Читать книгу "Ваше Сиятельство 14 (+ иллюстрации)"

Глава 5. Зал богов

– Смотри сюда, Саш, – Ковалевская вернула на голову управляющий обруч и указала на выделенный желтым фрагмент статьи. – Как известно, у Индийского Семицарствия оборонный союз с Египтом. Помнишь, да? И на инцидент со сбитым дирижаблем и атакой на египетский порт в Бомбее отреагировали очень серьезно. Они перебрасывают эскадры боевых виман под Герат. Понимаешь, чем это может обернуться?

– Причем всем ясно, что наши не сбивали дирижабль! Ну что за бред?! Какой в этом смысл?! – возмутился Бабский, хрустнув костяшками пальцев.

– Смысл в этом есть. Только не для России, а тех, кто пытается разжечь войну, и втянуть в нее Египет и по возможности Семицарствие, – пояснил я, хотя Алексей Давыдович сам все прекрасно понимал, и его вопросы были лишь выбросом эмоций.

– Если в Бомбее не желают видеть в произошедшем британскую провокацию, то это неприятный поворот. Не исключена атака на наши среднеазиатские базы, – виконт поторопился пересесть с дивана на кресло рядом с Элизабет, чтобы лучше видеть экран коммуникатора. – Индусы медлительны, – продолжил он, – и не любят принимать быстрые решения, но если что-то делают, то делают основательно. Уж я пересекался с ними и Лондоне, и в Мумбаи был недолго.

– Все так, но я сейчас не совсем об этом, – Ковалевская покачала головой. – Они перебрасывают флот из Бенгальского залива на запад. Причем, внимание! – Ольга подняла палец. – Индусы начали делать это за несколько часов до первых инцидентов в Средиземном море. Начали сразу после покушения на маркиза Этвуда. Случайность? Вот не думаю! Возникают серьезные подозрения, нет ли в этом их тайной договоренности с британцами? Теперь самое неприятное: может получиться так, что Шри-Ланка снова потеряет статус свободного острова, как это уже было во время войны Твердых Решений, и прежде в 4 284 году. Если это случится, то экспедиция на Шри-Ланку станет невозможна без одобрения со стороны Индийского Семицарствия. А какое может быть позволение, если они уже показывают зубы? И вполне может быть, что все это на юге Семицарствия только и делается для того, чтобы не дать нам возможность попасть на Шри-Ланку!

– Тогда экспедиция возможна лишь как очень серьезная военная операция, причем с крайне сомнительным результатом, – высказался поручик, поглядывая на карту, снова проступившую в фальшивом объеме экрана вместо статьи еженедельника. – У них там очень серьезные силы и морские, и воздушные. Это одно. Второе, они слишком подвержены влиянию Британии. Неприятные для нас договоренности с бритишами у них были всегда. Иной раз кажется, что они Шиве молятся реже, чем воздают молитвы в сторону Лондона. Здесь же… – Бабский вытянул палец к экрану, – крупнейшая британская база Рамада с сильной воздушной эскадрой. Если не ошибаюсь, их новейший линкор, о котором было столько разговоров, тоже здесь.

– Линкор «Принц Солсбери», – я вспомнил серию статей о нем, которые читал пять лет назад. Тогда этот гигант у меня вызывал изумление, сложно сказать приятное или неприятное. Он был в полтора раза больше нашего линкора «Слава Небес», хотя крымский воздушный гигант – не самый крупный из российских воздушных линкоров. С одной стороны, я был восхищен техническим чудом британцев, с другой – эта огромная вимана – боевая вимана наших врагов.

– Очень плохо, Саш, получается, если конфликт не стихнет, – прерывая мои мысли, сказала Ковалевская.

Я не ответил. Думая, что на Шри-Ланке мы должны оказаться при любом раскладе. Это важно для нашей империи. Жизненно важно! Я обязан был добраться до тайны древних виман и других великих секретов исчезнувшей цивилизации ариев. Хотя, не столько ариев, ведь они лишь наследовали достижения куда более древних культур, в том числе и родной мне Лемурии. Именно этот факт, не слишком много значивший для ума, значил очень много для моей души, в архивах которой бережно хранилось мое прошлое.

Как выяснилось чуть позже по этому вопросу – вопросу крайне опасной военной активности в Индийском Семицарствии – меня ждал во дворце граф Варшавский.

Мы подлетели к Москве, когда солнце стало на закате, и вся столица была залита золотистым светом. В нем ярко сверкали Демидовские башни. Словно золотое копье в небо вонзалась Пятая Имперская. От нее безмятежно отходил «Сибирский Экспресс», позолоченный с левого бока, огромный, величавый. Город внизу был полон ожидания приятного летнего вечера, в то время как в этом мире пролилась первая большая кровь и зачиналось пламя войны.

Я расстался с Ольгой возле ее дома, с трудом поместив «Эверест» на посадочной площадке: помимо «Ориона» князя Ковалевского там стояло еще пять виман, и было тесновато. Расставаясь со мной, Ольга Борисовна поцеловала меня в губы при отце и князе Самарском, да еще нескольких важных лицах из дворянства. Вроде бы не слишком значительный факт, но в столь высоких кругах очень смелый поступок, о котором потом будут шептаться во дворце.

– Александр Петрович! – князь Ковалевский прервал наши с Ольгой любезности. – Вы все ж поторопитесь во дворец. От себя скажу, с Денисом Филофеевичем сегодня встретиться не пытайтесь. Все вопросы – а они очень важные – решайте с Варшавским. У него полный карт-бланш.

– Ну и задали вы нам задачу, Александр Петрович, – заметил подошедший Самарский. – При чем не только нам, а практически миру всему. Я про это… как бы случайное убийство Гилберта. Оно-то, конечно, одним негодяем меньше. Но вот во что теперь все это превращается… – он широко развел руками.

– Не раздувай, Николай Григорьевич, – не согласился Ковалевский. – События неприятные, но пока не слишком ясно, чем все кончится.

– Кстати, маркиз Этвуд жив, – заметил я, подумав, что князья могут обмануться из-за публикаций в прессе. – Это достоверная информация от самой императрицы.

– Мы знаем, знаем, Александр Петрович. И на Глорию вся надежда. Быть может она впервые по-настоящему и с большой пользой послужит Отечеству. Мы даже молились за нее, – к моему огромному удивлению признался Борис Егорович. – Саш, давай во дворец. Потом обо всем поговорим, как у нас будет больше времени. Ольга останется со мной.

Все три посадочные площадки при Багряном дворце были полны виман. Поместить «Эверест» там так же оказалось непросто. Я долго не мудрил, выбрал места у самого края, сломал молодую ель, примял клумбу – экая мелочь, когда Отечество в опасности.

Зайдя во дворец, я удивил и Бабского, и Элизабет: вместо того, чтобы сразу свернуть направо, в сторону приемной, где меня ждал Варшавский, я пошел прямо. Прямо к дворцовому залу богов. У двери сказал своим:

– Подождите здесь несколько минут. Так надо, – и вошел в зал через высокие, резные двери, которые передо мной раскрыли гвардейцы.

По пути к столице я дважды мысленно воздавал молитву Артемиде, однако, не почувствовал, что моя возлюбленная услышала. В общем-то, это нормально: в свете последних событий не только люди, и боги в большой суете. Ток исходящих от людей молитв как никогда напряжен, и мой голос в нем сложно различить, даже при том, что между мной и Арти сердечная связь.

Здесь, в зале, было людно. Многие стояли у статуи Громовержца, и перед изваянием Артемиды тоже было тесно. Вершина ее алтаря исходила ароматным дымом, а у пьедестала лежали богатые подношения.

Ждать свою очередь я не мог, поэтому проявил наглость, отодвинул какого-то вельможу с важной рожей в сторону, несильно, но напористо оттеснил еще одного. Добрался до мраморной статуи своей возлюбленной, не обращая внимания на возмущения за спиной.

Место это, конечно, не так как в многолюдных храмах, но тоже было намоленным. Я ясно чувствовал плотную энергоинформационную нить, тянувшуюся к божественным хорам. Положив руку на гладкий теплый мрамор ступни Артемиды, я закрыл глаза, перевел часть внимания на тонкий план и мысленно произнес:

«Хайре, дорогая моя! Очень нужна помощь! Не мне – я справлюсь. Помоги нашей императрице! Очень прошу! Ей и маркизу Луису Этвуду! Помоги! Прошу!».

В этот ментальный посыл я вложил достаточно силы, чтобы он звучал намного громче молитв других людей, и Небесная Охотница должна была его услышать, пусть даже не сразу. Помедлив с минуту, я передал ей еще ментальное послание своей любви. Затем открыл глаза и, бесцеремонно оттеснив двух дворцовых франтов, направился к выходу. Жаль, в зале богов не успели установить статую Афины, хотя место под нее выделили – пьедестал из драгоценного тунгусского мрамора возвышался справа от статуи Геры.

Да, встреча с Варшавским была очень важна, но то, что я сделал было не менее важным. Не думаю, что моя задержка пусть даже на полчаса или больше могла бы на что-то повлиять. Людям, когда они сталкиваются со серьезными проблемами, свойственно нервничать, суетиться, что часто бывает во вред. Разумнее действовать без нервов, рассудительно, но достаточно быстро.

К императорскому конфиденту по особым поручениям меня проводил молодой чернявый мужчина в строгом сером костюме, не разговорчивый, морщившийся от шуток Бабского, которого отчего-то напротив пробрала болтливость.

– Я уточню у его сиятельства, дозволено ли пускать вас всех троих, – сказал незнакомец и скрылся за дверью тяжелой дверью.

Вернулся он почти сразу, сделав приглашающий знак рукой.

– Здравия, здравия, Александр Петрович! – приветствовал меня Варшавский, шагнув на встречу и пожимая руку. Выглядел он при этом не столько взволнованным свалившимися на всех нас событиями, сколько этаким бодрым, воодушевленным, если уместно здесь такое слово. Хотя я не так давно знаю Елисея Ивановича, но у меня сложилось впечатление, что в мрачном расположении духа он не бывает никогда. Варшавский может выглядеть серьезным, предельно собранным и строгим, но в его глазах всегда есть искра веселого лукавства.

– Вижу, в вашей гвардии, господин Елецкий, пополнение. Виконт Бабский Алексей Давыдович. Верно? – императорский конфидент с улыбкой глянул на нашего пуделя.

– Так точно! Поручик Бабский Алексей Давыдович! – отозвался Алексей, вытянулся и даже прищелкнул каблуками. – Виконт по божественному недоразумению, – добавил он.

– Это почему еще по недоразумению? – не понял Варшавский.

– Графом желаю быть! – так же браво ответил Бабский.

Мы рассмеялись, улыбнулась даже Элизабет, хотя ее раздражали шутки Бабского.

– Александр Петрович, а давайте сразу к делу? Все это срочно, потребует быстрых решений и быстрых распоряжений. Сюда, попрошу, – Варшавский пригласил устроиться на диване, сам присел на стул, вполоборота повернувшись к столу, где была разложена карта, несколько газет и исписанные листы бумаги. – Сначала немного политики и краем о нынешних событиях. Скажу только о самом важном. Все сейчас настолько запутано, что всю истину выудить трудно, но мы стараемся, складываем ее по крупицам. О покушении на нашего дорого Луиса Этвуда знаете? – при слове «дорогого», Варшавский изобразил саркастичную улыбку.

– А как же? От самой императрицы, – подтвердил я.

– Хорошо, тогда это не трогаем. Как и все то, что происходит в Британии – там слишком много всякого неожиданного безумия, и все это они начали, но боги им в судьи. Чтобы слишком не отвлекаться, пройдусь только по основным пунктам. Вы же, Александр Петрович, если что-то неясно, меня прерывайте и требуйте подробности. Итак… – Варшавский придвинул листок, пробежал по строкам взглядом и продолжил. – Пока самые серьезные наши проблемы – это конфликт с Египтом. Без сомнений все это британская провокация. Готовили они ее давно и по нашим сведеньям хотели начать сразу после коронации Ричарда Гилберта. Но вы, Александр Петрович, их планы изрядно подпортили. Поэтому вот так, разыграли они эту карту в спешке и не в полной мере, но вышло для нас очень неприятно. Разумеется, дирижабль «Крылья Африки» никто из наших патрульных не сбивал. Предположительно, была там бомба и не одна. Активировали, когда дирижабль сблизился с катерами наших граничных воздушных сил. Даже знаем, как активировали: рядом, в тридцати километрах летал британский корвет «Striking».

Мне хотелось знать подробности, но я не стал прерывать Елисея Ивановича, понимая, что отвлекаться на эти самые подробности у нас пока нет возможности.

– Но знать одно, а доказать и сделать это быстро – это другое, – продолжил Варшавский. – Тем более, если предстоит доказывать тем, кто не желает слышать приводимых фактов и вообще не настроен на диалог. Это я сейчас не только о британцах, но и об египтянах в том числе. Замешаны в произошедшем люди Асада Гьяси – верховного жреца Амона-Ра, которые поддерживают тесные связи с британцами. И им наплевать, что конфликт может привести к тысячам жертв и серьезным разрушениям на их северном побережье. Да, кстати, атака на порт Ракотиды и убийство их торговых представителей – это тоже не наших рук дело.

– Позвольте спросить, ваше сиятельство, а что там с нашей базой на Крите? – подал голос Бабский, беспокойно завозившись на диване. – Серьезные разрушения? Ответ им хоть дали?

Варшавский нахмурился, перевернул листок, взял другой. Потом сказал:

– Увы, ответ пришлось дать. Слишком серьезный был их выпад. Потоплено два наших надводных корабля, погибло около полутора сотен человек личного состава. В ответ били под двум их базам в дельте Нила. Снова, увы, не обошлось без потерь с нашей стороны. Сбито три наших тяжелых воздушных катера и два корвета, один из которых «Орис». Но египтяне потеряли всю эскадру вместе с крейсером «Гор Арнухх». Так что 5 к 21 в нашу пользу.

– «Орис»! – тихо произнесла Элизабет и взяла меня за руку.

– Увы, да, Елизавета Борисовна, – Варшавский кивнул. – Так вышло, «Орис» как раз выполнял спецзадание возле Сардинии, и его привлекли для усиления. Крейсер «Борис Великий» тоже пострадал, еле дотянул до базы. В общем, не очень приятные новости с юга. Туда сейчас идут наши крымские, будут бить их уже по-серьезному. А бритиши на западе, подленько притихли. Редкие перестрелки, демонстрация силы – не более.

– Лосев погиб? – спросил я, хотя мне не хотелось задавать этот вопрос. Не хотелось потому, что я чувствовал: командира «Ориса» больше нет в живых, как и его славной команды – так прошипела мне интуиция.

– Не могу знать, Александр Петрович. «Орис» упал в море близко к египетскому берегу. Выслали спасательную команду. Но говорят, при таких обстоятельствах не выживают. Не сочтите за бессердечность, об «Орисе» потом у нас будет время поговорит. Сейчас давайте перейдем к другому вопросу, – императорский конфидент положил руку на карту, широко развернутую на столе. – Все что я раньше говорил – это просто краткая информация, чтобы вы понимали происходящее. Хотя вы и так все понимаете. Знаю, такие события мимо вас не пройдут. Теперь к Индийскому Семицарствию. Вот здесь главная для нас с вами проблема. Проблемами западных границ Египта и внутрибританскими потрясениями пусть занимаются другие. Мне же и вам цесаревич поставил вот эту задачу, – он снова прихлопнул рукой по карте на самом юге Индостана.

Как я и ожидал, Варшавский высказал именно те опасения, которыми поделилась со мной Ольга, когда наткнулась на статью в экстренном выпуске еженедельника «Южный Рубеж». Елисей Иванович, обладая более подробной и достоверной информацией Службы Внешних Слежений, разложил нам эту неприятную тему намного подробнее, чем мы успели ее охватить по пути к Москве, и свой пространный рассказа заключил так:

– Сам понимаете, Александр Петрович, ситуация со Шри-Ланкой для нас может значительно осложниться уже через несколько дней. Не берусь делать прогноз о сроках, но ясно одно: здесь также играют британцы. Их почерк: наглый и подлый, создавать нам проблемы преимущественно чужими руками и за чужой счет. Они сделают все, чтобы вывести Шри-Ланку из статуса свободного острова. Провокации, подкуп, если потребуется, боевые действия. Возможно, движение двух эскадр раджи Дхавала Индры лишь рядовая передислокация, но что-то мне подсказывает, будто дела обстоят менее приятно для нас. Я даже в этом уверен.

– То есть вы предлагаете поторопиться с началом экспедиции? – догадался я, встав с дивана и подойдя к карте, хотя ее созерцание мне мало что могло дать.

– Вот этот сложный вопрос и поручил решить мне с вами цесаревич. И поскольку он сейчас чрезвычайно занят, в решении данного вопроса наделил меня особыми полномочиями. У нас есть два варианта. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне выбрать лучший. Курите, Александр Петрович, – позволил Варшавский, видя я что я достал с кармана коробочку «Никольских» и верчу ее в руке.

– Целых два? – несколько удивился я. – Тогда мы богаты. Я рассчитывал только на один. Ну так, просветите, ваше сиятельство, какой второй помимо отчаянной спешки?

Глава 6. Как облапошить Ковалевскую

– Второй вариант подразумевает отсутствие спешки, – Варшавский хитровато прикрыл один глаз. Выглядело так, будто он мне подмаргивал – была у него такая манера. – Иначе говоря, можно выждать необходимое время. Посмотреть, чем движения на юге Индостана закончатся, дождаться пока ситуация с Семицарствием и Египтом обретет какую-то ясность. Скорее всего на это уйдут недели, может месяц, а может гораздо больше. Вот в это немалое время мы будем тщательно готовить экспедицию, прорабатывая каждую мелочь. Вероятно, путь на Шри-Ланку нам закроют, и тогда экспедиция будет в рамках военной операции. Крупной военной операции, где нам в воздухе и на земле придется разбираться с индусами и бритишами.

– То есть второй вариант – это ограниченная война. Быть может не ограниченная, – подытожил я. – Так себе вариант. Вряд ли лучше первого, особо учитывая, насколько туманно сейчас выглядит будущее.

– Кто знает… Второй вариант – не обязательно большая война, – возразил Варшавский. – Может конфликт быстро стихнет. Если императрица добьется в Лондоне чего желает, и там выразят готовность передать трон Луису Этвуду, то все нынешние проблемы сойдут на нет.

– Есть третий вариант, Елисей Иванович. Нечто по подобию нашей лондонской операции. Я со своей группой тихо и тайно появляюсь на Шри-Ланке. Возможен такой маршрут, – я ткнул пальцем в Аравийский полуостров, – Через Азиатский Союз перелет в Мумбаи по поддельным документам, а там виманой или каким-то удобным транспортом на южное побережье. Отсюда, – я обвел пальцем южную границу Семицарствия, найдем способ попасть на Шри-Ланку.

– Вот это будет очень сложно. Официально точно не выйдет. Контрабандисты там, конечно, курсируют через пролив, но связываться с ними дело крайне неверное, – покачал головой императорский конфидент и поправил седоватую прядь волос, упавшую на лоб. – Тем более в этот раз вы не вчетвером будете, а более крупной группой. Через две границы по поддельным документам большой группой – это большой риск. Особенно в Семицарстивии, там они полны подозрений к нашим визитерам. Это лишь часть проблемы. Вторая… Вы же понимаете, что из себя представляет Шри-Ланка?

Я кивнул.

Что остров был частично закрыт еще много тысяч лет назад особым эдиктом Шивы, знали все, кто имел желание посетить Шри-Ланку. Этот остров всегда стоял особняком и являлся этаким архаичным заповедником, где мало что имелось от современности. В непроходимых джунглях которого скрывались тайны давно ушедших эпох, и боги индусов были против, чтобы люди ковырялись в этих тайнах. Тем же эдиктом Шивы на Шри-Ланке воспрещалось строить города, за исключением прибрежной полосы на севере, где располагались небольшие рыбацкие поселения. Дорог на острове практически не было, если не считать той же прибрежной зоны и сообщений между поселениями и тех, что тянулись к нескольким древнейшим храмам, куда норовили попасть паломники. Отсутствие дорог и огромная дикая местность – одна из причин, почему мой третий вариант имел серьезные изъяны. Ведь добраться до Пещер Конца и Начала, открывавших путь к тайнику древнего арийского принца, быстро и безопасно можно было только по воздуху. Но вряд ли мы смогли бы разжиться в Семицарствии своей виманой – у них особо строгие законы на частное владение летающими машинами и особые правила на частные перевозки по воздуху.

– И потом, как вы планируете идти сотню-другую километров через джунгли? – в унисон с моими мыслями продолжил Варшавский. – Я думал об этом варианте, Александр Петрович. В его реализации еще больше сложностей. Если бы дело касалось не Шри-Ланки, а другого региона, то вашу задумку вполне можно было бы реализовать. А так… Уж слишком неверно. Гораздо более неверно, чем первые два варианта. Можно было бы вас переправить на южное побережье подводным кораблем, но это займет много времени и никак не решит проблемы путешествия через горы и джунгли. Представьте, допустим, вы добрались до цели, нашли Хранилище Знаний. Вряд ли ее содержимое, необходимое нам, заключается в нескольких свитках или стопке книг. Думаю, вам придется выносить добычу, имеющую серьезный объем и вес. Вот как вы это представляете с нелегким добром сотню километров через непроходимые джунгли? Потом еще с тем же драгоценным грузом в Семицарствие? Или ждать на берегу, пока вас эвакуируют? Это при том, что вас там вполне могут ждать вовсе не наши люди. Ведь бритиши знают, что весь наш интерес на Шри-Ланке, впрочем, как и их тоже. Теперь это место и подступы к нему в самом цепком их внимании.

– Пожалуй, вы правы, Елисей Иванович. Третий вариант реализуем, но в нем много изъянов, а главное, его практически невозможно реализовать достаточно быстро. Поскольку вариантов у нас не много, я за первый. Быстрый рейд, пока есть такая возможность. Это следует сделать в ближайшие дни – здесь уж от готовности предоставить мне надежных людей и быстроходную виману, – сказал я, прикуривая. Убрав в карман зажигалку, добавил: – Очень желательно виману с толковым экипажем и оснащенную устройством сквозного согласования «Одиссей». Вот последнее особо важно. Нам необходимо превосходство в скорости и маневренности. Новейшее вооружение на ней тоже крайне желательно.

– Александр Петрович, а как насчет перевода Свидетельств. За виманой дело не станет. Сейчас главное, чтобы вы закончили с переводом и определили точку высадки экспедиционной группы, – императорский конфидент испытывающе посмотрел на меня.

– Вот за переводом как раз дело не станет. Я свои обязательство выполню, – втягивая сладковатый дым «Никольских», я примерно прикинул возможные сложности с переводом и сказал: – Закончу сегодня же. В крайнем случае до полудня завтрашнего дня.

– Вот! Это радует! Очень радует! – вдохновившись, Варшавский начал мерить шагами кабинет. – Тогда так, ваше сиятельство, – после недолгих размышлений, сказал он. – Из виман, подходящих под ваш запрос, можно запросить фрегат «Гектор». Можно еще два корвета, эсминец и крейсер – все они оснащены вашим «Одиссеем», но пока заняты в граничном конфликте. Катера я в расчет не беру, хотя их с «Одиссеем» более десятка.

– Катер разве что если четвертого размерного класса, и то нежелательно. Эсминец и крейсер – крупновато будет. Их локаторы видят за триста километров, а новые станции и того дальше. Нам бы что-то типа… – я хотел сказать: «Ориса», но сдержался, чтобы не омрачать всем настроение. – Что-то типа корвета проекта «Стрелец 12», в крайнем случае фрегат.

– Тогда «Гектор», на нем уже установлен «Одиссей». Слаженная, опытная во всех отношениях команда прилагается. И на «Гекторе» новейшая система локационной незаметности: по бортам какие-то стержни с особыми свойствами, поглощающими сигнал локаторов. Но есть два минуса, – Варшавский замолчал, услышав писк моего эйхоса: – Вы ответьте, Александр Петрович. Может что-то срочное.

Я отстегнул АУС, глянул: да важное и срочное – мама. Поднеся прибор к уху, сразу понял по чем будет речь. Оказывается, она была возле Майкла и только сейчас узнала всю полноту происходящего на границах империи, теперь переполнена волнением за меня. Слушать Елену Викторовну до конца я не стал, дважды нажал боковую пластину и сказал в эйхос:

– Мам, нормально все. Я во дворце. Решаем кое-какие вопросы. Ты не волнуйся, если сразу не отвечаю – много всяких неотложных дел, могу реагировать с задержкой.

– Мама… – Елисей Иванович грустно улыбнулся.

– Прошу, продолжайте, ваше сиятельство, – я вернул АУС на место, щелкнув замком на ремне. – Что там за минусы с «Гектором»?

– Первый минус – это его командир: капитан первого ранга Носков Ерофей Тихонович, – Варшавский замолчал, явно ожидая моей реакции. Не дождавшись ее, продолжил: – Вижу, вам это имя мало знакомо. Тогда так: Носков – граф, ему всего 33 года, но уже капитан первого ранга. Быстро взлетел. Перевели его на «Гектор», после небольшого инцидента с эсминцем «Слово Сварога», которым он прежде командовал. Неудачно его посадили под Тулой – снесли часть ангара, зацепили склад. Вроде было несколько тяжелораненых, ну и… В общем, некрасивая там история вышла, экипаж Ерофея Тихоновича невзлюбил. После небольшого скандала его перевели, на фрегат. Это как бы понижение, но лишь условно. Поскольку «Гектор» – вимана новейшая, оборудованная вашим «Одиссеем», новыми системами навигации, управления, вооружения и всякими иными прелестями, в которых вы разбираетесь лучше меня.

– А чего ему такая честь? – удивился я. В 33 года капитан первого ранга – это слишком. И то, что этому Ерофею доверяют новейший фрегат с установкой «Одиссей» тоже как-то слишком, после инцидента, где пострадали люди.

– Есть на то причины, ваше сиятельство. Его сестра замужем за князем Чистяковым. Да, да, – видя изумление на моем лице, подтвердил Варшавский, – самим Анатолием Сергеевичем, фельдмаршалом, главой Всеимперского Военного Ведомства. И хотя Анатолий Сергеевич человек во всем порядочный, до глубины костей государственный, жена его знает некоторые слабости князя, знает к нему подход. Еще замечу, этот граф Носков многим неприятен. Большой самодур, с завышенным самомнением из-за вот таких высоких связей. Это вам не Лосев, с которым всегда можно по-простому решать самые сложные вопросы.

– Ладно, справимся и с Носковым, если иных подходящих виман нет. Что там еще не так с «Гектором»? – вот не лежала у меня душа к этому фрегату. Где-то в моих глубинах интуиция вела себя беспокойно. Вроде не было от нее явного звоночка, но неприятные шевеления имелись.

– Не так еще то, что он может быть готов не ранее, чем через два дня. Посадили его в Перми для переделки системы «Еж» – это какая-то новая разработка пермских, якобы дающая локационную незаметность. Что-то они там улучшают. Вот я справлялся уже, – Елисей Иванович взял со стола блокнот, перевернул несколько листов, – именно так, обещают закончить к вечеру 30 июня. Раньше никак. В общем-то, я и думал, Александр Петрович, что вы выберете «Гектор». На него основная ставка.

– Да, задержка неприятная. Могли бы как минимум на день раньше вылететь, – затушив сигарету, я вернулся к дивану, присел рядом с Элизабет. – То есть мы вылетим не раньше первого? Как раз в день коронации Дениса Филофеевича.

Стрельцова и даже Бабский молчали, не мешая нашему разговору, не во всем понятному им.

– К сожалению так. Коронацию вам придется пропустить. По причине крайне уважительной. И задержка неприятная в столь важный момент, когда каждый день многое решает. Но согласитесь, Александр Петрович, эта штуковина, которую назвали «Еж», вам может оказаться очень полезна. Ее уже испытывали, отзывы хорошие. На стандартных настройках локаторов фрегат почти не видно. Говорят, появляется что-то вроде помех – не более. Вот сейчас пермские, что-то там улучшат, возможно, станет еще эффективнее. Так что, ожидание того стоит. Надеюсь! Давайте так: я их попробую поторопить. От имени цесаревича: пусть напрягутся, работают всем коллективом ночью, только обещаний вам никаких дать не могу. Теперь насчет подбора экспедиционной группы… – Варшавский снова открыл блокнот. – Вообще, мы думали приготовить списки с краткими характеристиками каждого и дать вам возможность выбрать. Со слов Бердского для вашей операции потребуется не менее составного взвода его бойцов.

– Ну это он загнул, – я поморщился, зная, что взводы в «Грифоне» примерно по 30 человек. – Елисей Иванович, если честно, я очень не люблю, когда много людей. Особенно, если людей лишних. Давайте так: не более 15 человек. Десять опытных бойцов и пять толковых магов с развитой защитой и атакой. Вот сообщите Бердскому, пусть подберет. Сам я готов буду вылететь на базу завтра.

– Хорошо, – он записал что-то в блокноте, потом на листке, лежавшем на столе. – Какие еще пожелания?

– Пока никаких. Если все вопросы решены, позвольте откланяться, – я встал и Элизабет тоже. – Мне нужно поскорее закончить с переводом, – пояснил я Варшавскому свою спешку.

– Может вам во дворце выделить покои? – заботливо спросил императорский конфидент.

– О, нет, Елисей Иванович! Не смею злоупотреблять гостеприимством! Мне и дома неплохо. И на моем «Эвересте» приятнейший комфорт. Так что распрощаемся, – видя, что у Варшавского больше нет вопросов, я направился к двери, пропуская вперед Элиз и Бабского.

Когда же они вышли, я сказал баронессе:

– Элиз, подождите там немного. Вспомнил, есть еще один вопрос… – после этого вернулся к Варшавскому.

Граф вопросительно поднял брови.

– Есть одна проблема, Елисей Иванович… Так сказать, личная, но для меня очень серьезная. В общем, дело в Ковалевской.

Вот тут его брови поползли еще выше.

– Разве ваша невеста может быть для вас, Александр Петрович, проблемой? – негромко спросил Варшавский.

– Никак нет. Но иногда она может создавать проблемы, – я прошел в его кабинет, обходя стол. – Сейчас я с вами этой проблемой поделюсь, а вы, может, что-то подскажите, чем-то поможете.

– Обязательно помогу всем, чем возможно. Ведь помогать вам – одно из важных направлений моей работы, по определению цесаревича. Присядем? – он кивнул на диван.

– Благодарю. Я постараюсь объясниться быстро, на ногах. В общем, так… – я кратко пересказал ему суть требования Ольги о включении ее в экспедиционную группу. Вдаваться в условия, которые она мне поставила, я не стал – все-таки это слишком личное, но проблему, которую несет упрямое намерение Ковалевской, я обозначил более чем ясно.

Возможно, с моей стороны это был скверный поступок. Все вопросы, связанные с моими женщинами, я всегда старался решать сам, не прибегая к посторонней помощи. Но сейчас случай был особый: во-первых, на кону была безопасность моей невесты, а во-вторых, время беспощадно тикало, и я пока не мог придумать ничего такого, чтобы оставить настойчивую Ольгу Борисовну дожидаться меня дома.

– Большая просьба, Елисей Иванович: все, что я сказал, без передачи Денису Филофеевичу, тем более князю Ковалевскому. Очень не хочу, чтобы все это выглядело так, будто я как бы нажаловался на Ольгу Борисовну. Глупо, правда? – я грустно усмехнулся. – Пожаловался или, если угодно, предал – вот этого никак бы не хотелось. Нужно решить данный вопрос так, чтобы Ковалевская просто не имела возможность попасть в состав экспедиции. Я как бы хочу ее там видеть… Да, я за и всей душой, но коварные обстоятельства…