Электронная библиотека » Энтони Гилберт » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Колокол смерти"


  • Текст добавлен: 6 апреля 2017, 21:30


Автор книги: Энтони Гилберт


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Ну вот, – печально прошептала она, не двигаясь с места и сжимая в руках миску с тушеным мясом и запеканкой из риса. – Я ведь всегда знала, что в конце концов что-нибудь его достанет, что-то такое, с чем я ничего не могу поделать, и вот до этого дошло, и я даже не знаю, в чем дело.

Это поразительно. С этим невозможно примириться. Вот она – единая плоть со своим мужем, а где он – одним небесам известно, и она бессильна что-нибудь сделать.

«Дождусь утренней почты и пойду в полицию, – решила она. – А там – будь что будет».

Она немного поспала, положив руки на кухонной стол, бормоча что-то сквозь сон, сдавленно постанывая, и эти звуки донеслись до детской и разбудили ребенка, и он окликнул ее. Она стряхнула с себя дрему и пошла баюкать Берти.

– Ты не ложилась, – с упреком сказал он.

– Да нет, просто встала разжечь камин. Папе надо было уйти, и он обрадуется, увидев огонь, когда вернется. А ты спи, иначе не отдохнешь как следует и не сможешь рассказать ему, как провел день на ферме.

Мэй немного посидела у кровати сына, баюкая его. Вскоре, вполне удовлетворившись полученным объяснением, он снова заснул, а она переоделась, ополоснула лицо и посмотрела в зеркало на свои бледные щеки и темные круги под глазами. Небольшая радость возвращаться к такой женщине, подумала она.

В полицию ей, в конечном итоге, идти не пришлось. Полиция сама к ней пришла. Случилось это еще до появления почтальона и до церковного звона, хотя часы показывали семь двадцать и колокол должен был прозвонить почти полчаса назад. Полицейским оказался молодой флегматичный констебль, только что назначенный в местный участок.

– Миссис Феррис? – деревянным голосом осведомился он. – Нам хотелось бы с вами поговорить. Произошел несчастный случай.

– С мужем? – Она побледнела как мел.

– Боюсь, что так. Вы можете пройти со мной?

– Позвольте сначала подняться на первый этаж и поговорить с соседкой. У меня тут маленький сын.

Миссис Беннет уже знала, что в квартиру внизу пришла полиция, и была возбуждена и преисполнена надежд. Она всегда считала, что в любой момент может произойти что-нибудь смешное или необычное. Именно это она и сказала мужу, когда Мэй постучала в дверь и попросила присмотреть за Берти.

– Конечно, конечно, миссис Феррис, не беспокойтесь, я побуду с малышом, – со своей обычной бойкостью проговорила она. – Несчастный случай? Печально. Ступайте, ступайте. И, повторяю, о Берти можете не беспокоиться.

Мэй дрожащими пальцами натянула шляпку, объяснила проснувшемуся Берти, что с папой что-то стряслось и она должна сходить за ним и привести его домой, и в сопровождении полицейского направилась к двери.

– Так что же все-таки случилось? – спросила она как можно спокойнее и подумала: «Скорее всего утонул в реке».

– Даже не знаю, как сказать. Похоже на несчастный случай. Его нашли в ризнице, – ответил констебль.

Мэй с трудом удалось не вскрикнуть. В ризнице. Выходит, когда она вечером зашла в церковь, он был там, в двух шагах от нее. А она ушла и оставила его одного в темноте.

– Он… он сильно пострадал? – услышала она собственный голос.

– Там доктор, – неловко проговорил констебль.

– Иными словами, его нет в живых?

Констебль пробормотал что-то нечленораздельное, но Мэй поняла. Ей стало немного легче. Ужасно, конечно, и будет еще хуже, когда она осознает, чем для нее чревато это несчастье. Но, по крайней мере, он не сам это над собой сотворил. Сердце. Тут ей пришла в голову еще одна устрашающая мысль. А что, если это не несчастный случай? В конце концов, прочная толстая веревка – хорошее орудие, чтобы покончить счеты с жизнью.

– Как его нашли? – спросила она.

– Пошли звонить к заутрене, ну и увидели его, обвязанного веревками с ног до головы. – Полицейский с трудом выговаривал слова, словно в любой момент мог поперхнуться. У Мэй замерло сердце. Выходит, это все же его собственных рук дело. При всей их с Берти любви к Вилли ее оказалось недостаточно, чтобы уберечь мужа и отца от преследующих его демонов. Она промолчала. Лишь, продолжая идти, немного ссутулилась.

Доктор ждал их у входа в церковь. Бросая вызов верующим, он категорически отказывался впустить кого-либо в церковь. «Ничего, – заявил он, – один раз дома помолятся». Исключение было сделано только для священнослужителя, человека незнакомого, приехавшего отслужить молебен по случаю церковного праздника и попросившего в виде одолжения позволить ему подняться на кафедру для семичасовой службы. Это был худощавый, дрожащий то ли от страха, то ли от холода мужчина в долгополой потрепанной сутане, которая была трижды обмотана веревкой вокруг его пояса.

– Вы его жена? – резко бросил доктор.

Мэй кивнула.

– Где он, сэр?

– В ризнице. Вам придется опознать его. Как думаете, сможете?

– Да, сэр. – Голос ее звучал совершенно ровно. Следом за доктором она направилась в ризницу, как ее здесь называли, церковнослужителя.

– Отдельная ризница – это так необычно, – услышала она голос священника. – Как правило, колокольная веревка висит рядом с купелью, и в таком случае о произошедшем стало бы известно тут же.

Мэй с болью посмотрела на доктора:

– Когда это случилось?

– Насколько я могу судить, двадцать четыре часа назад, или около того. Приблизительно, конечно.

Она ступила внутрь и склонилась над распростертой фигурой. Кто-то из почтения к усопшему прикрыл ему лицо носовым платком.

– Боюсь, – сказал доктор, – это будет трудно выдержать. Вам приходилось когда-нибудь сталкиваться с насильственной смертью?

– С насильственной?.. Но мне ничего не сказали…

– Это убийство, – негромко произнес доктор. – Мы обнаружили нож…

Мэй почувствовала на своем запястье его мускулистую руку. Приезжий священник зашел вместе с ними в ризницу и теперь неловко переминался с ноги на ногу у двери. Доктор приподнял носовой платок, она заставила себя посмотреть на усопшего и мгновенно отвернулась, на грани истерики вцепившись в руку доктора.

– Это не Вилли, – выдохнула она. – Это не мой муж. Я никогда в жизни не видела этого мужчины.

Глава 3

I

Стэнли Хоуп в сдвинутой на затылок кепке, засунув руки в карманы, явился домой ровно на час позже обычного. Мать сразу же оторвалась от шитья.

– Где тебя носило, Стэн? Я тут чуть с ума не сошла от страха.

– От страха за меня?

Такая уверенность в себе была для нее внове.

– Да брось ты, мам. Я ведь не ребенок.

– Ты все, что у меня есть, и когда знаешь, что по улицам болтается какой-то тип и всаживает нож людям в спины, поневоле задумаешься.

– Между прочим, – уже более привычным голосом откликнулся Стэнли, – если хочешь знать, именно поэтому я и задержался.

– Как это?

– Полиция, – загадочно вымолвил Стэнли.

– То есть… Только не говори мне, что тебя забрали в участок.

– Меня? Что это тебе в голову пришло?

Миссис Хилл, соседка, зашедшая выпить чашку чая и вызвавшаяся остаться до возвращения Стэнли, подняла голову и с явным неодобрением посмотрела на него.

– Я знаю, что мне пришло в голову. Мне пришло в голову, молодой человек, что твоя задница соскучилась по домашним туфлям.

– Домашние туфли должны быть там, где им и положено, – на ногах, – огрызнулся Стэнли. – Нет, мам, честно, у меня никогда еще такого дня не было. Бедняга Потифар места себе не находит: полиция шныряет туда-сюда, выспрашивает. Все им надо знать. Видел ли я вчера Ферриса? Когда я пришел в церковь? Когда он обычно приходит? Не заметил ли я чего-то необычного? Ну, я сказал, что да, одна странность была: какой-то малый ушел, не дождавшись конца службы.

– Что за малый?

– Не знаю. Никогда его раньше не видел. Да и сейчас едва обратил внимание. Ничего удивительного, если подумать.

– Подумать о чем?

– О том, кто бы это мог быть. Что ему понадобилось вчера в церкви? Служба его явно не интересовала. Это показалось странным, ну вот и я сказал полицейским: как это так, неизвестный впервые появляется в церкви и в тот же день в ризнице находят покойника, которого тоже никто не знает?

– Смотрю, ваша церковь завоевывает популярность, – ледяным тоном вымолвила миссис Хилл. – Двое неизвестных в одно утро.

– Вот и я об этом. Наверняка они как-то связаны.

– Кто это сказал? Полиция?

– Пока нет. Пока это только мое предположение.

– Надеюсь, ты поделился им с полицией, – саркастически бросила миссис Хилл. – Нельзя же лишать их такого ценного свидетельства.

Миссис Хоуп пропустила сарказм мимо ушей.

– Ты что же, Стэн, хочешь сказать, что этот тип совершил убийство, а потом перестал молиться?

– Не знаю, может, он решил немного задержаться в церкви на тот случай, если столкнется с кем-нибудь у входа. А выйти посреди службы – это совсем другое дело.

– Но чем ему, ради всего святого, помешал Феррис, зачем ему понадобилось его убивать?

– Не знаю. – Стэнли неожиданно сник, пронзительный взгляд миссис Хилл явно раздражал его.

В тот вечер все газеты вышли с шапками на первой полосе:

ЗАГАДКА СМЕРТИ В ЦЕРКВИ
Показания мальчика-хориста.

Стэнли онемел от ярости.

– Мальчик-хорист! – выдохнул он. – Мальчик-хорист. То есть я. Да я, если хотите знать, в суд могу подать на газету. Будь у меня деньги, я бы адвоката нанял.

– Да не принимай ты это близко к сердцу, Стэн, – утешала его мать. – Ты ведь кто – служка, верно? А это то же самое.

– Это тебе так кажется, – надулся ее строптивый сын. – То же самое? Неужели эти газетчики совсем не думают о чьей-либо репутации?

В тот вечер Стэнли, выйдя из дома, сразу оказался под градом насмешек.

– А, это вы, мистер Хоуп? Не замолвите ли за меня словечко? У меня хороший голос. Бывало, регулярно зарабатывал шиллинг в неделю, отгоняя кошек.

– Слушай, Стэнли, не покажешь ли нам свою медаль за участие в хоре? – крикнул юный Блэкни.

Стэнли метким ударом поставил ему синяк под глазом, таким образом частично рассчитавшись за обиду, нанесенную ему журналистами.

– Есть еще желающие?

Желающих не нашлось, наоборот, все начали поносить своего поверженного брата:

– Слушай, Перси, старина, а почему бы тебе не вступить в хор? Там тебя, может, научили бы давать сдачи.

– Имей совесть. В церковь ходят всего пять или шесть старых дам. И мне совершенно не хочется развозить их по домам.

Блэкни поднялся на ноги, и, отойдя на безопасное расстояние, угрюмо произнес:

– Наверное, эту историю сейчас гонят по Би-би-си. Мальчик из церковного хора на Эрлс-Корт – это сила.

– Эрлс-Корт – ерунда. Другое дело – церковный хор в Вест-энде.

Забавляясь подобным образом, они совершенно забыли о покойнике. Забыли они и о миссис Феррис, как и о том, что вся эта история случилась едва ли не на пороге ее дома.

Внезапно дверь распахнулась, и они увидели ее стоящей на ступеньках, с изможденным лицом, прижимающей ладонь к сердцу.

– Неужели надо поднимать шум именно здесь? – устало спросила она. – Берти не может заснуть, а ведь мне и без того нелегко.

Они смущенно забормотали что-то и разошлись. В тот момент Мэй, конечно, не догадывалась, насколько благодарна будет Стэнли со временем.

II

Быть может, это и неправда, что среди английских парламентариев был некогда человек, отца которого звали Галахедом, но многие считали, что у мистера Крука второе имя, по отцу, должно было бы быть Паркер. Правда, самого мистера Крука подобного рода пренебрежение нисколько не смущало. Когда из публикации в газете, на которую он подписывался, ему стало известно, что полиция откладывает начало расследования на двадцать четыре часа, дабы, по возможности, установить личность убитого, а также местонахождение исчезнувшего звонаря, он без малейших колебаний постучал в дверь цокольного этажа дома номер 19 по Филсон-стрит, выбрав для визита этот ранний час в надежде, что на улице будет немного народа. Выходит, прикинул он, полиция пока еще ничего не установила. В нескольких газетах были напечатаны фотографии жертвы – мужчины среднего роста, тщедушного, чтобы не сказать хлипкого, телосложения, судя по полицейскому отчету, бедно одетого (за вычетом хороших туфель), неустановленной профессии – словом, одного из тех бездельников, что всегда болтаются на улицах больших городов, не имея друзей, работы и денег, если не считать двух полукрон, завалявшихся в кармане потрепанного пальто. В общем, если бы не странная смерть, никто бы не обратил на этого человека особого внимания. Люди привыкли к виду нищеты, и проще всего было сказать, что этот малый сам во всем виноват: может, на выпивку налегал, а может, отсидел в свое время и до конца за это расплачивался, но, так или иначе, этот человек уже ни на что не был способен, и что толку изводить себя, слезами горю не поможешь. По-настоящему его история началась с его смертью. Обнаружить в церкви мертвеца, из спины которого торчал нож с ручкой в роговой оправе, какие часто пускают в ход в определенных слоях общества, – в этом, несомненно, было что-то из ряда вон выходящее.

«Ничто так не соответствует его жизни, как ее конец», – подумал мистер Крук, всегда испытывавший презрение к любителям клише, и бодро постучал в дверь.

Никто, однако же, на стук не отозвался, и мистер Крук, привыкший во всем полагаться на самого себя и потому выработавший шестое чувство, которое можно было сравнить с глазами на затылке, уловил, что его исподтишка (и скорее всего без всякого удовольствия) разглядывают из-за прикрывающих окно плотных кружевных занавесок. Наверняка это была миссис Феррис. Увиденное ни в чем ее не убедило, поэтому повторный стук также остался без ответа. Крук обернулся и встретился с ней взглядом. Она яростно замотала головой. Крук терпеливо постучал в третий раз. Миссис Феррис резко задернула занавески, и в коридоре послышался звук шагов. Мгновение спустя дверь приоткрылась – на самую малость.

– Чуть шире, – попросил мистер Крук. – Я пришел сюда не скелеты в шкафу искать.

– Внутрь вы не войдете, – решительно заявила миссис Феррис.

– Почему?

– Потому что я уже устала от таких, как вы. Всю округу заполонили. Вот что, мне нечего вам сказать, а даже если бы и было, не сказала бы. Все, что мне известно, я уже сообщила полиции.

– Послушайте, – удивился мистер Крук, – вы что ж, приняли за репортера меня?

– Как саранча налетели. На любой вкус и цвет.

– Да нет же, – заверил ее мистер Крук, – я не из них. Просто мне хочется помочь вам.

– Все так говорят.

– Одно дело – говорить, другое – делать.

– И что же вы намерены сделать?

– Завтра будет дознание.

– И что?

– Я подумал, что вашему мужу может понадобиться представитель – в юридическом смысле, я хочу сказать.

– Как это?

– Знаете, гораздо проще было бы продолжить наш разговор в доме. Мы привлекаем слишком много внимания, а, насколько я понимаю, вы и так от него устали.

Мэй выглянула на улицу. Там оказались двое – любопытная кумушка миссис Хилл и мисс Пекман. Они делали вид, что поглощены каким-то разговором, но на самом деле – ушки на макушке – прислушивались к тому, что происходит рядом с ними.

Мэй открыла дверь.

– Ладно, входите, – устало согласилась она. – Полиция и так мне всю душу наизнанку вывернула, так что хуже не будет.

Она провела его по коридору в комнату, обставленную по стандартам нижнего слоя среднего класса, – весьма удобную, на взгляд мистера Крука, комнату. Правда, стоит иметь в виду, что он находил удобными и салуны с их обитыми красным плюшем скамейками, крикливо раскрашенными рекламными картинками в рамках и папоротником в желтых и зеленых фарфоровых горшках. В комнате были расставлены старомодные стулья с вышитыми тамбурным швом салфетками на спинках, фотографии в рамках – на всех были изображены родичи Мэй, и ни одна, кроме фотографии ребенка, явно не имела никакого отношения к Феррису. Эта старинная утварь, пыль с которой надо было стирать, наверное, полдня, скорее всего перешла сюда из прежнего дома Мэй. Обстановку дополняли гладко отполированный стол, накрытый вязаной скатертью и окруженный обитыми плюшем стульями, несколько игрушек – это явно было достояние Берти, – вентилятор, покрытый раскрашенной бумагой, на блестящей каминной решетке, темно-красные гардины поверх кружевных занавесок, задергивающиеся с наступлением сумерек. Эта комната вполне отражала характер своей хозяйки: женщина, ее обустроившая, обладала твердыми устоями, которые не могли сломить даже трагические обстоятельства.

– Итак, – начал мистер Крук, – если ваш муж не объявится до завтра… Кстати, как вы думаете, он объявится?

Мэй покачала головой, на ее осунувшемся лице проступил слабый румянец.

– Понятия не имею, где он может быть.

– Но ведь вы понимаете, к какому выводу скорее всего придет жюри?

– Если кто-нибудь решит, – мгновенно вспыхнула она, – что это дело рук Вилли, то это ложь. Он – последний, кто был бы на такое способен. Слушайте, он же ненавидел любое насилие. Мышь бы пальцем не тронул.

– Есть много людей, которые не тронут мыши, но убивают людей. Кто это был?

– Вы про убитого? – Мэй посмотрела на мистера Крука. – Представления не имею. Никогда раньше его не видела.

– А муж видел?

– Не знаю. Сюда его он, во всяком случае, не приводил. Впрочем, он никого не приводил.

– Выходит, друзей у него было не много?

– Я лично ни о ком от него не слышала. Он словно боялся заводить друзей.

– А почему, как вы думаете?

– Это как-то связано с давними событиями, во всяком случае, так мне всегда казалось. Но сам он никогда не заводил разговора на эту тему.

– А вопросов вы не задавали?

– Толку не было. Если люди хотят говорить, они говорят, а если нет, какой смысл давить на них? Кстати, что вам здесь нужно? Что-то больно вы похожи на тех других, что из газет. Получал ли он письма? Куда уходил вечерами? Один вопрос за другим, как будто у меня есть на них готовые ответы.

– Они просто зарабатывают себе на жизнь, как и все мы, – примирительно, что было для него довольно необычно, заметил мистер Крук. – Не забывайте об этом, когда думаете о них.

– А я о них и не думаю. Я вообще ни о ком не думаю, кроме Вилли.

– Вот из-за него-то я и здесь. Надо, чтобы у Вилли в суде был представитель, иначе дело может обернуться худо.

– Ну, и чем вы ему поможете?

– Знаете, там разное могут про него говорить. Например, почему он так и не появился?

– Это его дело.

– Не совсем. О том другом парне тоже надо подумать.

– Жаль, что о нем раньше никто не подумал. Совершенно истощенный на вид, если хотите знать мое мнение.

– Есть какие-нибудь мысли, где Вилли мог с ним познакомиться?

– Я не знаю, были ли они вообще знакомы.

– Как он попал в церковь?

– Полагаю, пришел на своих двоих, как и все остальные.

– А как на нем оказалась ряса? Это ряса Вилли?

– В церкви говорят, что нет. Да не знаю я, не знаю. Может, он и взял ее у Вилли…

– Хорошо, так где же Вилли?

– А то я день и ночь не задаю себе этого вопроса! Да и всем хочется это знать. Может, у него есть приятельница? Может, он в реке утопился? Мне-то откуда знать? Впрочем, приятельницы у него нет. В этом я готова поклясться.

– А… насчет реки?

– Не знаю. – Ее глаза на белом лице сделались огромными.

– Скажите мне одну вещь, – продолжал мистер Крук. – Вы не замечали в последнее время чего-нибудь необычного в его поведении?

– А он вообще человек необычный. Не в том смысле, что то веселится, то в следующую минуту делается мрачен, но, случалось, впадал в такое состояние, что лучше всего было оставить его одного.

– Когда вы видели его в последний раз, он был в таком состоянии?

– Понимаете, Вилли иногда целыми днями бывал в отключке, а потом все проходило, и он снова становился самим собой. Таким тихим, знаете, но… не в том смысле, что собственной тени боялся.

– А чего он боялся на самом деле?

– Не знаю. И никогда не знала. Было что-то такое, о чем он вслух не говорил.

– Что-то или кто-то?

– Не знаю, не могу сказать. Он никогда не заговаривал на эту тему. Просто замыкался в себе.

Крук задумчиво кивнул.

– Когда все же вы видели его в последний раз?

– В то утро. Он, как обычно, встал в шесть и поставил на плитку чайник. Он был хорошим мужем: всегда кипятил мне чай перед тем, как выйти из дома. Он приходил в церковь к половине седьмого, потому что некоторые из старых прихожанок любили помолиться одни, еще до начала службы, – это было для них не то же самое, что домашняя молитва. Потом он убирался в церкви и, если не было никого другого, сам прислуживал священнику. Без пяти семь он начинал звонить в колокол и звонил до семи.

– А в то утро?..

– Мы с Берти уезжали на день к моим родным, так что я встала рано и, по правде говоря, не присушивалась к колоколу. Вроде бы звонил…

– Звонил. Собственно, он и разбудил меня. Но звонил не пять минут, а две, из чего полиция, наверное, может сделать вывод, что убийство произошло без трех минут семь. Но, в таком случае, почему труп не обнаружили раньше?

– Наверное, в ризницу никто не заглядывал.

– Смотрю, наши господа клирики не слишком прилежно занимаются своим делом. А почему вы не обратились в полицию, когда муж не вернулся домой в тот вечер?

– Потому что у него могли быть свои причины задерживаться, и вряд ли он был бы в восторге, если бы, вернувшись, нашел дома кучу народа.

– У вас есть хоть какое-то представление, где он может быть?

– Ни малейшего. Но он всегда был неразговорчив; мне кажется, он говорил мне далеко не все.

– А перед тем как уйти в то утро, он что-нибудь сказал вам?

– Только пожелал хорошо провести день.

– Что, пребывал в очередной отключке?

– Вот именно. Выглядел так… так, будто старается вспомнить что-то.

– Например?

– Ну, не знаю, мне в таких случаях казалось, что, может, войну.

– Но ведь война давно закончилась.

– Иногда мне кажется, что есть люди, для которых она не закончится никогда. Для него-то она точно не закончилась.

– Как это?

– В отличие от большинства, война была для него не чем-то таким, что было и прошло. Нет, она вроде как продолжалась и продолжалась внутри него. – Она безнадежно махнула рукой, показывая, что не в состоянии выразить свою мысль словами.

– А в такие моменты он не вел себя как-то по-особенному? Не набрасывался на вас… или ребенка… или соседей?

– Нет, нет, ничего подобного. Я никогда не видела, чтобы он поднял на кого-нибудь руку. Но терпеть не мог разговоров о войне. Если к нам заходил кто-нибудь из соседей и заговаривал об Испании или Японии, он поднимал глаза и говорил: «Ну, какой во всем этом смысл? Если бы вы видели войну вблизи, как я, так легко бы не рассуждали». То же самое касалось убийств или любого проявления жестокости. Вы же знаете, как это бывает. Людям интересны убийства, даже вполне заурядные. Это вроде как возбуждает, все начинают гадать, кто это мог сделать и что будет, когда убийцу схватят. Но Вилли не из таких. Вот, например, за несколько дней до его исчезновения у нас была миссис Бартон и все толковала про ювелира, убитого в Кэмден-тауне. Это было еще до ареста молодого Филлипса, и миссис Бартон все трещала без умолку, как это ему удалось провести полицию, и почему бы ему не оказаться вашим соседом в трамвае, а вы и знать ничего не знаете, и как это ужасно, а Вилли вдруг повернулся к ней и сказал: «Ужасно? Ужасно для вас? А для него? Вы об этом когда-нибудь думали? Против него вся полиция, против него любой добропорядочный гражданин, он ни с кем не смеет заговорить, видит на каждом углу свою фотографию и не уверен, окажется ли когда-нибудь в безопасности». Для Вилли это была целая речь. Миссис Бартон она не понравилась, совсем не понравилась. Ее муж держит булочную в конце нашей улицы. Приятная семья, у них маленькая машина, на воскресенье всегда куда-нибудь уезжают. «У тех, кто убивает, не может быть друзей», – отрезала она, и при этих словах Вилли вскочил и вышел из дома, как будто не мог больше все это выдерживать. В «Синицу» отправился, ну, вы наверняка знаете, где это.

– Знаю, – сдержанно кивнул Крук. – Пиво там наливают неплохое. Не высший класс, но и не бурда, как в половине нынешних баров. Он часто туда ходит?

– Да нет, время от времени, пропустить пинту-другую. По части выпивки Вилли никогда не перебирает. Да и позволить себе не может.

– В церкви ему немного платят, верно?

– Три фунта. Два десять отдает мне, себе совсем немного оставляет. Да еще пять шиллингов в неделю регулярно откладывает.

– Экономно живет, – бесстрастно отметил мистер Крук.

– Мне кажется, он о Берти думает. – Мэй сцепила пальцы. – Похоже, ему пришлось когда-то пережить тяжелые времена. Так или иначе, он всегда говорит, что неизвестно, сколько удастся продержаться на работе, а задаром никого не кормят и… в общем, ему, бедняге, в свое время туго пришлось, я уверена в этом так же, как в том, что мы сидим сейчас с вами и разговариваем. Он не хотел, чтобы Берти ходил в муниципальную школу. Сам-то он, конечно, там не учился.

– А где он учился?

– Не знаю, – покачала головой Мэй, – знаю только, что школу не закончил и ушел на войну.

– А про его военную службу что-нибудь известно?

– Ничего. Он не любит распространяться на эту тему.

– Не знаете даже, в каком полку он служил?

– Нет. Знаю только одно: школьником он совсем не собирался становиться служителем в церкви. Это я поняла по случайным замечаниям, которые, бывает, срываются у него с губ. Знаете, иногда мне кажется, что его отец был священнослужителем. В таких семьях детей всегда держат в черном теле, и, когда он, не сдержавшись, говорил что-нибудь, – так это он так выражал свои чувства к родне.

– У него нет ни фотографий, ни книг – ничего?

– Одну-две книги он открывал. Обе не на английском. Сейчас покажу.

Мэй принесла два тома в потрепанных переплетах и протянула их Круку.

«“Илиада” в оригинале. Весьма необычное чтение для церковнослужителя, – подумал Крук, перелистывая книгу. Одна страница была заложена зеленым автобусным билетом, а на фронтисписе значилось: Х. В. Феррис, 1874. – Папаша, надо полагать. Выходит, имя осталось прежнее. Можно попробовать покопаться в этом направлении». Крук подумал о бесчисленных Феррисах, наверняка участвовавших в войне, а если этот Феррис, по словам жены, бросил школу в 1917 году, когда ему и восемнадцати не исполнилось, то вполне мог взять чужое имя. В семнадцатом году власти не обращали внимания на такого рода мелочи.

– А как насчет вещей? Взял он с собой что-нибудь?

– Нет. Костюма у него всего два, и второй в гардеробе. И в туфлях ушел старых. Вторая пара тоже на месте.

– Деньги?

– Лишних у него никогда не водилось. Я должна была увидеть, что ему плохо. То есть, что плохо, я знала, но не догадывалась насколько.

– А раньше он бывал так грустен… или так беспокоен, как сейчас?

– Было однажды. Тогда он еще заговорил, что хочет бросить работу. А это всегда был плохой знак.

– И давно он прислуживает в церкви?

– Пять лет.

– Ну и как вам кажется, нравилось ему там?

– Нравилась тишина и то, что не приходится встречаться с людьми.

– А что, он боялся людей?

– От него самого я ничего подобного не слышала.

– А когда он заговорил о том, что хочет уйти с работы?

– Всего день или два назад. Сказал еще, что, если подумать, Лондон не такой уж большой город.

– Скажите мне вот что. – Маленькие глазки Крука походили на два цветных камешка. – С тех пор, как он пропал, вы что-нибудь о нем слышали?

– Неужели вы думаете, что я бы не отдала все, что у меня есть, – кроме Берти, конечно, – лишь бы узнать, где он сейчас?

– Ну, и где, по-вашему?

– Говорю же, не знаю. – Она закрыла лицо руками. – Не знаю.

«Но кое-какие предположения у тебя наверняка имеются, – подумал Крук, – да и у меня тоже. Моя ставка – река, а ошибаюсь я не часто».

– А что с деньгами, которые он откладывал? – продолжал Крук.

– Он их держал в почтовом отделении.

– Стало быть, они и сейчас должны быть там?

– Наверное. Я не проверяла. – Такого поворота Мэй не ожидала. Это давало новые поводы для раздумий.

Крук увидел, что она напугана, сильно напугана.

– А где у него чековая книжка? – безжалостно наступал он.

– Обычно он ее держит в тумбочке, в спальне.

– Она и сейчас там?

– Могу посмотреть.

Мэй вышла из комнаты, а мистер Крук остался на месте, погруженный в раздумья. На оконном стекле зажужжала сонная муха, и Крук смахнул ее на ковер, вспомнив при этом исчезнувшего мужчину, не способного никого и пальцем тронуть, в том числе скорее всего и муху.

Такие вот в конце концов и слетают с катушек, подумал он. А где, интересно, ребенок? Если у нее осталась хоть капля разума, следовало бы увезти его отсюда. Вроде она что-то говорила насчет родни в деревне. Там было бы лучше не только ребенку, но и ей самой, особенно если она что-то скрывает. Устами младенца…

Мэй вернулась с чековой книжкой в руках.

– Вот, лежала там же, где и всегда, – сказала она.

– Не открывали еще?

– Пока нет. – Она заглянула в чековую книжку да так и застыла, слабая и беззащитная, под его пронизывающим взглядом.

Не спуская с нее глаз, Крук увидел, как на ее лице постепенно появляется выражение страха, а потом ужаса. Он шагнул вперед.

– Держитесь.

«Выходит, все так, как я с самого начала и думал», – сказал он себе.

– Итак?

– Он снял все, до последнего пенни, а мне и слова не сказал. – Кажется, именно это ее более всего и задело. Она буквально рухнула на стул. – Слава богу, я отправила отсюда Берти, – услышал он ее невнятный шепот. – Там его оберегут от всех пересудов.

Из чековой книжки выскользнул клочок бумаги и спланировал на ковер. Крук поднял его. Ровным, выдающим руку грамотного человека почерком там было написано: «Деньги найдешь в Библии. Дам о себе знать при первой же возможности». Он заставил ее поднять голову и прочитать записку. В глазах ее потухла всякая надежда.

– Выходит, он все же сделал это.

– Сделал что?

– То, чего я всегда боялась. Всякий раз, как он впадал в это свое состояние, я со страхом думала: а что, если этот раз последний? Что-то в такие моменты с ним происходило… не знаю даже, как сказать… в общем, словно свет внутри него потухал и неизвестно, зажжется ли он когда-нибудь снова.

– Где вы держите Библию? – спросил Крук.

– Здесь, в буфете. – Мэй пересекла комнату и откинула тяжелую дверцу. На полке лежала старая, большого формата книга с пожелтевшими страницами и иллюстрациями: ангелы, явившиеся Аврааму, ангел, остановивший Валаама и его ослицу, волхвы, предсказывающие рождение Христа. Судя по всему, иллюстратор питал особое пристрастие к ангелам.

– И на небесах не будет ни браков, ни регистрации браков, – скривился в насмешливой улыбке адвокат. – Ну ладно, ладно, увидев этих ангелов, любой поверит, что такие сложности вам не грозят.

Мэй, однако же, не разделяла его интереса к этим возвышенным сюжетам. Она листала книгу, извлекая из нее банкноты, каждая номиналом в один фунт стерлингов.

– Голова у него, ничего не скажешь, на месте, – заметил Крук. – Он понимал, что пятерки и десятки сразу бросятся в глаза, в отличие от фунтовой бумажки. Ну, и сколько там всего?


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации