Читать книгу "Королева. Последняя биография Елизаветы II"

Со своей стороны, у Елизаветы отец вызывал материнские чувства, особенно когда он страдал от своих «зубовных скрежетов» – приступов ярости, вызванных неспособностью сладить с постоянным заиканием. Обе девочки умели выводить отца из мрачного настроения. Они также научились держаться подальше во время его приступов, предоставляя маме справляться с ними.

Летом 1939 года, когда перспектива войны уже маячила на горизонте, королевская семья отправилась на яхте «Виктория и Альберт» в Дартмут на юго-западе Англии для посещения Морского колледжа. 22 июля Елизавета встретила молодого человека, которому суждено было изменить ее жизнь. Однако тогда этого ничто не предвещало. Предполагалось, что девочки посетят службу в часовне после осмотра колледжа. Но оказалось, что два кадета заболели свинкой, осложнением которой считалось бесплодие. Поэтому было решено, что принцессы проведут время в доме директора колледжа сэра Фредерика Далримпл-Хэмильтона. Двое его старших сыновей – 17-летний Норт и 19-летний Кристиан – были откомандированы развлекать принцесс. В разгар игры с заводным поездом на полу в детской к квартету присоединился симпатичный юноша, чем-то напоминавший викинга, с пронзительными голубыми глазами, резкими чертами лица и снисходительной манерой общения. Так в жизнь Елизаветы вошел принц Филипп Греческий – похожий на бога Адониса 18-летний племянник королевского военно-морского адъютанта лорда Луиса Маунтбеттена. Принцу вскоре надоели заводные поезда, и он предложил прыгать через теннисную сетку. Хотя Кроуфи решила, что он «пускал пыль в глаза», ее подопечные так не считали. Принцессы с восхищением наблюдали, как высоко прыгал Филипп. Елизавета не сводила с него глаз, а он не обращал на нее внимания. Принц просто исполнял поручение дяди Луиса составить компанию девочкам. Сам бы он предпочел присутствовать на основном мероприятии, где король инспектировал новоиспеченных военно-морских офицеров. Но так как неисправимый королевский сводник дядя Луис поручил ему подружиться с Елизаветой, он равнодушно выполнил его просьбу. На следующий день во время обеда он с юношеским энтузиазмом отдал дань обширному меню, а не светской беседе с собеседницей королевских кровей. Голодный кадет, привыкший к скудному морскому рациону, молниеносно уничтожил несколько тарелок с креветками, десерт «банановый сплит» и все, что было в пределах его досягаемости. «Для маленьких девочек любой мальчик представлял собой неизвестное существо из другого мира, – отметила Кроуфи, которая критично отнеслась к чрезмерной самоуверенности принца. – Лилибет сидела вся пунцовая и чрезвычайно довольная. Для Маргарет любой, кто мог съесть столько креветок, был героем»⁴¹.

Филипп действительно был необычным человеком с невероятной судьбой. Оставив в стороне вопрос о королевской крови, стоит отметить, что прошлое и воспитание принца и Елизаветы очень сильно отличались. Его дедушку убили, отец сидел в тюрьме, а мать, принцессу Алису, насильно поместили в психиатрическую лечебницу. Филипп родился на греческом острове Корфу, на обеденном столе на вилле Mon Repos («Мой отдых»). Вскоре принца, лежавшего в оранжевой коробке, служившей ему колыбелью, вместе с остальными членами семьи вывезли с острова на английском эсминце. Его отца, принца Андрея, отправили в вечную cсылку: смертный приговор, вынесенный военным трибуналом, смягчили благодаря вмешательству Георга V.

С восьми лет принц вел скитальческую жизнь и мало видел отца, который поселился с любовницей в маленькой квартирке в Монте-Карло. Еще меньше он виделся с матерью. В течение 18 месяцев его четыре сестры вышли замуж и переехали к своим аристократам-мужьям в Германию. Филиппа определили в школу-интернат Чим, потом он учился в Салеме в Германии. Принц закончил свое образование на севере Шотландии, в школе-интернате «Гордонстоун», основанной Куртом Ханом, немецким евреем, которому удалось бежать из родной Германии. В школе «Гордонстоун» принца сделали хранителем (старостой), а в Дартмуте он выиграл королевский шотландский кинжал как лучший курсант своего набора. Несмотря на все испытания, Филипп не был склонен жаловаться на судьбу. О принце тех лет вспоминали как о жизнерадостном, любознательном парне и хорошем спортсмене. «Семья распалась, – говорил он своему биографу Джайлсу Брандрету. – Моя мать была больна, сестры вышли замуж, отец находился на юге Франции. Мне пришлось с этим жить. Все с этим примиряются»⁴².

Филипп привлек внимание принцессы, как и всей королевской компании, когда «Виктория и Альберт» покидала порт. Яхту провожала целая флотилия лодок, с которых взволнованные курсанты с воодушевлением приветствовали уезжающих. Некоторые юноши продолжили следовать за яхтой и тогда, когда устье стало расширяться. Король, опасаясь, как бы кто из курсантов не попал в беду, попросил капитана сэра Дадли Норта посигналить им, приказывая отправиться обратно. Постепенно все юноши возвратились на берег, за исключением одного дерзкого сорвиголовы, который игнорировал все призывы. Это был Филипп, за которым пристально в бинокль наблюдала Елизавета. В конце концов молодой принц понял, что его морская бравада никого не впечатлила, и отправился обратно.

Шесть недель спустя, 3 сентября 1939 года, Великобритания объявила войну Германии. Филипп в звании гардемарина был отправлен на линкор Ее королевского Величества – Ramillies. Принцессы впервые услышали новости от священника, доктора Джона Лэма, прочитавшего эмоциональную проповедь в Крати Кирк неподалеку от Балморала. Он сообщил прихожанам, что мир закончился и что Великобритания опять оказалась в состоянии войны. Когда служба окончилась, Маргарет в нервном возбуждении спросила у Кроуфи: «Кто этот Гитлер, который все портит?»⁴³ В скором времени им предстояло это узнать.

2. Ночные бомбардировки

В мае 1940 года, вскоре после того как Уинстон Черчилль стал военным министром, некоему нацистскому шпиону удалось десантироваться с парашютом на территорию Британии. Агент датского происхождения, известный под именем Ян Виллем тер Браак, имел при себе револьвер, радиопередатчик, фальшивые документы и наличные деньги. Приказ, по которому он действовал, был предельно простым: найти и уничтожить Уинстона Черчилля. Какое-то время он жил у семейной пары в Кембридже, но когда деньги подошли к концу, а страх быть разоблаченным достиг предела, агент спустился в бомбоубежище и застрелился ¹.

Это была одна из трех известных самых первых попыток уничтожить английского лидера. Иногда агенты по ошибке убивали другого человека. Как писал сам Черчилль в военных мемуарах, «жестокость немцев может сравниться только с глупостью их агентов»².

Он явно их недооценивал. Немецкие планы по уничтожению или захвату в плен глав государств и членов королевских семей были близки к осуществлению. Георг VI и королева, которую Гитлер позже назвал «самой опасной женщиной в Европе», а также их дочери входили в первоочередной список высокопоставленных лиц, которых нацистское правительство планировало захватить в плен. По одному из планов предполагалось сбросить парашютистов в парк Букингемского дворца и в другие королевские парки, захватить короля и его семью и держать их под «немецкой защитой». Исполнение этого плана возлагалось на Отто Бегуса, которому почти удалось захватить королеву Вильгельмину в период оккупации нацистами Нидерландов. В то время, когда парашютисты спускались в королевскую резиденцию в Гааге, Бегус высадил десант, уничтоживший немало планеров в близлежащем аэропорту Валкенбург. Вильгельмине все же удалось избежать пленения. Бросив все, она спешно выехала в Хук-ван-Холланд, где на рейде стоял британский эсминец королевских ВМС – Hereward, ожидавший королеву с ее семьей и членов правительства с золотом и драгоценностями, составлявшими резерв страны. Операция под кодовым названием «Отряд Гарпун» прошла успешно, несмотря на то что на пути в Англию эсминец подвергся бомбардировке немецкими юнкерсами. В конце концов измученная Вильгельмина благополучно добралась до Букингемского дворца, где король и королева выслушали ее рассказ о своих приключениях.

Бельгийскому королю Леопольду III не так повезло. 28 мая, незадолго до капитуляции Франции, он издал вызвавший неоднозначную реакцию приказ войскам, оказавшимся в окружении, сложить оружие. Всю войну он провел в плену в своем замке около Брюсселя, а затем был выслан в Австрию. Другие члены королевских домов Европы бежали от нацистских захватчиков. Норвежский король Хокон и его сын кронпринц Олаф несколько недель скрывались от преследовавшей их группы нацистов из 100 отборных десантников. Как и королеву Вильгельмину, измученного короля с сыном в конце концов подобрал тяжелый крейсер королевских ВМС Devonshire и отвез в Англию. Прибыв в Букингемский дворец 7 июня, от усталости они заснули прямо на полу. Королева прошла мимо них на цыпочках, боясь потревожить их сон.

Герцог и герцогиня Виндзорские, находившиеся в нейтральной Португалии, едва избежали захвата. В соответствии с планом под кодовым названием «Операция Уилли» Гитлер поручил начальнику своей внешней разведки Вальтеру Шелленбергу возглавить команду по захвату четы в Лиссабоне и тайно перевезти их через границу во франкистскую Испанию. В последний момент Черчиллю донесли о плане, и он организовал отъезд пары на корабле на Багамы, где бывший король неохотно взял на себя обязанности губернатора.

Грандиозный план Гитлера состоял в том, чтобы после захвата Англии посадить на трон марионеточного короля. Он также планировал держать в заложниках членов других королевских домов Европы, чтобы использовать их в качестве марионеток или гарантии безропотного послушания населения. Эта стратегия была стара, как сама война.

Летом 1940 года судьба Британии висела на волоске. В течение нескольких дней в конце мая – начале июня ее экспедиционный корпус с большими потерями был выведен с залитых кровью пляжей Дюнкерка. Гитлер жаждал крови. В августе 1940 года был разработан план захвата британской королевской семьи под кодовым названием «Операция “Морской лев”». По позднейшим показаниям Бегуса ^3, он получил письменные инструкции выполнить особое поручение. Группа десантников, часть которых принимала участие в голландской операции, готовилась к захвату короля, королевы и их дочерей. Венценосных заложников было приказано взять живыми. Десантников даже обучили вежливому приветствию и обращению с ними во время задержания. Амбициозный немецкий план основывался на вере Гитлера в то, что в случае успешного захвата королевской семьи Британия капитулирует. Только поражение немецких военно-воздушных сил Люфтваффе в Битве за Британию остановило исполнение плана захвата. Но все же и королевская семья, и военные стратеги очень серьезно относились к перспективе высадки немецких десантников в Букингемском дворце, лондонском Тауэре и в других королевских резиденциях ⁴.

Королеву преследовал страх быть захваченной в плен, и она училась стрелять из пистолета в саду Букингемского дворца. Она целилась в крыс, которые бежали из-под развалин разрушенных бомбами строений. Кузина королевы Маргарет Роудс вспоминала: «Я уверена, что она решила в случае высадки десанта и захвата в плен по крайней мере застрелить парочку парашютистов»⁵.

Георг VI тоже стал носить ружье и пистолет во время поездок. Кроме того, он лично руководил перевозкой бесценных сокровищ короны из лондонского Тауэра в Виндзорский замок. Там их обернули в вату, положили в кожаные коробки для шляп и спрятали в замковых подземельях. Демонстрируя внешнюю уверенность и храбро улыбаясь, тем роковым летом король и королева чувствовали надвигающуюся катастрофу, равной которой не было с 1588 года, когда стране грозил захват Испанской армадой. В те мрачные и неопределенные дни королева спрашивала в письме старшую сестру Роуз, сможет ли она позаботиться о принцессах, если с ней или королем что-то случится. Роуз охотно соглашалась: «Я обещаю тебе, что сделаю все от меня зависящее и сразу же возьму на себя заботу о них, если что-то случится с вами обоими, не приведи Господь»⁶.

И король, и королева говорили о том, что пойдут сражаться, если нацисты захватят страну, но оставался нерешенным вопрос о том, что делать с их дорогими девочками. Многие друзья из их аристократического круга отправили своих детей в Канаду, другие предпочли эвакуировать наследников в деревню. После того как Германия оккупировала Польшу и Великобритания объявила войну, принцессы оставались в Биркхолл-Лодже на Шотландском Хайленде (нагорье). Балморал рассматривался как одна из целей для немецких бомбардировщиков. Родители же с немногочисленной прислугой находились в Букингемском дворце. В первые месяцы так называемой «Странной войны» девочки продолжали кататься на лошадях, играли в незамысловатые игры, например, ловили падающие листья и загадывали желания, а также продолжали учить французский под неусыпным оком Джорджины Герен. Она впоследствии вернулась во Францию, где сыграла важную роль в движении Сопротивления. Кроме того, Елизавета продолжала уроки истории, переписываясь с Генри Мартеном. Даже примерка противогазов рассматривалась девочками как игра. Принцесса Маргарет, которой исполнилось девять лет, считала резинового уродца странной игрушкой.

Война, казалось, была очень далеко, хотя, несомненно, принцессы, прекрасно чувствовавшие настроение родителей, улавливали их напряжение за непринужденной болтовней во время ежедневных телефонных разговоров в шесть вечера. Конечно, королева хотела уберечь девочек от волнений, и она просила Кроуфи следить за тем, что они слушают по радио и читают в газетах. «Следуйте обычной программе по мере возможности», – приказывал король. Легче сказать, чем сделать, потому что принцессы часто включали радиопрограммы с болтливым пронацистским ведущим лордом Хо-Хо – ирландцем Уильямом Джойсом, проповедовавшим пораженческие взгляды. Часто девочки так возмущались его высказываниями, что забрасывали радиоприемник подушками и книжками.

Затопление линкора Royal Oak в октябре, повлекшее гибель 834 моряков, заставило девочек увидеть войну во всей ее неприглядной реальности. «Кроуфи, но этого не может быть, – сетовала Елизавета, – это же чудесные моряки». Все это волновало и сбивало с толку, особенно если учесть, что родители находились в 520 милях от них. В их детских головках засела мысль о том, что Гитлер мог легко захватить их папу и маму.

Несмотря на то что принцессы жили в идиллической атмосфере королевского поместья Дисайд, щупальца войны добрались и туда. По четвергам стали проходить встречи клуба шитья, который Кроуфи организовала из местных женщин в помощь фронту. Принцессы разносили во время этих встреч напитки. Разрешение короля использовать особняк Крейгоуэн-Лодж для размещения эвакуированных детей из неблагоустроенных жилищ в Глазго, без всякого сомнения, расширило жизненные горизонты принцесс. По настоянию Кроуфи детей, многие из которых приезжали с матерями, принцессы встречали с приветственной чашечкой.

Общение с этими ребятами было для обеих девочек подобно визиту инопланетян. Принцессы выросли на природе, а многие дети, родившиеся в бедном городском районе Горбалс, никогда не видели ни кролика, ни оленя, ни пони. Они никогда не погружались в молчаливую красоту окружающих холмов, да и в горячую ванну тоже. Необычными пришельцами были и канадские лесоповальщики, которые вырубали просеки в парке Балморала, заготавливая древесину для военных нужд. Во время войны завязывались необычные знакомства.

Война ускорила взросление принцесс. Королева любила одевать дочек одинаково, из-за чего Елизавета выглядела моложе своих лет. Но нарушение обычного ритма жизни, отсутствие родителей и неясные перспективы войны изменили ее.

На Рождество девочек ожидала приятная перемена мест. Королева попросила Кроуфи привезти дочек в Сандрингем, несмотря на то что плоское побережье Норфолка рассматривалось как возможное место высадки немцев. В то время как принцессы ехали на юг, дочери соседа по Норфолку, графа Лестерского, владельца Холкем-холла, Анна и Кэри отправились от греха подальше в Шотландию. Но они не были королевскими детьми, а это было существенно. Пребывание принцесс на британской земле рассматривалась как своего рода лакмусовая бумажка твердости и решительности действий руководства страны. Если бы их отправили в Канаду или в нейтральную страну, это нанесло бы ощутимый удар по моральному духу и стойкости британского народа. Когда в конце мая 1940 года премьер-министру Уинстону Черчиллю представили черновой план по эвакуации его самого, правительства и королевской семьи, он категорически заявил о недопустимости «подобных обсуждений»⁷. Королева даже превзошла красноречие Черчилля фразой, которая стала крылатой: «Дети не могут уехать без меня, я не могу уехать без короля, а король никогда не уедет»⁸.

Но все же эта тема обсуждалась, несмотря на твердую позицию Черчилля. Канадское правительство приобрело за $75 000 особняк Хэтли-холл с 40 спальнями в неотюдоровском стиле на острове Ванкувер, готовясь к возможной эвакуации королевской семьи в случае ожидавшегося немецкого вторжения. В своем дневнике канадский премьер-министр писал в мае 1940 года, что король с королевой, возможно, скоро приедут. Подразумевалось, что Британия вскоре капитулирует, и Канада станет прибежищем для свергнутого правительства и остатков вооруженных сил страны ⁹. Вопрос о том, что делать с вероятной наследницей престола и ее сестрой, обсуждался членами правительства и военными независимо от вопроса о короле и королеве. Было решено, что король и королева останутся вместе с силами сопротивления в Британии. Однако если борьба продолжилась бы с территории Канады, то наследнице следовало находиться там как законной главе британского правительства в изгнании. Некоторые высокопоставленные военные опасались, что отсрочка с отъездом ставила под угрозу безопасность Елизаветы и Маргарет. Правительство ничего не хотело слышать об этом, но военные сообщали о распространившихся слухах, будто принцессы уже уехали в Канаду.

Летом 1940 года принцессы, король и королева находились под охраной различных военных подразделений. В июле награжденный Военным крестом майор Джим Коутс набрал из Колдстримского гвардейского полка группу гвардейцев, которую король Георг позже назвал своей «личной армией». Отличный лыжник, скелетонист, бывалый рыбак, настоящий профи, и что самое важное – друг королевской семьи, Коутс возглавил отряд, получивший его имя – «Миссия Коутса». В рамках операции «лошадь-качалка» этот отряд должен был охранять короля и королеву «до последнего гвардейца и до последнего патрона». При возникновении реальной опасности захвата в плен Коутсу предстояло обеспечить отступление королевской четы в одно из загородных поместий в Вустершире, Йоркшире или Шропшире. Специально оборудованные бронированные машины предназначались для переброски короля с королевой в относительно безопасное место на острове. Только в случае угрозы полного поражения предполагалось вывезти монархов через Исландию в Канаду или же отправить по морю в один из доминионов на эсминце, стоявшем на якоре в порту Ливерпуля. Каждого члена королевской семьи попросили подготовить чемодан со всем необходимым и держать его у изголовья кровати на случай возможной эвакуации. Королева Мария, которую благополучно переправили в резиденцию Бадминтон в графстве Глостершир, держала в своем кожаном саквояже не одежду или предметы туалета, а самые ценные ювелирные реликвии.

Стратегия, разработанная для наследницы и ее сестры, которых в самые отчаянные дни в мае 1940 года отправили из Роял-Лодж в Виндзорский замок, несколько отличалась. Обеспечить безопасность принцесс в случае попытки их захвата парашютным десантом по плану Бегуса предписывалось лейтенанту Майклу Томкину из 2-й территориальной добровольческой части Нортгемптоншира. Этот отряд можно с полным правом назвать «личной армией Лиззи». Задаче по охране принцесс придавалось такое значение, что Томкину и его отряду передали четыре из тех нескольких бронированных машин, которые отступающая британская армия оставила на побережье Бельгии и Франции. Военные быстро приспособили две машины для принцесс – убрали автоматы и установили два маленьких кресла для их удобства. По ночам отряд прорабатывал различные варианты отхода в безопасное место. В качестве убежища для королевской семьи и правительства вначале был выбран Мадресфилд-Корт в Вустершире, обозначавшийся как «Учреждение А». Чтобы доставить удовольствие принцессам, Томкин взял их вместе с Кроуфи и собаками корги в пробную поездку вокруг Парка Хоум. По крайней мере для девочек это была приятная увеселительная прогулка.