Хитроу я неотрывно смотрел на людей, выходящих из зоны прибытия. Я держал записку с надписью МАРИСА БЕРЕНСОН; после того, что случилось с Райаном, я подумал, что это может быть хорошей идеей. Неожиданно я понял, что записка бесполезна: я увидел девушку, которая двигалась не так, как остальные. Это было почти неуловимо, но она была более элегантной, более нежной; ее можно было выделить из толпы без особого усилия. Мариса была такой, какой Маргарет описала ее: высокой и очень красивой. Я был так очарован ее видом, что не понял, что она движется прямо ко мне с огромной улыбкой на лице. Ей, возможно, дали мое физическое описание: «Эмилио Д’Алессандро, низкий и уродливый».
Красота не мешала ей быть естественной. Когда я встретил ее, то не почувствовал себя запуганным или смущенным. На самом деле ее улыбка показалась мне приободряющей, несмотря на то что моя простая белая рубашка с открытым воротником казалась заметно неуместной рядом с ее текучим платьем, которое покачивалось в такт ее элегантным шагам.
У нас не было проблем с темой для разговора по дороге в Уилтшир. Я думал, что мне нужно говорить по-английски, но Мариса, с которой мы скоро перешли на «ты», отвечала мне на превосходном итальянском. Она сказала, что выучила язык благодаря своей матери романского происхождения. Она спросила про мою семью и почему я назвал дочь Марисой, как ее. «Я не знаю. Мы просто подумали, что это милое имя», – ответил я. Она радостно засмеялась и положила руку мне на плечо.
– Эмилио, мы можем остановиться и что-нибудь поесть? Я голодна.
– Будет лучше, если мы продолжим путь, – предложил я.
– Я бы предпочла остановиться на перекус, если ты не возражаешь.
Кому я должен был подчиниться, Стэнли или Марисе? Что он сказал? Быть настолько вежливым, насколько возможно…
– Как-то я останавливался поесть в одном месте чуть дальше по дороге, – решился я, – но это явно не ресторан первого класса.
– Ты останавливался поесть там. Для меня этого достаточно.
Я снизил скорость и свернул на проселочную дорогу, по которой достиг импровизированного двора перед местом, популярным среди дальнобойщиков. Мариса без колебаний вышла из машины и кивнула, чтобы я шел вслед за ней. Звон колокольчика, когда мы открыли дверь, был последним звуком, который она услышала. Все оглянулись, чтобы посмотреть, и комната погрузилась в абсолютную тишину. Через несколько секунд кто-то не смог устоять перед соблазном издать один из этих сальных свистков, которыми обычно приветствовали приход красивой кинозвезды. Я молился, чтобы у Марисы было чувство юмора. Она ничего не сказала, прошла впереди меня и направилась к свободному столу. Пока Мариса ела салат, она снова начала оживленно говорить. Она рассказала мне, как работала моделью, о своей сестре, которая была фэшн-фотографом, о своих бабушке и дедушке. Когда мы уходили, раздался еще один громкий свист. Но это было еще не все. За этим последовал рев восхищения, который заставил меня покраснеть, а губы Марисы – сложиться в смущенной улыбке.
В оставшуюся часть поездки Мариса призналась, что тоже опасалась встречи со Стэнли. Она спросила меня, что я думаю, и я успокоил ее, сказав, что пока из всего, что я видел, Стэнли казался действительно хорошим человеком. Я рассказал ей о типично спокойном тоне его голоса и о том, как мне было легко работать на него, потому что он всегда делал то, что хотел, и давал это понять совершенно ясно и никогда не играл, прося одно, когда он действительно хочет другого. Вы просто должны были делать то, что он просит, вот и все.
– То, что я прочитала… – начала она, но мгновенно передумала. – Нет. Может быть, ты и прав. Нужно встретиться лицом к лицу с человеком, чтобы понять, каков он на самом деле.
Когда мы прибыли в Гластонбери, я сказал помощнику режиссера, что Мариса здесь и что обед в ее честь не необходим, потому что мы останавливались по дороге. «Где именно?» – спросил он, удивляясь, что кто-то другой изменил планы Стэнли. «В одном из мест для дальнобойщиков», – быстро ответила Мариса до того, как я успел сказать что-либо.
Она потянулась, чтобы пожать Стэнли руку. Он был застигнут врасплох, выражение лица изменилось, и он поприветствовал ее довольно холодно. Позже, когда мы оказались одни, он недоверчиво спросил меня: «Как это возможно? Даже самый простой актер массовки устраивает переполох из-за обеда, а Мариса остановилась в луже масла посреди захолустья?»
Когда съемки шли на полную катушку, я иногда совершал более трех поездок в день между Лондоном и съемочной площадкой. Я начинал ездить на рассвете и заканчивал посреди ночи. Я не сильно помогал Маргарет, потому что я никогда не оставался во флигеле на время, достаточное для того, чтобы сделать какую-либо работу. После нескольких недель катания туда-сюда между Эбботс-Мид и Солсбери Стэнли снова предложил, чтобы я остался с ним и Андросом на площадке: это был конец моей жизни в дороге – больше не будет ценных ночей, проводимых дома с семьей. Маргарет пыталась договориться со Стэнли так же, как когда мы были в Ирландии, но на этот раз он не собирался отступать. Я оказался в щекотливой ситуации, под перекрестным огнем между Стэнли и Маргарет и, конечно, Жанет, которая вовсе не была счастлива от того, что я переезжаю в Солсбери. Я не знал, что сказать каждому из них, поэтому я повторял только, что я не могу находиться в двух местах одновременно. Андрос пытался выступать посредником, но, очевидно, Стэнли добился того, что хотел.
Эмилио,
Это на всякий случай, если Андрос позовет тебя до того, как я встану. Стэнли решил, что ты будешь работать с ним в Солсбери, и, поскольку он всегда получает то, что хочет, у меня нет других альтернатив, кроме как согласиться. Я предполагаю, что ты станешь его водителем. Очевидно, что выбор за тобой, но когда ты будешь принимать решение, не принимай меня во внимание, хорошо? У тебя будет намного более высокая зарплата, и ты сможешь водить «Мерседес», который явно предвещает хорошее будущее. По крайней мере тебе не придется каждый день катать туда-обратно по М3.
С любовью.
Твоя Маргарет.
Пока мы снимали в разных элегантных английских деревенских усадьбах, у меня был шанс увидеть, как все сотни восковых свечей, которые я перевозил в картонных коробках, были использованы: было невероятно красиво наблюдать, как актеры двигаются в дрожащем свете этих крохотных огоньков, пока шорох роскошных костюмов, созданных Миленой и Уллой, заполнял комнаты с древней мебелью. Если наблюдать сцену в темноте, можно было легко потерять счет времени.
После нескольких съемочных дней в Уилтон-хаус мы перебрались в окрестности Бата, где снимали в Лонглит-хаус, а затем – в Петуорт-хаус, где Стэнли поставил первую встречу Райана О’Нила и Марисы Беренсон за карточным столом. Стэнли нанял Дэвида Бергласа, знаменитого иллюзиониста, чтобы он научил актеров, как обращаться с картами. Пока я ждал возвращения в Лондон, я наткнулся на него, бродящего по съемочной площадке. Нам обоим было нечего делать, пока Стэнли не дал указаний, поэтому мы скоротали время, болтая. Дэвид рассказал, что Стэнли был полностью захвачен его фокусами. Настолько, что Дэвиду пришлось повторять их снова и снова, пока Стэнли пытался понять, как они работают. Но он не смог. Поэтому он засыпал Дэвида вопросами. Понятно, что Дэвид хотел держать их в секрете, даже если Стэнли Кубрик просит объяснить их. Забавно, но это продолжалось неделями. «Если Стэнли заинтересовался чем-то, он действительно заинтересовался, да?» – подметил Дэвид. И он был прав. «Это очень проницательное наблюдение, – сказал я и объяснил Дэвиду. – Когда появляется что-то новое, Стэнли сначала хочет узнать, работает ли это, затем когда это работает, затем как это работает. И когда он знает, как это работает, он хочет узнать, когда это может не работать. Можно часами говорить со Стэнли о чем-либо».
Съемки продолжались около года. Это был первый фильм, в котором я принимал участие, и я судил о том, как шли дела, по атмосфере среди технической части съемочной группы. Из того, что я услышал, режиссер-продюсер «Барри Линдона» явно переусердствовал. Когда я шел через съемочную площадку, то слышал все больше и больше нервных комментариев и жалоб. Группа хотела хотя бы одни выходные – перерыв от вечера пятницы до утра понедельника, чтобы можно было провести больше времени со своими семьями. С их точки зрения, это было абсолютно резонное желание, но для Стэнли это было невообразимо: если декорация готова и группа была там, зачем ждать понедельника? «Зачем терять два дня работы?» – вот что он ответил мне, когда я пришел рассказать ему о растущем недовольстве. Стэнли был совершенно неустрашим. Не было ни малейшей причины ждать. Если тебе правда нужен отдых, будет больше смысла в том, чтобы отдохнуть месяц, но когда съемки фильма закончатся.
Постоянные изменениями в съемочном плане были еще одной причиной жалоб: ассистенты готовили съемочную площадку, занимали свои позиции, а затем неожиданно получали приказ все разобрать, потому что приехал Стэнли и заявил, что хочет снять совершенно другое место действия. Были также дни, когда все было готово, но Стэнли никак не мог решиться начать снимать, поэтому каждый член группы должен был ждать, пока он решит, что делать. Я находился не на том месте, чтобы задавать вопросы; однако, поскольку я провел много времени со Стэнли, я был в привилегированном положении по сравнению с другими. Я часто присутствовал при том, как Стэнли и Джон Олкотт обсуждали что-то, или во время бесконечных телефонных звонков, которые Стэнли делал из своего офиса. Я начинал понимать, что нет ничего произвольного в ожидании или внезапных изменениях плана. Стэнли довольно просто смотрел на то, что не соответствовало той идее, которая была предназначена для текущей сцены, поэтому он предпочитал подождать, пока все станет точно так, как он изначально задумал.
Причиной обычно служила погода, особенно когда фильм снимался на натуре. Стэнли приходилось бороться с изменчивыми атмосферными условиями, особенно когда он работал в Ирландии, но эта проблема стояла и на юге Англии. Отличительной особенностью подхода Стэнли и Джона к съемкам была абсолютная точность. Для интерьерных сцен она могла быть достигнута только после нескольких часов тонкой настройки и регулировки освещения. На улице было еще труднее: одного проходящего облака было достаточно, чтобы полностью трансформировать внешний вид и ощущение кадра, что делало его несовместимым с предыдущими кадрами. Стэнли ежедневно просил прогноз погоды и соответствующим образом адаптировал свой график. Когда мы были в Ирландии, он проигнорировал местный прогноз погоды и выразил доверие к прогнозам Лондонского метеорологического офиса, которые он считал более надежными. К сожалению, метеорология в то время была столь же научной, как если бы вы заставили кого-то забраться на вершину столба и смотреть на горизонт. Над головой Стэнли то и дело возникали дерзкие облака, заставляя его остановиться, перенести или отложить съемку.
Стэнли предвидел это. У него в договоре о финансировании даже был пункт, в котором говорилось, что ему не нужно тратить свои собственные деньги в случае неподходящей погоды. Стэнли позаботился обо всем; он был готов справиться с неожиданными проблемами, человеческой ошибкой и силами природы. Он сделал все, что мог сделать человек, чтобы защитить себя и своих сотрудников, но его сотрудники не понимали этого и спрашивали себя, какого черта он ждет. Я мог бы успокоить их, объяснив им все это, но Стэнли никому не рассказывал, что происходило в его офисе. Даже главы департаментов не знали, из-за чего так внезапно менялся план. Я задал себе этот вопрос: знание причины этих изменений и задержек скрашивает потерянные минуты или часы? Я понимал, почему Стэнли вел себя так. Я также понимал тех, кто продолжал жаловаться.
Через пять месяцев в Англии Стэнли заявил, что он удовлетворен, и остановил съемки. Работа над фильмом, которая охватывала ирландские деревни под Дублином и весь юг Англии, неожиданно сконцентрировалась в Эбботс-Мид. Различные департаменты были закрыты, персонал был уволен, а Стэнли остался наедине с монтажерами и звукоинженерами. Они работали в гараже рядом с теплицей. Несколько месяцев назад, когда мы были в Ирландии, он был звукоизолирован и превращен в монтажный цех с мувиолой и аудиомикшерами. Стэнли проводил там целый день. Он был еще более сконцентрирован на фильме, чем во время съемок. Никто не мог помешать ему, даже менеджеры Warner. Андрос отфильтровал все звонки. Только Джулиан разрешалось говорить со Стэнли.
Музыка, которую выбирали для озвучки фильма, наполнила воздух в Эбботс-Мид. Стэнли слушал ее в своем кабинете на первом этаже во время перерыва, пока Кристиана и Ян воспроизводили ее в стерео во флигеле. Стены буквально тряслись. Большую часть времени я где-то бегал по поручениям, но Маргарет должна была оставаться там весь день. Когда я вернулся, она в отчаянии закатила глаза и положила руки на уши.
Как и все аспекты «Барри Линдона», выбор музыки был результатом длительных исследований. Годами Стэнли слушал кассеты и пластинки классической музыки и ирландского фолка. Кристиана и Ян помогали ему. Они выросли, окруженные музыкой, потому что их мать, Ингеборга Харлан, была знаменитой в Германии оперной певицей. Стэнли постоянно спрашивал свою жену и ее брата, какая из записей произвела на них наибольшее впечатление. Это было первым тестом, и записи, которые они выбирали, откладывались в сторону и прослушивались снова. «Ты слышала это? Как думаешь, это подойдет к сцене? Тебе не кажется, что нужно что-то погромче?» Когда Стэнли сосредотачивался, он не замечал, что может быть утомительным. «Стэнли, пожалуйста, остановись! Просто дай мне писать мои картины!» – взмолилась Кристиана, вымотанная этими бесконечными вопросами. Поэтому Стэнли переключил внимание на Яна: «Ты выяснил, кто дирижер оркестра? Ты знаешь, где он живет? У тебя есть другие исполнения этой вещи?»
Вместо того чтобы арендовать дорогие студии звукозаписи, Стэнли разыскивал церкви или театры, где была возможность записать оркестр. Для «Барри Линдона» он отыскал церковь в Ричмонде, Суррей. Он также использовал «Барбикан-центр». Официально он еще не был открыт, но концертный зал функционировал. «Прекрасно! – распорядился Стэнли. – Он обязательно будет доступен и будет дешевле!» Звуковые эффекты были записаны в студии Bushy Studios – старой киностудии, в которой в то время были отличные средства для звукозаписи. Однажды мне пришлось для чего-то приехать в студию, и я увидел, как звукорежиссеры собрались стучать кокосовой скорлупой и бегать вокруг по песку, который они рассыпали по всему этажу студии. Они записывали звук копыт лошадей, потому что живая запись была недостаточно хорошей. То, что они могли сделать, было удивительно: они казались совершенно сумасшедшими, но потом, когда я смотрел фильм на экране, то как по волшебству услышал настоящие копыта. Лошадь без лошади.
Три года прошло с тех пор, как Стэнли начал работать над «Барри Линдоном». Три года работы перед тем, как проектор смог высветить то, что до этого момента было всего лишь идеей в голове Стэнли. Три года для трех часов фильма.
Первым проектором, который прикоснулся к фильму, стал находящийся в приватном кинозале в Эбботс-Мид. Андрос командовал и отвечал за смену катушек, пока семья сидела на диване и стульях. Катарина, Аня, Вивиан, Ян и его жена Мария были там. И конечно, Кристиана. Она была в первом ряду, где ей и полагалось. Пока фильм не закончился, она не переставала говорить со Стэнли. Они обсуждали каждую сцену: Стэнли многократно спрашивал мнение своей жены и очень внимательно выслушивал. В течение фильма Кристиана хвалила его; ей понравился фильм. Она сказала, что он вернул чистую красоту тех мест, где они жили во время съемок. Атмосфера работы в Ирландии повлияла на сам фильм; там было все: роскошные костюмы, кристально чистая картинка, неподвижная элегантность актеров и романтизм музыки. Все было идеально на месте и способствовало окончательному результату, который она сочла невероятно красивым и подвижным. «Барри Линдон» удовлетворил художника внутри нее. Она говорила об этом в течение нескольких дней.
Эта чрезвычайно позитивная реакция, возможно, преуменьшила разочарование Стэнли, когда фильм показал плохие сборы в прокате. Несмотря на благоприятные отзывы, американская публика не казалась заинтересованной в «Барри Линдоне». Стэнли не мог понять почему и преследовал Джулиана. После трех лет напряженной работы ему было нелегко согласиться с тем, что посетители кинотеатров не разделяли страсть, которую он вложил в картину. С другой стороны, в Европе реакция были отличной. Фильм имел огромный успех во Франции и Италии. Я был рад, что мои соотечественники отреагировали на фильм так, как Стэнли надеялся.
После того как фильм вышел в декабре 1975 года, Эбботс-Мид вернулось к обычной жизни, в основном как частного дома Стэнли Кубрика. Еще оставались четкие следы того, что он использовался как офис Hobby Films: офисы были загромождены огромным количеством принадлежностей, а на парковке стояли контейнеры. Одной из выдающихся проблем были костюмы. Стэнли решил сохранить их, потому что думал использовать их для другого проекта, о котором он часто говорил: фильма о Наполеоне Бонапарте.
Гаражи Эбботс-Мид были переполнены, а складские помещения Bullens были, как и предсказал Андрос, переполненными наследием «Заводного апельсина». Таким образом, костюмы хранились на арендованном складе в Bushy Studios. Однако там было мало места, и Стэнли подумал, что склад плохо вентилируется: мы с Андросом должны были по очереди ездить туда каждый день, оставлять дверь открытой и перемещать костюмы («убедитесь, что вы всегда находитесь рядом на тот случай, если кто-то, проходящий мимо, курит и бросит туда бычок по ошибке…»). К счастью, у Андроса была идея, которая спасла нас: он был знаком с генералом из королевского полка и предложил Стэнли, чтобы солдаты использовали костюмы для официальных парадов. Стэнли согласился: костюмы были износостойкими и не пострадали. Фактически использование заставит их выглядеть более живыми и не такими новыми, что больше подходило для «Наполеона».
Когда ангар на Радлет опустел, 32 грузовика были проданы по специальной цене людям, которые планировали использовать их в дальнейшем. Стэнли сохранил один бело-голубой микроавтобус и сказал мне использовать его во время поездок в Лондон. Красно-белый достался Андросу, решившему купить «Мини», который Райна О’Нил оставил в Эбботс-Мид, когда вернулся в Америку.
Наконец он вернул мне «Юнимог». Он больше не использовался как камерваген и мог быть возвращен в гараж. Я устроил ему тщательный сервис, заменил масло, почистил двигатель и заменил шины; в конце концов, он проделал по крайней мере тысячу миль туда-обратно между Солсбери и Дублином. Я тщательно вымыл и отполировал его, потом закрыл двери гаража и оставил его, чтобы получить с трудом заслуженный отдых.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?