Читать книгу "Синистра"

– Так. По работе.

– В такой поздний час?

– Вивьен не звонила?

– Когда это она звонила, чтобы нас разбудить? – спросила Тельма. – Отдыхают где-нибудь в дискобаре с подругами, ребятами, она же давно всех не видела! Чего ты волнуешься, она уже взрослая девочка.

– Потому и волнуюсь, – вздохнул отец. – Иди спать, милая, я скоро приду.

– Дети взрослеют, Роберт, надо к этому привыкнуть, – она поцеловала мужа. – Не сиди долго! – и вышла из холла.

Фостер все еще сидел, тупо глядя на телефон, когда тот, вдруг, зазвонил снова.

– Да, слушаю, – его голос предательски дрожал.

– Роберт, это Луис, – волнение адвоката совсем лишило его сил.

– Что? Опять машина? – с робкой надеждой спросил Фостер.

– Нет. Но я в полицейском участке. Пару часов назад кто-то стрелял в Темплера.

– В Чарли? – опешил Роберт.

– Его нашли в собственной машине с пулевым ранением.

«Сегодня ты уже проиграл одну жизнь», – звучало в голове.

– Он жив? – Фостер почувствовал, что ему нечем дышать.

– Врачи говорят, что рана тяжелая, но не смертельная.

– Луис, ты должен сделать кое-что для меня. И сделать это немедленно.

– Да, я слушаю.

– Ты должен от моего имени забрать заявление на Слейтера. Я снимаю с него все свои обвинения.

– Ты что, спятил?!

– Нет, Луис, я в своем уме. Чарли хотел прикончить он, а сейчас у него на прицеле самый близкий мне человек. Это была демонстрация силы.

– Тем более надо поймать его, остановить!

– Мы теряем время. Счет идет даже не на часы, пока его найдут – он уничтожит всю мою семью.

– Твой дом охраняют днем и ночью. Хочешь, давай предупредим твоих родных, чтобы были осторожнее или приставим охрану к каждому.

– Моей дочери нет в моем доме, Луис. Она у него.

– О, Господи! Это точно?

– Я не могу рисковать. Иди к шерифу, куда угодно, разбуди всех! Обвинения должны быть сняты, его фото больше ни разу не покажут по телевидению.

– Это его условия?

– Да, если мы не выполним их, я больше не увижу свою дочь.

– Роберт, успокойся, мы что-нибудь придумаем.

– Это очень опасный человек, Луис. Я не знаю, когда наши тропинки пересекались, но он ненавидит меня и хочет причинить мне максимальную боль. Это месть. Я чувствую это. Мы будем его искать, но только после того, как все мои близкие будут рядом со мной!

– Ты уверен, что он отпустит Вивьен?

– Я не знаю, но единственное, что я сейчас могу сделать для ее спасения, это выполнить его условия. Я умоляю тебя, Луис, сделай все, как я тебя прошу!

– Роберт, – слыша, что Фостер уже на грани срыва, Луис старался говорить четко и медленно. – Я все сделаю, слышишь? Мы выполним все его условия, а потом найдем и уничтожим его. Ты слышишь меня?

– Да. Спасибо, – Фостер положил трубку и закрыл глаза. – Господи, – прошептал он. – Если я виноват, то накажи только меня. Не позволь ему причинить боль моим близким.

– Папа, с тобой все в порядке? – в дверях появился младший сын Роберта – девятилетний Тэд.

– Иди ко мне, сынок, – отец прижал Тэда к себе. – Все хорошо. Все будет хорошо, – прошептал он.

– 41 —

– Ты такой необычный, – проговорила Вивьен, глядя на Эдриана изучающим взглядом.

– Почему? – спросил он.

– У тебя глаза меняют цвет.

– Это свойство всех светлых глаз, – ответил Эдриан.

– Нет, даже не просто цвет. Они у тебя то излучают тепло, то отсвечивают холодом, как сталь!

– Ты – фантазерка. Хотя, как сказал Хайям: « Наши знанья о мире – догадки и бред, ничего достоверного, в сущности, нет».

– Ты прячешься от меня Эдриан. Ты чего-то не договариваешь. Ты женат?

Эдриан засмеялся так заразительно, что Вивьен тоже улыбнулась.

– Что ты, Вивьен, я ценю дружбу! А у алтаря права дружбы кончаются!

– Это тоже Хайам сказал?

– Нет. Это сказал Перикл.

– Перикл? – удивилась девушка. – Я очень много читала о нем, но не знала, что он изрек такую страшную истину!

– Увы. Но люди об этом забыли! Это не Архимедов винт, который до сих пор крутится в обычных мясорубках.

Вивьен смотрела на Эдриана более чем восторженно.

– Я просто одно время увлекался всякой древностью, – продолжал хозяин. – Вот, например, Демокрит.

– Похоже, ты даже брал у него уроки, – подхватила девушка. – Это он, кажется, составил руководство по красноречию?

– У тебя потрясающая эрудиция! – отметил Эдриан. – Ты – удивительная девушка, Вивьен. Такая юная и такая любознательная.

– Давай выпьем за нашу дружбу! – она подняла бокал.

– С удовольствием, – он отхлебнул шампанское и задумался.

– Ты потерял близкого человека, тебе очень тяжело. Я понимаю, – сказала девушка.

– Понимаешь?

– Думаю, что понимаю. Это, наверное, так больно и страшно. Если бы я потеряла папу, я бы, наверное, сама умерла от горя.

– Ты так сильно его любишь? – он внимательно смотрел на нее.

– Ты просто его не знаешь, его нельзя не любить! – глаза ее загорелись неподдельной сердечностью. – Он самый добрый, самый мудрый, самый замечательный человек на свете!

– Это хорошо, когда есть такой отец, – Эдриан вздохнул.

– Не надо о грустном, хорошо? – она поставила бокал. – Ты говорил, что ты – писатель. Над чем ты сейчас работаешь?

– Я пишу роман.

– Роман? Как интересно! Расскажи мне о нем, пожалуйста.

– В его основу положен реальный сюжет. Если ты настаиваешь, я расскажу, – Эдриан тоже поставил бокал на столик. Вивьен хлопнула в ладоши и уселась в кресле поудобнее.

– В маленьком городе на юге страны жила красивая девушка по имени Таис. Отец ее приехал из Бразилии и очень хотел, чтобы его дочь обрела счастье на этой земле. К сожалению, он умер, едва дочь достигла семнадцатилетия. Но Таис была сильной. Она научилась любить эту жизнь и радоваться ей. Поэтому она поверила своему первому мужчине. Поверила в его любовь всей своей чистой душой. Он жил севернее, в большом городе и обещал забрать ее с собой, сделав своею женою. Их роман продлился недолго. Он уехал, обещая вернуться на днях и забрать свою ненаглядную, вместе с еще неродившимся младенцем. Но он уехал совсем, – Эдриан потянулся за сигаретами. – Таис не знала, что в большом городе его ждали жена и сын. Очень скоро богатый повеса забыл прекрасные глаза Таис. Но она не верила в вероломство любимого. Она ждала его, сначала недели, потом – месяцы, потом – годы. У нее родились двое прелестных ребятишек: мальчик и девочка. Она никогда не рассказывала им об отце, но продолжала ждать его каждый день, каждую ночь. И вот однажды предательство открылось: Таис увидела в газете фотографию любимого и его семьи. Обманутая женщина перевесила любящую мать на весах смерти. Таис подошла к краю обрыва и отдала свою душу бушующему океану.

– А что же стало с детьми?

– Сначала дети были в монастыре, где оставила их обезумевшая от горя мать, потом – в детском приюте. Несколько раз их пытались разлучить, забирая в разные семьи. Но они не смогли жить друг без друга. И тогда дети решили, что их семья – это они двое, и больше им никто не нужен. Они стали детьми холодных улиц больших городов, на них они учились выживать. Жизнь сама преподносила им уроки мужества, мудрости и коварства. И, когда ребятишки подросли, они поняли, что на людской глупости, пошлости и жадности можно зарабатывать неплохие деньги. Может быть, они так и прожили бы свою жизнь в приключениях и бесшабашных аферах, но вмешался его величество случай, и поведал им историю любви и смерти их матери, – Эдриан в очередной раз затянулся дымом и замолчал.

– Ну и что было дальше?

– Я еще не закончил свой роман.

– Но ведь ты описываешь реальную историю?

– Да, верно. Но и реальная история еще не закончилась.

Девушка удивленно подняла брови.

– Я просто не хочу предугадывать события, – объяснил он. – Я их просто потом опишу, хорошо?

– Хорошо. Но финал я должна знать обязательно. Обещаешь?

– Обещаю, – кивнул Эдриан.

– Пошли наверх? – предложила девушка и встала.

– Только набрось пиджак, – попросил он.

Они вышли на палубу. Вивьен поежилась от прохладного ветра и сильнее закуталась в пиджак.

– Тогда расскажи мне об этой звезде, в честь которой названа твоя яхта.

– С удовольствием, – согласился хозяин, – Синистра – в переводе – зловещая. Это звезда третьей звездной величины. Находится она в созвездии Змееносца. Считается, что ей служат Плутон, Сатурн и Луна. Человек, рожденный под влиянием Синистры – это мститель, который поставил своей целью полное уничтожение своих врагов. Поэтому астрологи считают Синистру одной из самых страшных звезд.

Девушка поежилась:

– А почему ты так назвал свою яхту?

– А ты как думаешь? – в ответ спросил Эдриан и, обернувшись к нему лицом, Вивьен увидела стальной блеск его холодных глаз. Вдруг, глаза его потеплели, он улыбнулся:

– Я напугал тебя, да? Прости, пожалуйста, это просто астрологические сведения.

– Если честно, то у меня мороз по коже от твоих сведений.

– Извини, я не хотел тебя напугать. Кстати, очень часто Синистра просто предсказывает человеку одинокое существование, так что никому, кроме себя этот человек навредить не может.

– Знаешь, мне пора домой, – сказала девушка.

– Вивьен, ты обиделась, – Эдриан посмотрел ей в глаза. – Меньше всего на свете я хотел обидеть тебя, – он отвернулся в сторону берега. – Я отвезу тебя на берег. Я всегда все порчу. Видимо, это действительно моя проклятая звезда.

– Не говори так, – сказала девушка.

Он повернулся к ней:

– Прости меня, Вивьен. Не бросай меня одного сейчас.

– Если ты обещаешь, – начала она.

– Я обещаю все, что захочешь, – перебил ее Эдриан. – Только не уходи.

Вивьен улыбнулась и кивнула ему в ответ.

– 42 —

В эту ночь Селеста не сомкнула глаз. Она думала о Джеке. Она не могла не думать о нем. Теперь у нее был его адрес и был повод нанести визит. Она снова увидит его, услышит его голос. Селеста была решительной девушкой, и ей захотелось сказать Джеку о своих чувствах. Сколько раз ей приходилось говорить слова любви? Она не помнила, да и не смогла бы подсчитать. Но они никогда не были правдой. Она никогда раньше не вдумывалась в смысл таких слов. Теперь все иначе. Ей так хотелось сказать ему: «Я люблю тебя». Мысль о том, что она просто отдаст ему деньги и уйдет, что они покончат с Фостером и уедут подальше от этих мест, что у нее больше никогда не будет шанса поговорить с Джеком, увидеть его голубые глаза, его потрясающую улыбку, коснуться его руки, пугала ее все больше и больше. Никогда. Это слово вырастало огромной холодной скалой на пути к ее счастью. Нет, она должна все ему сказать, сказать сегодня. А там, будь, что будет. Джек не был равнодушен к ней, это она не могла не чувствовать, это давало надежду. А, если она ошибается, или он будет настолько черств, что отвергнет ее? Что ж, по крайней мере, у нее будет ощущение того, что она сделала все, что могла.

Улицу девушка нашла довольно быстро. Это был далеко не лучший район города, но Селесте приходилось видеть и похуже. Да что там видеть – и жить в таких местах приходилось не раз. Везде живут люди – это она поняла с малых лет. Поэтому ее не испугал дом №217 с обшарпанными стенами и выбитым окном в парадном. Комната 153 была на четвертом этаже. Вивьен поднялась по лестнице и нажала на кнопку звонка, ощущая сильное волнение и учащенное биение сердца.

На звонок никто не отозвался. Она позвонила еще раз, еще, потом уже хотела набрать номер Джека на мобильнике, как отворилась другая дверь, напротив.

– Стучи громче, детка, дома он, – сказала крашеная блондинка лет сорока с сигаретой во рту.

– А почему не открывает? – забеспокоилась девушка.

– Обкололся, наверное, – блондинка пожала плечами и скрылась за дверью.

– Джек! – Селеста застучала в дверь кулаками. – Джек, открой, слышишь?

Медленные тяжелые шаги испугали девушку. Наконец, в замочной скважине повернулся ключ, дверь открылась. Белое, как мел, лицо. Черные круги под глазами, посиневшие губы. Селеста смотрела на него в ужасе.

– Ты? – он с трудом ворочал языком. – Зачем ты здесь?

– Что же ты делаешь с собой, Джек? – проговорила она.

– Уходи, – выдохнул Джек и хотел закрыть дверь, но Селеста уже пришла в себя и не позволила ему сделать это. Она оттолкнула хозяина и прошла в комнату. Жильем это можно было назвать с большой натяжкой, скорее ночлежкой. На столике лежал шприц. Он был полон. Селеста быстро схватила его. Джек не очень ловко попытался отнять шприц. Но девушка увернулась, спрятав руки за спину.

– Зачем ты так, Джек?

Парень, казалось, пребывал в растерянности. Он облизывал свои сухие потрескавшиеся губы и молчал.

– Я знаю, что это! В таком состоянии гораздо меньшая доза, чем эта, убьет тебя.

– Никогда бы не подумал, что Эдриан даст тебе мой адрес, – вместо ответа медленно проговорил Джек. – Оставь меня и уходи, – он тяжело привалился к стене.

– Знаешь, тогда в кафе я подумала, что тебе небезразлична. Надеялась, что ты хотя бы попытаешься встретиться со мной.

– Уходи, ради Бога, – прошептал он и спустился спиной по стенке, сев прямо на пол.

– Ты сможешь вылезти из этого, Джек. Не из такого люди выкарабкивались!

– Кто сказал, что я хочу выкарабкаться?

– Господи, ну почему?! Почему, когда встречаешь на своем пути стоящего парня, он шарахается от тебя, как от гремучей змеи?

– Да не шарахался я. Может, не хотел запачкать.

– А я не боюсь запачкаться, Джек. Любая грязь смывается, надо только не бояться воды!

– Ты – хорошая девочка, Селеста. Ты все понимаешь. И ты сейчас уйдешь.

– Вместе с тобой, – заявила она.

– Уходи же, – простонал он.

– Да почему, черт возьми, я должна уйти? Почему?! – она закричала.

– Потому что мне осточертела эта жизнь, – он тоже повысил голос. – И я намерен с ней покончить! Сегодня! Сейчас! Это понятно?!

– Это понятно, – тихо ответила девушка, голос ее дрогнул. – Люди теряют близких, побеждают рак. Но они продолжают жить. Потому, что кому-то нужны на этом свете. Потому что, Господь дал им эту жизнь, как самое ценное, что мог дать своим детям. И еще он дал им веру, силы и сердце, способное любить. Хочешь остановить его сейчас? Давай! Мужской поступок! И место очень подходящее. Ты умрешь быстро. И отправишься из этого ада в другой ад. А я подожду немного, а потом вызову «скорую», тебя ведь не скоро кинутся? Здесь ведь тоже живут люди, а ты провоняешь тут весь дом! – она бросила ему шприц и повернулась лицом к окну. Но ничего не видела за стеклом из-за слез. Любовь, страх, безысходность, боль – все перемешалось в ее душе. Селесте казалось, что никогда еще в жизни ей не было так плохо, как сейчас. Но она стояла молча и ждала. Если он решил уйти, если ему наплевать на эту жизнь, на нее с ее любовью – что ж, это его выбор. Она будет с ним до конца.

Прошло несколько мучительно долгих минут, Селеста обернулась. Шприц так и лежал на полу. Джек сидел, привалившись к стене, глаза его были закрыты.

– Джек, – она подошла к нему и села рядом с ним на пол. – Прости меня. Я не имела права так говорить с тобой, я просто не знаю, как мне быть. Не знаю, какие слова нужны. Я не знаю, как тебе помочь. Как убедить тебя жить.

– Ч-ш-ш-ш, – еле слышно произнес он и открыл глаза. Они казались ей синими, как море. – Почему ты плачешь?

– Я испугалась.

– Ты все-таки трусиха.

– Я приму это за комплимент.

– Это факт. А комплименты…. Представляю, сколько комплиментов говорят тебе мужчины.

– Такого не говорил никто.

– Наверное, ты не слишком с ними откровенничала, – Джек вытер ладонью ее слезы.

– Надеюсь, ты не будешь использовать мою откровенность мне во вред?

– Я бы никогда не причинил тебе вред.

– Почему?

– Ты знаешь ответ. Я понимаю, что глупо и безнадежно говорить тебе об этом.

Его глаза, губы были так близко.

– Ну почему безнадежно?

– Я не Дон Жуан, я не умею ухаживать за дамами. Да и не в этом дело. Я знаю своего соперника. Мне его не одолеть.

– Эдриана? – Селеста улыбнулась.

– Я видел, как он смотрит на тебя. И потом, он – нормальный парень.

– А ты? – Селеста взяла его лицо в ладони, ей так нравилось смотреть в его глаза.

– Я не могу… Я не хочу поступать, как…

– Как кто?

– Не знаю, что тебя так веселит, – нахмурился Джек. – Меня можно назвать наркоманом, психом, но не подонком.

– Я знаю это, Джек, – она поцеловала его в одну щеку, потом в другую. – И за это я люблю тебя еще больше!

– Погоди, – он взял ее руки в свои. – Или я перекололся, или я чего-то не знаю.

– Ты не знаешь самого главного, – улыбалась девушка. – Эдриан – мой родной брат, понимаешь?

– Ты шутишь?

– Нет, – она прижалась щекой к его ладони. – Какие у тебя нежные руки.

– Брат, – повторил Джек.

– И я очень люблю его, как сестра любит брата, а тебя я люблю совсем по-другому, – она потянулась к его губам. – Может, попробуешь выжить ради этого? – прошептала девушка, и их губы слились в поцелуе. Руки Джека были такими нежными, а губы такими сладкими, что Селеста почувствовала, как закружилась голова. Эта комната уже не была убогой ночлежкой, она превратилась в райский уголок вселенной.

– 43 —

Селесте безумно не хотелось расставаться с Джеком, но это его решение она не могла не уважать. Сегодня утром они вместе поехали в клинику Добсона. Там деньгами, которые передал Эдриан, Джек оплатил курс интенсивного лечения от наркотической зависимости. Джек никогда не лечился раньше. Селеста видела, что ему страшно. Но он был полон решимости, и она поддерживала его, как могла. Пациенты оставались при прохождении лечения в абсолютной изоляции, позже с ними работали психологи, а только потом их можно было навещать родным и близким.

– Ты справишься, – шептала она, держа его руку.

– Да, конечно, – отвечал он. – Ведь ты будешь рядом.

– Я буду даже ближе, чем ты думаешь, – она прижалась к его груди. – Я буду все время звонить, узнавать, как ты. И я сразу же приеду, как только мне разрешат увидеть тебя! Ты справишься, я знаю, ты сильный.

Он поднял к себе ее лицо, нежно поцеловал.

– Иди, малышка, иначе я никогда не расстанусь с тобой, – сказал он, отстранившись от девушки. – Когда мне будет очень плохо, я буду вспоминать эту ночь.

– Думай обо мне, Джек. Боже, я с ума сойду. Нет, не слушай меня, ты все решил правильно. Я люблю тебя.

– И я тебя, – он сделал несколько шагов по коридору. – У нас все будет хорошо.

Селеста выскочила за дверь клиники и разрыдалась. Ей так не хотелось оставлять его здесь одного. Она представляла, как он лежит там, совсем один, как страдает. Это было невыносимо, но иного выхода не было. Ей нужно было быть сильной. Ведь еще вчера Джек хотел покончить с собой, а сегодня он решил вылечиться, чтобы быть рядом с ней. Ее любовь сотворила чудо, она вернула человеку желание жить!

Наконец, успокоившись, она попыталась думать о хорошем. В голове возникали картинки их первой ночи. Его глаза. Они светились, как у ребенка на Рождество! Теперь в ее жизни появился еще один любимый человек, без которого жизнь просто не могла продолжаться! Она любила его всем сердцем, она верила ему! И это было так ново и так приятно!

«Интересно, как я это все расскажу брату?» – подумала она, но тут же отогнала эту мысль. Эдриан любит ее, он поймет. Она подумала о брате. Он до сих пор плавал на яхте с этой куклой.

Селесте нужно было отвлечься, нужно было не думать о Джеке, о его состоянии, его одиночестве. И она не нашла ничего более интересного, чем побродить по городу. Роскошный зеленый парк закончился, начались богатые кварталы. Селеста залюбовалась красивыми особняками, изысканными растениями, виртуозно подстриженными кустами. Рядом с каждым особняком был свой мини-скверик.

На дороге ей попался большой джип, она обошла его, и тут же в нее врезался мальчуган на скейте. Это произошло в доли секунды, Селеста вскрикнула и потеряла равновесие. Ее мозг зафиксировал удар, и она тут же отключилась.

– 44 —

– Не волнуйтесь Вы так, все будет хорошо, – Селеста услышала незнакомый голос словно через плотный слой ваты. Она с трудом открыла глаза. Белое мутное пятно стало превращаться в чье-то лицо. Глубокие морщины на лбу, очки в металлической оправе.

– Где я? – тихо спросила она, понимая, что находится в помещении.

– Вот и славно, Вы уже пришли в себя, – улыбнулся старик. – Вы в доме у хороших людей. С Вами будет все в порядке, мисс. Как Ваше имя?

– Селеста, – ответила девушка.

– Замечательно.

– Спасибо Вам, доктор, – стоявший рядом со стариком мужчина горячо тряс его руку.

– Не стоит, мистер Фостер. С девушкой действительно все в порядке. Сотрясения нет. Ей нужно немного полежать.

– Да, да, конечно, – подхватила женщина.

– Тельма, проводи, пожалуйста, доктора, – Роберт повернулся к лежащей на кровати девушке и присел на стул, стоявший рядом. Селеста внимательно посмотрела в его лицо. Фостер, ну, конечно же – это был он, Роберт Фостер, собственной персоной.

«Вот это меня угораздило», – подумала девушка и перевела взгляд на мальчика лет десяти с такими же красивыми глазами, как у отца и как у Эдриана. Она сглотнула слюну и попыталась подняться.

– Нет, нет, Вам нужно полежать, – Фостер мягко опустил ее на подушку. – Мы так виноваты перед Вами, Селеста. У Вас очень красивое имя, – хозяин чуть улыбнулся, и улыбка у него тоже была такой, как у брата.

– А что случилось? – спросила девушка.

– Случилось то, что мой сын, – Фостер выразительно посмотрел на мальчика, – не нашел занятия более пристойного, чем сбивать людей на улицах.

– Я же не нарочно, папа, – парнишка подошел ближе. – Простите меня, пожалуйста, – сказал он, глядя на Селесту. – Я честное слово не хотел сбивать Вас.

Увидев на щеке мальчика свежую ссадину, она улыбнулась:

– Тебе, видно, тоже досталось в этой аварии?

– Ерунда, – он деловито махнул рукой. – Но я очень испугался, когда Вы упали.

– Вы потеряли сознание, – сказал хозяин. – Простите, я не представился. Меня зовут Роберт, жену – Тельма. Этот разгильдяй – мой сын Тэд. В доме работают Джон и Салли. Можете располагать нами, как угодно долго.

– Спасибо. Я не буду злоупотреблять Вашим гостеприимством. Я уже достаточно хорошо себя чувствую и, пожалуй, пойду, – она вновь попыталась встать, на этот раз Фостер не стал ее удерживать, однако, очень мягко попросил:

– Селеста, я бы хотел, чтобы Вы побыли в моем доме хотя бы до тех пор, пока действительно не убедитесь, что Вы – в порядке. Эта комната, этот дом – в Вашем полном распоряжении. Доктор сказал, что Вам нужно отдохнуть. Я очень прошу Вас остаться хотя бы ненадолго. Я сам отвезу Вас, куда Вы скажете, но чуть позднее, хорошо?

Девушка уже было открыла рот, но тут вмешался Тэд:

– Селеста, ну пожалуйста, если ты сейчас уйдешь, а потом тебе станет плохо, я себе этого никогда не прощу, – проговорил он, выделив слово «никогда».

Она засмеялась и тут в комнату вошла хозяйка:

– Ну, слава Богу, милая, с Вами все в порядке! – она обняла Селесту за плечи и уселась рядом с ней на кровать. – Сколько раз я говорила Теодору – нельзя гонять по дорогам, по которым ходят люди. Для этого есть специальные дорожки в парках.

– Не ругайте его, – сказала девушка. – Просто я задумалась, и потом, я обходила джип. Он мог и не видеть меня.

– Так и было, мам, я же говорил тебе, – оживился мальчик.

– Тем более я в полном порядке. Спасибо.

– Нет, нет, вам надо лежать, – заволновалась Тельма. – Доктор сказал, что нужен покой.

– Лежать не обязательно, – вступил в разговор супруг. – Но я попросил Селесту погостить у нас немного, чтобы и ей, и нам было спокойнее.

– Вы же не откажетесь пообедать с нами? – спросила Тельма.

– Спасибо. С удовольствием, – ответила девушка.

– А пока я покажу тебе дом! – Тед схватил Селесту за руку.

– Теодор! – одернула его мать.

– Ничего, – улыбнулась Селеста и поднялась с кровати. – Мы уже почти друзья, да, Тэдди?

– Да, – кивнул мальчик. – Я покажу тебе наш сад, бассейн и свою комнату.

– Отлично!

И Фостер-младший повел гостью на экскурсию.

– Надеюсь, все обойдется, и она не подаст на нас в суд, – вздохнул хозяин, когда они с Тельмой остались одни.

– Господи, Роберт, по-моему, очень славная девочка. Доктор ее осмотрел, написал заключение. Все нормально. Мы можем заплатить ей реальную сумму за моральный ущерб. Всегда ведь можно договориться.

– Я уже ничего не знаю, чего я могу, чего не могу, – устало ответил он.

– Эти неприятности на работе совсем выбили тебя из колеи. А после покушения на Чарли ты сам не свой, – она подошла к мужу и обняла его за плечи.

– Да, я чуть не потерял друга, но уже почти потерял репутацию. Еще неизвестно, сколько вытрясут из меня все эти судебные дела.

– Ну, мы же еще не идем по миру? – Тельма улыбнулась.

– Пока нет.

– Ты же всегда был оптимистом, Роберт!

– Пессимист – это хорошо информированный оптимист.

– Ну, по крайней мере, у тебя сохранилось чувство юмора. А чувство юмора плюс твой гениальный ум способны свернуть горы!

– В последнее время мой ум стал мне изменять. А может мне изменяет не только мой ум? – он поднял глаза на жену, и улыбка застыла на ее лице.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она.

– Ты изменилась, Тельма. Я знаю, что очень много работаю, уделяю тебе слишком мало времени.

– Перестань, Роберт, – Тельма оборвала его и отвернулась. – Твои подозрения просто нелепы.

– Ты полюбила кого-то? – тихо спросил он.

– Роберт, ты сам себя слышишь? – Тельма резко повернулась к мужу, но огромная тоска в его серых глазах напугала ее. Она хотела что-то сказать, но слова застряли прямо в горле.

– Если это просто увлечение, я пойму. Я не буду осуждать тебя и не попрекну никогда, только…. Только не ходи к нему больше. Очень больно.

Глаза Тельмы наполнились слезами.

– Я понимаю, он, наверное, молод, – Роберт говорил медленно, слова давались ему нелегко. – Я знаю, что люди, порой, допускают ошибки, а потом расплачиваются за них. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Уйди первой. Ты и так много сделала для него. Я же не слепой.

Слезы по ее щекам потекли ручьями. Он взял ее за плечи, не отводя взгляда от ее глаз:

– Я не знаю, кто он. Я не смог опуститься до унизительной слежки. Может быть, он достоин твоей любви. Но так ли сильно ты ему нужна, как нужна мне? Ведь в тебе и детях – вся моя жизнь. Самому мне ничего не надо, ты же знаешь. Ты же все знаешь, Тельма. Я погибну без тебя.

– Роберт, – дрожащими губами произнесла она и бросилась к нему на шею, – Прости меня, Роберт, прости! Ты – самый лучший! Ради Бога, прости…

Он крепко прижал ее к себе, уткнулся лицом в ее волосы и закрыл глаза. Так они и простояли несколько минут. Потом Роберт поцеловал ее в макушку:

– Слез больше не будет, хорошо? – сказал он.

– Ты правда простишь меня? – шепотом спросила женщина.

– Ошибается каждый, признает ошибки – мудрый, а прощает любящий. Я люблю тебя, – он нежно погладил ее по голове.

– И я тебя, – всхлипнула Тельма. – Очень.

– Вот и хорошо, – он поднял ее лицо за подбородок и поцеловал в покрасневший носик. – А теперь марш к зеркалу и приведи себя в порядок, у нас в доме гостья, помнишь?

Тельма кивнула, потом подошла к туалетному столику и села. Ей понадобилось собрать все свои силы, чтобы прийти в себя. Супруг молча стоял у окна и смотрел, как садовник колдует над одной из клумб. Ему тоже нужно было время, чтобы успокоиться. Наконец, Тельма подправила макияж, прическу и спросила:

– Как ты думаешь, дорогой, может пригласить Селесту к нам на праздничный ужин? Познакомим их с Вивьен. И девочке будет сюрприз – новая подруга.

– Я с ума схожу – где она? – хозяин шумно вздохнул.

– Я же говорила тебе, она звонила вчера. Они с друзьями катаются на яхте.

– Какой у нее был голос?

– Ты уже спрашивал. Голос веселый, девочка довольна, развлекается.

– Что это за друзья такие, о которых я не знаю?

– Студенты. Один из Франции, здесь у него родители, кажется. Приедет, все расспросим.

– А точно приедет?

– Роберт, она обещала, что будет справлять свой день рождения с нами! Еще сказала, что пригласит кого-то из своих друзей. Я ответила, что мы будем очень рады.

«Может и правда Вивьен все это время была со своими друзьями? Слейтер мог узнать об их встрече и как всегда провести меня? – подумал Фостер. – Пусть так, пусть считает меня идиотом, лишь бы Вивьен вернулась домой».

– 45 —

– А это моя комната! – сказал Тэд, завершая экскурсию. А экскурсия была впечатляющей. Селеста увидела огромный бассейн, украшенный мраморными лилиями, посетила изысканный сад. Полюбовалась она и прелестными маленькими колибри, которые живут в огромных клетках, расположенных во внутреннем дворе. Двор украшали многочисленные садовые скульптуры, некоторые из них оказались авторскими работами какого-то старого мастера, и несколько маленьких фонтанов.

– Это водяной матрац, садись, знаешь, как здорово! – Теодор плюхнулся на свою кровать, Селеста села рядом. Ей был симпатичен этот сероглазый мальчуган. Ей нравилось осознавать, что он – ее брат. Взгляд Селесты упал на фотографию в ажурной рамке. На ней была красивая девушка с роскошными волосами.

– Кто эта русалка? – спросила она.

– Это Вивьен, моя сестра, – гордо ответил мальчик. – Красивая. Правда?

– Правда, – согласилась девушка и взяла фотографию в руки. Вивьен была очень похожа на мать, но было в ее лице и что-то отцовское. Какое-то внутреннее состояние. Проще говоря, чувствовалась порода.

– Ты тоже очень красивая, – сказал Тэд.

– Спасибо, – улыбнулась Селеста.

– А на другой стороне – мой брат. Я его тоже очень люблю.

– Да? – Селеста перевернула рамку и опешила. – Кто?

– Мой старший брат, Джек. Только он сейчас с нами не живет. Они с папой поссорились.

У Селесты потемнело в глазах. На фото ему было лет двадцать. Его глаза улыбались ей. Голубые, такие любимые глаза.

– Что с тобой? Ты побледнела! – забеспокоился мальчик. – Тебе плохо?

– Голова закружилась, – она быстро поставила фото на место.

– Давай, я провожу тебя в спальню.

– Давай, – девушка дала Тэду руку и встала.

Когда Селеста осталась в комнате одна, она легла на кровать и уткнулась лицом в подушку. Это было невыносимо! Джек – парень, которого она так сильно полюбила, с которым хотела провести всю свою жизнь, оказался ее братом. Чудовищно несправедливо. Она плакала тихо и долго, пока, наконец, не забылась тяжелым сном.

– 46 —

– Я очень хочу вас познакомить, – говорила Тельма Селесте. – Может, вам не стоит уходить? Вивьен уже скоро будет дома!

– Мне неловко, Тельма, правда. У девочки День рождения, я хотела бы съездить за подарком.

– Это лишние хлопоты, дорогая. Лучшим подарком для нее будет новая подруга в городе!

– Тем не менее, я поеду.

И хотя Тельме очень не хотелось отпускать девушку, она уступила:

– Но обещайте, что будете у нас к шести!

– Непременно. Я тоже хочу познакомиться с Вивьен.

– Я подвезу, – сказал Роберт.

– Только до Торгового центра, – кивнула девушка.

– Ты правда приедешь? – Тэд серьезно посмотрел на Селесту. – Слово?

– Слово, – они пожали друг другу руки.

Фостер сам отвез Селесту в Торговый центр. Вежливо простившись с ним до вечера, девушка вошла в здание. Здесь она достала сотовый и набрала телефон клиники. Интересно, почему Джек записался под фамилией Айстоун? Прячется от отца? Или это фамилия матери?